Юрий Валин 
В тени чужих холмов

Мир дезертиров – 5

Аннотация

Обзавестись домом, друзьями, поступить в университет? Завязать с алкоголем и выйти замуж? Завести собачку и заняться разграблением древних могил? Сколько безумных идей приходит в голову одинокой девушке, начавшей новую жизнь.
Она прошла через огромный чужой мир, несколько дней провоевала на самой страшной в истории человечества войне, а теперь внезапное и нелепое цивилизованное бытие, новый паспорт и новая страна. Не нужно выживать, можно (и нужно) вести нормальную жизнь. Странная задача для странной девушки.
Университетский период Катрин Мезиной, временно сменившей фамилию, место жительства, род занятий, но не характер. Объемный детективно-этнографический роман, с элементами 'запретной' археологии, спорной педагогики, мистики, каннибализма, психиатрического триллера и семейной саги. Строго 18+! Наличествуют эпизоды сексуального, насильственного и сексуально-насильственного характера! 

Юрий Валин
В тени чужих холмов

ДОМ -строение для житья; в городе, жилое строенье; хоромы; в деревне, изба со всеми ухожами и хозяйством. Крестьянский дом, изба; южн. хата; княжеский и вообще большой, вельможеский, палаты, дворец; помещичий, в деревне, усадьба; маленький и плохонький, хижина, лачуга, землянка.
В.Даль "Толковый словарь живого великорусского языка"

Глава 1

1. Новая земля 

Октябрь подходил к концу, но лес еще сохранял дивные краски: мелькали красная и желтая листва берез и осин, траурная зелень елей, яркие капельки бересклета. Местами чуть заметную тропку сплошь устилал мягкий ковер хвои лиственниц. Под подошвы  кроссовок норовили сунуться шляпки дерзких мухоморов и подпорченные лесной мелочью макушки подосиновиков. Бегущая девушка грибы милосердно  перепрыгивала. Вообще бегунья частенько странно дергалась, прыгала в стороны, и совершала иные, довольно конвульсивные действия, мало сочетающиеся с чинной трусцой паркового бега. Впрочем, лес, в котором молодая особа предавалась оздоровительно-физкультурными процедурами, отнюдь не относился к окультуренным и ухоженным местам городского отдыха. Если мысленно взглянуть на северо-восток, сплошные лесные массивы тянулись многие мили до самых предгорий Тал-Куас. С юга чащобы ограничивала река Биспачо. Места малонаселенные и не пользующиеся популярностью у туристов и охотников. Из-за близости национального парка охота здесь ограничена, лесозаготовки категорически запрещены, а фотогеничная экзотика, вроде водопадов и скальных гротов, отсутствует.  Лес, правда, прорезает шоссейная дорога, но все равно посторонние люди в эти места заглядывают редко. До ближайшего городка шестьдесят две мили. Глушь. Но девушку внушительное расстояние, отделяющее сии места от цивилизации, не пугало. Резвая высокая блондинка осознано выбрала полную тишину и свежий воздух. Откровенно говоря, девушке требовалось уединение. Она сама наметила и протоптала четырехкилометровую тропу ежедневной пробежки, - сначала вверх по склону, через заросший гребень гряды, затем  вниз, через поваленные стволы и бурелом, - чем сложней, тем лучше. Непрестанно менялся темп движения: ускорения, остановки, резкие повороты корпусом, чередовались с прыжками и падениями. Плечи девушки отягощал рюкзачок с двадцатью килограммами отборного речного песка. Одета спортсменка была в брюки-хаки армейского образца и блеклую спортивную куртку. Под курткой скрывался еще один предмет, едва ли сочетающийся с ведением невинно-здорового образа жизни, - приличных размеров нож. Оружие вряд ли могло послужить предметом зависти даже не очень взыскательного коллекционера. Прямое лезвие, пластиковая рукоять, отсутствие упора для пальцев, никаких пил на обухе, стропорезов, долов-кровостоков и прочих изысков, примитивные ножны из кожзаменителя. Определенно - инструмент домохозяйки. Правда, хорошо заточенный и из качественной стали. 
Тропа круто свернула вниз. Девушка почти не сбавила шага. Летела по скалистым уступам, цепляясь за ветви и корни деревьев. Беспалые перчатки оберегали ладони от серьезных повреждений.  Увесистый рюкзачок азартно подталкивал в спину. Девушка чуть не оступилась, но удержалась, и вылетела  на относительно ровную поляну. Впереди пряталась заводь узкой речушки. 
Не останавливаясь, девушка сбросила рюкзак. От куртки, футболки, брюк и обуви освобождалась тоже на ходу. На березе застрекотала сорока, но птичью трескотню тут же заглушил громкий всплеск. В облаке брызг обнаженная бегунья врезалась в речную воду. Купаться  девица любила, но и минуту выдержать в октябрьской, покрытой дрейфующими листьями, а ниже прозрачной как линза, воде, мог лишь настоящий "морж". Девушка к столь почетному званию, в общем-то, не стремилась. Фыркнув, повернула к берегу, и стремительно вылетела на камни. Брызги летели с бледно-золотых волос, с гладкой, звонкой от холода, кожи. Бегунья выдавила из себя короткий смешок, в мгновение ока натянула одежду, закинула на спину рюкзак, и на ходу застегивая перчатки, рванулась штурмовать подъем. 
Через неделю с водными процедурами под открытым небом придется заканчивать. Золотая осень иссякала на глазах. Дальше настанет уж совсем "очей очарование".
Девушка знала русскую классику. Девушка была русской. Бывшей. Бывшей гражданкой РФ, бывшей москвичкой. Бывшей студенткой педагогического института. Все это было давно, в иной жизни. А может быть и вовсе неправдой. Где-то в иной жизни осталась и странная сказка, с долгой дорогой, странными друзьями, и горячей чистой кровью, брызжущей из-под честных клинков. Да, давненько всё это сгинуло. Вот короткий армейский контракт, смешные лычки сержанта, да выгоревшая пилотка с облупленной звездой,  были еще слишком свежи в памяти. Всё это требовалось срочно забыть. Особенно несколько дней дымного и жуткого июня. Забудем всё. Сейчас отставная сержант осваивалась на противоположной стороне земного шара и начинала совершенно новую жизнь.
Еще одну.

***

Сорок минут спустя, девушка, уже переодетая и принявшая цивилизованный вид, садилась за руль старенького джипа-"Индейца". Пора было отправляться в альма-матер.  Тем более что до неё, до "матер", еще пилить шестьдесят с лишним миль. А еще неплохо бы успеть позавтракать.
Девушку звали Катрин Бёртон. К фамилии, к собственному джипу и статусу студентки, еще требовалось привыкнуть. И определить, - не совершила ли очередную глобальную глупость, обосновавшись именно здесь? В мире ведь полным-полно мест где можно выжить.  
Ранним утром понедельника, как впрочем, и в любой иной день недели, назвать шоссе оживленным было трудновато. Катрин такое положение дел только радовало. Не смотря на двухмесячное владение подержанным "Индейцем", настоящего доверия к четырехколесному спутнику жизни как-то не возникло. Права Катрин честно получила, вернее, подтвердила владение водительским удостоверением, вошедшим в комплект новых документов. Но за рулем девушка по-прежнему чувствовала себя неуютно. Весьма печально, - автомобиль являлся столь же насущной необходимостью, как жилье и оружие. Ха, - Катрин фыркнула, в очередной раз напоминая себе, что время боев и походов миновало. За рулем "Индейца" сидела мирная студентка третьего курса Нью-Бриджского университета. Исторический факультет, курс под гордым названием - "Экспериментальная история и развитие цивилизации". Не самое актуальное направление науки. Удел молодых людей заведомо неспособных в ближайшие десять лет возглавить транснациональную компанию. Впрочем, поклонников Клио в Нью-Бридже оказалось предостаточно, - более трех сотен студентов.Исторический факультет университета имел определенный  вес в обособленном чудаковатом мирке избранных, увлеченных пыльными черепками и заплесневелыми манускриптами. Катрин уже начала догадываться, что при определенном профессиональном подходе, многостраничные и отнюдь не однозначные доклады о миграциях древнеамериканских племен или методике классификации надгробий XVII века вполне способны принести материальный доход. Гранты, премии, публикации, - что может быть увлекательнее? Впрочем, в университете происходило немало и по-настоящему интересного. Тем более, девушка намеревалась посещать лекции не только своего факультета.
Опаздывать Катрин страшно не любила. 62 мили, - всегда 62 мили. Хорошо, что всё более-менее рассчитано. Недорогие спортивные часы-экстремалы на запястье показывали 8.42. Самое время для завтрака

***

Пит пододвинул тарелку и еще раз протер стойку. Излишне озадачиваться санитарным состоянием своего заведения хозяин "Мили" склонен не был, но стойка бара, сколоченная из толстенных досок, всегда блестела. Скромное заведение было старше хозяина чуть ли не втрое. Где-то в семидесятых к зачахшему питейному заведению пристроили бензоколонку, что и позволило Питу Херрису до сих пор сводить концы с концами. Пит любил рассказывать легенды о фамильном предприятии. Катрин, по ее нынешнему статусу студентки-историка полагалось покорно выслушивать бесконечные байки времен "золотой лихорадки", последних индейских войн и даже отголоски преданий далекого освоения северо-запада. Хозяин "Мили" весьма гордился четвертушкой крови индейцев-ийдж в своих венах, и на этом основании врал безбожно. Впрочем, "заливал" он с фантазией и девушка слушала не без интереса. Тем более, вырос хозяин "Мили" в здешних местах и знал округу отлично.
-… и всё на один-единственный зеленый воблер,  черт бы его побрал, - бубнил Питер. – Королевский лосось. Восемь штук за пару минут, потом как обрезало…
Хозяин повествовал о рыбацких подвигах сына. Катрин внимала, не отвлекаясь от трапезы. Готовить дома по утрам девушка успевала редко. Да и смысла особого не было. Завтрак в "Миле" обходился недорого. Омлет из четырех яиц, сандвич с копченым беконом и большая чашка кофе. Девушка энергично работала челюстями. Подошел Барсук, - "настоящий индейский" кот. Намекая, оперся передними лапками о колено девушки. Катрин поделилась с рыжим зверем кусочком сандвича. Барсук воспитанно отошел под музыкальный автомат, и принялся, не торопясь, жевать. Катрин с завистью покосилась на животное, которому абсолютно некуда было торопиться.
- Мучное ему вредно, - заметил Пит. – Потеряет спортивную форму. Тебе кофе еще налить?
- Опаздываю, - пробормотала Катрин, торопливо запивая сандвич.
- Тогда давай, проваливай, - сочувственно посоветовал хозяин, - а то профессора обидятся. Опоздала ты на свет родиться. Раньше люди спокойнее жили. Еще сто лет назад добраться отсюда до Нью-Бриджа за двое суток считалось большой удачей.
- А чего бы я поперлась в Нью-Бридж сто лет назад? – поинтересовалась Катрин, направляясь к двери. – Тогда там даже борделей не было.
Глядя ей вслед, Пит только хмыкнул. Ну и студентки нынче пошли. Может, пойти самому получить какой-нибудь диплом?
Новая соседка, на взгляд Пита, была излишне резковата и высока ростом, но надо признать, фигурой и лицом весьма симпатична. И аппетит на загляденье. Да и перемолвиться парой слов приятно. Темы, конечно, для молодой леди странноватые: о рыбалке, об охоте, о старых добрых временах. Ну, об истории ей болтать, допустим, положено. Будущая профессия обязывает, да и живет красотка здесь недавно, - естественно, местными достопримечательностями интересуется. Но чтобы девица искренне увлекалась рыбной ловлей? Ведь ходит на озеро, и со спиннингом, и с удочкой. Странно. Ловит рыбу, и не с бой-френдом, не с компанией набравшихся пива юных придурков, а в одиночестве, как и положено приличному человеку. Чудны дела твои, Господи. 
Хозяин "Мили" феминизацию не одобрял. Уж очень она все запутывала. Вот начинаешь болтать с человеком по-дружески, а у, хм, человека под курткой такие достоинства, - не в каждом мужском журнале полюбоваться на подобное удается. И что прикажете делать? Язык прикусить или зажмуриться?

***

Катрин глянула на часы и сбавила ход. Успевала. Всё как обычно. Машин стало больше, впереди уже открывалась долина Нью-Бриджа. Вот и поворот к кампусу. Корпуса университетского городка, построенные лет сорок назад, белели среди пестрых осенних рощ. Чуть дальше виднелся город. Четырнадцать тысяч жителей. Плюс три тысячи шестьсот студентов в университете. Студенты кормят университет, университет кормит город, а всех вместе подкармливает заботливое государство. Надо признать, кое-кому удалось хапнуть паспорт не худшей страны мира.  
Вот только как дома здесь себя не чувствуешь. Будем надеяться, это вопрос времени.
Честно говоря, пока дела обстояли не блестяще. Катрин было тяжело. Возможно, не нужно было цепляться сразу за третий курс. Первый и единственный курс педагогического девушка закончила более двух лет назад. Здесь все было по-иному. Источниковедение, ономастика, генеалогия, метрология, вексиллология, сфрагистика. Это вам не с оружием бегать-скакать. С какими-то дисциплинами Катрин справлялась без особого напряжения, но большинство наук пришлось начинать с нуля. Погорячилась. Слишком высокого мнения о себе была. Школа жизни, мы взрослые, повидавшие, куда там этим соплякам. Ага… И главное, - нет уверенности, что занялась действительно нужным делом.
Ладно, сегодня латинская палеография, потом история искусств, типология, история древних производств. С последним предметом у девушки трудностей не возникало. Но баллы необходимо набирать по всем четырем дисциплинам. С римскими каракулями разберемся, - лингвистические способности растерять за время странствий не успели. Искусство тоже проскочит. Но вот типология... Обобщенные модели, признаки и уровни организаций ввергали в смертную тоску. Более оторванную от практической жизни лингвистическую дисциплину девушка себе не представляла. А еще нужно умудриться попасть на реаниматологию. Медицина в программу исторического курса никоим образом не входит, но ведь у соседей семинар по терминальным состояниям. Весьма близкая и родная тема.
Джип оставлен на стоянке. Передвигаться по кампусу принято пешком или на велосипеде. Катрин ускоренным маршем проделала путь до корпуса «V». Сумка с ноутбуком оттягивала плечо как автомат. Понедельник сегодня казался просто каторгой. Катрин знала, что втянется, и неделя промелькнет в упорной борьбе с превосходящими силами нужных и ненужных знаний. В воскресенье выдастся пара часов, чтобы поразмыслить и засомневаться в избранном пути. Ладно, в любом случае до Рождества все встанет на свои места – или выкинут из университета, или полегчает. Или отдохнешь в психушке. Безо всяких шуточек. Уже сподобилась беседы с психологом. Даже с двумя психологами. Поочередно. Этакая милая дамочка и волосатый умник. "Все ли хорошо? Нет ли проблем с однокурсниками? Не нужна ли помощь? Не мучает ли чувство одиночества?" Катрин, понимая, что запросто могут впаять какой-нибудь аутизм, постаралась развеять подозрения бдительных специалистов. У мисс Бёртон и напряженная учеба, и активные занятия спортом, и общение по Сети. Жизнь - полная чаша, только времени не хватает. Вроде отстали, но порекомендовали больше бывать в студенческих клубах и вообще теснее поддерживать отношения с однокашниками. Коммуникабельность – залог успеха. Тьфу, чушь какая. 
Отношения со студентами не то чтобы не складывались. Катрин вежливо здоровалась, отвечала на дружелюбные улыбки. У вас, - у нас, - у всех, дела идут отлично. Все веселы, довольны, успешны. Замечательны. Позитивны.
Лажа полная. 
Катрин ничего не имела против улыбчивых студентов и преподавателей. Такой уж жизнерадостный мирок аборигены себе сколотили. Имеют право. И, что в официальном оптимизме зияют явные щели. Нравится – пусть живут, как хотят. Демократия как-никак. Никто не виноват, что взявшаяся непонятно откуда светловолосая сокурсница повидала в своей жизни куда более прямодушных и искренних людей. Пусть и неулыбчивых. Мало ли что кто вообще видел? Здесь иная страна, иные правила.
Собственно, у Катрин возражений не имелось. Жизнерадостное, пусть и глуповатое сообщество не самое отвратительное, что попадается на жизненном пути. Но о чем, извините, беседовать с юными индивидами, еще переживающими период сексуального взросления, и искренне уверенными, что двухсуточное отключение электроэнергии в четырех провинциях страны является непосредственной репетицией апокалипсиса? 
На Катрин косились. Группа 3-го курса была невелика. В основном представители сильного пола, посему появление новой девушки произвело некоторую сенсацию. Но интерес к зеленоглазой блондинке довольно быстро начал угасать. Взгляд у красотки оказался истинно ледяным. Слова цедила неохотно, так что попытки пофлиртовать вяли едва зародившись. За спиной красотку не замедлили прозвать Белой Дамой. Катрин к новой кличке отнеслась спокойно – в конце концов, Африка оставалась для девушки не только географическим название. К совету психологов Катрин благоразумно прислушалась. Участвовать в общественной жизни, так или иначе, необходимо. Тем более, за это начислялись приличные баллы. Спорт – то, что нужно. Бег 5000  метров. Девушка уже трижды  выступала за исторический факультет. Неизменно приходила второй-третьей. Честно говоря, два раза могла бы и поднажать. Только нужно ли? Тогда уж точно не отвяжутся. И так в университетскую сборную запихивают. Еще бассейн. Тут похвастать особо нечем. Плаванье считалось популярным видом, и им занимались многие. Несколько раз девушка попадала в финальную шестерку на длинных дистанциях. Уже успех, - баллы капали. Вот только нехватка времени поджимала.  Катрин все же заглянула в секцию женского бокса и стрельбы из лука. Девичий мордобой – это просто обхихикаешься. Лук показался похожим на какие-то высокотехнологичные шахматы. Катрин несколько раз захаживала и на фехтование. Рапира казалась относительно приемлемым вариантом. Уж точно поестественнее, чем занятие мальчиков из группы по реконструкции исторического фехтования. Одна театральщина, - Шекспир с железкой.
Все равно спорт отступал на дальний план. Катрин изнемогала в борьбе с профильными историческими дисциплинами. Дома заниматься приходилось едва ли не больше чем в университете. Расписываться в собственной катастрофической некомпетентности не хотелось. Приходилось прорубаться и проламываться сквозь академические дебри. 
Уйму времени отнимала дорога. Девушка все чаще думала, что придется ночевать на кампусе. За место в общежитии она платила, только делить кров с толстенькой второкурсницей биологического факультета не слишком хотелось. Катрин нравился собственный дом. Дом, вернее, по местной классификации, - охотничья хижина, была приобретена за смешные двенадцать тысяч. Электричество, вода, современное отопление, даже телефон. "Хижина", - да о таких удобствах только мечтать можно. Лучше хоть пару часов отдохнуть по-человечески, чем безвылазно болтаться в многолюдном кампусе. Несмотря на строгость правил, грешки, вроде ночной музыки и вездесущего аромата травки, за студентами Нью-Бриджа, конечно, водились. Но насчет молодежных пороков – так, - только оправдание. Главное, - тянуло в собственный дом. Кажется, впервые в жизни девушка единолично владела недвижимостью. Были, конечно, когда-то "Две лапы". Но замок, это не жилье. "Две лапы" - нечто большее. За те промелькнувшие считанные месяцы, когда являлась хозяйкой  Медвежьей долины, замок навсегда вошел в душу. Катрин и сейчас могла вспомнить каждый шаг по тропинке к реке, каждую ступеньку замковых лестниц, каждую трещину перил старого моста. Но там, в Медвежьей долине, приходилось чувствовать себя старшей. Смешно звучит, если вспомнить о собственном возрасте, но так уж получилось. Там Катрин слушались, там надеялись на удачливость юной хозяйки и её способность правильно решать. Надеялись люди и нелюди, возрастом куда постарше. Там была ответственность, - груз тяжелее любых доспехов и оружия.
А здесь… Катрин оставалась одна на десятки миль вокруг. Можно даже посуду не мыть, и постель не застилать. В хижине вроде бы обитала и мышка. Создание удивительно скромное, на стол и постель не взбирающееся, только иногда шуршащее в стенах. И больше никого, только сороки да совы, летающие вдоль опушки. Кастрюлю и тарелки Катрин все же предпочитала мыть. Постель тоже застилала. Хм, по крайней мере, когда не забывала ее разостлать накануне. Частенько приходилось валиться на кровать почти на рассвете, и вырубаться, едва завернувшись в плед. Первоисточники, второисточники, монографии, хрестоматии, доклады, электронные музеи и архивы. Экран ноутбука превращался в мутное рябое пятно. Катрин всерьез побаивалась за свои глаза. Кроме учебы имелись и иные дела в Сети. Девушка упорно прочесывала европейские сайты, - клубы, развлекательные центры, - везде, где имелась страничка с данными администрации. Бессмысленное дело, заведомо глупое. Но как удержаться?
Когда приходило утро. Катрин ощупью натягивала кроссовки, и вываливалась за дверь. Бежала по лесу, трезвея от короткого сна. Становилось легче, и все шло по новому кругу. Исключением являлись выходные, - можно было выкроить время для реки, рыбалки, дальней экскурсии. Можно было послушать лес.
Ну, до следующего уик-энда оставалась целая вечность. Лекции вгоняли в полное отупение. Слегка отдохнула на истории искусств, и чуть не перегрелась на типологии. Здравый рассудок спас бассейн. Девушка отмерила положенное число дорожек. Вода, пусть и неживая, смыла усталость. Просто замечательно, что тело способно не только отсиживать задницу на неудобных университетских стульях, но и по-настоящему двигаться.
Девушка прошла в душевую, игнорируя чужие взгляды. Слабый пол поглядывал неодобрительно, молодые самцы демонстрировали восхищение и пускали слюни. В бассейне болталось достаточно студентов с других факультетов, и репутация замороженной Белой Дамы не спасала. Катрин в закрытом однотонном купальнике выглядела безупречно. Вот только саму обладательницу длинных ног и дивного бюста чрезмерное внимание совершенно не грело. Тем более, приходилось двигаться, стараясь не слишком выставлять на обозрение наколку на левом плече. Татуировка привлекала взгляды не меньше чем куда более очевидные достоинства фигуры. Черт бы ее побрал, такую популярность. На интрижки, близкие знакомства и даже элементарный быстрый секс, против которого возражений в общем-то не имелось, ни времени, ни эмоций не оставалось. Развлечения придется отложить до лучших времен. Может, война какая-нибудь приключится, или из университета выгонят. В общем, расслабимся, когда жизнь станет полегче. 

***

Вторник. Еще одно университетское утро. Только промозглое. Всю ночью шел холодный бесконечный дождь. Естественно, по расписанию курс работал на природе. 
- Аккуратнее, - монотонно повторял профессор  Ванс. - Помните, - весной именно вам придется вскрыватьи подготавливать полигон к сезону. 
Профессор Ванс, пожалуй, мог претендовать на титул первого зануды Нью-Бриджа. Частично Катрин его понимала. Она и сама предпочитала вовремя позаботиться о мелочах. Опыт подтверждал, что тщательность излишней не бывает. Но профессор мог бы попытаться объяснить сию истину всей группе, а не просто принуждать к дотошному соблюдению ритуала. 
Вообще, вторники Катрин нравились. Полевая археология предмет не кабинетный. Работа на свежем воздухе, до леса рукой подать, река внизу. И лопата в руках не пугала. Копать здесь приходилось мало, небось, не капониры или траншеи. Узкий археологический раскоп тянулся по вершине прибрежного холма. Последние дожди добавили грязи, под подошвами резиновых сапог хлюпало. Студенты бурчали. Стоянку перекапывали вдоль и поперек уже не первый сезон. Редкие кремневые наконечники стрел и топоры, остатки грубой керамики, - закрадывалась мысль, что профессор собственноручно закапывает одни и те же артефакты, готовясь к каждому учебному сезону.  Ну, весной посмотрим. 
Работы осталось на час-полтора. Профессор отправился к штабу: трейлерам и натянутому между них тенту. Катрин принялась кидать в раскоп тяжелую землю. Помогал Боб Касс, слишком нерешительный, чтобы отлынивать от задания. Остальные четверо согрупников немедленно воткнули лопаты в землю, и выбрались на деревянный настил.
- Подобной работой должны заниматься рабочие, - мрачно оповестил Томми Айденс. – Я понимаю, - вскрытие свежего слоя. Стоило годами зубрить теорию, чтобы бесславно утонуть в грязи.
- Да, лавры Шлимана и Вулли нам здесь не грозят, - согласился носатый Крис Даневер.
- Мы - ритуальные жертвы. Это очевидно. Он нас специально оставил. Остальные складывают бумажки и считают пустые баллоны. А нам опять самая интеллектуальная задача, - сварливо заметила Фиона. – Диплом мы сграбастаем в корявые лапы неандертальцев. И от счастья будем ухать, и лупить друг друга по горбатым спинам. 
Опасность изуродовать фигуру Фионе пока не грозила. Девушкой она была стройной и привлекательной, может быть, слегка полноватой в бедрах, но по праву владеющей титулом "мисс курс". Могла бы претендовать и на факультетскую "мисс история". Лопату в руки девица принципиально не брала, и настаивать на этом не решался даже бесчувственный профессор Ванс. Действительно, такое сокровище и в грязь загонять?
Катрин неприязненно покосилась на возвышающуюся над раскопом красотку. Фиона, в отличие от всех, даже переодеться не потрудилась. Куцая кожаная курточка, яркие вязаные гетры, что так маняще очерчивают ноги. Пухлогубое вызывающее личико, гладкая смуглая кожа, волны черных волос эффектно стянуты шарфом. Кто у нее там, в родне, Катрин разбираться не стала, - ясно, что без латиносов не обошлось. Впрочем, в Нью-Бриджском университете наблюдалось дивное разнообразие оттенков кожи и темпераментов. Но и здесь такие штучные стервы, как Фиона были наперечет. Откровенно цепляться к Катрин, смуглая змея пока опасалась. Так, пару многозначительных фраз брошенных вскользь, десяток намеков и уколов. 
Фиона топнула ногой, обутой в пестрый резиновый сапожек:
- Так и будем мерзнуть? Копайте, раз не хватило мужества возражать. 
Рослый Томми Айденс, вздохнул, выдернул из вязкой земли лопату, и присоединился к работающим. Парень числился официальным бой-френдом Фионы. Может быть, простофиле действительно перепадало от щедрот темпераментной девицы, хотя Катрин в этом сомневалась. Судя по вздорности характера, Фиона отношения длительнее недельных считает просто смехотворными. 
Следуя за примером Томми, взялись за работу два его дружка – Крис Даневер и Бернард Вранскин. Оба парни немаленькие. Редкий случай - все трое  повыше Катрин. Жаль, умом не дотягивают и до кроликов. Зато спортсмены крутые. Бернард Вранскин входил в факультетскую хоккейную команду. Даневер тоже чем-то там атлетическим занимался. Вид спорта Катрин вспомнить не могла, но уж точно не шахматы.
Под натиском пяти лопат раскоп начал сдаваться. Защищенные новенькими перчатками руки Катрин с удовольствием сжимали гладкий черенок изготовленного по космическим технологиям шанцевого инструмента. Вот бы закинуть дюжину таких копательных приборов в Медвежью долину. Впрочем, там их немедленно попытаются  переделать во что-нибудь более воинственное, - такой-то металл чудесный.
Фиона прохаживалась по кромке раскопа и зудела:
- А в лагере уже все внутрь забились. Наверняка, кофе допивают. Не везти же назад, в самом деле. Так что нам, грязнозадым еще повезло, по крайней мере, желудки не страдают. Берни, ты знаешь, что хоккеистам кофе вообще противопоказан? В прошлый раз, вы весь лед покрыли какими-то коричневыми пятнами. Просто отвратительно. Надеюсь, это был выплеснувшееся из ваших пузиков кофе, а не что-то иное? Мне было стыдно за вас болеть.
- Зато мы сделали химиков, - пробурчал запарившийся Вранскин.
- Ага, в овертайме. Я чуть не заснула со скуки. Да вы сами сейчас не засните. Бобби, не опирайся так на лопату, она сломается, ты упадешь и простудишься. Будет прискорбно, если бумажки и баллоны в машинах уложат раньше, чем мы справимся с этой несчастной канавкой. Не забудьте, что нам еще щиты необходимо оттащить. Коллеги кофе выпьют, а мы еще не готовы. Кофе гадкий, им же тяжело. Кто виноват останется…
- Фиона, ты достала, - неожиданно для себя не выдержала Катрин. - Хочешь, я тебе десятилитровый термос подарю? С соской. Тишины, понимаю, все равно не будет, но хоть будешь мелодично булькать, а не тарахтеть.
Тишина настала, хоть и не долгая.
Фиона возмущенно набрала воздуха. Катрин приготовилась к длинной, и без сомнения уничижительной тираде, но смуглая девица только со свистом выдохнула и неожиданно кротко сказала:
- Извини, Кэтрин, я не знала, что ты плохо провела ночь.
Какое-то время копали в тишине. Катрин чувствовала, что парни её резкий тон не одобряют. Ну и хрен с ними, зато работать можно спокойно. Закончили с раскопом, уложили щиты. Подошел профессор Ванс, побурчал, но, в общем, придираться не стал. Археологический сезон в слякотной и торжественной обстановке был признан оконченным. Студенты с воодушевлением направились к автомобильной стоянке. На Катрин никто не оглянулся. Сосунки. Девушка посмотрела на брошенные у штабеля щитов лопаты, подумала, не прихватить ли парочку к себе в хижину? Решила не позориться, и, вытирая налипшую на подошвы землю о траву, направилась к своему "Индейцу". Снимая рабочую куртку, глянула в сторону трейлеров. Там смеялись. Наверное, кофе еще осталось, а может быть, на закрытие сезона прихватили что-нибудь погорячей. Профессор уже отчалил. У тента раздавался бас  моложавого, всегда подчеркнуто демократически настроенного доктора Рудера. Мелькал яркий шарф Фионы. Воодушевленно орали парни. 
Катрин пожала плечами. Тебе их не понять, им не понять тебя. Пусть веселятся. Впереди еще половина дня. Кое-кого ждет монография по энеолиту и учебник по вексиллологии. До контрольных тестов времени осталось всего ничего. Вылетишь из университета, - будешь жалеть, что лопаты не стащила. 

***

Первый снег лег пятнами на траву перед домом, покрыл редкой марлей еловые лапы и оголившиеся ветви кленов. Желтый ковер листьев сразу стал мертвым, тусклым и мерзлым. Катрин стояла перед дверью, придерживала у горла наброшенную на плечи, куртку и тупо размышляла – пришла зима или еще нет? Если пришла, то можно позволить себе вечером стаканчик джина из запасенной на черный день бутылки. Зима все-таки настоящее событие. Девушка не видела снега давным-давно. Вечность назад, (всего-то 8 месяцев, если по здешнему отсчету), снег попадался в неких безымянных горах, но там он был неправильный, не зимний. И горы были неправильными, и мир, и вообще…
Субботнее утро не радовало. Сейчас бы взять спиннинг, - до реки всего двадцать минут. Или махнуть на озеро? Перед первольдом жор должен быть отличный. Ага, фиг тебе. Сейчас подышишь три минуты и к компьютеру. Историография, потом количественные методы…
Страшно хотелось закрыть глаза, ощупью дойти до кровати, и бухнуться спать. Можно безо всякого джина. Вчера вечером, вернее ночью, Катрин просидела до трех часов. Клектон, классификация чопперов, маршрут Лейфа Эриксона, потом еще час  абсолютно бессмысленного прочесывания сайтов ночных клубов Рима. Кое-что делаешь просто для того, чтобы не сойти с ума. Сегодня даже утренняя пробежка не вывела свинцовую усталость из мозгов. Еще неделя, провалишь эти чертовы тесты, и свободна. А пока, - воздуха глотнула – и вали заниматься.
Немедленно погрузиться в тайны научных  теорий и доказательств Катрин не успела. На узкой лесной тропе-проезде захрустело-загудело и на поляну выкатился полицейский автомобиль. 
"Вот, доучилась. Бланки тестов попрошу в окружную тюрьму выслать", – почти с искренним облегчением подумала Катрин. Для беспокойств, собственно, никаких оснований не имелось. Проживала девушка здесь на совершенно законных основаниях, прежнего хозяина хижины за домом не закапывала, и вообще, ничего противоправного натворить еще не успела. 
С другой стороны, за эти месяцы хижину посетила лишь бригада ремонтников, проверившая отопительное оборудование, да несколько раз заезжал на своем грузовичке Пит Херисс, завозил заказанные  девушкой продукты. 
Катрин без спешки надела куртку, дабы прикрыть ножны. Клинок вполне легальный, можно сказать – сугубо хозяйственного предназначения, но кто их знает, блюстителей порядка, еще напугаются.
От машины неторопливо шагал плотный усатый мужчина с крупным значком на теплой куртке.
- Окружной шериф Андерс. Доброе утро, мисс.
- Мисс Бёртон. Рада вас видеть, шериф. Что-нибудь случилось?
- Всегда что-нибудь случается. Вот – пришла зима в нашу глушь, - меланхолично пояснил полицейский, оглядывая дом и молодую хозяйку.
Катрин не очень нравилось, когда к ней прицениваются, пусть даже и исходя из чисто служебных интересов. С другой стороны, с чего бы это порядочной девушке так сразу заводиться и портить отношения с законом?
- Заходите в тепло, мистер Андерс. Чай? Кофе? 
Шериф покачал головой:
- Благодарю мисс Бёртон. Я ненадолго. Так, заглянуть все ли у вас в порядке.
- В полном порядке, шериф. 
- Вижу,  - полицейский посмотрел Катрин в лицо. – Пит говорил, что вы учитесь в Нью-Бридже. Далековато вы забрались для студентки. Соседний округ все-таки. Не трудно каждый день кататься?
- Сложновато. Но что делать, - доктор прописал свежий воздух. И тишину.
- Да, этого здесь с избытком. Вы действительно одна живете?
- Так уж сложилось, мистер Андерс. Родители умерли, а замуж не берут. Хозяйство у меня маленькое, да и учеба уйму времени занимает.
- Думаю, замуж вам не так сложно выйти, - заметил шериф, - девушка весьма вы привлекательная. Честно говоря, меня это и смущает. Да вот и Хериссы тоже переживают за вас. Места у нас дикие. Симпатичная девушка, одинокая. Сами понимаете…
- Ничего я не понимаю. Мне, что, внешность изменить? Или какого-нибудь придурка на диван посадить, чтобы пиво круглосуточно сосал? Кому от этого спокойнее станет?
- Ну, я вовсе не это имел в виду. Прошу простить, если был невежлив. Я, увы, университет не закончил, выражаюсь грубовато. 
- Да я тоже еще не закончила, -  примирительно сказала Катрин. – И неизвестно, закончу ли еще. Экзамены через неделю. Готовлюсь. А в кампусе разве сосредоточишься? Музыка, всех развлечься тянет, парни клеятся, "дурь" гуляет.
- Да знаю я, - Андерс поморщился. – Современная мода дурманить мозги любым способом. Слава богу, это не мой округ. Но лес все-таки не место для одинокой образованной девушки.
- Так я еще не образованная. И вообще, я сама из глуши, - Катрин живо вспомнила тихие переулки центра столицы бывшей империи. Не так уж и соврала. – А здесь спокойно, тихо. Нравится мне здесь.
- Спокойно-то, это конечно. Но бывает и по-другому. Браконьеры, пьяные индейцы.… Три года назад на  Тал-Куас грабители пытались бежать.
- Ну, эти-то, я думаю, уже далеко.
- Да, лет сорок об их здоровье волноваться будет исключительно начальник тюрьмы. Но кто гарантирует, что они последние? Как ни крути, преступность растет. Вообще-то, на шоссе куда опасней, чем в лесу. Раньше люди потихоньку пускали себе пулю в лоб, теперь с таким настроением садятся за руль. Мир потихоньку сходит с ума. Вчерашний репортаж о захвате посольства видели?
- Телевизор включать некогда. В Интернете мельком новости читала. Террор - ужасная гадость. Но мне кажется, что мир сходит с ума уже давно. Просто TV и скорострельное оружие, - Катрин  кивнула на "Беретту" в кобуре полицейского, - делают процесс красочнее и доступнее нам, обывателям.
- Очень может быть, - согласился Андерс. – Вы, я смотрю, девушка здравомыслящая. Вот только зря в дом незнакомцев приглашаете. Машину и значок в наше время кто угодно присвоить может.
- Последние двое, что вошли в дом и мне не понравились, лежат вот под той елью. Расчлененные, - Катрин посмотрела в серьезное лицо полицейского и добавила: - Это я шучу.
- Я понял, - сказал шериф, вглядываясь в изумрудные глаза девушки. – Но почему-то показалось, что это может быть и не шутка. Подумал, не прислать ли людей с лопатами, - он ухмыльнулся и поправил шляпу. – Теперь я шучу, мисс.
- Может, все-таки зайдете, поищите пятна крови. Не найдете, так просто кофе выпьете. 
- В другой раз, мисс Бёртон. 
- Договорились. Экзамены закончатся, я хорошего кофе куплю. Только в следующий раз называйте меня – Катрин. И заезжайте. Я вас, так, по-соседски приглашаю, без низменных целей.
- Хорошо, Катрин, - по-настоящему улыбнулся шериф. – Заверну по-соседски. Но вы будьте осторожны.
- Естественно. Замок у меня крепкий. В окна просто так тоже не вломишься. Телефон исправен. Если что – продержусь до подхода кавалерии.
- Будем надеяться, что кривоногие вояки не понадобятся, - заметил Андерс. – Удачно вам сдать экзамены.
"Крепенький мужичок", - подумала Катрин, глядя, как разворачивается машина, усеянная мигалками и мощными фароискателями. "На пенсию пора, а цепкий. В "Двух лапах" такой бы пригодился".
До "Двух лап" было так же далеко, как до успешной сдачи тестов. Настроение снова испортилось, и Катрин мрачно поплелась к ненавистному ноутбуку. По пути тронула приклад закрепленного над дверью шестизарядного "Ремингтона". Дробовик прятался за старым индейским одеялом. Разрешения на оружие девушка не имела. Как ни крути, по закону все еще несовершеннолетняя – до двадцати одного еще полгода ждать. Ничего, в случае неприятных вопросов со стороны представителей власти, всегда можно сослаться на забывчивость прежнего хозяина. Собственно, у него девушка и приобрела оружие. Ствол не новый, но надежный. Катрин спалила всего с десяток патронов, но смазывала и чистила дробовик с педантичной аккуратностью. Во-первых, успокаивала нервы, во-вторых, убеждалась что, в крайнем случае, будет чем встретить и "кавалерию".
На озеро Катрин так и не пошла, от дегустации содержимого заветной бутылки тоже воздержалась, и потому, несмотря на усиленные занятия науками, уик-энд тянулся бесконечно. От бдений над экраном компьютера, книгами и распечатками, голова начинала болеть. Несколько раз Катрин, прихватив брезентовый чехол с ножами, выходила из дома. Днем снег растаял, к вечеру снова подморозило и трава под подошвами стеклянно хрустела. Девушка уходила за дом. На задней стене гаража, и на двух ближайших деревьях висели кругляши-мишени. Сверкала быстрая сталь, коротко стучали, попадая в мишени ножи. Катрин вертелась в середине треугольника, рассылая примитивные клинки. Изредка стука за броском не следовало. Приходилось отправляться в стылую мглу на поиски. Фонарь Катрин принципиально не брала, и шарить в жесткой траве, само по себе было достаточным наказанием за промах. После этих изысканий даже возвращение в теплый дом к компьютеру не казалось таким уж кошмаром.
Снова мезолит, неолит, энеолит, леваллуа, гребенчатый орнамент, первые поселения Картье и Роберваля, цвета знамен, ab origine… Катрин чувствовала себя окончательно вымотанной. С час попутешествовала по виртуальным злачным местам. Венеция и Италия иссякала. И никаких следов стройной, кажущейся моложе своих лет, женщины с чудесными карими глазами, что так хотелось назвать вишневыми. Катрин осознавала, что занимается глупостями. Как не подбирай имена и варианты, угадать невозможно. По существу, девушка ничего не знала о Флоранс. Наверняка иная фамилия, иная страна, иное занятие. Фло безумно талантливый человек. Но не искать было невозможно.
Проклятая "Тошиба" наконец погасила экран и затаилась на столе. Катрин отползла от ноутбука и свернулась под пледом, но сон, только что плотно склеивающий веки, куда-то исчез. Нужно было все-таки прогуляться  к озеру. Теплый домашний воздух рождал нездоровые мысли. Девушка вытянулась, лежа на спине. Ложе, доставшееся по наследству от прежних хозяев, особым комфортом не отличалось. Узкое, продавленное. Купить новую кровать не хватало времени. Кроме того, Катрин справедливо опасалась, что на широком и удобном ложе греховные мысли будут докучать куда чаще. Вот свинство, - спать осталось четыре часа. 
Катрин сделала глубокий вдох, напрягла мышцы  низа живота, опираясь руками о бедра, рывком села. Интенсивно выдохнула через рот. "Ха-а-а-х-х-х". Вот тебе и "ха". Тибетское упражнение по трансформации сексуальной энергии в более, хм, полезную, не очень-то помогало. О, боги, до чего ты докатилась?! Ладно, что там дальше? Втянуть живот за счет напряженного поднятия вверх диафрагмы, расслабить переднюю стенку живота. Экое извращение 

Глава 2

Момент истины, (вернее, неделя истины), приблизился. Понимая, что впихнуть в мозг еще хоть что-то без необратимого ущерба для здоровья не удастся, Катрин отправилась тестироваться в первый же день зачетов. Расставила ответы на двух сотнях тестовых страниц, сдала, добралась до дома и завалилась спать. Ночь прошла без безобразных и непристойных сновидений. Утром девушка выпила чашку кофе без сахара и отправилась слушать приговор. 
Результат оказался шокирующим. По результатам тестирования оказалась в двадцатке лучших студентов курса. В некотором ошеломлении сдала рефераты. Здесь сумма баллов выглядела не столь нагло-положительной. Катрин указали на излишне утилитарный подход к выводам о результате освоения северо-западного побережья.  "Мисс Бёртон недостает осознания поэтики духовного и морального очищения поселенцев на их тернистом пути сквозь дикие и неведомые земли". Можно согласиться, - отдать должное романтической составляющей экспедиций Маккензи, Ванкувера и их последователей, девушка как-то запамятовала. Стычки и бесконечные переговоры с индейцами, цинга, тонны груза, которые волокли с собой первые поселенцы, внушали уважение. Но насчет восторгов перед девственностью природы? Катрин сомневалась. Незаселенные и нетоптаные человеческой ногой территории  –  это из области мифов. Даже в самом глухом углу кто-то разумный жил или живет, и считает те осины и болота своей родиной. Между прочим, когда англо-французы выползли из дебрей на побережье, их встречали не только наивные тлинкиты-каннибалы, но и пришлые мужички в зипунах. О тех и других вроде бы упоминают сплошь и рядом, но в ином контексте. Можно подумать, об разных временах речь идет. Ладно, Катрин благоразумно промолчала. Оценили ее трактаты выше среднего, - чего еще желать? Третье тестирование по "Древним производствам" проскочило безболезненно. Предмет, по-настоящему интересующий девушку, затруднений не вызывал. Доктор Ванс благосклонно пригласил Катрин не стесняться и чаще бывать в лаборатории. 
К четвергу Катрин оказалась совершенно свободна. До каникул оставалось еще неделя. Катрин, пребывая в некотором недоумении, продолжала ездить в университет. Девушка трезво оценивала собственные научные достижения. Знания в голове, конечно, оставались, но процесс напоминал ловлю плотвичек океанским тралом. Выходит, у сокурсников дела обстоят не лучше? Особенно Катрин не возгордилась, но легкое чувство удовлетворения присутствовало. С материальной точки зрения тоже неплохо – получена стипендия в 600 долларов. Не бог весть что, но хоть затраты на бензин покроет. 
Катрин заглядывала на лекции по полевой хирургии, медицине катастроф и общей терапии. После одной из лекций ее остановил профессор  Лазерсон, - тип исключительно противный. Глазенки и сутулость многосерийного маньяка, да в придачу лошадиная челюсть потомственного шкуродера. Но лекции старикан читал здорово.
- Прошу прощение, мисс-к-сожалению-не-припомню-как-вас-зовут. Почему вы не приходите на тесты? Не решаетесь или не готовы? В любом случае неразумно оттягивать до последнего момента. Тем более что он наступает завтра.
- Простите, профессор, но я не с вашего курса. В смысле, вообще не с медицинского. Слушаю вас в свободное время. Для общего культурного развития.
- Для развития? Превосходно. Да я вас вижу практически на каждой лекции.
- Вы преувеличиваете, на каждую лекцию я попасть не в состоянии, хотя и стараюсь. Вы увлекательно читаете.
- Увлекательно? – Лазерсон скептически усмехнулся. – Редчайший комплимент. Тем более от юной милой дамы. К сожалению, не могу поверить в вашу искренность. Истинный интерес к таким, в общем-то, скорбным предметам, как травматические ампутации и  дифференциальная диагностика летальных кровопотерь обычно проявляют профессионалы, проработавшие не один год в клинике. Странное у вас хобби, мисс...
- Мисс Бёртон. Надеюсь, присутствие такой дилетантки на лекции не мешает?
- Ну что вы, мисс Бёртон. Слушайте сколько угодно. Но если вы желаете острых ощущений, не лучше ли заглянуть в анатомический театр? Вход для студентов свободный. А слушать мои разглагольствования по поводу послеоперационных гнойно-септических осложнений  ампутации стопы… Нужно ли это девушке, не стремящейся к медицинской карьере? Не тратьте впустую время.
- Для меня весьма важно ваше мнение, профессор. Но пока вы меня не вытолкали, позвольте вопрос. Вы говорили - сроки развития гангрены стопы от 8 до 69 дней. Это исключительно при  гнойной остеоартопатии или независимо от причины раневой инфекции? –  почтительно поинтересовалась Катрин.
- О, господи, - профессор протер очки, - присядьте, мисс Бёртон. А вы весьма дипломатичная особа. Как я понимаю, "анатомичка" вас ничуть не привлекает? Желаете теории в отрыве от практики?
- В моргах я уже бывала. Даже чаще чем хотелось. Простите, я вас, наверное, задерживаю?
- Ничего. Нужно же дать повод злым языкам позлословить насчет общения с такой яркой студенткой как вы. Что касается гангрены нижних конечностей, то позвольте вам сообщить…

***

Бутылку Катрин все-таки откупорила. В камине трещал огонь. За окном блестел лунный свет на сугробах. Маршрут утренних пробежек сократился до смешного. Не кросс, а барахтанье на одном месте. Сейчас самое время подобрать снегоступы. Зима, казалось, пришла давным-давно. Теперь уже не верилось, что деревья бывают зелеными. Снег выше колена. Спасибо Питу – уже четыре раза присылал снегоочиститель пробивать выезд к шоссе. А то так бы и застряла со своим "Индейцем" в лесу. Завтра можно съездить в университет. Последний учебный день. Собственно, никаких интересно-полезных лекций не предвидится. Катрин собиралась заглянуть на курс современной истории. Читал лекцию какой-то поляк, приглашенный в Нью-Бридж на семестр. "Операция "Барбаросса". Крах глиняного гиганта". Интересно, как те памятные события видятся с этой стороны океана? Потом можно заглянуть в фехтовальный зал. Махать рапирой, правда, становилось все скучнее. Азы спортивного фехтования Катрин освоила, и схватки на дорожке превратились в глуповатую игру. Было бы забавно скрестить клинки с парнями-профессионалами, но правилами университета смешанные поединки категорически запрещалось. Просто смешно. Ужасно опасный спорт. Нет, хватит баловаться. Вот нашла один сайт посвященный ножевому бою, там есть координаты…
Ладно, завтра будет время подумать. А пока можно расслабиться.
Катрин не пила с лета. Джин с тоником горьковатым холодком защипал рот, прокатился теплом в желудок. Тоником девушка не злоупотребляла. Второй стакан обошелся вообще без хинных добавок. Катрин выпила сначала за живых, потом за мертвых, потом за тех и других. Все были далеко. Кто в раю, кто в аду, а Катрин, этакая дурная баба, как обычно зависла в чистилище. В данном случае чистилище попалось спокойное, изнуряло в основном науками и воздержанием. И одиночеством…
После третьей дозы стало совсем грустно. Прихватив бутылку, Катрин отправилась к ноутбуку. На очереди Австрия. Смотрим Вену, Зальцбург, Грац… Удивительно как похожи названия ночных клубов и прочих двусмысленных заведений. "Мираж", "Пирамида", "Лас-Вегас", - все не то. Большинство даже не дают координат менеджеров. Бесполезно. Зачем ты мучаешь себя? Всего лишь надеясь на мимолетное давнее упоминание? Флоранс хотела поменять работу и страну.  Работу она поменяла, это уж наверняка. Наверное, ушла из рискованного бизнеса. Но почему нужно считать что она  решила остаться в сфере развлечений? Фло может заниматься чем угодно,  у нее все получится. И имя, и фамилию сменить, тоже очень даже получится. Это было бы даже благоразумно с её стороны. Флоранс - не Флоранс, - может так быть? Даже не известно, настоящее ли это ее имя. О многом не успели поговорить. Зачем шарить вслепую?
Катрин застряла на сайте одного из крупных международных детективных агентств. Указать особые приметы, сделать виртуальный портрет не составит никакого труда. Фло ты помнишь так хорошо, что даже спать не можешь. Оплатить услуги агентства по розыску еще легче. Вполне возможно, найдут. Только тебя могут найти раньше. Ну, это будет полбеды. Автоматически всплывет в их поле зрения и Фло. Агентство – фирма, чтящая конфиденциальность. Поэтому тебя продадут дорого. Собственно, в файлах этого агентства, да и любого другого, вполне может содержаться заказ на тебя. Вот угрохала ты кучу народа и всем наплевать. А упорно ищут тебя за одно единственное убийство. Ищут, и не бросят искать. Ты знаешь, тебя предупреждали. Ох, чего стоило запросить гонорар не паршивыми деньгами, а полезной услугой. Впрочем, темные европейские делишки не по профилю островной конторы.  А погрязший в проигранных сраженьях отдел "К" просить просто смешно. Нальют стакан, вот и все сочувствие. Никто из знакомых ничего не сможет сделать, - не та специализация.
Катрин налила еще. Паршиво-то как. Мелькал калейдоскоп лиц: те мертвы, эти были живы семьдесят лет назад, другие обитают так далеко, что и почти не верится в их существование. Ну почему не верится? Выйди за дверь. Мгновение и ты там. Будет ли зимой радуга от дальнего Прыжка?
Никуда ты не уйдешь. Фло где-то здесь. Какие-то несчастные тысячи километров отсюда.  И не найти. Не добраться. Не нащупать.
Катрин с ненавистью захлопнула ноутбук. Вытерла глаза.
Плохо одной.
На шуршащем пакете красовалась реклама сети дешевых супермаркетов. Адреса той самой столицы, с рубиновыми звездами и "сорока сороками". Катрин выгребла из пакета горсть сокровищ. Ожерелье-амулет - коричневые деревянные бусины, нанизанные на толстую нитку, среди бусин потертый, тоже деревянный, крестик. Другая "драгоценность" - длинный узкий клык,оправленный в грубоватое серебро, и подвешенный на кожаном шнурке. Увесистый серебряный браслет. Звездочка с красноармейской пилотки – контрабанда из тех самых, первых дней "Барбароссы".
Все прошло. И ты одна. Настолько, что впору взять и снести себе часть черепа из дробовика.
 Клык не упустил момента, - охотно проколол кожу. Катрин разжала стиснутую ладонь. Слизнула кровь, глотнула из горлышка. Бутылка опустела. Вот и хорошо, больше тебе и не надо. Скоро Рождество, повод позволить себе еще стаканчик. Катрин надела на шею африканское ожерелье, шнурок с клыком, пошатываясь, побрела к кровати. Повалилась, - не леди, - бревно бесчувственное. 
Джин бродил по телу. Катрин знала, что спит, но даже во сне голова кружилась. Пьянь несчастная. Злоупотребила, ох, злоупотребила. 
Отставной сержант качалась в пустом сне, в невесомости. В нигде, в ничто, в никак…
Голова кружилась все шире-шире. Аттракцион, пьяные горки…
… Темно. Холод, но ты его не чувствуешь. Дальняя темная кромка леса, изгиб заснеженной реки. Звезды. Снег искрится так же, как и за окном твоей "хижины". Но это не здесь. В смысле, Здесь, но не здесь. Даже смешно гадать, - "Две лапы". И излучину реки, и вязы у берега, тыузнаешь и зимой и летом. Ты смотришь из-за зубцов стены, замерев за чужим, покрытым темным теплым плащом, плечом. Сторожевая башня. Часовой. Ты не знаешь его. Тянешь руку, тронуть, заглянуть в лицо.
Руки нет.
Ну да, ты же спишь. Что ты хотела? Увидеть чужое лицо? Проверить, можно ли доверять бойцу, не спит ли он? 
Ты здесь не хозяйка.
Все равно хороший сон.
Тихо. Все спят. Все спокойно. Снег кругом.
Узкий проход. Ступеньки. Да, твоя башня. Бывшая твоя.
Движенье. Не слышишь его, как не чувствуешь холода. 
Ой! Блоод. 
Она не может тебя видеть…
Гибкое, испуганное движение. Отпрыгнула. Желтые глаза расширяются…
Она не может тебя видеть. Тебя нет. Сон. Ты спишь, валяешься одетой в своем маленьком доме. Завтра придется долго прогревать "Индейца"…
Блоод видит. Ты знаешь все оттенки, все выражения этих змеиных глаз.
На Блоод теплый плащ, но под ним совсем легкое платье. Она никогда не мерзла…
Она видит, видит тебя! Меняется выражение янтарных глаз. И облегчение, и расстройство. Ну да, - ты же пьяна как сапожник.  
Блоод не забыла, скучала. Когтистая, узкая ладошка тянется тронуть твою щеку. Ты забыла, как фантастически гибки ее движения. Блоод прежняя… только округлившаяся. Неужели она…
Все исчезает…
Катрин проснулась. В голове вовсю кружились буйные вихри джина. Сердце колотилось неровно и часто. Сон… Подушка под щекой стала мокрой. Сон? Бред? Джин взял свое, – Катрин вновь провалилась в полное небытие.

***

Часы на руке запиликали. Подъем. Пора вставать, пьянь студиозная. М-м, - голову оторвать от подушки решительно невозможно. Куда тебе идти? Разве что к унитазу. Налакалась как свинья. Шевельнись и череп лопнет. 
Тем более – вставай.
Катрин села. Кровать так скрипит или это ты сама так кряхтишь? В оба виска ввернули что-то металлическое и ржавое. Ну и дрянь этот местный джин.
Кое-как выползла на улицу. Шел легкий снег. Несчастная алкоголичка поковыляла по еще заметной тропинке, попробовала бежать. Полчаса адовых мучений. Когда возвращалась, начала получаться рахитичная трусца. На собственные следы было больно смотреть. 
Кофе и две таблетки. Лучше бы опохмелиться. А ты умеешь? Нет уж, незачем и пробовать, тем более в бутылке ни капли не осталось. Кстати, сейчас за руль садиться.
Хорошо когда дорога пустынная. И еще хорошо, что таблетки действуют. Голова просветлела, только в правом виске еще постукивала боль. Может, лучше сразу с таблеток начинать, а джин опускать из экономии? Вот и на зубной пасте сэкономишь. Половину тюбика выдавила,  а во рту как… как будто там вег-дич диареей страдал. Кстати о вег-диче: хорошо, что не приснился. После такой ударной дозы, - было бы вполне естественно. Что-нибудь этакое, интимное, многообразное. Что бы у товарища Морфея щеки от стыда горели.
Ни при чем здесь Морфей?  Не бывает таких ясных снов.
Зато бывают очень яркие глюки. На почве радостно воспарившего алкоголизма.
Едва ли недуг станет возвращаться по таким мелочам – подумаешь, бутылка раз в полгода. А Блоод огорчилась. Видимо, выглядишь ты… того, жалко-жалостливо…
Ладно, придем в себя, осмыслим.

***

Аудитория практически пустовала, - едва ли наскреблось и два десятка желающих послушать о давно минувшей заокеанской войне. В университете во всем чувствовался дух наступающего праздника. Гирлянды псевдо-елочных, из настоящего китайского пластика, ветвей, колпаки Санта-Клаусов, фальшивые свечи. Дивный праздник, причем совершенно чуждый утомленной мисс Бёртон. А на Новый год, наверное, придется в одиночестве нажираться. Катрин с трудом подавила возмущение организма от одного такого предположения. Пусть в одиночестве, но точно без спиртного. И вообще  никаких мыслей об алкоголе в данный момент. Лучше еще пластинку жвачки в рот пихнуть. 
… - не смотря на чудовищные организационные сложности, к 22 июня монолит машины Вермахта был готов нанести упреждающий удар… 
Привалившись затылком к спинке сидения, Катрин меланхолично слушала знакомый спорный вариант толкования событий. В конце концов, о возможности РККА нанести встречный удар не существовало единого мнения даже в отделе "К". Тут каждый несет своё. Голос у польского специалиста по Второй мировой оказался хрипловатый. Английским языком гость владел так себе. Зато какая экспрессия, - даже кулаки сжимает. Свитер обвисший, глаза горят, - ну точно только что выпал из боя на Бзуре. 
… - наступил тревожный рассвет. Миллионы глаз смотрели на восток и видели безкоммунистическое будущее единой Европы.
Фу, опять лирика какая. В лучшем случае, фрицы видели кусты на противоположном берегу реки. Катрин попыталась сесть поудобнее. Вообще-то тянуло лечь и хамски задрать ноги на стол. 
… - антибольшевистский крестовый поход начался. Результат первых же ударов принес ошеломляющий успех. Хваленая машина сталинского тотального уничтожения лопнула по всем швам. Большинство красных дивизий о сопротивлении и не помышляло. Плохо вооруженные, ненавидящие комиссаров и политруков, крестьяне предпочитали без промедления перейти на сторону организованной европейской силы. …Группа армий "Север"…, группа  армий "Центр"..., Даугавпилс, Минск, Львов… Массовая паника и мародерство… Немецким войскам приходилось не только бороться с отдельными группами фанатиков-чекистов, но и защищать гражданское население... Вспышки геноцида в Вильно и Львове, еще раз доказали бесчеловечность коммунистического террора…
Катрин болезненно морщилась. И что несет сукин сын? Просто дивно сбалансированная точка зрения. И где у него прадед служил-то? Если и на Бзуре, то на чьей стороне?
На настенном экране менялись изображения. Карты, фотографии. Большую их часть Катрин хорошо знала, некоторые видела впервые. 
…- рассмотреть техническую сторону вопроса. При практически полной международной изоляции большевики, естественно, не могли создать образцов современной военной техники. Единственным козырем диктатора Сталина, как в 41-м году, так и на протяжении всей Восточной бойни, оставались неограниченные человеческие резервы. Рискнем сказать прямо – биомасса. Её было предостаточно, и только на эти покорные, бесчисленные орды возлагал надежды перепуганный тиран. Иного ожидать было бы нелепо. Устаревшие, 20-30-летней давности, системы вооружений поступали в корпуса Красной Армии в смехотворном количестве. Если оценивать средства ПВО, то они присутствовали в войсках СССР исключительно в качестве психологической поддержки и хвастливой демонстрации на парадах. Рассмотрим данный фотодокумент…
"Полуторка", в кузове счетверенный пулемет, два тела. Лиц не видно. Только головы в новеньких касках. Не люди – фотодокумент.
…- согласитесь, курьезный вид оружия. Был бы вполне уместен при Аустерлице. Таким, с позволения сказать, символическим оружием "товарищ Сталин" и собирался…
- Извините, мистер Буевич, - Катрин судорожно кашлянула, уж очень хрипло звучал голос, - можно вопрос по ходу?
- Естественно, естественно, - благосклонно закивал европейский специалист по тайнам великой войны, разглядывая бледную светловолосую девушку.
- Там четыре ствола по 550 выстрелов в минуту. Бронебойные, зажигательные, утяжеленные, трассирующие, 7,62-миллиметровые боеприпасы. На неискушенный женский взгляд жуткая вещь. Я, должно быть, чего-то не понимаю?
- Обратите внимание на год создания сего образца пулемета – 1883 год. Причем, заметьте, пулемет был создан в США. Почти за шестьдесят лет до рассматриваемых нами событий…
- В России был принят на вооружение образец 1910 года. Модифицирован в 1930 и 1941 годах. Насколько я понимаю, "образец" успешно лупил по Рейхстагу и в 45-м.  
- Видите ли, мисс, важно не только и не столько само оружие, но и тот, кто им управляет. Русские никогда не были способны лицом к лицу встретиться с настоящей силой. Вам напомнить количество разбитых красных дивизий? А число взятых русско-татарских пленных? 
- Приблизительно три миллиона, - Катрин встала, подошла к кафедре. Отсвет экрана лег на лицо, раскрасил пепельными древними тенями. Коллеги студенты молчали. То ли следили за дискуссией, то ли дремали с открытыми глазами. – Три миллиона, это очень много, мистер Буевич. Но эти, парни у пулемета, не входят в их число. Они не сдались в плен, как подобает благоразумным цивилизованным людям. Дрались, и умерли, как  воины.
- О, мисс, увы, доказательств этому нет. Бесспорно, каждая смерть на войне крайне прискорбна. Вполне возможно несчастные расстреляны заградотрядом или каким-нибудь озверевшим комиссаром.
- Судя по количеству гильз и пустым коробам от лент, комиссар был не только озверевший, но и отлично вооруженный.
- Не понимаю, где вы видите гильзы. Фото не лучшего качества. Для серьезной дискуссии нужны более весомые аргументы. Пока мы видим убедительные и наглядные доказательства развала и анархии в РККА. Видим трупы не успевших убежать красноармейцев. Судя по телосложению, - деградирующих представителей несчастного, голодающего люмпен-пролетариата. 
- Мистер Буевич, вы никогда не задумывались, почему о покойных говорят или хорошо или никак?
- Мы, историки, не должны опускаться до религиозно-обывательской точки зрения. Сталинская, впоследствии советская, империя рассыпалась. Нужны ли еще доказательства деградации того общества?
- Нужны, еще как нужны, - Катрин ухватила историка за рукав свитера и мягко увлекла в сторону, к возвышению кафедры. – Давайте взглянем на данный фотодокумент под иным углом зрения. Мы видим поврежденную зенитную установку и двух людей, погибших за свою Родину и свои убеждения. Можем ли мы их осуждать? Конечно, можем. Ведь они давно стали прахом, а мы живы, болтливы и сейчас пойдем пить кофе. 
- Мисс, прошу правильно понять мою точку зрения. Не стоит вульгаризировать историю. Если брать конкретный, возможно нетипичный случай, то и тогда доказательная база выглядит, очевидно-недостаточной. Русско-татарский менталитет…
Прикрываясь углом кафедры, Катрин костяшками пальцев коротко сунула умному поляку под ребра. Ученный судорожно вздохнул.
- Прошу вас, еще раз взглянуть на фото, пан Буевич. О мертвых или хорошо или молчим. Вы согласны?
- Мисс, ваша манера вести дискуссию…
- Я тебе, пся кров, яйца вырву, - одними губами прошептала Катрин, - забыл, сука, сколько советских за вашу поповскую Варшаву полегло?
Буевич отшатнулся, но тут же мужественно выпрямился, и довольно отчетливо пробормотал:
- Что ж, как ученый я признаю право и на иную точку зрения.
- Правда? – Катрин выпустила его локоть. – Спасибо.
Девушка повернулась, и в полной тишине прошла к своему месту.
"Что ты творишь? Дикость какая. Мир переубедить собралась? Или только этого скота славянского?"
Пан Буевич откашлялся:
- Как видите, существуют полярные точки зрения на те трагические и поистине судьбоносные для всего цивилизованного мира дни. Германия и ее союзники начали войну на два фронта. Что ими двигало: искреннее беспокойство о традиционных европейских ценностях или желание многократно увеличить свой стратегический потенциал, мы можем осознать лишь после самого тщательного исследования рассекреченных архивов. Как европейских, так и восточных. Особенное внимание следует, по моему мнению, уделить архивам демократической Украины. Нас ждут поразительные открытия. Сейчас мы можем лишь трактовать уже известные факты. И, естественно, спорить. Прошу вас размышлять, предлагать свои гипотезы, версии. Надеюсь, мы продолжим после каникул. Счастливого Рождества…
Катрин мрачно подхватила сумку с ноутбуком. Чего сорвалась? Из-за дурака какого-то. Разве что-нибудь теперь докажешь? Выпрут тебя с громким скандалом. Черт с ним, с универом, жаль, что так напрягалась напоследок.
- Кэт… - девушка обернулась. Парень показался знакомым, - вроде с четвертого курса. Судя по роже – омерзительно любознательный. 
- М-м? – приветливо отозвалась Катрин. 
- А как… Ты ему врезала, да? – выпалил парень. Подобный вариант произошедшего, судя по всему, приводил его в восторг.
- Да ты что? – изумилась Катрин. – Придет же такое в голову! Мистер Буевич оступился. Я его поддержала. Смутился, конечно, бедняжка. А ты уж непристойные дикости выдумываешь.
- Ага, круто, - парень заулыбался еще счастливее. – Точно! Вот что мы видели. Настоящую научную дискуссию. Напряженную. Когда оступаются. Круто. А ты действительно про эту мега-строчилку многоствольную знаешь? Она на митральезу  похожа?
- Иди отсюда, геймер, - посоветовала Катрин.
- Понял. Сваливаю, а не то оступлюсь.
"Черт бы их взял. Пойти, что ли, немного утопиться? Пока студенткой числюсь", - Катрин отправилась в бассейн. Здесь было на редкость малолюдно. Плавать одно удовольствие. Двадцать дорожек - хватит после вчерашнего.
Торопиться теперь уж точно некуда. В желудке ныла вопиющая пустота, но есть пока не хотелось. Катрин решила выпить хотя бы кофе и завернула в кафетерий, приютившийся рядом со спортзалом. Прямо от дверей увидела Фиону с дружком сердечным. Захотелось быстренько развернуться и исчезнуть, но Томми уже замахал рукой. Вот, черт, чего им еще понадобилось? 
- Кэт, а мы как раз о тебе спрашивали, - парень был явно доволен жизнью и предстоящими каникулами. – Ты с лекции? Говорят, в жаркую дискуссию вступила, с этим типом, - забыл как его? Недавно приехал, новую историю Европы читает.
- Мистер Буевич. Если хочешь его послушать, - не советую. О Второй Мировой вещает, будто "Песнь о Роланде" декламирует. Только лиры не хватает.
- Нет, нас ХХ век не интересует, - безапелляционно сообщила Фиона. – Скучища. Сплошные политиканы. И бойня на конвейере. Зато ты, оказывается, знаток разных "мясорубок".
- Ты у меня что-нибудь про самозатачивающиеся ножи узнать хочешь? Или про фены для волос? – процедила пребывающая в не лучшем расположении духа Катрин. 
- Неужели ты с феном для волос знакома? И что сушишь?
- Скальпы. Процесс несложный. Рецепт запишешь? – угрожающе мурлыкнула Катрин.
- Ну, девушки, вечно вы заводитесь, - поспешно прервал пикировку Томми. – Как будто перед отъездом заняться нечем. Кэт, ты домой едешь?
- Еду, - кратко сказала Катрин. Разъяснять, что под этим подразумевается, смысла не было.
- Вот и отлично. А мы с Фионой к моим родителям сгоняем, - Томми обнял подружку за талию. 
- Вот им-то как повезло, - не удержалась Катрин.
Фиона немедленно окрысилась, но Томми безмятежно чмокнул ее в щечку:
- Не злитесь. Вы просто эмоционально противоположны. Мир и чудесен таким разнообразием. 
Фиона явно собиралась съязвить, но вместо этогонеохотно улыбнулась:
- Кэт, завтра наш курс устраивает вечеринку. Ты у нас первый год, традиций, наверное, не знаешь. В общем, ты же с нашего курса. Приходи, если захочешь, - черноволосая девица улыбалась, но смотрела мрачно. – Немного оттянуться тебе не помешает. Если капля алкоголя и современная музыка не противоречит твоим религиозным убеждениям.
- Ну, деревенька-то у нас маленькая, консервативная, - проворчала Катрин. – Честно признаться, - склонны мы к политеизму и бисексуальности.
Драгоценные сокурсники захихикали глупой шутке.
- Да не напрягайся, Кэт, - успокоил Томми. – Все будет демократично. Никаких смокингов и бриллиантов. В конце концов, мы все здесь работяги и вместе копаем землю. Будет весело. Зак изобразит Санта Клауса, Крис и Берни - пару озабоченных лосей. Потанцуем. Потом можно закатиться в местечко повеселее. Например, в "Две луны".  Там со спиртным без проблем. Неплохо, а?
- Хочешь, прямо так приходи, - милостиво разрешила Фиона. – Я тоже, наверное, в джинсах заявлюсь. Для кого здесь наряжаться?
- Угу, - согласилась Катрин.
Катрин уже брела к стоянке, когда ее окликнул профессор Ванс.
- Добрый день, мисс Бёртон. Вы сегодня были на лекции доктора Буевича?
"Ну вот, начинается, - подумала Катрин. – Вернее, заканчивается".
- Да, профессор. Слушала о вооруженных конфликтах 30-40-х годов. В программу нашего курса не входит, но…
- Не в этом дело. Мы пытаемся осознать общие законы развитий цивилизаций, посему интерес к различным эпохам весьма похвален. Но не в этом дело, - профессор поправил свои килограммовые очки. – Имел ли место во время лекции у вас некий личный конфликт с доктором Буевичем? 
- О, что вы имеете в виду? 
- Не произошло ли нечто выходящее за рамки учебного процесса? – морщась, поинтересовался профессор. – Можете мне говорить со мной совершенно откровенно как  с членом административного совета университета. Гарантирую полную конфиденциальность. 
- Мы просто вели дискуссию. Возможно, доктор Буевич не слишком хорошо владеет языком…
- Европейское происхождение доктора  здесь не при чем. Доктор Буевич владеет языком на уровне 580-ти пунктов, что признано вполне достаточным для чтения лекций. Мисс Бёртон, скажите мне откровенно, - доктор позволил по отношению к вам некую некорректность?
- Да о чем вы? – пораженно спросила Катрин.
Профессор Ванс замялся:
- Доктор Буевич, преподает у нас первый сезон. Он подающий надежды, весьма неординарный специалист. Я обязан признать это безо всякой предвзятости. Но в нашей стране он недавно. Возможно, его манеры не совсем соответствуют общепринятым понятиям о приличиях. Если вы оскорблены, прошу вас, подайте  официальную жалобу в университетский совет. Откровенно говоря, мы бы не хотели предавать огласке сей прискорбный случай, но если вы будете настаивать, то совет, несомненно…. Доктор Буевич уверяет, что вы с ним всего лишь увлеклись дискуссией, и дальше этого дело не заходило…
- Не заходило. Простите, профессор, я никак не могу уловить…
- Значит, он вас не щипал? - подозрительно спросил профессор Ванс.
- Меня?! – Катрин подавила нервный смешок. – Да он до меня пальцем не дотронулся.
- Действительно? – профессор поправил очки. – Вероятно, меня ввели в заблуждение. Возможно…. Но если вы, из каких-то побуждений, предпочитаете не обсуждать этот вопрос с администрацией университета, а хотите подать иск непосредственно в суд …
- Профессор, я ничего не желаю подавать. Это вопиющее недоразумение, уверяю вас. Едва ли лекция доктора Буевича привела меня в восторг, но жаловаться не вижу ни малейших причин.
Профессор Ванс,  развел короткими руками:
- Простите, мисс Бёртон. Действительно, глупое недоразумение. Вероятно, не слишком умная предпраздничная шутка. Счастливого Рождества, мисс Бёртон. 

Глава 3

2. Девочка в теме 

Подкативший к бензоколонке старенький джип узнать было нетрудно. Пит Херисс хотел поинтересоваться у вошедшей в двери молодой особы, где застряла хозяйка "Индейца", да так и замер с открытым ртом.
- Привет, Пит. Кофе у тебя еще есть? – сказала Катрин, усаживаясь за стойку.
Хозяин "Мили" молча налил кофе, поставил кружку перед гостьей и, наконец, задумчиво пробормотал:
- Вот черт, вообразил, что ты кого-то с собой привезла. Это как понимать? Встретил бы в Нью-Бридже, уж точно не узнал бы.
- Значит, не зря возилась. Сахар подвинь, пожалуйста.
Честно говоря, подготовка к праздничному вечеру заняла непозволительно много времени. Катрин накануне заехала в магазины и парикмахерскую. Ну, постричься давно было пора. Правда, намечалось нечто попроще, чем нынешняя экспериментальная декаданс-стилизация. Четкая форма, с резко отчеркнутыми по щекам и шее прядями. Теперь шея казалась до смешного тонкой, глаза под ровной челкой, - истомленными кокаином или иной порочной гадостью. Ладно, прическа. Пришлось приобрести верхнюю одежду, и Катрин вовсе не рассчитывала, что в Нью-Бридже рискуют драть с земляков такие безбожные деньги. Что делать, - единственное, что определенно понравилось, - именно это полупальто с норковым воротничком. Ворот можно поднять, и тогда он вполне прилично прикрывал щеки. Все-таки морозец ощутимый. Если честно, надеть дорогую вещь оказалось неожиданно приятно. Полуспортивная - полувоенная куртка, хоть и остающаяся вне конкуренции по своему удобству, уже порядком поднадоела. 
- Могу спорить, ты едешь на свидание, - задумчиво сказал Херисс. – Или на крутую вечеринку.
- На вечеринку, - подтвердила Катрин. - А дальше как получится.
- Ну да, - глубокомысленно промямлил Пит. – Конечно, как получится. Что-то, моя Дженни застряла. Обещала мне помочь с…
С чем именно должна помочь жена, хозяин "Мили" придумать не смог, поэтому просто вышел из-за стойки и поспешно поднялся наверх. Через минуту послышались голоса, заскрипела лестница под шагами супругов. Миловидная толстушка Дженни машинально поздоровалась. Катрин с интересом наблюдала, как миссис Херисс меняется в лице. Муж подпихнул сраженную половину к столику в углу. Миссис Херисс плюхнулась на стул и принялась оттуда рассматривать девушку.
"Видимо, с макияжем я погорячилась" – решила Катрин.
С лестницы спустился отпрыск Хериссов, тинэйджер, такой же крепкий и коренастый как папаша. Неразборчиво поздоровался и тоже замер, разглядывая гостью.
- Похоже, Пит, я вас сегодня слишком отвлекаю, - пробурчала Катрин. - Я, пожалуй, поеду. Ты мне только бак  залей полностью.
Похоже, Дженни сегодня отчего-то не хотелось выпускать мужа даже на пару минут. Вместе с сыном торчали в приоткрытых дверях, не обращая внимания на морозный воздух.
- Счастливого пути, - сказал Пит, закрывая крышку бензобака. – Уверен, ты здорово повеселишься. Только ты…, это, осторожнее. Мы тут спокойно живем, можно сказать, в лесу. А ты, сейчас, как бы…
- Не лесная? - Катрин улыбнулась спело-малиновыми губами. – Ну и зачем волноваться, я же на карнавал еду. Иногда интересно поразвлечься, побыть не тем, кто ты есть. Дженни передай, что я убедительно прошу не лупить тебя сковородкой. Я весьма ценю ее стряпню и хорошее ко мне отношение. И вообще, я не охочусь рядом с домом.
- Она знает. А мне иногда жаль, что ты меня так никогда и не подстрелишь.
Катрин засмеялась:
- Нашел о чем жалеть. Я особа ядовитая, аллергия от меня гарантированна.

***

Размах устроителей факультетского вечера несколько удивил девушку. Кроме студентов и знакомых преподавателей, в университет съехалась уйма выпускников прежних лет, какие-то благотворители, "шишки" из городской администрации, и еще десятки абсолютно незнакомых Катрин людей. Впрочем, атмосфера царила непринужденная. Ректор болтал в компании лабораторных техников, профессор Ванс разглагольствовал о неолите с родителями первокурсников, а доктор Рудер демонстрировал свое  умение виртуозно рассказывать анекдоты в окружении пестрого женского общества. В одной части зала уже танцевали, у столов толпились люди с более приземленными кондитерскими интересами. Официальная речь представителя университетской администрации оказалась восхитительно короткой и была одобрена бурными аплодисментами.
Девушка сидела за столиком со своей группой. Шок от появления преображенной сокурсницы уже миновал. С Катрин снова начали почти нормально разговаривать. Благо посмотреть было на что и кроме праздничного имиджа мисс Бёртон. Только Фиона напряженно сидела напротив, и изо всех сил старалась не испепелять взглядом новоявленную конкурентку. Собственно и сама Фиона весьма радовала  глаз: по-летнему яркая, в пестрой шелковой блузке щедро открывающей грудь и плечи. Вместо скромных обещанных джинсов девица втиснулась в расклешенные брюки, весьма обольстительно обтягивающие бедра. Блестящие волосы, сияющие черные глаза, чувственный рот и увесистая бижутерия – вполне соответствовали предпраздничному настроению. Красивая девушка – с такой потанцевать, пофлиртовать, да и просто поболтать лестно. А уж заманить в постель… 
Холодная зеленоглазая блондинка – иное дело. На Катрин был черный костюм, купленный еще по другую сторону океана. Деньги тогда были потрачены в момент глубокой депрессии, - поиски Фло закончились ничем, от прививки большой войной девушка еще не оправилась, и чувствовала себя ненужной и пустой как жестянка из-под пива. Траурный цвет соответствовал тому настроению. Но Катрин осознавала что в черном выглядит недурно: юбка на ладонь выше колен, короткий жакет, несмотря на всю строгость, идеально подчеркивал всё что нужно. Деревянное ожерелье вносило нотку этнической загадочности. Под шелком блузки скрывался и медальон-клык, - но его Катрин прихватила исключительно для моральной поддержки. Все-таки в последний раз отставной сержант выходила в свет безумно давно и теперь несколько трусила. Впрочем, нерешительность удалось удавить в зародыше. Улыбалась, поддерживала болтовню, и не забывала выгодно демонстрировать коленки, обтянутые темным нейлоном. Взгляды парней цеплялись правильно, и Катрин испытывала пошловатое и глуповатое, но несомненное удовольствие.
Изголодалась, стерва лесная?
Ну, изголодалась. Имеет смысл на правду глаза закрывать? Систематическое состояние фрустрации, оно ведь…
Катрин решительно намеревалась сегодня кого-нибудь трахнуть. Лучше уж разок дать волю низменным инстинктам, чем бессонницу культивировать. После сдачи тестов появилось время вспомнить о физиологии, и последнюю неделю пара презервативов не покидала кармашек джинсов. Только вот достойный индивид никак не попадался. Крис, Берни, - хоть и мощные самцы, но исключаются. Разок допустишь до процесса, - потом придется морду бить, чтобы отцепились. Тебе-то нужно краткое расслабление, а мальчики невесть что вообразят. Боб – даже думать смешно. От него и курица удовольствия не поимеет. Было бы забавно подманить Томми. Вот бы Фиона взвилась. Но уж как-то совсем бессовестно будет, - все-таки товарищи по учебе. И Фиона тоже…коллега. 
Экие мысли расчетливые, грязно-потребительские.
Если создана блудливой сукой – куда свою природу девать? Дайте отыскать Фло, и никто в мире не будет больше нужен. А сейчас голодная потребность. Блоод поняла бы. Правда, с Блоод задумываться о сексуальных проблемах смешно. Суккуб решает проблемы самым естественным образом. Но Блоод сейчас… Что там сейчас происходит? Неужели в "Двух лапах" появиться маленький жилец? А кто он вообще по крови будет? Новая раса? Ой-ой…
Мысли Катрин унеслись весьма далеко от праздничного зала. Кока-кола в стакане окончательно потеряла вкус. 
Фиона утащила Томми танцевать. Крис и Берни, хоть и с некоторой робостью, предложили Катрин перебраться поближе к музыке. Бобби только жалобно и безнадежно смотрел. Девушка мягко отказалась, ссылаясь натесноту. Потом началось выступление студенческого театра, в котором учувствовали ребята с их курса, в том числе и Берни. Пришлось сдвинуться поближе к сцене.
Выступление Катрин не впечатлило. Нечто похожее приходилось наблюдать по первому месту учебы. Здесь хотя и хохмили на другом языке, и реквизит был посолиднее, но сами шутки тонкостью не отличались.  И пели и декламировали будущие историки, мягко говоря, посредственно. Зато зрители поддерживали самодеятельную труппу с искренним восторгом. Катрин следила не столько за сценой, как за умиляющей реакцией окружающих. Могут же люди искренне радоваться ерунде?
Недалеко от девушки доброжелательно скалил зубные протезы профессор Ванс, окруженный тремя представительными мужчинами. Редкий случай, - зануда-археолог доволен происходящим. И беседует с гостями без обычных кислых гримас. На миг Катрин показалось, что говорят о ней. По-крайней мере, один из мужчин, рослый, но чуть  рыхловатый и склонный к полноте брюнет, то и дело поглядывал в ее сторону. Старался пялиться незаметно, но Катрин  привыкла чувствовать взгляды кожей. Тем более, когда интерес маскируют. Любовался бы уж открыто, вуайерист несчастный. Костюм весьма приличный, а брюки не глаженные, жеванные. Куда супруга смотрит? Уж лучше бы джинсы натянул, зануда.
Вечерний "утренник" наконец, завершился. Оживленно обмениваясь мнениями, зрители потянулись от сцены. Снова застучала в свои барабаны университетская рок-группа. Лавируя между танцующими, Катрин двинулась к столику. Глотнуть для приличия дурацкой кока-колы и сваливать. Никаких достижений, кроме химического привкуса от освежающих напитков, ждать от затянувшегося интеллектуального мероприятия не приходилось. Куда бы отправиться продолжить вечер? Её перехватил профессор Ванс, кому-то представил, отрекомендовав "подающим надежды полевым археологом". Очень мило. За спиной весело переговаривались Томми с Крисом, щебетала Фиона. Для кого-то вечер удался.
Катрин воспитано поулыбалась гостям, очень кстати подошли ребята и можно было продолжить путь к столику. Девушка радостно двинулась к вожделенной кока-коле и наткнулась на невысокого парня. Незнакомец уступать дорогу не торопился. Пялился на высокую блондинку снизу вверх. Взгляд черных глаз за толстыми стеклами очков казался не по-праздничному  подозрительным.
- Я тебе денег задолжала? – поинтересовалась Катрин.
- Прости. Меня зовут - Ной Уоти. Я - хаяда, - исчезать коротышка не спешил.
- Очень приятно, хаяда Ной. Я Катрин Бёртон. Можно я пройду?
- Да, конечно. Но не могу ли я взглянуть на твое украшение?
Голос мелкого индейца звучал на удивление мрачно.
- Коллекционер бижутерии или специалист по фольклору? – с некоторой настороженностью поинтересовалась Катрин. Парень выглядел странноватым. Экий напряженный. Сразу вспомнился болтающийся в сумочке нож. Складной такой инструментик: легкая титановая, с резиновыми накладками, ручка, короткое лезвие серрейторной заточки. Одной рукой вполне удобно открывать. С виду почти  игрушка, но при умелом использовании вполне действенный предмет. И всегда с собой. Нынешний вечер не являлся исключением.
- Я этнограф, - едва слышно пояснил Ной Уоти, глядя в глаза девушке.
- Ты бы, Ной, науку на потом отложил, - сказал Крис Даневер. – Или у вас на втором курсе каникулы отменили?
- Могу я взглянуть? – так же тихо и настойчиво спросил индеец, попросту игнорируя парней за спиной девушки.
Катрин склонилась. На миг показалось, что от Уоти пахнет осенним лесом, горами, свежестью проточной и быстрой воды…
Тонкие пальцы индейца бережно коснулись деревянных бусин и Уоти вздрогнул:
- Откуда?
- Африка, - покорно прошептала Катрин.
- Западная?
- Да, - стряхивая наваждение, девушка выпрямилась. – Если тебя интересуют подробности, найдешь меня после каникул.
Ной Уоти неохотно отступил с дороги.
- И чего этот коротышка пристал? – с недоумением спросил Крис.
Ему ответил Томми, - что-то там про фетишистский комплекс носителей реликтовых томагавков. Катрин не слушала, - промелькнуло четкое ощущение, что странного индейца Ноя Уоти она вполне могла бы встретить там, - за длинным Прыжком.
За время отсутствия вкус кока-колы ничуть не улучшился. Катрин дотянулась и налила себе минералки. Во всю разыгралась-разгремелась университетская рок-шайка. К друзьям вернулся Берни. Катрин слушала смех сокурсников. Экое жизнестойкое здесь чувство юмора. Со стороны на Катрин глазело двое старшекурсников. Откровенно слюни пускают. Нет, самцы неинтересные.
- Кэтрин, что за мрачность? Разве мы выглядели не смешно? Ну, тот номер с лосями?
- Вы были великолепны, Берни. К ношению рогов у тебя несомненный талант. Страшно представить, что с твоей головой случится к старости. Этакую тяжесть придется таскать, - машинально буркнула Катрин.
- Кэтрин, ты пропитана ядом как гремучник. Вечно шипишь и тарахтишь погремушкой.
- Гремучие змеи сюда не добираются. Граница ареала проходит милях в двухстах южнее, - поучительно заметила Катрин.
- Неужели? Даже не сомневалась, в твоей осведомленности о частной жизни пресмыкающихся. Я тоже поддерживаю связь с родственниками. Правда, они у меня не слишком ядовиты, - радостно пропела Фиона.
- Действительно, никогда не слыхала о ядовитых крашеных хомяках.
- Леди, вы опять?! – застонал Томми. – Фиона, - мы договорились или нет?
- Но мы не договаривались, что вы все будете глазеть на нее как приклеенные. Подумаешь, наштукатурилась и колени показала, - с чувством выдохнула Фиона. – И ты, Томас, тоже! Принюхиваешься.
- Но, я то что… - пролепетал Томми.
Катрин удивилась, - кажется, девчонка и вправду переживала. И даже не желает свои волнения скрывать. Как мило.
- Э, стоп, уважаемые коллеги. Фиона, уж поверь мне, - Томми твой, целиком и полностью. Я существо, несомненно, угрюмое и ядовитое, но сокурсников не заглатываю. Честное слово. Так что вы, мальчики, тоже вздохните свободно. И вообще, мы с Фионой нервничаем исключительно из-за этого газированного пойла. Кто-то заверял, что все будет как у взрослых?
- Так мы как раз собирались ехать. Но местечко не из шикарных, - с сомнением промямлил Берни. – Если никто не против, - на Катрин парень смотреть не решался, но было совершенно ясно, чей взыскательный вкус опасаются оскорбить.
Нормально, - то тебе из грязного раскопа вылезти помочь руку не предложат, то не решаются пригласить в кабак уровнем ниже "Mercury Lounge". Нет, не нужно было с имиджем хулиганить.

Глава 4

"Две луны" действительно оказалась ночным клубом весьма средней паршивости. Впрочем, для скромного Нью-Бриджа и подобное заведение являлось вопиющим доказательством вездесущего падения нравов. Мигающий лиловым нервным светом танцпол, вибрирующая музыка, многообразие сортов алкоголя, мини-юбки официанток, и даже символический фейс-контроль. 
Главное, - спиртное не паленое. Коллеги решили начать с текилы.  Катрин, проявив нездоровый индивидуализм, заказала виски. Наблюдала, как лихо управляются с солью и лаймом господа третьекурсники. Дилетанты. Алкоголь - дело серьезное. Фиону, кажется, и с единственной порции, повело. Девчонка шепталась с Томми. Плечиком прижалась, ресницы трепещут, парень тоже неровно дышит, - похоже, изливаются клятвами в вечности чувств. Как же, ты ей, колибри крутобедрой, только доверься, мечтатель.
Что брюзжишь? Кое-кому в этой дыре отнюдь не вечное и светлое чувство требуется. Ищи себе жертву на ночь.
Не получалось. Никто не нравился. Ни с человеческой точки зрения, ни в качестве кандидатуры немногословного прямоходящего вибратора. Туповатые, и просто дебильные рожи, нелепая одежда, - как такую могут носить взрослые мужики? Неестественные движения: или угловатые, как у плохо отлаженных манекенов, либо, наоборот, преувеличенно гибкие, почти профессиональные. Собственно, против гомосексуалистов Катрин ничего не имела. Сама не без греха. Да только что на них сейчас смотреть? С цинично-потребительской точки зрения вот этот тип в узких джинсах и "охотничьей" замшевой куртке, которую ни один приличный охотник и в руки-то не возьмет, абсолютно ни к чему не пригоден. Вот галстучек у него дивный: лоснящийся, желто-голубой. И здесь белохохлы окопались?
Катрин отвернулась, взялась за стакан. Между прочим, третья порция. Только не хватало опять нажраться. Вон, - ребята только повторили, и им уже хорошо. Крис и Берни подцепили каких-то городских девиц. С виду вполне симпатичные веселые телки. Только, скучные. О Томми с подругой и говорить нечего, - под парами текилы так склеились на танцполе, - танком не оторвешь. Ох, как Фиона на парне повисла, - даже завидно.
Сама то? Разучилась выбирать? Или никогда и не умела? Попроще нужно смотреть на вещи, – мужик нужен даже не на ночь, всего минут на сорок. Хватит дурью маяться, разборчивость изображать. Вон, даже Бобби подкатывает к какой-то рыженькой.
Катрин отшила еще одного подсевшего и пытавшегося угостить выпивкой индивида. Отказывать было легко, претенденты почти и не обижались, должно быть подсознательно чуяли, что высокая лощеная блондинка ждет кого-то. Известное дело - такие красивые и холеные чаще всего попросту фригидные расчетливые дуры. 
О, боги! Катрин уже и сама была готова согласиться с подобным диагнозом. Кого ждешь? Никто из тех, с кем ты была бы рада оттянуться в постели, сюда не заглянет. Нечего им здесь делать. Фло бы вообще потеряла дар речи, увидев, как подруга сидит в этой прокуренной, гремящей дурной музыкой дыре, и ждет, когда снимут. Стыдно, не "специалист по адаптации", а гимназистка гулящая. 
Виски уже начал туманить башку. Последняя доза и хватит. Диагноз ясен. Зайти в сексшоп и приобрести себе безотказного "друга". По крайней мере, никаких смешных галстуков и глупых предлогов для знакомства. На батарейки денег хватит. А сейчас лучше бы заранее до кровати добраться. Придется в общежитии ночевать. За руль садиться противопоказано. Успеешь по более важному поводу задницей рискнуть. Нужно только мальчишек предупредить, что собралась уходить, а то будут сдуру беспокоиться.
Катрин обернулась к танцполу, ища сокурсников. О, да тут новые развлечения. Назревала драка. По нелепому стечению обстоятельств, виновником оказался безобидный Бобби Касс. Его теснили от танцпола двое крепких парней. Бобби пятился, стараясь выглядеть независимо. Его рыжая минутная подружка испарилась. Зато образовался круг заинтересованных зрителей. Противники Бобби выглядели парнями крепкими, оба в коротких, вызывающе демократичных джинсовых куртках. Наверное, городские парни.
Ах, милое захолустье не меняется веками. 
Тот, что повыше, что-то резко сказал. За грохотом музыки Катрин не расслышала. Бобби ответил. Опыта драк, (если он у парнишки вообще был), скромному историку явно не хватало. Фраза "джинсового" была элементарным отвлекающим маневром, - Катрин уловила это даже от стойки бара. Бобби еще не закончил отвечать, как схлопотал оплеуху от второго оппонента.
Студент устоял на ногах и даже похвально вскинул руки, принимая позу, отдаленно напоминающую боксерскую. Парни заухмылялись. Катрин была с ними согласна, - английское джентльменское развлечение давно следовало признать атавизмом. 
С танцпола, раздвигая толпу, проталкивался Крис, за ним Берни. Получив подкрепление, Бобби взбодрился. Рановато, - к городским парням немедленно присоединилось еще трое плечистых любителей традиционных развлечений. Бойцы "городской команды" несколько уступали ростом университетским спортсменам, но манеры их выглядели поубедительнее.  Из-за спин зрителей вырвался Томми, за ним пропихивалась Фиона. Если эта черноволосая выдра вмешается, развлечение обеспеченно всему клубу. И откуда колхозные инстинкты, - нажравшись, разносить мебель? А платить кто будет? 
Голоса участников конфликта уже пробивались сквозь музыку. Говорил Томми и один из парней, тот, что в джинсовой, с кожаными вставками, куртке. Вот и вожди кланов определились. Судя по интонациям, дело неотвратимо катилось к мордобою. 
Катрин, сидя на высоком табурете, поболтала ногами. Сапожки, на "шпильке" малопригодная для спорта обувь. Черт, стягиваются-то как трудно. Так, перчатки в сумочке. Тонкие, новые. Жалко их будет.
За спинами толпы что-то тявкнул охранник. Его проигнорировали. По-видимому, служба безопасности "Двух лун" особым авторитетом не пользовалась. Бармен, продолжая протирать бокалы, с любопытством вытянул шею.
-…Если бы мой отец предпочитал мужчин, то с какой радости он пользовался услугами твоей мамаши? Кстати, весьма посредственными услугами. Правда, дешевыми, чего не отнять, того не отнять, - Томми нарывался, но уж слишком интеллигентно. Ноги напряженные, челюсть агрессивно выставлена. Не разберешь, - Ромео или Рембо.
Городской парень снисходительно улыбнулся:
- Не вспотел? Да все в курсе, что вас годами учат болтать языками. Дорого обходится диплом? Хватает папочкиных, сэкономленных на шлюхах, денег? 
- Всё про шлюх, да про деньги? Комплексы? – предположил Томми.
- Ему мама не дает, - ляпнула взъерошенная Фиона.
- Красотка в теме? - ухмыльнулся городской. – Обожаю образованных, - он скользнул взглядом по бедрам Фионы. – Пойдем, дашь мне пару уроков.
- А твоя мамочка не обидится? – фыркнула Фиона.
- Девчонка за тебя и в футбол играет? – поинтересовался парень у Томми. – Активная. Ты, наверное, снизу быть предпочитаешь?
Сейчас Томми двинет его в челюсть. Парень этого и ждет. Уйдет влево и ответит по почкам. Похоже, он моложе Томми, но свой опыт приобрел под руководством независимых тренеров.
Томми сдержался:
- Если явятся ваши городские копы…
- Так вот ты чего ждешь,  – ухмыльнулся парень. 
 -Городская полиция всегда за вас…
- Не хнычь. Полиции здесь нет. Что тебе мешает высказаться? Я теряю терпение.
- Я тоже, - пробурчала Катрин, выступая из-за широкой спины Берни. 
Подошла она неспешно, и теперь внимание собравшихся резко переключилось на девушку. Музыка все грохотала, и разноцветные лучи скользили по лицам, придавая сцене дурацкую игривость. Как всегда, оказавшись в центре внимания, Катрин почувствовала себя неуверенно, и как всегда, это страшно злило. К тому же, разутые, в одних чулках ступни, стыли на прохладном полу.
- Эй, а это кто? Детка, может, тебе туфли найти? – недоуменно поинтересовался городской. – Нет, откуда у яйцеголовых такие цыпочки?
- Я не цыпа, удод, - Катрин брезгливо смотрела в середину лба парня. - Я леди, - слышал про такую породу?
- Готов поверить, - с виду точь в точь как в "ящике", - парень ухмыльнулся. - Только ноги у тебя чересчур красивые. Кстати, почему я удод?
Справедливо. Удодом он не был. Открытое лицо, короткая аккуратная стрижка, спортивная фигура. В плечах  лишь чуть поуже по хоккейному громоздкого Берни.
- Удодство – есть весьма сильное отклонение от нормы в строении и функциях индивидуума, как врожденное,  так и травматическое – академично объяснила Катрин. - Ты умственно отсталый, но еще не очень травмированный. Доступно?
- Ничего себе, - восхитился парень. – С медицинского? Ты меня лечить желаешь?
- Я тебя поиметь желаю. Только быстро, пока полиция не приехала. Ты же драться хотел? Или сомнения возникли? – Катрин мягко шагнула к парню.
- Кэтрин! - зашипел сзади Томми.
- Не понял, - честно признался парень. – Ты что, тут кулаками махать собралась? Капоэйра или джиу-фитнес? Отойди, пока прическу не испортили, - он попробовал за локоть отодвинуть девушку.
Вряд ли кто-то успел разглядеть что произошло. И зрители, и предполагаемые участники  сражения, ожидали активизации перепалки, потом звуков ударов, натужного мужского пыхтения, ругани и женского визга. Короткий шаг в сторону. Перехват руки у запястья. Подсечка, точеной, обтянутой черным нейлоном,  ногой. Кто такое успеет рассмотреть? Да оно и не интересно.
Грохот падающего тела.
Парень сидел у женских ног. Катрин без видимого напряжения удерживала вывернутую под прямым углом кисть противника.
- Всем стоять, - негромко приказала босая блондиночка. – Или хрустнет.
Все стояли. До большинства посетителей "Двух лун" еще не дошло, что драка собственно, окончена. 
Рванулся сам пленник. Катрин удивилась, - уж парень лучше всех чувствовал, как трещит его сустав. Впрочем, удивление не помешало в корне пресечь попытку сопротивления. Легкий тычок коленом в мужской подбородок, чуть больший нажим на кисть, - и пленник, скрепя зубами, остался сидеть на полу. Ему страшно хотелось застучать от боли ногами, но парень держался.
- Леди и джентльмены, - все так же негромко объявила Катрин. – Обратите внимание на преимущества узкоспециального образования. Комплекс армейских физических упражнений доступен любому человеку, готовому на несколько лет вверить свою судьбу инструкторам вооруженных сил, – Катрин доброжелательным взглядом обвела лица, по которым метались пятна разноцветных огней. – Если вопросов нет, желающие продолжают отдых.   
Весьма кстати застучала новая музыкальная композиция. И как-то сразу напряжение исчезло. Вероятно большинству присутствующих, не так уж и хотелось попадать в свидетели чего-то противозаконного. А тем более вдумываться, был ли этот самый закон нарушен. 
Катрин рывком поставила пленника на ноги. Парень снова скрипнул зубами. Четверо сокурсников топтались за спиной девушки. Рожи у историков были еще те. Катрин кивнула студентам, чтобы убирались к бару. Вроде не возражали.
Зато к месту конфликта двигались двое осмелевших охранников.
- Я могу тебя отпустить? – шепотом спросила Катрин у военнопленного.
- Кто бы возражал.
Катрин отпустила парня и демонстративно уцепилась за его локоть. Охранники в нерешительности остановились. Катрин послала им нежную улыбку и повлекла ошеломленного пленника прочь:
- Ты только не психуй. Полицию мы ведь оба не очень любим, верно?
- Поздно мне психовать. Уже однорукий. Черт, не висни так, - свалюсь. Больно как…
- Лед нужно приложить. И внутрь… какой-нибудь анальгетик жидкий.
Томми с компанией в гробовом молчании наблюдали, за транспортировкой пострадавшего к стойке, но вслух протесты выразить поостереглись. Парню, по-видимому, было не до студентов, - тяжело плюхнулся на табурет. Катрин кивнула бармену.
Пакет со льдом облегчил боль в поврежденном запястье. 
- Я же говорила, что кость не сломана, - с удовлетворением напомнила Катрин.
- Не уверен, - парень хмуро взглянул на нее. – В жизни не дрался с женщинами. Если бы ты не застала меня врасплох…
- Несомненно. Если бы я не застала врасплох, пришлось бы отправить тебя в больницу. Веришь?
- Чего бы ни верить? Так быстро меня еще никто не опускал.
- А кто тебя опускал? Показалось. Сидишь, с девушкой разговариваешь. Рука – пустяки, - завтра и чесаться не будет.
- Вот уж вряд ли. Я и стакан-то поднять не могу.
- Тренируй левую конечность.
- Ладно. Только уж заплатить за выпивку я тоже как-нибудь изловчусь.
Еще порция. Пожалуй, лишняя. Катрин стало жарко. Не надо было обуваться. Все равно, окружающие ведут себя так, словно ничего не было. А что собственно было? Драка намечалась? Так ведь не оправдались надежды зрителей. Парень смотрел с интересом. С тем самым мужским и откровенным. Чудное восстанавливающее средство – лед и виски.
- Так кто ты такая, Кэтрин? Правда, из армии?
- Какая разница? Хочешь получить протекцию в "морские котики"? Я к спецназу отношения не имею, – Катрин улыбалась. 
Парень заглядывал в сияющие изумрудные глаза:
- А все-таки, Кэтрин? Я отсюда, из Нью-Бриджа, меня зовут…
- Тсс… Тебя зовут - Однорукий. Так романтичнее. 
- Но…
- Не спорь с леди. Вторую лапу обломаю.
Обижаться на прекрасную улыбающеюся блондинку трудно. Понять – тем более. Зато доступен ракурс груди в распахнутом воротничке, манит темное колено упертой о перекладину табурета, ноги. Ну что тут понимать?  Катрин оглянулась. Томми с Фионой удрали танцевать. Берни тоже исчез. Только Крис с Бобби путано обсуждали возможные варианты, так и не состоявшейся битвы. Тяжелое утро принесет парням текила.
- Кэтрин, а ты на каком факультете? – допытывался Однорукий.
- Специализируюсь по адаптации. Но меня не Кэтрин зовут. Идем…
- Куда?
-Идем-идем. Руку будем лечить, - щеки Катрин пылали. По животу и бедрам
пробегала дрожь напряжения. Охотничья лихорадка. Черт, даже колено
дрожит. Это исключительно от виски.
Катрин вела парня за руку. Сжимала крепкую горячую мужскую ладонь. Близость совершенно незнакомого мужчины уже не настораживала. Наоборот. Ой, будешь себя за бесстыдство материть.
Коридор. Целуется парочка. Как мило. Музыка колотит глухо, прямо из-под земли. Или это от возбуждения в ушах? 
Дамская комната налево, джентльменам имеет смысл свернуть направо.
- Кэтрин, что…
- Тихо, Однолапый, - Катрин ухватила ворот мужской куртки, провела пальцами по горячей мускулистой шее. – Я честно предупредила, что хочу тебя поиметь. Будешь сильно возражать?
- А-а…, тут могут застукать - до наивной жертвы начало доходить.
- Плевать. Я тебя пугаю?
- А…
- Спокойствие, только спокойствие, как говорил… Неважно, кто говорил... -
Катрин продолжала поглаживать мужскую шею, в которой заманчиво колотился пульс. Вторая рука легла на бедро парня. Плотоядным маневрам мешала сумочка, которую приходилось придерживать локтем. – Так, мы идем, Однолапый?
- Только не в дамский, - выдохнул парень.
- Там побольше кабинок, - успокаивающе проурчала Катрин. Руки хищницы во всю бесчинствовали, находя в  мужском организме ощутимый отклик. 
- Но, если… - здоровая рука парня соскользнула с талии Катрин пониже, стиснула тугую плоть.
Черт! Катрин со свистом втянула воздух. Вот уж не думала что, что можно влетать в кайф, когда тебя начинают лапать за задницу. Парень дышал часто и горячо. Возбуждение и алкоголь били в голову. И близость возбужденного существа доводила до дрожи. Катрин подтолкнула Однорукого к двери дамской комнаты. Он еще упирался, скорее бессознательно. Рука бесстыжей блондинки, ни на миг не прекращающая мять сквозь брюки, лишала последних связных мыслей.  В коридоре послышались шаги, разговор. Катрин впихнула парня в дверь, скользнула следом. Каблучки сапожек предательски клацали по кафелю. В туалете душила фальшивость апельсинового освежителя. У дальней стены мыла руки какая-то длинноволосая девица. Однорукий зайцем метнулся к свободной кабинке. Девица недоуменно обернулась, уловив движение. Катрин, неторопливо шествуя к кабинке, улыбнулась. Девица глянула с некоторой опаской и решила, что руки уже достаточно чисты. Парень замер, вжавшись в угол рядом с бледно-зеленым унитазом. Выглядел Однорукий забавно, но Катрин не собиралась сейчас хихикать. Повернула задвижку, швырнула сумочку на узкую полку. Всем телом зажала парня в углу, и зубами принялась стаскивать перчатку со своей  правой руки. Хлопнула дверь, и туалет наполнился оживленными женскими голосами. Девицы взахлеб обсуждали какого-то нахального Йена. Одна из девушек уединилась в соседней кабинке, не прерывая, впрочем, дискуссии.  Парень старался не дышать. Катрин, целуя жертву в подбородок, расстегнула брюки. Черт, совершенно забыла, как восхитительно обжигает пальцы распаленная плоть. Ласки, чуть более сильные, чем нужно, заставляли Однорукого беззвучно открывать рот. Катрин чувствовала, как его левая рука пытается завернуть узкую юбку. За тонкой перегородкою невидимая соседка журчала, шуршала, и продолжала нести ахинею про таинственного Йена.  Однорукий перестал бороться с неподатливым подолом юбки,уткнулся лицом в шею случайной знакомой, давя рвущиеся стоны, покусывал гладкую кожу. Катрин чувствовала умоляющую дрожь мужского тела. Не слишком увлеклась, дорогая? Мужики слабы. В соседней кабинке спустили воду. Катрин нетерпеливо сдернула мужское тряпье ниже колен. Ноги оказались загорелые, поросшие приятной золотистой шерсткой. Ох, чтоб оно все сдохло! Ну, да у мужчин волосатые конечности. Изумляясь и вспоминая, девушка провела ладонями по мускулистым бедрам, почти небрежно качнула вопиющий о продолжении процесса прибор. Повелительно кивнула на унитаз. Военнопленный покорно сел. О гигиене, и приличествующих моменту возражениях,  он размышлять был уже не в состоянии. Проклятое бабье все еще галдело, теперь уже у зеркал, должно быть, обновляя макияж. Жакет на вешалку, юбку до талии. Катрин, не торопилась. Некоторый эксгибиционизм после продолжительного воздержания вполне простителен.  На вид классических черных чулок представитель Нью-Бриджа отреагировал самым предсказуемым образом – пустил слюну и стукнулся затылком о кафель. Улыбаясь непослушными губами, Катрин выудила из сумочки презерватив, разорвала упаковку. Иди-ка сюда… Зеленые, в золотисто-серых тенях глаза смотрели на жертву столь пристально, что в парне вновь шевельнулась нерешительность. Но пальцы девушки действовали так ловко и властно, что можно было только стиснуть зубы и покориться.
"Странно, некоторые навыки не забываются, хотя на практике ими приходится пользоваться считанные разы. Кстати, поразительно, что кое-кто так и не выбрал карьеру натуральной шлюхи" - Катрин осторожно, стараясь не зацепить острым каблуком, перекинула ногу через мужские колени. Узенькие эластичные "стринги" заранее пообещали ничему не мешать. Ощущение было сильным. И, нужно признать, очень-очень нужным.  Катрин даже  не почувствовала как выгнулся под ней парень. Его сапоги уперлись в дверь кабинки. Легкий элемент сантехнического сооружения истошно заскрипел, но выдержал. К черту, - о конспирации речь уже не шла…
Ох, дорвалась…
Вцепившись в куртку на мужских плечах, Катрин закатила глаза. На потолке кружились мелкие, фальшивые звездочки лампочек-светильников... Ах, сволочь! Хорошо до безумия. Был бы парень здоров, так бы и хлестанула по щеке от избытка чувств. Однорукий, задыхаясь и неловко цепляясь за скользкие стены, то ли вставал, то ли сползал с опоры. На роже у парня сияло то самое, блаженно-идиотское, выражение счастья.
Стой! Рано, скотина! 
Торопя и подгоняя недовольную плоть, Катрин постаралась и сама достичь пика. Получилось. Но слабенько, ох, как слабенько.
Сидеть Катрин не могла. Тело сводило напряжение. Безумно хотелось еще. Раскачиваться, продолжать, выбить еще удовольствия. Рука наливалась чугуном, - так и хотелось влепить оплеуху торопливому стервецу. Не мог подождать девушку.
Спокойно, он ни в чем не виноват. Кролик однолапый, чтоб ему…
Расслабься, дура. Где он, по-твоему, должен был научиться? В местной школе таким мелочам значения не придают.
Катрин потрепала мужскую щеку. Пальцы дрожали. Парень смотрел блаженно и в тоже время виновато. Понял что-то? Вот идиот. Снова захотелось полоснуть ногтями по горячей, чуть шершавой от щетины щеке.
Катрин толкнула дверь кабинки. Хлипкая защелка испуганно хрустнула, отлетела. К счастью, в туалете никого уже не было. Руки не слушались. Кожа горела. Организм желал немедленного движения. Догнать. Охотиться. Найти, и доделать, доделать, доделать…
Проклятая юбка никак не хотела возвращаться на приличествующее место.
Дверь дамской комнаты распахнулась…
Катрин даже не слишком удивилась…
В туалет энергично, хотя и не очень твердо держась на ногах ворвалась Фиона. Выглядела знойная красотка разгоряченной и порядком растрепанной.
"Она тоже? Да, нет, наверное, от танцев", – туповато подумала Катрин. -
"Все-таки хорошенькая, стервозина".
Фиона качнулась к раковине. Осознала, кто перед ней стоит.
- Кэтрин, а мы…
Соображала Фиона ничуть не быстрее деморализованной возбуждением Катрин. Для начала темноволосая студентка поднапряглась и восприняла очевидный беспорядок костюма Катрин. Потом машинально глянула за настежь распахнутую дверь кабинки. Однорукий действовал возмутительно медленно. Конечно, страдальца слегка извиняла поврежденная конечность. Но, в общем, картина выглядела совершенно однозначно. Подлец даже трусы толком не успел натянуть. Фиона распахнула ротик. Но вопить темноволосая красотка, все-таки не стала. Яркая пасть, клацнув ровными зубками, закрылась, и Фиона во все глаза воззрилась на однокурсницу. Дивная смесь эмоций: ужас, недоверие, жгучий интерес и, кажется, солидная доля восхищения.
"Так приходит слава", - мелькнула в голове у Катрин. – "Трах в клубном сортире – мечта провинциальной девчонки. А мне что теперь делать? Усугубить?"
Бросив возиться с упрямой юбкой, Катрин шагнула к девчонке, ухватила за запястье в браслетах. Отброшенная к стене и прижатая к кафелю, Фиона и ахнуть не успела.
Катрин в последний раз целовалась ужасающе давно и теперь скупиться не собиралась.  Опыт, переданный уникальной магией Блоод, запросто мог лишить чувств существо истинно трепетное и невинное. Фиона оказалась девочкой стойкой, но сопротивляться не могла и она. Катрин чувствовала, что без труда может высосать душу из этих беззащитных губ. Ну, если не всю душу, то уж часть её точно. Вжатой в стену Фионе бежать было некуда. Да и не помышляла студенточка о бегстве, лишь обморочно запрокинула голову.
Брючки между ног Фионы промокли насквозь. Ух, какие тут танцы! Катрин стиснула шелк сильней. Брюнетка покорно приподнялась на цыпочки. Руки в ярком маникюре крепче обхватили плечи Катрин, - то ли действительно обнимая, то ли умоляя пощадить. Рот черноволосой сирены начал неуверенно отвечать. 
В своей кабинке издал какой-то звук Однорукий, но обе девушки не отреагировали.
Катрин позволила Фионе вздохнуть. Возможно, пауза была ни к чему, - как дышать девчонка все равно забыла, лишь загипнотизировано смотрела в изумрудные глаза совратительницы. 
- Нравится? – требовательно шепнула Катрин.
Фиона не могла издать ни звука.
- Еще? – проурчала истязательница, ее рука продолжала терзать, сводить с ума. Повинуясь, Фиона снова потянулась, подставляя губы головокружительно-убийственному действу.
- Хочешь, - не спросила, а  утвердила Катрин.
В последний миг, Фиона пролепетала:
- Кэтрин… А Томми, он…
Тушь вокруг черных глаз девчонки слегка потекла. В глазах Фионы отражалось возбуждение, ужас, желание продолжить, и абсолютное неверие, что это она сама, - девочка из крошечного горного городка, предается противоестественному блуду в сортире клуба. И еще пьянящее удовольствие от этого сногсшибательного приключения. И стыд мелькнул. Как же, был еще Томми. Улыбчивый спортсмен, в меру хвастливый, в меру наивный, - в общем, милый спокойный парень, всерьез мечтающий о карьере Индианы Джонса.
Знаешь, детка, если ты помнишь мальчишку-балбеса даже сейчас, не будем топить светлое чувство в ароматизированных унитазах. Отпущенная, Фиона едва устояла на ногах. Катрин почувствовала себя отвратительно древней, гнусноватой гиеной. И к тому же потной как грузчик. На губах еще чувствовался вкус поцелуя и чужой помады.
- Я пьяна, - пролепетала Фиона.
- Да, слегка перебрали, - согласилась Катрин, оглядываясь на кабинку. 
Парень сидел замерев. Правильно. Вот уж кому впечатлений надолго хватит. Хорошо хоть с портками управился.
- Кэтрин, а что мы… - залепетала Фиона, порываясь сползти по стене на пол.
- Э, стой, - Катрин удержала девчонку на ногах. – Что такое случилось? Ну, напились, с кем не бывает. Рожицу сполосни, и пойдем.
Фиона послушно склонилась над раковиной.
Катрин махнула Однорукому:
- Пригрелся? Сваливай, пока никого нет.
Парень задержался в дверях, и Катрин пришлось обнадеживающе помахать ему на прощанье кончиками пальцев.  Так, от одного отделались.
С Фионой оказалось сложнее. Черт, не нужно было так на неокрепшую психику давить. Пришлось помогать вытираться. Девушки запутались в бесконечном бумажном полотенце. Умытая Фиона выглядела еще юнее и пьянее. Катрин морщилась от стыда за себя. 
Цепляясь за раковину, Фиона лепетала:
- О боже, Кэтрин, ты же не понимаешь. Я же клялась Томми… Мы оба клялись… Я изменница… Что теперь…
- Во-первых, заткнись и напряги мозг. Что такого ужасного случилось? Ну, целовались спьяну. Прямо уж так чудовищная измена.
- Целовались? Но ТАК не целуются… -  в ужасе лепетала девчонка.
- Текила и неопытности тебя эмоциями жутко переполняют. Ничего сверхъестественного. Чмокнулись, балуясь 
- Да?!
- Всё! - сказала Катрин. – Двинулись на свежий воздух. Не ночевать же в сортире. Если совесть мучит, открой ужасную тайну другу сердца. Думаю, Томми вполне способен с должной снисходительностью отнестись к идиотской шалости. По-крайней мере, если парень действительно тебя любит.
Очень вовремя вспомнив о жакете и сумочке, Катрин зашла в кабинку. В унитазе плавал презерватив. Вот ужас.
- Кэтрин, а, как же…- убито начала Фиона.
- Протрезвеем, потом все что захочешь, спросишь, - рыкнула Катрин. - Но потом…
В туалет завалилась целая шайка шумных девиц, и Фионе поневоле пришлось заткнуться. Довольная и таким результатом, Катрин отцепила жертву текилы от раковины и повела к выходу.

***

Путь к кампусу выдался не из легких. Ребят подвозил старенький микроавтобус, с водителем которого предусмотрительно договорился Томми. Заводился микроавтобус неохотно, зато глох, стоило слегка притормозить. А тормозить приходилось часто – Фионе стало дурно. Организм девчонки стремился побыстрее избавиться от алкоголя, а кактусовое пойло упиралось. От парней толку было мало. На одной из остановок мальчики решили, что Фионе слишком одиноко и присоединились к очищающему процессу. Томми тоже был на грани. Катрин пришлось поддерживать на ногах поочередно троих. В конце концов, и саму уже мутило от вида испятнанного снега и аромата настоявшейся текилы. Да, вечерок выдался бурным. У Катрин промокли и замерзли ноги, под юбку дуло, к тому же новое пальто оказалось испоганенным.
Наконец, Томми и полуобморочную Фиону выгрузили у общежития. Автобус опять заглох. Катрин оставила ругающегося водителя и обессилено посапывающих на заднем сидении Криса и Боба, и двинулась пешком.
Срывался легкий снег. Порядком опустевший к празднику кампус мирно спал. Хрустел ледок под каблуками сапог. Все было бы не так плохо, если бы Катрин не замерзла. Избыток алкоголя в организме уже не согревал, только туманил голову. Предчувствуя хмурое утро, Катрин впала в привычную меланхолию.  Правда, идти оставалось недалеко.
В общежитии Катрин ночевала всего несколько раз. Чаще оставляла там книги и вещи.  Двухэтажные корпуса терялись среди заснеженных деревьев. Сейчас Катрин не без некоторого напряжения вычислила среди корпусов-близнецов искомый. Странно, но угадала. Вот: второй этаж, комната 233. Пришлось еще разыскивать в сумочке запропастившиеся ключи. Наконец, замерзшая распутная алкоголичка ввалилась в дверь. Здесь сожительницу явно не ждали. В комнате поднялась подозрительная возня. Сдирая с замерших ног сапожки, Катрин заглянула в апартаменты.
Обе кровати, оказались сдвинуты вместе. На импровизированном ложе пыталась прикрыться одеялами напуганная парочка. Не по годам зрелые телеса соседки по комнате, Катрин естественно, идентифицировала. Но вот её кавалер заставил окончательно протрезветь. Ничего себе, парнишка. Команды по сумо в Нью-Бриджском университете вроде бы до сих пор не было. С такими габаритами нужно на татами спать, а не чужие кровати ломать. 
"И что за дни такие блудливые?" – мысленно затосковала Катрин, - "Или это мое появление так растлевающе на всех влияет?"
- Кэтрин, – пискнула девица, - мы…
- Быстренько рассосались, - пробурчала Катрин, - хватит на сегодня извращений.
- Но тебя никогда не бывает…
- Бываю, не бываю, - койка моя. Когда меня нет, - можете любые вакханалии устраивать, но исключительно на своей постели. А сейчас выставляй своего вини-пуха и поживее. Пока я из вас бочку меда не вытрясла. Я спать хочу…
Чистя зубы, Катрин слушала шебуршание панических сборов. Нет, что за ночь такая бессмысленная? Со спиртным категорически нужно завязывать.

Глава 5

3. Без Санты 

За окном висит мутное унылое сияние. Со всех сторон кружит легкий снег, и сквозь этот саван, кажется, вот-вот пробьется свет холодного ртутного прожектора. Нет, ничего не пробьется, -  и невозможно понять: утро, вечер, день? 
Зима.
Катрин закрутила последний шуруп. Ну вот, - широкая лопата готова к новым трудовым свершениям. Катрин с одобрением подбросила на ладони отвертку. Кое-что могут изнеженные девичьи грабки. Вообще-то, если собираешься всерьез заниматься хозяйством, нужно бы дрель прикупить.
Вот-вот, сделай себе достойный подарок после Нового Года. Сейчас уже не успеть, - пробивать путь из-за поездки за сомнительным презентом самой себе не хочется. С другой стороны, - ведь засиделась в четырех стенах. Действительно, кроме упражнений по уборке снега, размяться было негде. Катрин уже утеряла один из ножей в сугробах за домом, да и вообще, метать клинки, когда пальцы деревенеют даже в перчатках – занятие малопродуктивное. Последние дни отшельница просто выходила на крыльцо, дышала морозным воздухом, и разглядывала опушку, представляя, как лес будет освобождаться от снега, поляна буреть, потом зеленеть, потом цвести. Если зима, конечно, когда-нибудь кончится. Сейчас снежная целина перед домом сохраняла девственную чистоту. Ни птичьих следов, ни отпечатков заячьих лап.  Созерцание занятие крайне успокаивающее, но для поддержания должной физической формы не очень подходящее. Приходилось подниматься на чердак, - помещение узкое, с трудом заменяющее спортзал. Девушка подпрыгивала, цеплялась за стропила. Под перчатками поскрипывала холодная древесина. Если долго раскачиваться, - начинало пахнуть смолистой сосной. Катрин висела долго, изображая то маятник, то чертика на резинке часто взлетающего под потолок. От подтягиваний и бултыханий начинали приятно ныть руки и спина. Девушка, раскачавшись, спрыгивала, стараясь улететь подальше за открытый люк. В идеале хотелось, чтобы треск от приземления не разлетался по всему дому. Пушинкой самокритичная отшельница себя не считала, так что поработать было над чем. Порой бывает тишина - залог здоровья. Тишины хватало. Телевизор не включался давным-давно. Радио существовало лишь в виде авто-магнитолы и мирно дремало в "Индейце". Компьютерная Паутина напоминала о себе в основном прогнозом погоды. Электронных писем отдыхающая студентка не ждала, а спам автоматически отправлялся в корзину. 
Катрин вышла в гараж. В обычно уютном помещении сейчас было ощутимо холодно. К вечеру обещали усиление мороза. Девушка вернула отремонтированную лопату в угол у ворот. Из невидимой щели над полом настойчиво пробивалось узкое лезвие холода. Катрин чувствовала его даже сквозь кроссовки и шерстяные носки. А в "Двух лапах" сейчас должно быть натуральный холодильник, "сифонит" из всех щелей, ведь камины никогда не заменят газового котла. Хоть бы им дров хватало. И джина… 
Скрип снега снаружи заставил вздрогнуть. Мысли о галлюцинации не возникла, - Катрин привыкла доверять своему слуху. Мгновенно проскользнула в тепло дома, бесшумно прикрыла дверь. "Ремингтон" ждал на месте, - Катрин только позавчера тщательно и не торопясь, вычистила оружие. Патрон с картечью в стволе, пять его близнецов ждут своего часа в подствольном магазине. Катрин, огибая мебель, бесшумно скользнула к окну. Пришелец должен выйти сюда. Если забрел медведь, пожалуй, имеет смысл перезарядить "Ремингтон" пулями? Нет, шаги были легкими. Или очень худосочный косолапый шатун или человек. Но если человек…, двигателя не слышно, и  шел не со стороны просеки… 
Катрин осторожно выглянула из-за портьеры. Человек. Довольно мелкий и невзрачный, насколько можно рассмотреть сквозь заиндевевшее стекло. Стоит и оценивает дом. Забавно. Риэлтер, что ли?  Спортивная пуховая куртка, поднятый капюшон, под ним вязаная шапочка и очки. В руках, то ли рюкзак, то ли мешок. Странные нынче риэлтеры пошли. Почему он прошел рядом с домом, и теперь торчит поодаль? Ждет, когда ковровую дорожку расстелют, и оркестр навстречу вышлют?
Постучал бы, баран…
Человечек торчал перед домом упорно и неподвижно. 
Поразмыслив, Катрин решила выйти. Вообще-то можно позволить пришельцу замерзнуть и весной рассмотреть "подснежник". Но гость агрессивных поползновений не проявлял, стоял, дожидаясь, когда на него обратят внимания, следовательно, заслуживал вежливого обращения. Катрин накинула куртку, и, держа ружье за спиной, отперла дверь. 
Странно, но гость оказался знакомым:
- Эй, сколько может индеец-хаяда простоять на холоде, дожидаясь приглашения?
- Пока не получит приглашения или не уверится, что его не желают видеть.
- Я не хотел тебя пугать, - степенно ответствовал Уоти.
- Я выгляжу напуганной?
- Нет. Я маленький, а ты крупная белая женщина. Крайне самоуверенная. Ты не боишься. Но я искренне извиняюсь, что побеспокоил тебя.
- Ничего страшного, - вежливо, но без особого восторга заверила Катрин. – Проходи в тепло. Я сделаю кофе. Правда, гостей я не ждала, так что на плюшки не очень-то рассчитывай.
- Я незваный гость. Мы разговаривали в университете, но едва ли я осмелюсь истолковать снисходительное обещание утолить мое любопытство, как приглашение, - Ной Уоти вновь протер очки и выжидающе посмотрел на девушку.
"Он, что, ждет от меня слез умиления и восторженных воплей, о том смысле, как же я счастлива его видеть?" – Катрин махнула рукой в сторону комнаты:
- Раз ты уже здесь, проходи и выпей кофе.
- Но мое присутствие может скомпрометировать одинокую девушку.
Катрин толком не поняла, прозвучало ли это вопросом или утверждением. Гость изъяснялся довольно странновато, но отнестись к маленькому индейцу как к местному дурачку как-то не очень получалось.
- Да, окрестные белки будут страшно шокированы. Впрочем, они не из болтливых. Кроме того, ты уже вошел. Так что разувайся. Я полы мыть не люблю.
Уоти поставил под вешалку свой странный чехол-мешок и принялся раздеваться. Индеец делал все так аккуратно и неторопливо, что Катрин затосковала. Вот зануда. Отойти и заняться кофе девушка не могла. "Ремингтон", пусть и скрытый за одеждой, но оставался слишком близко к гостю. Кто их знает, этих краснокожих. Может, он белобрысым скальпом соблазнится?
Уоти, бесшумно ступая ногами в толстых носках, вошел в комнату, окинул ее беглым взглядом. Вежливо похвалил:
- Хороший дом.
Катрин скептически смотрела в его коротко стриженый затылок. Ну, да, дом-то хороший. Ты еще телевизору удивись, лесной человек. В первый раз в деревянный вигвам попал, как же. Будто не ты в галстуке и костюме, с ноутбуком под мышкой по университету разгуливал. Удивляться домашней электронике Ной Уоти не стал, а молча отправился прямиком на кухню. Катрин ничего не оставалось, как потащиться следом.
"Будет изображать загадочные туземные нравы, - возьму за шиворот и вышвырну за дверь".
Уоти сел, поудобнее пододвинул  стул к столу и поднял на хозяйку взгляд. Глаза за толстыми стеклами очков казались неприятно выпуклыми и безжизненными. 
- Мне, что, положено спросить, сколько тебе класть сахара и молока? Сливок у меня нет, - прямолинейно сказала девушка.
- Молока я не пью. Кофе тоже не нужно. Ты не могла бы присесть? Мне нужно поговорить.
Катрин села по другую сторону стола. Стул придвигать не стала. Пусть остается пространство для маневра. Неожиданный визитер нравился все меньше и меньше.
- Могу я посмотреть на то украшение? – тихо спросил Уоти.
- А ты на удивление нетерпеливый и напористый парень. Ожерелье вполне современное, не артефакт какой-нибудь, за несколько дней не рассыплется. Ты мог бы встретиться со мной в университете, - настороженно заметила Катрин.
- Я знал, что ты никуда не уехала. Не хотел терять время. Меня очень интересуют подобные образцы. Так можно посмотреть?
- Сейчас принесу, - неохотно сказала девушка.
- Ты его не носишь постоянно? – в голосе индейца мелькнуло явное недоверие.
- А что, есть такая ритуальная необходимость? 
Уоти неопределенно пожал плечами. Катрин смотрела на него, он на девушку. Пауза затянулась. Сдерживая раздражение, Катрин встала и направилась в комнату. Прислушиваясь, достала ожерелье. На кухне стояла полная тишина. По-крайней мере, вилки Ной Уоти воровать не собирался. Что за странный тип? Пальцы девушки перебирали теплые деревянные бусины. Вспомнилось личико Дики. Веселое, смеющееся. Дики почему-то всегда вспоминалась смеющейся – ослепительная белизна жемчужных зубов, пухлый рот. Вот то мертвое тело, та кукла с тонкими руками и ногами, застывшая среди осколков стекла и гильз, она уплывала, ускользала из памяти.
Нельзя такое помнить.
По сердцу медленно скребли кончиком тупого ножа. Несправедливость того жаркого, воняющего порохом и кровью дня, никуда не делась. Вот и будь любезна носить ту скорбную память до собственной смерти. Показывать ожерелье не хотелось. С какой еще стати? Дать этому Уоти пинка, и пусть убирается к себе в вигвам. Катрин поморщилась. Ной Уоти не виноват, что в тот день кто-то не смог уберечь подругу. Индеец вообще о той истории понятия не имеет. Пусть посмотрит. Дики, наверное, не стала бы возражать, да и ты потерпишь.
- Эй, Ной, руки помой, пожалуйста. 
Помыл с готовностью, бережно принял ожерелье. Разложил на крышке стола и уставился на примитивное изделие неведомого мастера. Смотрел он так долго, что Катрин подумала, - не выпить ли ей самой кофе? Стоило шевельнуться, как индеец, не поднимая головы, пробормотал:
- Значит, Западная Африка? Тэке? Зонде?
- Понятие не имею, о чем ты говоришь, - почти честно призналась Катрин.
Уоти помолчал, его ладони крепко прижимались к крышке стола по обе стороны от украшения.
- Я могу его получить?
- Исключено, - кратко отрезала Катрин.
Индеец глянул на нее сквозь водолазные линзы очков:
- Я имел в виду, - могу я его купить?
- Понятное дело, - девушка холодно смотрела на гостя. – Не получится.
- Эта вещь не принесет тебе большой пользы, - тихо сказал индеец. – Ты едва ли умеешь с ней обращаться.
- Пользы я не жду. Достаточно памяти, - пробурчала Катрин.
- Мы могли бы обменяться, - Уоти почти оперся подбородком о стол, не сводя очарованного остекленевшего взгляда с темных бусин.
Катрин хотелось выхватить ожерелье из-под его носа, но девушка только чуть повернулась, удобнее поджав под себя правую ногу.
- Нож не понадобится. Я не стану воровать, - спокойно пробормотал индеец, не отрывая взгляда от украшения.
Катрин хмыкнула. Нож висел справа сзади, прикрытый рубашкой. Уоти его видеть не мог. Непонятно как заметил, ну и хрен с ним. Катрин стесняться не собиралась. Гость и так засиделся.
- Ты обдумаешь варианты обмена? – поинтересовался незваный гость.
- Что обдумывать? Нет ничего равноценного.
- А если знание? Допустим предсказание будущего? Или ты не доверяешь прекогнистике?
Катрин поморщилась:
- Я атеистка. Ни во что не верю, и сомнительным наукам в том числе. А с этими судьбоносными предсказаниями меня вообще достали. 
Уоти, кажется, удивился:
- Существует множество знаний, официальной наукой не подтвержденных и не опровергнутых. Тем не менее…
- Только без лирики и лекций. У меня каникулы. Даже не буду спрашивать, шаман ты или последовательный поклонник математического анализа. Ни к чему мне угаданное будущее. Я как-нибудь сама что-нибудь сооружу. Ожерелье мне подарил хороший человек, посему моим ожерелье и останется. При желании можешь его сфотографировать, разглядеть в лупу, взвесить и пересчитать бусины.
- Понял, - Уоти встал. – Извини, я отнял у тебя много времени. Ухожу. Последний вопрос: не могу ли я узнать, где и кто тебе предлагали узнать будущее? Твой талисман некоторым образом…
- Извини. Узнать не можешь. Не люблю когда лезут в мою частную жизнь. И талисман, в смысле – ожерелье, здесь абсолютно ни при чем.
Уоти обувался, и слегка подобревшая хозяйка в свою очередь поинтересовалась:
- Уоти, а что в этой побрякушке тебя так интересует? Кустарная деревенская работа, изваяли лет десять назад, самое большее. Да и крестик болтается самый обычный, католический.
- Крест не только, и не столько, христианский символ. Рыбы, якорь, осел, христограммы – все это появилось гораздо раньше…
- Знаю. Я с основами символики и ставрографии знакома. Но что интересного для такого увлеченного специалиста как ты, в моей деревяшечке?
- Необычный. Он издалека, - Уоти объяснял с явной неохотой. Похоже, парень, так же как и Катрин, не жаждал делиться своими секретами. – Мощный, оригинальный талисман. Если скажу, - у него аура – будет неправильно. Он сложный. И несет тень смерти, - индеец коротко глянул на девушку, проверяя какое впечатление произвели его слова.
- Знаю, - Катрин постаралась ничем не выдать, усилившиеся тычки тупого острия в груди. – Ожерелье меченое. Но смерть эти бусины принесли не мне.
Уоти коротко кивнул и открыл дверь. Ворвался холодный воздух, в лицо сыпануло мельчайшей снежной пылью.
- Здоровая хорошая зима, - сказал индеец, поднимая капюшон пуховика.
- Чрезвычайно здоровая, - согласилась Катрин, пятясь от двери. – Эй, Ной, ты чехол забыл.
- Не забыл. Это тебе. Небольшой подарок. Снегоступы.
- Спасибо, - удивленно сказала девушка. - А ты как же?
- Я свои за домом оставил. Всего хорошего, Катрин. Еще увидимся.
- Счастливого пути, Уоти.
Катрин выглянула в окно. Индейца нигде не было видно. Только цепочка неразборчивых следов пересекала поляну. 

***

Погода установилась. Снегопад, длившийся с краткими перерывами, почти неделю, наконец, прекратился. Пусть солнце так и не выглянуло, но лес вокруг лежал тихий, спокойный и сонный под грузом снега. Катрин протоптала тропинку вокруг дома, расчистила выезд до самой просеки. Испытала подаренные снегоступы. Нежданный подарок оказался недурен, - никакой фабричной халтуры, исключительно добротная ручная работа. Может, и действительно, - на коленке в вигваме делали?  Хоть на стенку вешай в качестве сувенира. Попробовав "лыжи-ракетки" на практике, Катрин озадачилась, - вроде и просто, а попробуй, приноровись. Ничуть не проще чем когда-то "встать" на высокий каблук. Одна система креплений-завязок чего стоит.
Вечером увял Интернет. В последние дни связь и так работала припадочно, а теперь дивный мир больших денег, голливудских сплетен, терактов и спортивных достижений оказался отрезан от девушки. Ну и черт с ним. Нет сил изнурять себя идиотизмом. Поиски вслепую – очевидная профанация. Отдохнешь, может быть, придут в голову идее получше, чем хаотичное блуждание по сайтам Европы. 
Катрин принялась развлекаться чтением "Теории археологии". Все равно ее придется проштудировать от корки до корки. 

***

Луна проглядывала сквозь облака, и снова блекла за густой пеленой. В прорехи облачности коротко заглядывали звезды. Белоснежный покров, сливший воедино и берега, и замершую гладь озерного льда, делал ночь светлой и просторной. Ветер совсем стих. Должно быть, утром вновь пойдет снег.
Катрин увлеченно посапывала, низко склонившись над лункой. Отшельница явилась на озеро еще засветло. Пока возилась с костром, искала знакомые ориентиры, экспериментировала с лунками, - стемнело. Собственно, начинать ловлю имело смысл как раз с наступлением темноты. Налимью "дорожку" Катрин нащупала только после полночи. Через двадцать минут на льду уже вытянулись четыре рыбины: длинные, веретенообразные, в зеленовато-бурых пятнах. Широкие "лягушачьи" головы, противные усики на подбородке и возле ноздрей, вызывали сложные чувства. Зато с кулинарной точки зрения рыбка выглядела многообещающе. Самый крупный налим еще косился на погубительницу маленькими желтыми глазками. Смотри, смотри, в тебе, пятнистый, килограмма два с лишним будет. Печенка твоя отдельно приготовится, как деликатес. Ничего личного, уж извини, толстый рыб. Такова жизнь.
Леска  в руках дернулась, потяжелела. Катрин принялась спешно выбирать снасть. Налим шел со дна, почти не упираясь. Особой тягой к свободе представители пресноводных тресковых не отличались. В лунку протиснулась безобразная морда, рыбина вяло шлепнула хвостом и оказалась на снегу. Пока девушка снимала увесистую добычу с крючка, пальцы успели окончательно замерзнуть. Пришлось идти к костру, отогреваться. Катрин пододвинула в огонь, заранее припасенный валежник.  Порасчетливее, - девушка рассчитывала оставаться на озере еще несколько часов. Огонь потрескивал, редкие искры взлетали и сразу гасли в морозном воздухе. К кончикам пальцев вернулась чувствительность. Катрин откинула капюшон, потерла холодные щеки. Негромкое потрескивание костра, скрип снега под подошвами ботинок, позвякивание откручиваемой крышки термоса, - тихие звуки лишь оттеняли глубокую тишину. Озеро спало под толстым льдом, узкий серп луны и звезды очистились, застыли в черной пустоте. Сжимая ладонями горячий стаканчик с кофе, Катрин подумала, что все не так уж безнадежно. У жизни явно имеются приятные стороны. Можно жить, работать и учиться. Можно надеяться. И развлекаться иногда, тоже можно.
Волчий вой взлетел над ледовой чашей озера, над скалистым северным берегом. Зверю ответил собрат из леса у Крапивного ручья. Скоро к хору присоединились еще несколько "певцов".  Катрин покосилась на ружье. "Ремингтон" лежал на рюкзаке. С оружием нужно было что-то делать. Девушка никак не могла привыкнуть к местной охотничьей привычке таскать ружья в чехлах или руках. На "ремингтоне" не имелось не только ремня, но и в принципе отсутствовали антабки. Катрин таскала ружье притороченным к рюкзаку, что было и неудобно, и ненадежно. Заходить в оружейный магазин и приобретать даже столь мелкую деталь, не имея официального разрешения на ствол, девушка не рисковала. Придется что-то самой конструировать.
Волки выли-перекликались. Сытые, довольные жизнью, свободные. Катрин тоже чувствовала себя свободной. По-крайней мере, сейчас. Натянула рукавицы и вернулась на лед. Будем ловить, пока ловится. Когда еще следующий раз на озеро выберешься.

Волки уже давно умолкли. Даже по темноте чувствовалось, что ночь подходит к концу. Катрин шагала среди черных стволов. Снегоступы мяли снег. В общем, к новому способу передвижения приноровилась. Носы "лыж" все реже цепляли снег. Странно все же, почему правый нос цепляет чаще? Вероятно, еще разок подогнать ремни, нужно. Мешок с рыбой, привязанный к рюкзаку, ощутимо оттягивал назад. Ну, своя добыча не тянет. Мех опушки капюшона густо побелел, заиндевел. Катрин было тепло, от энергичного движения, от приятной сытости в желудке. Небольшой налим был зажарен на костре и съеден без соли. Недурно. Девушка легко находила заметенную снегом, но знакомую еще с лета, тропу. Ночной лес – он строгий, но понятный. Не то что датировки культурных слоев энеолита. 

Глава 6

Катрин успела выспаться и приготовить завтрак, когда из леса раздался натужный рев моторов. Девушка выглянула в окно. На опушке желтел и плевался дымом дорожный монстр. Снежные завалы сдавались под напором ножа мощной машины. За снегоочистителем катился "Форд" Херисса.  О, возвращалась цивилизация…

Рабочие выпили кофе и укатили. Работы у дорожной службы после снегопада было полным-полно. От разворотов снегоуборочного "танка" поляна перед домом превратилась в хаос снежных валов. Катрин без особого восторга посмотрела на пробитую техникой глубокую колею. Выезд в "свет" обеспечен, но пейзажик-то испортили. 
Чета Хериссов удобно расположилась за столом. Катрин подозревала, из каких таких стратегических побуждений Дженни увязалась за супругом. Ну и хорошо. Катрин была рада видеть соседей. Тем более, Хериссы с откровенным удовольствием отдавали должное угощению. Свеже-поджаренные налимы действительно удались. Печенки Катрин приготовила отдельно под томатным соусом. Получилось жирновато, но гости хвалили. Саму хозяйку больше привлекал привезенный гостями свежий хлеб с шоколадным маслом.
…- Все так беспокоились. Занервничаешь тут, когда по телевизору бесконечно успокаивают. "Ситуация под контролем. Для эвакуации все подготовлено.  В случае необходимости будут привлечены силы армии…". Глупо, - Пит осуждающе покачал головой. - Можно подумать мы без их заверений не обходились. Как будто первую зиму. Все это кудахтанье и привычка ждать помощи до добра не доведут…
- Для Кэтрин это первая зима здесь, - заметила Дженни, стеснительно подкладывая себе еще печенки. – Наверняка девочке было не по себе.
- Ну, как видишь, Кэтрин отлично себя чувствует. Улов для этого времени просто удивительный. Завидую. Но мы, вообще-то, всерьез волновались. Телефон сдох. Случись что… Сплошные заносы до самого Нью-Бриджа. И метет без конца… Вертолет не вызовешь. В Форт-Атаба ребенок заболел, так чуть ли не двое суток до больницы добирались. Вся провинция переживала. Сделали шоу…
- Я телевизор не смотрела, так что все эти волнующие события упустила. Кроме заносов. Гараж каждый день для тренировки откапывала, - сообщила Катрин.
- А телевизор? У тебя что, проблемы с электричеством были?
- Вроде не было. Кроме телефона, все работает. Телевизор я включаю редко.
Супруги смотрели пораженно:
- Кэтрин, а что ты в праздник делала?
Девушка почувствовала себя несколько неловко:
- Говорю же, - гараж откапывала. Ну, и занималась потихоньку.
Херисс осуждающе покачал головой:
- Когда я ходил в школу, было принято считать что каникулы созданы для отдыха. Хотел бы я посмотреть, кому могло вздуматься попробовать усадить меня за книги. Отцу такая жестокая шутка и в голову не приходила.
- Кэтрин учится в университете. Это тебе не школа, - заметила Дженни. – Я вот никогда бы не смогла такие сложные науки изучать.
- Не преувеличивай, ты бы вполне справилась. Доедайте печенку. Я еще рыбы поджарю, - предложила Катрин.
- Не вздумай, - испугалась Дженни. – Мы и так страшно растолстели. Лучше расскажи, как такая хрустящая корочка получается?
Пока Катрин делилась своими походными рецептами, Пит подчистил остатки печенки и можно было переходить к кофе. Хериссы привезли пирог собственного изготовления. 
За сладким Катрин рассказала о визите Ноя Уоти.
- Хаяда Уоти? – удивился Пит. – Так я его отлично знаю. Молодой, с виду плевком перешибешь, а в шишки уже выбился. В совете племени заседает. И на переговорах с БПДИ, говорят, главные дела ведет. Вежливый такой недомерок. Осенью к нам заглядывал. Когда хаяда на Бьер-Та съезжались.
- А что там, на Бьер-Та? – поинтересовалась Катрин.
- Священное место хаяда. Вожди похоронены или что-то в этом роде, - Пит поморщился. – Я там пару раз был. Мрачное место. Как будто в спину кто-то смотрит. Вообще-то, Бьер-Та объявлен культовым памятником племени хаяда. Туристов туда только организованно вывозят, так индейцы и эти экскурсии требуют запретить. Да туристов в нашу глушь и так не заманишь. Интересно, и что это Ною Уоти у тебя понадобилось?
- Влюбился, наверное? - предположила Дженни, впавшая после двух порций печенки в лирическое настроение.
Муж пренебрежительно глянул на нее:
- Ты скажешь. Насмотрелась своих сериалов. Посмотри на Кэтрин, и вспомни того очкастого коротышку. Думаешь, Уоти никогда не смотрел в зеркало? Ты, Джин, из города. У вас там испокон века индейцев принято недоумками считать.
- Я двадцать лет как из  города уехала, - заметила Дженни. – Когда сдуру за тебя замуж вышла. 
- Помнишь, сколько я от твоей "дури" отбивался? Бегала за мной как кошка. Эх, молодые были.
- Поздно жалеть. Да и не так уж плохо нам с тобой живется, дорогой. А вот Кэтрин пора всерьез о замужестве подумать.
- Чтобы Уоти отвадить, что ли? – улыбнулась Катрин.
- Иного повода выходить замуж и нет? – проворчала Дженни. - Что, там, в Нью-Бридже мужчины перевелись? С твоей-то внешностью, образованием… Ты девушка разумная, спокойная, хозяйственная. О лучшей супруге ни один дурак мечтать не будет.
- М-да? – усомнилась Катрин. В роли примерной супруги она себя как-то не представляла.
- Готовишь отлично, выглядишь еще лучше, в доме порядок, - перечисляла Дженни, - учишься…
- Рыбу ловишь, от голодной смерти человека всегда убережешь, - вставил Пит.
Он и Катрин захихикали.
- Не желаете всерьез к браку относиться, - рассердилась Дженни. – Все равно придется. А сейчас, дорогой, хватит веселиться. Ребенок дома один остался.
- Да уж, дорогу очистили. Появятся клиенты, представляю, как славно поторгует наш наследник, - Пит принялся выбираться из-за стола.
На прощание Дженни чмокнула девушку в щечку и наказала всерьез задуматься о будущем. Пит обещал проконтролировать восстановление телефонной линии. Весной на пятидесятой миле обещали поставить новую вышку сотовой связи, но пока приходилось надеяться лишь на старые провода, регулярно рвущиеся из-за фокусов погоды. Устойчивый прием мобильной связи заканчивался гораздо ближе к Нью-Бриджу или Соут-Куас. Впрочем, Катрин своим мобильником и в городе практически не пользовалась.

Проводив гостей, Катрин вернулась в тепло и задумчиво обозрела свое жилище. Хм, хозяйство хозяйственной хозяйки, говорите? В принципе, не так уж плохо. Вот только меховые вкладыши для ботинок можно развешивать для просушки и поэстетичнее. И компакт-диски, наконец, разложить по порядку. А так вполне можно сватать девицу для поддержания домашнего уюта. Вечная посуда, пустые бутылки, грязные трусы, "где ты был, козел!", раздельные счета в банке, непрестанно "болящая" голова… Ну-ну, действительно, пора всерьез задуматься о будущем. 

***

Связь с большим миром появилась на следующий день ближе к вечеру. Катрин решительно села к ноутбуку.
"Одинокая белая девушка, 20 лет, рост 181, 90-60-80, натуральная блондинка, уроженка Восточной  Европы, желает возобновить знакомство с Ф. Интересы: работа ножницами, стрелковый спорт, путешествия в Эль-Каври. Скучаю. К."
Объявление ушло на "доски" восьми крупнейших информационно-поисковых европейских сайтов. На всякий случай Катрин разместила текст еще на двух поисковых североамериканских сайтах. И еще сбросила наугад по адресам трех десятков профессиональных развлекательных сайтов. Глупо. Все равно, что уронить гость камешков в океан. Вряд ли при беглом прочтении трех скупых строчек можно догадаться о ком и о чем идет речь. Даже если Флоранс иногда зачем-то просматривает доски объявлений. Шансы мизерные, Фло всегда  была женщиной деловой и по горло занятой. И текст слишком куцый. Подробнее Катрин писать не рискнула, хотя руки так и тянулись к клавиатуре. Лучше не получить ничего, чем подставить человека. Объявление, глупое и бессмысленное, вызовет интерес только у озабоченных типов, безвылазно проводящих свою жизнь в Сети. Людям, занятым делом некогда фантазировать и складывать части глуповатой головоломки. Значит, все впустую. 
Все равно, Катрин так волновалась, рассылая сообщения, что пальцы тыкали в клавиатуру как чужие. В первый раз пыталась перейти к активному поиску. Два варианта: или придут к автору объявления нехорошие гости, или ничего не случится. Третий вариант - случится чудо. Вот четвертый вариант, - придут к Фло, даже обдумывать не хотелось. В чудеса Катрин не верила. Что придут сюда, в лес, - маловероятно. Если вычислят, - скорее постараются выманить наивную дурочку к себе. В то, что в Нью-Бридже и ближайших окрестностях у "С" есть свои люди, девушка не верила. Об организации желающей получить должок, Катрин знала ничтожно мало. В памятной короткой беседе представитель спецслужбы сухо проинформировал девушку о том, что ее ищут и будут искать впредь. Никаких подробностей. Размышляя, Катрин присвоила безликому врагу условный псевдоним - Скотская Корпорация. Аббревиатура СС (Cattle corporation) – выглядела вполне подходящей. Со старыми СС (те, что SS) девушке в бою так встретиться и не довелось. Скоты. Что, те нацисты, что эти, - новоявленные уроды, засевшие в Объединенной Европе. Мелочиться и уходить в казуистику, - кто там объявлен преступной организацией, а кто ведет вполне легальную международную деятельность, Катрин не собиралась. Попались бы, - пристрелила и тех и других без разговоров.  Но пока никто попадаться не собирался. А вот сама девушка могла "попасть". Но когда-то все равно нужно рискнуть. Почему бы и не начать делать глупости с первых дней  Нового года?

***

Университет встретил Катрин просторными коридорами и ленивой после-праздничной атмосферой. Официально занятия уже начались, но большая часть студенческой братии пока отсутствовала, справедливо решив возобновить битву за знания с понедельника новой  полноценной недели. Из группы Катрин на лекциях присутствовал  только скучающий Крис Даневер. Девушку он встретил радостно, вместе обсудили предательский характер текилы. Парень посвятил Катрин в мельчайшие подробности баскетбольных битв в своем городке на юго-западе, в коих Крис принял самое активное участие. Катрин, удивляясь себе, зачем-то рассказала парню об удачной ночной рыбалке. В общем, поболтали очень мило, из чего можно было заключить, что Крис понятия не имел о некоторых нюансах бурно проведенного перед праздником вечера. Возможно, Фиона держала язычок за зубами, а возможно, убойная текила напрочь отшибла память всех членов компании. Катрин вздохнула спокойнее.
Лекции о позднем железном веке, потом типология. На историю искусства Возрождения, Катрин не пошла, предпочтя улизнуть на медицинский факультет. Профессор Лазерсон читал лекцию о перитоните. Студентов и здесь оказалось до смешного мало. Лазерсон, похоже, вообще предпочитал обращаться исключительно к Катрин и к симпатичному пластиковому муляжу, на чьих разноцветных внутренностях демонстрировалась специфика операции и характер послеоперационных осложнений. Преисполненная увлекательнейших подробностей, девушка побрела в бассейн. Плавать на пустых дорожках оказалось истинным удовольствием. Соскучилась за каникулы по "большой" воде.
На всякий случай заглянула с инспекцией в общежитие. Кровать стояла застланная и нетронутая. Придирчиво осмотревшись, Катрин выяснила, что соседка по комнате кардинально сменила жизненные приоритеты. Коллекция кремов и муссов сгинула. Безразмерные брюки, обычно проветривающиеся в ванной, тоже исчезли. Разглядывая аккуратно сложенные на столике книги и безупречно смотанные провода диктофона, Катрин пришла к мысли, что сменилась и сама соседка. На кухне тоже царила стерильная чистота. Медик, наверное. Катрин с любопытством посмотрела учебники, - нет, биология. А где же, белые подопытные мышки? Что, даже грызуны гадить не будут?
Соседка оказалась существом мелким, сереньким и низкорослым. Если что и отличало незнакомку от подопытного грызуна, так это неопределенная масть и огромные старомодные очки. Катрин подмывало спросить - не является ли новая соседка родственницей уважаемого профессора Ванса? Безобразный оптический прибор совершенно идентичен. 
- Привет, я Катрин Бёртон. А куда делась наша милая пышечка?
- Бесси поменялась со мной комнатами. Ей здесь не хватало света, поскольку окна выходят на теневую сторону,-  пролепетало мелко-очкастое.
Девица поглядывала на Катрин панически и, кажется, была готова немедленно спасаться бегством. Надо думать, - забьется в щель под кроватью и перестанет дышать. 
- Жалость-то какая, - ухмыльнулась Катрин. – Как же я без Бесси? Даже не попрощалась, еще подруга называется.
- Она консультировалась у психолога. Опасалась что разовьется никтофобия на почве… - прошептало серое созданьице.
- Ну и черт с ней, с толстухой неблагодарной. Солнцепоклоница, хм. А у тебя есть имя, милая незнакомка?
- О, прости, меня зовут Найни Видрон. Третий курс биологического. Специализация, - микробиология…
- Прекрасно, микро-Найни. Значит, ты предпочитаешь одноклеточных и сдержанно-интимное освещение?
Бедняжка Найни шевельнула губами, но ничего сказать не решилась. По-крайней мере, Катрин ничего расслышать не удалось.
- Значит, так, Найни Видрон. Имеет смысл сразу прояснить ситуацию. Все мы любим интим и покой, что вполне естественно. Появляюсь я здесь редко, ночую еще реже. Твоя личная жизнь меня не волнует, - девушка я либеральных взглядов. Во что-то вмешиваться, требовать пунктуального и непременного соблюдения норм морали и нравственности не собираюсь. Но мою постель и мои вещи в свою интимную жизнь уж будь любезна не вовлекать. В ванной тоже желательно сохранять чистоту. Впрочем, ты девушка аккуратная, полагаю, моя просьба тебя не затруднит. И еще…. Если приспичит провести ночь с каким-нибудь юным образованным джентльменом за изучением простейших водорослей или выращиванием грибов, я ничего против не имею. Только будь уж так любезна звякнуть мне на мобильный. Иначе может нехорошо получиться. Я, когда уставшая и не в настроении, такой грубиянкой бываю, просто ужас.
Очкастое создание перепугано закивало и смылось на кухню. Катрин вздохнула. Вот послали боги соседку. Экое нежизнеспособное вибрирующее существо. И как только на своих инфузорий в микроскоп смотреть не боится? Правда, мужчин это недоразумение водить вряд ли будет. Кто на такую мышь польстится?  Ну и ладно, пусть в тишине над одноклеточными корпит. 

Глава 7

В квартирке царил исключительный порядок. Катрин заколебалась, не зная куда приткнуть свои далеко не стерильные ботинки. Найни выглянула, перепугано пролепетала приветствие и забилась в свой угол. Вечер провели чудесно. Каждая уткнулась в свой ноутбук. Катрин сидела на кухне, где под рукой был кофе. Странно, почему так тянет в сон? Дома, в лесу, Катрин довольно легко обходилась четырьмя "уставными" часами сна. 
…1812 год – начало войны, соглашение 1814 года, 1816год – смерть губернатора и поселенцев на Красной реке, 1816 – граница по 49-й параллели, 1836 – первая железная дорога… 
У Катрин голова шла кругом. Большинству студентов сии сведения были знакомы с начальной школы. Бегло освежают в памяти и работают с первоисточниками. Катрин за этим галопом никак не успевала. О большинстве знаменательных событий она узнавала впервые. Вот так и "проколешься". Придется просидеть еще не одну ночь.
Когда Катрин выключила компьютер и пришла в комнату, соседка уже спала. Катрин сонно покосилась на соседнюю кровать, - ну что за существо эфемерное? И под одеялом ее почти не видно, вроде и не дышит. Странный человек. Впрочем, сейчас чему-то удивляться Катрин была решительно неспособна. Упала – уснула.

***

День выдался тяжелый. Кроме лекций по "Новому времени", метрологии, истории искусств и основ права, Катрин через силу притащилась на семинар по сердечно-сосудистым заболеваниям. К вечеру не хотелось никуда ни ехать, ни идти. Опять ночевать в общежитии тоже не хотелось. Нужно было тогда, в конце лета, не жмотничать, а взять в общежитии нормальную отдельную комнату. А то поместье лесное купила, спокойной жизни возжелала. Вот теперь и сиди, дурища, между двух стульев. 
Пришлось выполнять обещание, - Фиона уже ждала. До "Оранжевого" спорткомплекса девушек проводил Томми. По дороге влюбленные наперебой рассказывали о предстоящих летом горных сплавах. Катрин с рафтингом знакома не была, слушала с туповатым интересом. Потом Томми ушел на свой баскетбол, а девушки отправились знакомиться с курсами самообороны.
Ничего особенного. Катрин ерзала на неудобном пластиковом сидении стула, наблюдала. Рядом ахала Фиона. С татами, больше похожего на просторный надувной матрас, слышались звучные шлепки. Трое опытных парней и тренер демонстрировали свое умение. Основывалась университетская система самообороны на борьбе дзюдо с включением некоторых смягченных приемов рукопашного боя. С дзюдо Катрин практически не была знакома, но в данном случае особого впечатления "гибкий-мягкий" бой не производил. Удушающие приемы практически отсутствовали, ноги работали лишь символически. Во всем какая-то условность. Казалось ученикам ставится задача продержаться несколько секунд до приезда полиции. Катрин понимала что, по сути, так оно и есть. Ведь не убивать же  здесь учат? Ударил, повалил злоумышленника, - если можешь, беги. Догнали, - отбивайся. Зонтик, карандаш, ключи, женская сумка, - инструментарий самый бытовой. Правда, если действовать, так как демонстрирует "сенсей", - ремешком от сумочки даже перепуганную школьницу не придушишь. Кстати, Фиона зря волновалась, - среди занимающихся "курсантов" девушек хватало. Одеты спортсмены были пестро: часть в кимоно, остальные в спортивных костюмах. Сам преподаватель выглядел строго: средних лет, подтянутый, с бритой наголо головой, - ну прямо киношный тип "наставника". Двигался плавно и по-настоящему быстро. Девчонок, наверное, впечатляет. Наставник командовал, ученики старательно шлепали друг друга о татами, и бесконтактно совали кулаки в нос или горло. 
Катрин подтолкнула Фиону локтем:
- Давай договаривайся, пока он свободен…
Рядом уже сидело двое парней, и Катрин совершенно не хотелось торчать среди зевак и уклоняться от попыток знакомства. Но тренер уже шел к зрителям. Вежливо улыбаясь, поздоровался, спросил о впечатлениях, - не решились ли присоединиться? 
- Я бы рискнула попробовать, - сказала Фиона. 
- Очень хорошо,  - тренер говорил негромко и сдержанно, - прямо образец корректности, - Ограничений по состоянию здоровья нет? Каким спортом занимаетесь?
Фиона докладывала о своих разнообразных, но не принесших особых лавров, спортивных экспериментах, тренер внимательно слушал, не забывал поглядывать на молчащую Катрин.
- Прекрасно, - мужчина остановил начавшую увлекаться Фиону. – Давайте прямо сейчас попробуем, и если у вас не возникнет стойкого психологического отвращения к силовому контакту, приходите послезавтра на занятия. Тренировки через день.
Смущенная Фиона принялась поправлять свой тренировочный костюм.
- А вы? – тренер обратился к Катрин.
- Я – пас. Плавание, легкая атлетика, фехтование. Не буду разбрасываться.
- Она умеет здорово драться, - ляпнула Фиона. 
- Замечательно, - тренер оставался по-прежнему невозмутим. – Виды спорта, которые вы предпочитаете, несомненно, идут на пользу общему физическому развитию. Уверенность в собственных силах, тем более. Рост у вас подходящий. Полагаю, немного не хватает практики. Если есть желание, покажите на что вы способны. Но начнем с вас, мисс Сантано.
Фиона обреченно глянула на подругу, и пошла на татами. Катрин без особого сочувствия смотрела вслед. Кто эту смуглую дуру за язык тянул? "Умеет, умеет…". Да еще во всеуслышанье. Теперь выпутывайся. Сенсей едва ли поверил хвастливой рекомендации, теперь будет доказывать что он гуру, а самонадеянная мисс Бёртон ничем не лучше   уличной хулиганки-наркоманки. Что, собственно, вполне соответствует истине.
Тренер что-то объяснял Фионе. Расстроенная Катрин не прислушивалась. Наконец, Фиона нерешительно размахнулась и попыталась заехать кулаком в подбородок преподавателя. Мужчина без труда уклонился. Черноволосая девчонка повторила удар резче. Кулак вновь нашел лишь пустоту. Инструктор уклонялся корпусом, ноги оставались на месте. Раззадоренная Фиона пустила в ход и вторую руку. Тщетно, - тренер избегал ударов с показной легкостью. Зрители захихикали. Тренер остановил вошедшую в раж девушку, перехватив летевший мимо уха кулак. Вновь что-то объяснял.
Фиона послушно ухватила его за кимоно, попыталась то ли толкнуть, то ли свалить. Раз, - девушка сама взлетела в воздух. Да, красавице действительно нужно быть поосторожнее с пирожными. Звук "приземления" прозвучал пушечно, несмотря на то, что наставник придержал девушку. Всё выглядело крайне эффектным: Фиона ошеломленно сидела на татами, зрители, чувствующие себя опытными бойцами, сдержанно аплодировали инструктору. Фиона пришла в себя, тоже заулыбалась, поднялась и принялась одергивать сбившейся под мышки свитер своего тренировочного костюма.
Преподаватель двинулся к Катрин. Девушка поняла, что запоздала с эвакуацией.
- Прошу, мисс Бёртон. Ваша очередь.
- Благодарю, как-нибудь в другой раз. Потрясена зрелищем и не чувствую себя готовой к подобным подвигам.
- Неужели, мисс Сантано смелее вас?
- Вполне возможно, - согласилась Катрин. – Мне никогда не приходилось выходить на татами.
- Когда-нибудь каждому приходится спросить себя, на что он способен. Смелее…
"Тьфу, дурак. Чего пристал?"
- Проявите решительность. Все кто заглядывает к нам на занятия, рискуют хоть раз выйти на татами, - тренер позволил себе чуть улыбнуться, - поддержите честь Нью-Бриджского университета.
- Ну, если задета честь университета, - Катрин встала. – Вообще-то я умею немножечко пихаться. Ну, в свободном стиле…
- Спасибо за предупреждение. Мне тоже приходилось участвовать не только в соревнованиях, - тон мужчины был серьезен, но глаза смеялись.
Ну-ну, блондиночка хорошенькая, глупенькая. Забавненькая.
- Ой, даже и не знаю… - Катрин через голову сдернула свитер.
Один из парней сидящих рядом присвистнул: на девушке была белая футболка и посему отсутствие бюстгальтера проявилось прямо-таки мгновенно. Тренер тут же политкорректно отвел взгляд.  Катрин сняла с шеи амулет, молча сунула подошедшей Фионе. Девчонка смотрела на подругу виновато, - очевидно дошло, что Катрин совершено не собиралась выходить на татами. 
- Готовы? – спросил тренер.
- Вы или я? – Катрин глянула ему в глаза. Как всегда внимание посторонних злило. Хотелось срочно уйти. Или выпить. Или дать кому-то в морду.
- Я стараюсь быть всегда готовым, - в голосе "сэнсэя" промелькнуло легкое колебание, но он повернулся к татами.
- Да вы пионер, - сказала Катрин в блестящий затылок.
- Не понял, - тренер, обернулся на ходу.
- Это я о своем, об историческом.
- Перед схваткой, даже учебной, желательно полное сосредоточение. И не волнуйтесь. Всего лишь психологическая проба сил.
- Какие уж волнения, - пробурчала Катрин, ступая на татами. Поверхность под ногами неприятно пружинила. Слишком мягко, на таком покрытии впору не драться, а свальному греху предаваться. 
Тренер обернулся. 
- Осмотрелись? Тогда попробуйте меня толкнуть или ударить.
Катрин в нерешительности смотрела на него. Просто так толкать или ударить? Противник, (партнер? соперник?) ждал. Крепкий, подвижный, знающий прорву всяких уловок, приемов и серий ударов. Поклоны, "кока", "юко", "иппон". Или в самообороне восточный колоритполностью игнорируют? И что теперь делать?
- Может вы меня толкнете? – пробормотала девушка.
Тренер вроде бы хотел что-то сказать, сделал легкое движение навстречу. Показалось, что он желает поправить стойку гостьи. Собственно никакой приличной стойки Катрин так и не смогла придумать. В следующий миг девушку легко толкнули в плечо. Одновременно нога за что-то зацепилась. Катрин упала. Лежать было мягко, и, в общем-то, уютно. Смех зрителей девушка игнорировала, но себе самой такое раздолбайство простишь? 
- Я ведь предлагал сосредоточиться, - сказал тренер, протягивая руку, чтобы помочь девушке встать.
- Спасибо, я не ушиблась, - Катрин поднялась. – У вас очень изящно получается. Можно повторить? 
- Попробуем что-нибудь иное? Или есть желание понять последовательность? – улыбнулся тренер.
- Было бы недурно, - растянула губы в ответной улыбке Катрин.
Обманное движение… правая рука лгала, левая метнула к запястью девушки, почти поймала… Катрин оказалась недосягаемой - в шаге от атаковавшего мужчины.
- Теперь вы сосредоточены, - сказал тренер.
- Да, - согласилась Катрин, - я одумалась. Вы тоже, попробуйте чуть осторожнее. 
Снова ушла от зацепа ногой, от нового захвата, оказалась на краю татами. Соперник продолжал наступать. Двигались оба практически одинаково быстро. Со стороны это напоминало странную бесконтактную игру в пятнашки. Но контакта не получалось, потому что девушке удавалось его избежать. Зрители так и не успели уловить смысл этих хаотичных передвижений по татами. Сенсей двинулся резче, понимая, что через несколько секунд "пятнашки" станут смешны. Катрин некрасиво, с места, зато совершенно внезапно прыгнула навстречу. Ей удалось сломать атаку, отбить руки инструктора и даже опрокинуть соперника, но от удара коленом он ушел, успел захватить за предплечье. Удержать себя девушка не дала. Цепляясь друг за друга, партнеры неэстетично покатились по татами. Катрин не удалось вывернуть мужскую кисть, тренер не смог поймать на "болевой" ее локоть. Навыки каждого  ломали игру другого, и схватка превратилась во что-то пещерное и невразумительное. Катрин хотела оторваться от цепкого мужчины и не могла. Физически он был сильнее. Удары коленей и локтей гасли в броне мускулов. Девушку спасала лишь быстрота. Катрин билась, как бесноватая крыса, не оставляя сопернику мгновения для захвата. Думать не успевала. Только инстинкт. Сейчас сломят. Чудом удалось согнуть, втиснуть колено между собой и соперником. Рывок разорвал, еще не окрепшие, но неумолимо стягивающиеся тиски мужского захвата. От удара в лицо тренер закрылся. Катрин удалось вспрыгнуть на ноги. Мужчина парировал повторный удар в живот. Еще один. Всё зря. Катрин просто не представляла, как нужно бить чтобы не попасть в подставленное плечо, бедро или локоть. Инструктор тоже уже оказался на ногах. Катрин почувствовала как её предплечье попало в захват, предательски пошло вверх - за спину. Еще мгновение и останется лишь блеять от боли. Спасаясь от приема, девушка слетела с татами. О правилах, о зрителях уже не помнила. И неизвестно помнил ли о них сенсей, - поединок превратился в нечто стремительное, абсолютно не укладывающееся в рамки спорта или наивного университетского курса самозащиты. Вырвать руку из мужского хвата Катрин так и не сумела. Тренер не мог остановить рвущуюся прочь соперницу. Отпрыгнули в стороны зрители, застучали, разлетаясь легкие стулья. Деревянный пол бил по босым пяткам. Остановиться Катрин уже не могла, тащить за собой мужчину, тоже. Силы кончались. В ярости Катрин рванула мужчину в сторону. Он был чуть тяжелее девушки, но запутанный бессистемными метаниями соперницы, на миг поддался. Девушка встречно атаковала, целя головой в лицо. От удара он снова ушел, но соперница и не надеялась на успех. Ее правая рука так и оставалась зажатой в клещах захвата, но теперь сцепившиеся руки ушли за мужскую спину, и ничто не мешало двинуть кулаком в живот противнику. Как в доску, - пресс у "сэнсэя" был накачан изумительно. Удар левой лишь слегка согнул мужчину и сбил дыхание. Достаточно. Катрин сверху вниз сгибом локтя врезала в гладковыбритый, лоснящийся потом затылок. Мужчина начал падать на колени…
Все неосознанно. И рвалась в эту сторону Катрин непреднамеренно, и студенты кинулись в стороны совершенно случайно, и мебель перевернулась сама собой….
Конечно, случайность.
Перевернутый стул. Белый литой пластик и дюралевые ножки-трубки. При желании трубку такого сечения может согнуть любой человек, регулярно зажимающийся спортом. Но только не когда ты падаешь лицом точно на её торец, пусть и снабженный пластиковой заглушкой…  Катрин опускала мужчину точно на ножку. Вернее, тренер уже сам падал на выставленною ножку. Падал, понимая что сейчас случится. С такой инерцией, с таким весом.… Возможно,  пробка-заглушка не даст железу войти в череп…
В последний миг Катрин рванула мужчину к себе. Бритая мужская голова разминулась с металлическим стержнем. Доски пола гулко отозвались на грохот двойного падения. Покатились сцепившиеся тела, разбрасывая и опрокидывая еще стулья. Катрин стукнулась коленом о стену, мгновенно оказалась лежащей на животе, - правая рука надежно заломлена за спину. Стоит двинуться и боль пронзит от запястья до ключицы. Отпустили буквально через долю секунды. Сенсей соскочил со спины поверженной соперницы, схватил полотенце со спинки уцелевшего стула и принялся вытирать вспотевшее лицо и голову. 
Катрин села. Понятно почему мужик так озаботился устранением последствий повышенной теплоотдачи. Вот и сама пыталась убрать с лица растерянное выражение. Как же это вышло? Не в бою же, дура психованная. Могла натуральная мокруха случиться. В тюрьму ведь упекут.
-… Вот это битва. Чуть зал не разнесли…
-… Возня. Непрофессионально. И напрасно тренер поддался…
-… А девчонка-то запросто может синий пояс повязать…
-… Да мы так все можем покалечиться. Необходимо соблюдать элементарные правила безопасности…
Катрин машинально слушала, но не вникала. Студенты шустро расставляли стулья, очевидно, ожидая продолжения занятий. Тренер закончил полировать полотенцем голову и лоб, глянул на сидящую на полу девушку.
"Уловил", - поняла Катрин. " И насчет случайной случайности. И насчет того, что меня лечить нужно".
Кто-то тянул за плечо. Ага, это Фиона помогает ей встать.
- Думаю, мы можем возобновить занятия, - громко объявил тренер. – Пример данного "бега с препятствиями" и сокрушения университетской мебели примером для подражания служить не может. Любой системе, леди и джентльмены, присущи сбои. Надеюсь, мы все сделаем надлежащие выводы и не станем пренебрегать собственной безопасностью. Иначе мы рискуем еще не раз насладиться зрелищем интеллектуальнейшего противостояния кошки с собакой. 
Кто-то  из студентов засмеялся, и все пошли на татами.
Катрин глянула в зеркало на стене: рожа белая, футболка на плече порвана, на локтях ссадины. Колено, не смотря на защиту спортивных брюк, жгло огнем. Сумасшедшая. 
Фиона хотела что-то сказать, но Катрин обошла ее и, прихрамывая, двинулась к своим вещам.
- Минутку, мисс Бёртон, - тренер смотрел под ноги девушке. – Вы были правы, - выходить на татами вам не следовало. Полагаю, и приходить на тренировки вам не стоит.
Катрин согласно кивнула.
- Я говорю, приходить на тренировку. Но я был бы рад вас видеть в дни, когда занятий группы нет, - мужчина говорил вполголоса. Рядом никого не было, кроме Фионы, которую тренер теперь воспринимал скорее как бесплатное приложение к светловолосой подруге. – Приходите, мисс Бёртон. Я говорю без иронии, меня гложет любопытство.
- Так залейте вы свое любопытство антисептиком и понадежнее залепите пластырем, - пробормотала Катрин.  – Извините. Всего хорошего.
- Благодарю за совет, - мужчина мельком глянул на исцарапанные костяшки пальцев, - Приходите, мисс Бёртон. Меня легко найти.
- Он, что, тебе свидание назначал? – прошептала Фиона.
Катрин, морщась, натягивала свитер:
- Какое к черту свидание? Надеюсь, мы будем держаться подальше друг от друга.
- Это я виновата, - сокрушенно сказала Фиона. – Затащила тебя сюда, наболтала лишнего. Язык у меня как помело, правильно Томми говорит. Но я же не знала что вы так сцепитесь. Он все-таки профессионал. Должен понимать что делает. С другой стороны, вы познакомились. И он…
- Фиона, умолкни ради всего святого. Ты не понимаешь…
- Я то, как раз понимаю. Я вовсе не такая тупая. Ты же его чуть не искалечила. Не понимаю как другие не заметили. Пялятся на своего гуру, как идиоты. Ты могла его инвалидом сделать. Чем не повод для романтического знакомства?
- Фиона, да засунь язык в … - прямолинейно предложила Катрин, но подруга даже не подумала обижаться.

Глава 8

Катрин плелась в общагу. Уже стемнело, но между корпусами было многолюдно. Веселые, позитивно настроенные мальчики и девочки. Влюбленные или намеревающиеся влюбиться в самое ближайшее время. Ну, если не влюбиться, то уж интересно и разнообразно потрахаться, всенепременно. Теоретически Катрин оставалась ровесницей большинства студентов, и также как они, не пренебрегала сексом. К тому же, уже целую вечность знала что любовь отнюдь не выдумка.
Ничего не получится. Ты нечистая. Заразная, безумная. Таких изолировать нужно от нормальных людей. Слишком многое осталось за спиной. Вьетнамский синдром, афганский, чеченский, иракский…. У тебя свой собственный недуг, - безымянный и индивидуальный.  Больная. Иди в лес и не смей выползать к людям.
Хотелось выпить. Невыносимо хотелось. Катрин обещала себе, что не прикоснется к алкоголю, по крайней мере, до весны. Хорошо что сейчас под рукой ничего крепкого нет.
И никак не осознать почему так получилось. Когда потеряла контроль над собой? В свое время Катрин провела немало спаррингов, учась и даже обучая других. Да, иные времена, иной уровень, в основном, кустарщина. Но все-таки… Никогда ничего похожего на сегодняшнее ожесточение не испытывала. Десяток секунд безмозглой животной возни. Может быть, сознание просто не успело воспринять происходящее как игру? Жуть какая. Чуть не убила человека, и даже не осознаешь почему. Ну, может быть, и не убила, но уж искалечила бы точно.
Катрин постояла на тротуаре, пялясь сквозь голые ветви на затянутое облаками небо, - луна окончательно утонула во мгле. Нет, не то небо. Куда как скучнее. Идти на "квартиру" не хотелось. В холодильнике пусто. Снова придется  ужинать одним кофе. Еще мышонок этот чахлый.
Странно, дверь оказалась не заперта. Воровства в кампусе практически не случалось. Летом, по слухам, во множестве похищали велосипеды. А сейчас? Вот будет забавно, если сопрут початую банку кофе.  Катрин поморщилась, - сегодня вполне может обойтись без кофе. Умнее всего упасть в кровать и забыть обо всем. Писать реферат нет ни сил, ни настроения.  Девушка вошла, закрыла дверь, привычно сунула рюкзачок с ноутбуком на полку. В квартирке было темно, но явно присутствовали живые существа.
Блин, да что же это такое!?
Катрин не верила своим ушам. 
Сладострастное посапывание-похрюкивание, ритмичный шорох, - ну, что за волшебные звуки. Да еще запах какой-то отвратительной парфюмерии.
"Сейчас точно убью" – в бешенстве подумала Катрин и, не разуваясь, шагнула в комнату.
По электрической гирлянде-кишке, опутавшей журнальный столик, пробегали красные всполохи. В тревожном горячечном и неверном свете, перед разнервничавшейся Катрин предстало жутковатое зрелище. Ее драгоценная кровать была не занята, зато на соседней по-хозяйски расселся голый мужик. Покатая, поросшая черной шерстью, спина. Покачивающиеся в такт движениям складки жира на боках. Самец с удобством двигал легкое тельце этого микробиологического чучела, что именовалось Найни Видрон. Девчонка лежала в какой-то нелепо-лягушачьей позе: ноги закинуты чуть ли не за уши, вытянутые над головой руки схвачены в локтях символическими путами в виде белых трусиков. Рот Найни затыкал длинный резиновый член. Фалоимитатор раскачивался в такт движениям коитуса подобно отвратительному темно-красному хоботу. Меньше всего Катрин ожидала застать мышку-соседку в столь специфической ситуации. Нет, похоже, это какой-то мировой заговор с целью все-таки загнать неуравновешенную Катрин Бёртон в психушку или тюрягу. 
- Так, питекантроп, слез с самки и убрался. Даю сорок пять секунд…
Мужчина  вздрогнул, обернулся и воззрился на Катрин. Рожа потная, запаренная.
- Эй, а ты кто? – недоуменно пробубнил герой-любовник.
Найни болезненно замычала. Ее заметно трясло, глаза за стеклами очков, похоже, так и не раскрылись. Шланг-пенис по-прежнему издевательски раскачивался.
- Что тебе нужно? – пробормотал мужчина с неподдельным возмущением.
Катрин, стиснув зубы, демонстративно смотрела на часы, - секундная стрелка семенила по кругу.
- Новые фантазии? – самец требовательно дернул крошечную партнершу за бедра. – Что за телка тут врывается? Мы так не договаривались.
Найни ответила глухим поскуливанием. На разумное существо соседка абсолютно не походила.
- Сорок пять секунд. Время вышло, пеняй на себя, - угрюмо заявила Катрин и в два шага оказалась у кровати.
Мужчина успел издать протестующий хрюк. Катрин сгребла его за сальные волосы на затылке и дважды беспощадно ударила по почкам. Тупая тошнотворная боль заставила грузное тело обмякнуть. Катрин рванула орангутанга за волосы, сбрасывая на пол. Почти в бессознательном состоянии ожиревший гуманоид опрокинулся с кровати. Рассоединившиеся причиндалы парочки издали громкое чмокание, и этот звук окончательно взбеленил Катрин. Она била беспомощного мужчину ногами. Пинала молча, - голова опустела от ненависти. Лишь на подсознательном уровне, ноги еще чуть сдерживали силу ударов. Мужчина почти не пытался прикрыться, и даже не кричал. Высокие утепленные ботинки выбивали из голого тела глухие звуки. 
Катрин, наконец, совладала с собой. Сжатые в кулаки пальцы, бедра и даже скулы, просто свело от напряжения. Девушка со свистом втянула в себя воздух, в последний раз наступила подошвой ботинка на мясистую щеку. Страстно хотелось окончательно раздавить, размазать, превратить гнусное существо в кровавую массу, в жижу, в растоптанную отбивную. 
С кровати смотрела Найни. Глаза сумасшедшей девчонки не помещались за толстыми линзами-щитами очков.
"Кто из нас более безумен?" – успела изумиться Катрин, вырывая изо рта соседки по комнате дивный пенис-хобот. От первого же удара громоздкие очки слетели с лица девчонки. Катрин наотмашь лупила увесистым латексным обрубком девицу по щекам. Найни даже не шевельнулась. Руки по-прежнему закинуты над головой, поднятые колени бесстыже развернуты. Близорукие глаза, не отрываясь, смотрели на мучительницу. Когда из этих глаз брызнули слезы, Катрин в ярости отшвырнула искусственный пенис в угол.
Посыпались с полки компакт-диски.
- Надень на ЭТОГО брюки и выкини за дверь. Сию же секунду, сука, - заскрипела зубами Катрин. 
Найни беззвучно сползла с кровати, присела к слабо застонавшему любовнику.  Катрин, пнув по дороге кресло, прошла в ванную комнату. Ярость и возбуждение никуда не делись. Катрин чувствовала, как невыносимо распирает изнутри желание вернуться и бить, бить, бить. У-у, чтоб они сдохли! Опершись руками о раковину, девушка взглянула в зеркало. Белая как мел, в глаза самой себе страшно заглянуть. "Ну, вот ты и спятила окончательно". Катрин машинально поправила волосы. Отвратительно – глазища как у персонажа мультфильма. Катрин пустила воду, ополоснула лицо, напилась. Наполнив стакан, вернулась в комнату. 
Мужчина неустойчиво сидел на постели. Найни смогла напялить на него рубашку и пиджак и теперь пыталась застегнуть брюки на обширном животе. 
"И когда я ему нос успела разбить?" – удивилась Катрин.
Увидев ее, гость слабо приподнял руку. Во взгляде такая паника, что на Катрин снова начало накатывать. Шагнула ближе. Оранг, похоже, был бы счастлив хлопнуться в обморок – уже закатывал глазенки. От желания врезать Катрин так напрягло, что едва не раздавила стакан в руке. Сдержалась, лишь ухватила самца за ворот рубашки, с силой выплеснула воду в лицо.
- Если через минуту не уберешься, - убью. Понял?
Мужчина кивнул. Катрин брезгливо подхватила валяющуюся майку, стерла с широкой рожи оранга воду, кровь, ползущую из одной ноздри.
- Стоять можешь? Проваливай, урод.
Мужчина с трудом поднялся. Его качнуло. Безмолвная Найни неловко подхватила самца под руку. Тщедушная блудница была чуть ли не на две головы ниже своего роскошного кавалера. По-прежнему нагая, костлявая, с прилипшими к шее и плечам волосами, производила поистине ужасное впечатление. Катрин отшвырнула замухрышку в сторону. Придерживая за шиворот, запихала мужчине за пазуху ком из забытых трусов и майки.
- Пошел вон.
Мужчина был бы и рад быстрее убраться из страшной комнаты, но ноги его не слушались. Катрин пришлось пихать-вести его к двери, совать куртку. Открыв дверь, не удержалась и пнула ногой в мягкий зад. Мужчина никак не отреагировал. Поплелся по коридору, опираясь рукой о  стену. Катрин в ярости сплюнула на чистый пол.
Найни сидела на полу, ссутулившись и зажав ладони между костлявых колен. 
- Стыдобу прикрой, идиотка мелкая, - прорычала Катрин, и, не удержавшись, снова пнула кресло.
- Будешь меня бить? – пискляво спросила Найни, - плечи её вздрагивали.
- Нет. Мало, что ли? 
- У меня есть плеть. Для правильного наказания, - взгляд блуждающих подслеповатых глаз остановился на лице жестокой блондинки.
Катрин чувствовала себя огромным динозавром. Тупым как мореновый валун. 
- Ты, дурища, что, действительно из этих? Натуральная?
- Да-а-аа, - простонала Найни. – Я мазо, мазо. И всегда была мазо.  Зачем ты его выгнала? Я так долго искала. Кто меня захочет. Зачем?!
- Да пошла ты… - ошеломленно прошептала Катрин. – С таким жабом… Сумасшедшая…
- Сумасшедшая, да! Меня лечили, а я все равно сумасшедшая, - из глаз Найни на диво симметрично и синхронно полились слезы. – Ну, убей такое дерьмо как я. Все равно…. Забей меня, как его, раздави. Я блудливая грязная шлюха. Я всё здесь пачкаю. Раздави меня. Ты можешь. Закончи мое существование.
Девчонку колотило все сильнее, и Катрин растерянно осознала что нелепую соседку корчит не только от страха, но и от возбуждения. 
- Отправь меня в темноту. Оправь. Ты можешь, ты сильная. А я одна, всегда одна, меня не хотят даже трахать. Даже бесплатно. Я должна платить. Всегда платить. Я хуже шлюхи. Убей меня, - монотонно бормотала Найни.
- Да нужно мне тебя убивать, - глупо пробормотала Катрин и попятилась.
- Не уходи! - Найти неожиданно стремительно метнулась на четвереньках следом, уцепилась за джинсы девушки. – Не можешь убить, сделай своей. Я рабыня. Буду твоей собакой, самой послушной в мире. Я могу удовлетворять. У меня получается, богом клянусь. Я – слайв. Я замечательный слайв. Я все выдерживаю, я приношу пользу. И у меня есть деньги. Кетрин, у меня правда есть деньги. Возьми меня…
Катрин поняла, что носы её многострадальных ботинок пятнают самыми настоящими поцелуями. Найни что-то лепетала, ее маленький зад приподнялся и возбужденно трясся.
- Стой, ты мне обувь испортишь, - рявкнула Катрин.
Найни тут же замерла, приподняв мокрое личико.
Что еще сказать Катрин не знала. Вообще-то она не привыкла категорично возражать, если кто-то в сексуальном возбуждении вздумает поползать на коленях. Были прецеденты. Но при чем здесь это совершенно безумное насекомое? Как-то, даже унизительно. Совсем опустилась, сержант.
- Иди-ка ты умойся. Оденься. На чучело похожа. Потом сделай кофе…
Катрин навела некоторый порядок в комнате, первым делом обесточив отвратительную кровавую гирлянду. Что за день такой катастрофический? Чуть не убила одного человека, другому, хм, гуманоиду почки едва не отбила. Третье недоразумение, захлебываясь соплями, умоляет, чтобы ее умертвили. Жуть какая.
- Кофе готов, - пролепетала Найни.
Умывание и прикрытие наготы ей ничуть не помогло. Все тот же вид нелепой куклы, случайно извлеченной из чулана. Хотя и у самых неудачных кукол не бывает столь уродливых очков. А это платье? Похоже, сумасшедшая всерьез грезит о судьбе рабыни с хлопковых плантаций.
- Кружку себе возьми, - мрачно сказала Катрин.
Кофе мышь себе налила, но садиться не стала. На кухне горел яркий свет и от этого ситуация выглядела еще нелепей.
- Сядь, черт возьми, и выпей кофе.
Найни прямо с чашкой в руках опустилась на колени:                      
- Мисс Кетрин, прошу вас стать моей Доминой. Клянусь, я буду хорошей слайв. Я готова служить до самой своей смерти, которая наступит когда вы пожелаете. Желание Домины станет для меня высшим законом. Я буду счастлива служить вам. Вам, вашему бой-френду, любому человеку по первому вашему знаку. Я мечтаю стать вашей вещью.
- Найни, это слишком безответственное заявление. И скоропалительное. Так серьезные дела не делаются. Поразмысли сама. Ты меня почти не знаешь. И вообще, я крайне далека от подобных, гм, увлечений.
- О, нет, мисс Кетрин. Вы истинная Госпожа, и хорошо знаете это, - с неожиданным упрямством пролепетала очкастая девчонка. – Если вы брезгуете мною, то скажите прямо. Я знаю, что уродлива и сексуально отталкиваю людей. Но я не идиотка, мне можно сказать правду. 
- Внешность здесь абсолютно ни при чем, - сказала Катрин, несколько кривя душой. – Мне не нужна рабыня. И служанка не нужна. Я вообще не склонна к лесбийскому доминированию. Неинтересно это мне. У меня вообще времени на игры нет. Кроме того, это вообще нелепо. Всего сорок минут назад ты блаженствовала под  хозяином-самцом. По крайней мере попытка идентификации, вроде бы подсказывает что чудище не принадлежало к женскому полу. 
- Не имеет значения. Он один из немногих, кто согласен удовлетворяться мной. Хотя бы час. Я служила женщинам. Клянусь, я их удовлетворяла. Они были довольны. Пусть и не в восторге, но довольны. Я больше не могу. Я не железная, я совсем не железная. Почему никто не хочет мною владеть?! Ну почему?!
Плохо дело. Спятила мелкая каракатица. Здесь так и бывает, - все улыбаются позитивно и доброжелательно, а крыша давно поехала. Ну не у всех, так у половины. Куда звонить-то? В службу спасения? Есть в кампусе дежурный психолог? Главное, не возражать дурочке. Черт, нужно было и пару лекций по психиатрии послушать. 
- Не преувеличивай. Ты просто не нашла себе… покровителя. Всё впереди, - сказала Катрин, чувствуя себя крайне неловко.
- А вы? Отказываетесь? – Найни смотрела как обманутый трехлетний ребенок. Из-за очков снова потекли ручейки слез. – Брезгуете. Вы красивая. Слишком красивая, чтобы держать такую уродину как я. Хотя я могла бы выгодно подчеркивать контраст… Боже, что я несу?! Нет,  я понимаю, понимаю. Извини. Я никогда не смогу назвать вас своей Доминой. Никогда…
- С какой радости меня вообще должны так называть? – нервно буркнула Катрин. – Я не играю в такие игры. Мне они не интересны. Пару раз спьяну пробовала, ну и что теперь?
- Вы Хозяйка, мисс Кетрин, - убежденно прошмыгала мышь. - И никакая это не игра для вас. Вы так живете. Я чувствую. Еще с первой встречи. Я не дура. Я хорошо учусь. Мне уже сейчас обещают место в Колумбийском центре. У меня есть деньги. Ну почему же у меня не может быть постоянного хозяина? Я не виновата что родилась "нижней". Поверь, я знаю психологию и сексопатологию не хуже, чем все кто мной занимался. Меня лечили с девяти лет. Вы представляете как чудесно я росла? Почему я всегда должна притворяться? Бог меня забыл. Я никому не нужна. Я отброс общества с почти полученным университетским дипломом. Сейчас даже родители присылают мне электронные сообщения лишь по праздникам, и боятся, что я отвечу.
- Мне тоже не пишут родители, - проворчала Катрин. - Хотя я никогда не додумывалась заманивать в койку таких жабовидных самцов, как твой друг. Потрясающая личность. Ладно, извини, кажется, я тебе кайф сломала. Отчего ты мне не позвонила? Может тебе телефон оплатить?
- Он не жабовидный, - безразлично пробормотала Найни. - Это Джо, водитель лабораторного погрузчика. Я обхаживала его три месяца. Совершенно не умею соблазнять. И я хотела чтобы нас застали. И дверь не заперла специально. Хотела бояться. Он ничего не знал. Я для него и так сумасшедшая. Будь я проклята, мне сложно получить оргазм.
- Ну и как? Получила?
-Получила, - с некоторым вызовом прошептало насекомое. - Когда меня по морде били….
- Что-то я не заметила, - скептически хмыкнула Катрин.
- Я хорошо научилась скрывать, - девчонка шмыгнула носом, прелестно подобрав длинные сопли. – Кетрин, мне нужен хозяин. Я больше так не выдержу.
- Извини, вряд ли могу тебе помочь. Но мне кажется, ты сгущаешь краски. Тебе стоит подумать о своей внешности, возможно, изменить имидж. И всё наладится, - Катрин, честно говоря, не представляла, как что-нибудь может "наладиться" у абсолютно безумного насекомого.
- Извини, я всё поняла, - убито качнула головой Найни.
- Успокойся. И давай-ка, прибери здесь хорошенько. Поразмысли, что имеет смысл изменить во внешности. Ты уж слишком серая. Мышь какая-то. Если учесть твои нетривиальные сексуальные увлечения, можно бы и прибавить красок. Ближе к выходным я заеду, поболтаем. Я не специалистка, но может быть что-нибудь умное посоветую. Ты, главное успокойся и обдумай ситуацию хладнокровно, без экзальтации.
- Хорошо, я подумаю, - прошептала девчонка и, наконец, поднялась с колен. – Только очень прошу, - не обращайся к психологам студенческого центра. Там и так обо мне всё знают. Моё состояние признано неопасным. Не хочу добавлять проблем ни им, ни себе.

***

Ночью Катрин разбудил телефонный звонок. Событие настолько исключительное, что уставшая и спавшая без сновидений девушка подпрыгнула и нашарила приклад ружья.
Звонила Фиона. 
- Кетрин, с тобою всё в порядке?! Тут такое случилось! Ты же вроде в общежитии ночевать собиралась? А потом уехала. Мы подумали, - вдруг ты тоже?!
- Фиона,  поконкретней ничего нельзя объяснить? – пробормотала, оглушенная воплями из телефонной трубки Катрин.
- Ну, да, я и звоню, чтобы рассказать! Твоя соседка, эта Видрон, она сильно пострадала. И еще пожар был…

Глава 9

5. Впервые на арене 

Свет, стены, мебель, – все белое. И запах клиники. Эту вонь стерильности Катрин тоже не любила. Неприятные воспоминания. Давным-давно зажившая рука заныла.
Каблуки неприлично, постукивали по линолеуму коридора. Госпиталь был построен с размахом. Так сказать, с прицелом на будущее университета. Сейчас здесь было малолюдно, и прибытие Катрин привлекало внимание как рисунок тушью среди детских акварелей. В черном траурном костюме, на высоких каблуках, высокомерная, желтоволосая, чересчур высокая и красивая, посетительница выглядела вопиюще неуместной в мире капельниц и дозированного милосердия.
Вот и палата. Возникла  чернокожая медсестра:
- Простите, посещения запрещены. Мисс Видрон пока не в состоянии общаться с подругами.
- Какие подруги? -  приподняла бровь Катрин. – Будьте любезны, оставить свои догадки при себе. Мне необходимо крайне срочно узнать о состоянии Найни Видрон и побеседовать с её врачом.
- Но доктор Мацема в настоящий момент находится в неврологическом блоке и…
- Так приведите его сюда, - Катрин уверено напирала на медсестру грудью. – Я подожду, если вы поторопитесь.
- Прошу прощения, кто вы такая? Мне придется вызвать охрану, - возмущенно заявила сестра, вынужденно пятясь к двери.
- Непременно. И пусть не забудут шокеры и дубинки. Развели анархию. А еще университетское учреждение. И поживее тащите врача. Должен же он уделять хоть какое-то внимание своим больным? 
Медсестра выскочила за дверь. Минута у Катрин была. Охрана пока сюда дойдет, занятый доктор Мацема тоже бегом не побежит.
Катрин шагнула за ширму.
Как ни странно, трубочки, подведенные к носу, и заклеенный пластырем лоб, делал Найни Видрон посимпатичнее. Этакое синевато-белое инопланетное существо. Девчонка еще больше осунулась, но кислородная система и капельницы маскировали болезненную худобу. Бесцветные глазки насекомого близоруко щурились, пытаясь рассмотреть нежданную гостью. Катрин предпочла не заметить ни ужаса, ни надежды в этом взгляде.
Подошла к изголовью:
- Будем считать, кто-то родился заново, - голос рослой гостьи звучал крайне сухо. – Эй, ты все еще слайв?
-Да, - прошептала Найни. – Клянусь, я не хотела никому причинять беспокойство.
- Возможно. Но ты побеспокоила многих людей. В том числе меня.
- Я не…
- Не смей перебивать, - прошипела Катрин. – Ты вела себя безобразно. Нам имеет смысл это обсуждать?
- Да. Благодарю вас.
- Заткнись. Тебя еще не допрашивали?
Найни отрицательно качнула головой. Из глаз ее катились слезы. Кажется, девчонка была по-настоящему потрясена нежданно свалившимся счастьем.
Катрин не дала времени думать:
- Ты ничего не помнишь. Готовила реферат. Устала. Пила таблетки, но, сколько не помнишь. Никаких мыслей о суициде. Ты трудоголик. На все вопросы отвечаешь - "ведь меня пригласил Колумбийский центр". И глаза сухие, - угрожающе прорычала Катрин.
Лапка Найни принялась торопливо размазывать слезы.
- Не обольщайся. Развлекать и потакать твоим глупостям я не собираюсь. Какое-то время тебе необходим жесткий контроль. Будешь работать. Будешь беречь здоровье. Вот, - Катрин положила на столик апельсин, - жри медленно и готовься стать иной тварью. Запомни, - ты изменилась.
Распахнулась дверь. Прибыли ревнители медицинских порядков.

***

- Не может быть! – зеленые глаза распахнулись в пол-лица. – Какие психологические проблемы? У неё? Да вы шутите?! Конечно, Найни излишне много времени уделяет науке и учебе, но лучшей соседки по комнате у меня никогда не было. Такая увлеченная девушка. Аккуратная, сдержанная… 
Актрисой Катрин всегда была посредственной, но наивность изобразить умела. Неизвестно удастся ли обмануть дипломированных специалистов. Вдруг они почитатели не Голливуда, а системы Станиславского? Психтрибунал из трех человек задавал десятки вопросов. С двойным, с тройным дном, и элементарные, отвлекающие. Катрин держалась. Спасибо Интернету, успела малость подготовиться. 
В ту ночь Найни спасла случайность. Наглотавшись таблеток, мышь запила их стаканом виски, и легла помирать. Последним ложем была избрана кровать, предварительно увитая любимой "кровавой" электрогирляндой. Виски вместе с горстью транквилизаторов подействовали на талантливого, но окончательно обезумевшего микробиолога непредсказуемо. Вместо тихого и плавного ухода в лучший мир, несчастную каракатицу начали корежить судороги. Выламываясь и катаясь в лучших традициях мазохизма, Найни умудрилась оборвать гирлянду вместе с розеткой и проводами. Свет исчез на всем этаже, зато начало тлеть постельное белье. Отключившуюся одновременно с электроэнергией Найни эти мелочи уже не слишком волновали, зато крайне возбудили остальных обитателей общежития. Дверь вышибли. Далее были пожарные, служба спасения, полиция и еще уйма крайне деятельных профессионалов. Разобрались в том, что девица не только надышалась дымом, но и чего-то наелась, только на следующий день. Опозорившаяся команда медиков накинулась на пострадавшую с удвоенными силами. Посмертной записки не нашли. Ее, улетевшую под стол, успела отыскать и кремировать Катрин, наводившая в комнате порядок.  Шансы скрыть правду оставались и Катрин старательно путала медиков. Возможно, врачи пришли к выводу, что в комнате №233 проживают личности весьма туповатые, но сиё психиатрическим криминалом не являлось.

***

Только через два дня, добравшись домой, Катрин позволила себе выпить банку пива.  Требовалось успокоиться. Паршиво. Обязательства, - вот самое плохое, что могло приключиться. Кончилась свобода. Совсем сдурела отставной сержант. И что теперь делать? Ведь довольно извращенные обязательства пришлось принять, даже патологические. Насмешка судьбы. Сколько раз забирала чужие жизни? Пришло время попробовать расплатиться и сохранить чью-то жизненку. Поддержать замурзанное и болезненное мышиное бытие.
Ужас.
Пиво оказалось невкусным, и прощание со свободой вышло столь же пресным и унылым.

***

Оладьи, еще горячие, пышные, тонули в кленовом сиропе. Катрин подцепила вилкой еще кусочек, машинально отправила в рот.
- Что-то у тебя аппетит плохой, – сказал Пит, - он чистил кофеварку и руки хозяина "Мили" по локоть окрасила бурая жижа. – Хорошо себя чувствуешь? У вас там, в городе, говорят, новый вирус гриппа шныряет.
- Он, может быть, и шныряет, а я сижу на месте, занимаюсь, - пробурчала Катрин, с неудовольствием разглядывая внутренности расчлененной кофеварки. Лучше пить кофе, не зная как оно варится. – Что-то я устала. Каждый день одно и то же. Пусть весна быстрее приходит, или еще что-нибудь жизнеутверждающее.
- Считанные дни остались, - заметил Пит. – Что за мрачное состояние духа? Сходи на рыбалку, - лучший отдых, сама знаешь.
- Отличная идея. Еще бы время для развлечений найти.
- Рыбная ловля не развлечение, а насущная потребность каждого здорового человека, - наставительно поведал Пит. – Не кокетничай, а найди три-четыре часа. Пока совсем не захирела споря со своими профессорами. Кстати, - мужчина предусмотрительно убедился в том, что супруги нет поблизости, - что-то ты на свидания больше не ездишь. Между нами говоря, воздержание вредно для здоровья. Это я тебе как отец семейства говорю. Не вздумай обижаться.
Катрин кивнула:
- И не подумаю. Истинная правда. Гублю я свою молодость.
- Вот-вот, - многозначительно сказал Пит. – Предложил бы свои услуги, но знаю что бесполезно.
- Да уж, Дженни тебе покажет, как оказывать клиенткам нелицензированные услуги, - ухмыльнулась Катрин.
- Ха, не слишком-то я боюсь, - легкомысленно заверил Пит. – Но ты же понимаешь, как Дженни переживает за тебя. Вообще-то, мы все обеспокоены твоей личной жизнью, да и жаждем полюбоваться. В смысле тобою – нарядной и женственной юной леди.
- Очень мило. Была я тут недавно леди, - неохотно призналась девушка. – Только не знаю, что из этого выйдет.
- Что бы ни вышло, какого черта сидеть с таким кислым видом и портить прекрасные оладьи? - пробубнил Пит. – Доедай и проваливай. Насчет рыбной и нерыбной ловли, я бы на твоем месте пораскинул умом.

***

Напрягать мыслишки Катрин приходилось много, и в основном по поводам весьма далеким от интимных проблем. Снова тесты, - сразу по трем предметам. Лабораторные работы и прочая чушь. И еще одна, совершенно неожиданная, и тем более досадная проблема. Возникли сложности при сдаче темы "Военная стратегия и тактика средневековья". Теоретическая часть затруднений не вызвала. Особенно и читать не пришлось, - о построении и тактике действий некрупных подразделений Катрин имела представление и до университета. Но кроме теории, был еще компьютерный тест. Этакая упрощенная версия игрушки-стратегии. Квадратики и прямоугольники своих и вражеских войск, условный рельеф местности. Табличка соотношений сил. Короче, - левый фланг пошлем направо, а правый фланг пошлем налево. Даже Фиона одолела условного противника с первого раза. Катрин проваливала битву уже дважды. В лаборатории исторического моделирования над высокой блондинкой уже хихикали. Главное, Катрин совершенно не могла уловить, что делает неправильно. Кубики собственного войска пятились, рассыпались и бездарно гибли под натиском  сил виртуального противника. Пришлось обращаться за помощью. Берни и Крис где-то отсутствовали. Вразумлял девушку Томми при бурной поддержки своей темпераментной подружки. 
- По флангам выставляешь заслоны. Концентрируешь пехоту у полевых укреплений. Противник атакует и разбивается о твоих латников. Ты пускаешь кавалерию. Всё - победа.
Катрин недобро посмотрела на Томми:
- Когда я буду пускать кавалерию, куда денутся мои собственные латники? Здесь горы, узкое дефиле, да еще собственные укрепления маневру мешают. Мои латники – альпинисты? На кручу мигом взлетят? Кроме того, если противник предпочтет не атаковать в лоб, а займет левый склон? По вводной стрелков у него больше чем у меня. На кой черт ему тогда меня вообще атаковать? Расстреляют и все. И твой заслон слева… Он же оказывается на обратном склоне в тылу основных сил. Зачем он там нужен? Фланг остается совершенно открытым.
- У тебя там эти треугольники. Это твои арбалетчики, - постучала по экрану блестящим ногтем Фиона. 
- Это лучники, - пробурчала Катрин. – Арбалетчики как раз у противника.
- Все равно, твои стрелки прикроют левый фланг. Противник упрется в укрепления, встанет, и ты раз, - Фиона наглядно показала, как сворачивают шею цыпленку. 
- Почему он должен в меня упереться? – с досадой поинтересовалась Катрин. – Он займет склоны слева, и через час мои солдаты, не выдержав обстрела, кинутся драпать. Если вообще, не сообразят что выгоднее выдать мою голову противной стороне. Вполне заслуженно, кстати. Только полный идиот мог решиться здесь обороняться.
- Здесь смоделирована битва при Кресси, - сказал Томми. Соотношения сил то же. Даже цвета знамен совпадают. Англичанам тогда удалось выстоять.
- Англичане занимали позиции на склоне, а не за холмами. Справа у них был густой лес и обрыв. А слева не торчало никакого идиотского холма. И, кроме того, в тот день шел дождь. У французов из-за него были неприятности с арбалетами, если верить Гейсману.А здесь солнце вон как сияет.
Томми в замешательстве посмотрел на мрачную девушку:
- Кетрин, честно говоря, я всех этих подробностей не знаю. Мне кажется, модель не предусматривает подобных тонкостей. Здесь просто изобразили пейзаж поживописнее. Мы все-таки не в Вест-Пойнте учимся. 
К товарищам присоединился Бобби. Положил набитый книгами рюкзак, послушал как Катрин вновь начинает мусолить варианты атак на холм, едва прикрытый легковооруженным охранением.
- Кет, ты видимо никогда не играла в стратегические игрушки. Не нужно воспринимать юнитов всерьез. Толкиена читала? Представь две стаи орков. Без всяких чародеев, эльфов и прочих созданий, отягощенных магическим начальным и высшим образованием. Орки с визгом и лаем бегут друг на друга, сцепляются, кусаясь и лупя друг друга тупыми мечами и дубинами. Примерно так же данная программа трактует и битву при Кресси. Командуй бравыми орками. А для интеллектуального развлечения я могу тебе дать диск с "Битвами империй".
Через два дня Катрин "Тактику и стратегию" сдала, хотя командовать умственно отсталым войском оказалось на удивление противно. 

***

Весна на подходе. Солнце ощутимо пригревало спину даже сквозь куртку. Катрин жмурилась. Снег стал тяжелым и влажным, можно было откинуть капюшон и снять шапочку. До весны оставалось еще целых два календарных дня, но она уже заглянула в лес. В пору нацеплять солнечные очки.
Чудесный денёк выдался.
В выходные Катрин все-таки выбралась на озеро. В этот раз не в одиночестве, а в сопровождении юного Херисса. Парнишка спокойный, неболтливый, удовольствие от первого почти весеннего дня не испортил. Зря Пит наследника ругает.  И с лунками мальчишка помог, и ловить по-настоящему любит. Клевало, правда, неважно. Вытащили всего двух налимов, да и то, исключительно благодаря тому, что Катрин помнила ориентиры и нащупала рыбью дорожку. Потихоньку брал небольшой судачок, и такие же некрупные бассы. Мальчишка вполголоса рассказывал о ловле этой малознакомой рыбы в теплое время года. Девушка с удовольствием слушала. О лесе, рыбалке, Катрин могла слушать часами. Всегда что-нибудь новенькое узнаешь. Можно уже и о лете думать, о свободных днях. Куда пойти, чем заняться? И с кем?
Темы планирования будущего, в том числе и сексуального, увлекли мысли излишне далеко, и Катрин не сразу поняла, о чем спрашивает парень.
Удивилась:
- Сам подумай, какие могут быть сейчас археологические раскопки, когда снегу по пояс? Мы, вон, на снегоступах едва идем, - Катрин покачала головой. – Не сезон древности копать. 
- Я и сам удивился, - согласился мальчишка, неторопливо выбирая леску. – Они к нам заезжали дня четыре назад. Холодно было. Копать землю в такой мороз? Да еще в темноте? Я думал, ты знаешь кто они такие. Ты же историк.
- Историк-то, конечно историк, но никогда не слыхала о зимних раскопках в здешней округе. Маловероятно. Придется кайлом или отбойным молотком землю долбить. О каких ценных находках речь может идти?
- У них тепловая "пушка" есть. Газовая. Я ее на прицепе видел. И баллоны.
Катрин посмотрела на зоркого юного сыщика:
- А ты образованный молодой человек. Только все равно малореально. С тепловой пушкой раскопки не ведутся. То, что после этакого метода останется, никакой научной ценности иметь не может. Там одна систематизация результатов, знаешь какая тягомотина? Каждый шаг описывается, фотографируется и фиксируется на видео. 
- Я так и думал. Но это все равно ваши были. И на грузовичке эмблема университета. И разговаривали о раскопе и точках каких-то. Я к чему спрашиваю: если копать где-то рядом будут, может я летом подработаю? Интересно ведь.
Катрин хотела сказать, что старший Херисс едва ли одобрит такую инициативу. В "Миле" работы хватало с избытком. Но тут клюнул крупный басс, и оба ловца радостно сосредоточились на борьбе с буйной рыбой.

***

Пришло время забирать Найни из госпиталя. Катрин испытывала весьма сложные чувства. Наряжаться не стала. Много чести. Джинсы, темный свитер. Немного косметики, - до сих пор девушка повседневным макияжем пренебрегала. И сейчас косметика предназначалась не безумному существу, дожидавшемуся в палате. Катрин пыталась самой себе прибавить уверенности. 
"Зачем ты все это затеяла? Твое ли дело поддерживать бредовые мышиные иллюзии?"
Пакет с вещами, отягощающий Найни, был легок, но и он казалось, клонит щуплую девчонку набок. По пути к машине не было сказано ни слова. Катрин шагала впереди, глядя поверх голов медперсонала и немногочисленных посетителей. Было весьма не по себе. Вся придуманная и подготовленная тактика поведения куда-то улетучилась.
- Пристегнись, - приказала Катрин.
Найни суетливо накинула ремень безопасности. Мышонка сотрясали понятные и непонятные страхи. Катрин слегка успокоилась. Девчонке элементарно не помешает чуть побольше дисциплины.  Дрессировка мышей. Фокус провинциального цирка.
- Я собираюсь сделать из тебя полезную слайв. Полезную вещь. Последний раз спрашиваю, - ты не передумала?
- О, нет! – страстно проблеял набравшийся в госпитале сил грызун.
- Хорошо. Испытательный срок. Я приезжаю два-три раза в неделю. Не смей так мерзко дергать губами! Разочарования можешь оставить при себе. Меня не интересуют чувства слайв. И сюсюканья не будет. Надеюсь, ты не собираешься претендовать на все мое время? - Катрин бесцеремонно повернула за подбородок к себе личико девчонки. Глянула в линзы очков.
- Вижу, начинаешь осознавать. Рот открываешь, когда я позволю. Запоминаешь. Исполняешь, – ладонь обтянутая автомобильной перчаткой шлепнула Найни по губам. – И следи за выражением своего лица. Не желаю стыдиться поведения и внешнего вида моей вещи. Иметь слайв-мышь - нонсенс для любой госпожи. Для начала ты изменишь себя. Целиком и полностью. Есть желание возразить?
- Нет, но…
- Или "да" или "нет"! Пространнее можешь высказываться лишь по особому разрешению, - Катрин ткнула пальцем в пакет с десятком модных журналов, лежащий на заднем сидении. – Изучишь. Прежние тряпки выбросишь немедленно. Белье, косметику, если она у тебя вообще имеется, - всё в помойку. Купишь всё новое, и, смотри, не ошибись. Завтра же кардинально измени прическу. И еще. Контактные линзы, модные очки, - все что угодно, только не это уродство, - Катрин с искренним омерзением взглянула на оптический прибор на носу мышонка. – Денег тебе хватит?
- Да, - чуть слышно пролепетала Найни.
Молча поднялись в квартиру. Несмотря на все старания, легкий запах гари еще чувствовался. Катрин резко повернулась к подопечной, прижала к стене. Сжала тоненькое горло:
- Еще один подобный фокус, мышь, - Катрин кивнула на кровать, - и я тебя достану и на том свете. Я там бывала, найду. Веришь?
Придушенная Найни согласно заморгала.
- Ну и отлично, - Катрин отпустила легкую как дутый манекен, девчонку. – Итак, мне нужна вещь. Здоровая и привлекательная. У кое-кого есть шанс ею стать. Или придется вечно волочиться за такими крутыми мужиками, как твой красавчик Джо. Кстати, - вы обходились без презерватива, да?
Найни горестно кивнула и повалилась на колени.
- Будешь наказана, - прорычала Катрин. – По-взрослому. Потом, когда примешь достойный вид. Я не воспитываю облезлых трипперных грызунов.
Катрин вышла и с грохотом закрыла за собой дверь. Вот вляпалась.

***

Своё обычное время Катрин пропустила, и теперь в бассейне оказалось полно студентов. Попробовала плавать, но бултыхание среди энергично резвящихся молодых людей на пользу не шло. Девушка выбралась на борт бассейна. Мимо проплыла  Фиона. В цветастом купальнике и шапочке подруга Томми походила на очаровательного смугло-пестрого тюленя, который отчего-то совершенно разучился плавать. Катрин старалась скрыть ухмылку. Подружка старательно сгоняла вес и прилежно посещала занятия по самообороне. Результаты уже сказывались, - например, Фиону абсолютно не волновали столкновения с другими пловцами.  Катрин с интересом следила за бурным курсированием однокурсницы. Наконец, Фиона утомилась. Катрин помогла подруге усесться рядом.
- Я теперь падаю к компьютеру с облегчением, - отдуваясь, поведала смуглая красотка. – Что ни говорите, а от спорта есть польза. Тобой, кстати, Супер интересовался.
- Кто?
-Тренер наш. Тот, из которого ты чуть мозги не вышибла. Два раза спрашивал. Может, придешь? Драться не обязательно, он же сказал. Поговорите…
- Ну его к черту.
- Подумай, мужчина он крепкий, с характером. Тебе бы подошел.
- Фиона, романы с преподавателями заводить глупо и аморально.
- Подумаешь, преподаватель. Спортсмен озабоченный, вроде тебя. Да, как там твоя соседка? Поправляется?
- Уже дома. Она девушка странная, только с чего ты взяла что она пыталась отравиться? Разносишь сплетни.
Фиона удивилась:
- Я-то причем? Ребята из госпиталя болтали. А вы, похоже, подружились?
- Вроде того, - пробормотала Катрин. Обсуждать тему мышиной дружбы совершенно не хотелось. – А где твой Томми? Где вообще наши парни?
- Томми застрял в лаборатории. Бобби ошивается на биологическом. Должно быть, завел там подружку. А Крис и Берни пропадают уже неделю. Понятия не имею чем заняты. Таинственные такие, намекали, что уже работают по специальности. 
-Угу. Еще месяц этих проклятых хронологий и дипломатик и мы тоже "начнем работать по специальности".
- Меня еще география достает, - простонала Фиона. – И еще мне нужно проплыть минимум десять дорожек.
- Так чего ты сидишь? Я помогу, - объявила Катрин, спихивая подружку в воду.

Глава 10

Промелькнуло два дня. Время выполнять обещание, - в смысле, - исполнять свой педагогический долг. Катрин стояла у двери комнаты общежития, вертела в пальцах ключи. Заставить себя войти оказалось не так-то просто. Трудно избавиться от ощущения, что участвуешь в нелепой игре. Да, несчастная мышь едва не погибла, но что же поделаешь, если она совершенно сумасшедшая? Пожизненно запереть в психлечебницу? Такой участи никому не пожелаешь. Может быть, грызуну действительно лучше было умереть? А ты, дура отставная, лишь продлишь её агонию. Или сама заразишься…
Катрин повернула ключ и вошла. Тьфу, дома, конечно, слайв недоношенный. Шуршит…
"Твою…! " Катрин с трудом удержала в себе эмоции и указала на середину комнаты.
- Стройся!
Найни потупившись, стояла перед своей Доминой. Сказать, что мелкое насекомое изменилось, было бы явным преуменьшением. Мышь стала совершенно другой. Кукла, но уже не та, из пыльного чулана, а новенький полуфабрикат только что снятый с верстака мастера-игрушечника. Белел в полутьме наголо стриженный маленький череп. Светлая блузка тщательно заправлена в узкие прямые брючки. Костюмчик облегает почти бесполую хрупкую фигурку, делает ее еще уязвимее. Только раскрытая на груди несколько шире, чем позволяют приличия, блузка придавала девочке некую одушевленность.
Катрин шагнула ближе, пальцем приподняла подбородок слайв. Глазенки без очков стали еще больше и перепуганнее. Контактные линзы придавали зрачкам наркотический блеск, который странным образом гармонировал с общим духом безрассудности и безумия, исходящим от маленькой девушки.
- Гм, первый шаг, видимо, сделан, - пробормотала Катрин. – Почему не в юбке?
- Там в журналах… Я не нашла в Нью-Бридже ничего похожего, - прошептала Найни.
- Экое безвыходное положение. И что же теперь делать? – Катрин старалась добавить сарказма.
- Я могу съездить в Эдмонт. Если вы позволите…. Там много магазинов… 
- В следующий раз, я желаю услышать разумные мысли сразу, а не вытягивать их клещами. Возможно, я отпущу тебя в Эдмонт. Но пока придется поговорить о твоей возмутительной провинности. 
Найни беззвучно и мгновенно упала на колени.
- Нет, "провинность" - это слишком мягкое определение, - продолжала Катрин, глядя на склоненную лысую голову. – Мерзость, недостойная даже такой неодушевленной вещички, как ты. У микробов больше здравого смысла и чувства собственного достоинства. Ты мечтаешь принадлежать настоящему хозяину, и в то же время лезешь ублажать трусливого мохнатого таракана. Как это понимать?
- Я больше никогда…
- Кто разрешал открывать рот? – рявкнула Катрин. – Ты не вещь. Ты - ничто. Кому нужна безмозглая, крайне сомнительной преданности слайв? Ты блудливое, бесчестное ничто.
Найни чуть слышно всхлипывала. Руки она по-прежнему держала за спиной, и Катрин, возвышающаяся над крошечной жертвой, по-прежнему видела в основном гладкую макушку.
- У тебя единственный шанс, - процедила Катрин. – Я излишне мягкосердечна, раз вожусь с такой пылью. Включи музыку и снимай брюки. Получишь, что заслужила…
Девчонка безмолвно поднялась на ноги. Ее пошатывало. Катрин с беспокойством следила. Как бы не перестараться. Что, если расшатанная мышиная психика не выдержит? Найни с трудом справилась с дисководом компьютера. Застучали барабаны какой-то буйной рок-группы. Оригинальные, кстати, вкусы у малышки.
Девчонка сняла и аккуратно повесила брюки. Узкие бедра перечеркивали симпатичные черные трусики. Катрин с недоумением окинула взглядом худенькую, но, в общем-то, правильно сложенную фигурку. Вот дурочка закомплексованная, налегала бы на пончики да трахалась бы в свое удовольствие. 
Найни по-прежнему смотрела в пол. Щеки блестели от слез. Поскольку Катрин понятия не имела что теперь нужно говорить, то просто взяла девочку за шиворот и швырнула на кровать. Даже сквозь музыку донесся треск блузки. Найни упала лицом вниз, судорожно вцепилась в подушку. Хозяйке самой пришлось сдернуть до колен новые трусики жертвы…
Катрин била девочку вдвое сложенным ружейным ремнем. Первый удар нанести оказалось довольно жутко. Потом втянулась. Воспитательница пыталась рассчитывать силу ударов. Полиамидная лента оставляла широкие красные следы на  худой попке. Найни дергалась, пыталась сучить ногами в белых носочках, тут же замирала, из всех сил стараясь не сердить Домину. Потом девочка застыла. Ноги расслабились, разошлись, покорно отдаваясь ремню. Катрин испугалась, - уж не лишилась ли мыша чувств?  Но маленькое тело начало коротко, едва заметно, двигаться, уже не считаясь с ритмом порки. Это длилось всего несколько секунд, но Катрин уловила. Черт, самый неестественный оргазм который приходилось видеть. Даже в смертельные объятия суккуба мужчины стремились из более понятных побуждений. Ремень перестал свистеть. Катрин нагнулась к жертве, глубже вдавила лицом в подушку. 
- Запомнила? Единственный шанс. Заслужи, - Катрин отпустила птичий затылок. 
 Найни часто-часто и совершенно бесшумно дышала.
- Теперь конкретно. За отсутствие презерватива, - сказала Катрин.
Последние пять ударов она отвесила практически не сдерживаясь. Несчастная Найни пыталась подтянуть колени к груди, но тут же опомнилась и покорно приняла обжигающее наказание.
- Все. Ты меня утомила. Принеси соку, - пробормотала Катрин. 
С тревогой ждала, сможет ли подняться девчонка, но Найни, поспешно сползла с кровати и отправилась на кухню. Ягодицы пылали, девочка пошатывалась, но двигалась уверенно, с радостной готовностью. И облегчением. Катрин пыталась утихомирить собственное дыхание. Сердце колотилось в такт завыванием гранжа. Бедра ныли. Заставляя возбуждение отступить, Катрин стянула с себя излишне теплый свитер. Забавные физические упражнения, черт их возьми. Оставшись в черной облегающей майке и джинсах, девушка села в кресло. Успокаивайся быстрей, извращенка.
Найни принесла поднос со стаканом минеральной воды, опустилась на колени у кресла.
- Сок где?
- Я куплю, Госпожа, обязательно куплю - с блаженной улыбкой прошептала Найни.
Катрин шлепнула ее по губам:
- Не болтай без разрешения. Сок должен быть в холодильнике. Хватит с нас кофе. Пора вести правильную жизнь. Почему улыбаешься? Так довольна наказанием?
- Я счастлива, - прошептала девчонка.
Катрин глянула холодно.
- Я исправлюсь, - торопливо прошептала Найни. – Не сомневайтесь. Госпоже не придется повторять дважды. 
- Ну-ну, - милостиво кивнула Катрин и протянула для поцелуя руку. Теплые губы страстно и осторожно коснулись тыльной стороны ладони и от этого по спине побежали мурашки. – Хватит, - Катрин отдернула руку. – Не думай, что ты утаила свое наглое удовольствие. Не буду запрещать, пока твое сладострастие не мешает твоему совершенствованию.
- Госпожа бесконечно добра, - прошептала Найни. Её тянуло еще и еще целовать руку зеленоглазой Домины. 
- Успеешь, - Катрин слегка отпихнула круглый шар головы слайв. – Почему ты так странно моргаешь?
- Кажется, я потеряла линзу, - жалобно пролепетала девчонка. – Простите. Я еще не привыкла. 
- Так найди, пока не растоптала. Не желаю, чтобы моя слайв даже дома выглядела как клоун.
Линза благополучно нашлась. Девочка отправила непривычные крошечные штучки в контейнер и надела узкие очёчки в золотистой оправе. Выглядело бывшее насекомое в них вполне пристойно. Катрин позволила мышке снова сесть у своих ног. Пришло время поговорить. Катрин, не особо выбирая выражений, обложила девчонку за пропущенные лекции. Слайв должна успевать все. Найни страстно обещала наверстать всё пропущенное за время болезни. Забив голову несчастной еще двумя десятками мелочных придирок, Катрин, скрывая любопытство, поинтересовалась:
- Что ты чувствовала когда "менялась"? 
- Никак не могла понять что нужно купить, - Найни горестно вздохнула. – Чувствовала себя последней дурой, рыдала в машине. Простите меня.
- Ты старалась. Поэтому, на первый раз заслуживаешь снисхождения. Но больше не смей плакать. Кстати, что за непристойная манера носить блузку расстегнутой до пупка? 
Найни вздрогнула:
- Простите, Госпожа. Я виновата… я думала…
- Короче. Чем ты там думала?
- Вы же так носите, - пролепетала девчонка.
-Я? – удивилась Катрин. Насколько могла припомнить, в парадный костюм с блузкой наряжалась только в госпиталь. И блузка была прилично застегнута. – Где это я так ношу?
- На вечере, - перепугано прошептала Найни. – Я вас там видела. Я из лаборатории поздно возвращалась…
- Хм, - Катрин махнула в сторону компьютера, - сделай-ка тише.
- Вам не нравится?
- Пусть громыхает, только в пол тона. Что касается блузки, возможно, ты и будешь демонстрировать мышиные прелести, но не сейчас. Растолстеть я тебе не позволю, но набрать немного веса необходимо.
- Да, Госпожа, - Найни вернулась к ногам хозяйки и у Катрин не хватило духу ее отстранить. Девчонка так и лучилась счастьем. Катрин рискнула положить ладонь на гладкую голову. Найни блаженно замерла.
- Ты должна быть осторожна, - пробормотала Катрин. – Не подведи меня и себя. За тобой будут следить всякие психиатры. Поосторожнее.
- Я постараюсь, - прошептала девочка. – Когда я выбрасывала одежду, мне хотелось выйти с мусорным мешком голой. Я  надела только куртку и брюки. И… я так возбудилась…
- Не увлекайся. Осторожность прежде всего, - пробормотала Катрин.- Безумие мы сажаем на цепь.
- Да, моя Госпожа, - Найни неуверенно уткнулась лбом в колено хозяйки.
Присутствие теплого и беззащитного существа оказалось неожиданно приятным. Катрин прикрыв глаза держала ладонь на гладко-колкой голове. Как бедняжка пережила поход в парикмахерскую? Наверное, и тряслась, и кончала одновременно. Несчастный ребенок. Кстати, собственное легкое возбуждение никуда не делось. Ужасно. Или не так уж и ужасно? Как бы посмотрела на такую дикую ситуацию Флоранс? Наверное, только пожала бы плечами. Она всегда придерживалась свободных взглядов на сексуальные отношения. Главным критерием для Фло оставалось отсутствие насилия. С мышкой понятие "насилие" как-то теряет четкие очертания. Видят боги, дикарка Блоод разобралась в этой проблеме куда быстрее, хотя о де Саде и Захер-Мазохе суккуб и понятия не имеет.  Но сексуально развлекаться  с безумным грызуном просто немыслимо.
- Хватит баловства. Уделим время и академической учебе, - прервала затянувшееся молчание Катрин.

***

…Аверс, реверс, гурт, монетная легенда и монетная стопа, проба, единичные монетные находки… Теорию давно знаешь, остается пройтись по мелочам. Но сколько здесь деталей, чтоб им…. И голова плохо соображает. Сок под рукой. Хм, теперь половина холодильника забита соком. Мышка помчалась в магазин незамедлительно. 
Катрин сидела на кухне, зубрила. Потом стучала по клавиатуре, набирая новый реферат. И вроде ничего не случилось… и в комнате тихо, только мерцает монитор…. А мысли разбегаются как тараканы…
Мыши, тараканы… Дурь-то какая.
Катрин вышла из ванны. Темно, только сквозь шторы пробивается лунный свет. Тишина полная. Соседи по коридору уже утихомирились. Вечно у них орет музыка, даже хорошо изолированные стены не защищают. Сейчас тихо. Можно подумать, ты одна. Только, почему-то так думать не получается. Катрин глянула на кровать напротив. Кровать на месте, а спит на ней кто-то или нет, не видно. Даже лысый шарик не разглядишь. 
Катрин зло плюхнулась на койку, заставив узкое ложе жалобно заскрипеть. Спать нужно. Завтра пробежка. Здесь тебе не лес, нужно момент ловить, а то придется пихаться локтями как в бассейне. Бегать по кампусу Катрин ужасно не любила. И сдерживать себя нужно, и на задницу всё  время кто-то глазеет.
Катрин нашарила на столике пакетик с амулетами. Ощупью надела на шею. Теплое дерево ожерелья и острая тяжесть клыка привычно легли на грудь. Девушка сунула руку под подушку, тронула нож и плотно закрыла глаза.
Казалось, сон пришел в ту же секунду.
Темнота. Снова темнота.  И дверь, - только руку протяни. Та самая, памятная, ведущая в каминный зал "Двух лап". Когда-то зеленоглазая девчонка с оружием в руках вошла сюда первой. Вспомнить тот жуткий и смешной летний день Катрин не успела. Дверь распахнулась, и бесплотное воплощение бывшей хозяйки замка оказалась лицом к лицу с Блоод. Суккуб замерла, всматриваясь. Видела ли подруга пустоту? Или разглядела тень-призрак? Блоод улыбнулась укоризненно и нежно. Губы суккуба шевельнулись…
Темный потолок. Катрин слышала собственное загнанное дыхание. Казалось, тело с размаху ударилось о постель, да так, что подушка чуть голову не отшибла. Нет, ниоткуда и никуда ты не падала. Это лишь сон.
Что же сказала Блоод? Что-то про удовольствие. Вполне в духе ехидной желтокожей красавицы. Или нет? Там, за спиной суккуба в открытой двери мерцал свет, - в замке не спали. Может быть, Блоод беседовала с кем-то из домочадцев? Нет, улыбалась она именно тебе. Возможно, она улыбается так же нежно и Энгусу, но его-то рядом точно не было.
Заснуть Катрин не могла. Смотрела в потолок. Воспоминания теснились, плотно сплетаясь с раскаянием и застарелой тоской. 
- Эй, что такое? – голос Катрин звучал ржаво как у старухи. В ногах кровати, из-за низкой спинки торчала кругленькая лысина-голова Найни. Катрин, измученная сном-миражом, даже не удивилась. – Ну-ка, брысь спать.
Найни отшатнулась, но не исчезла. 
Катрин села:
- Что тебе? Жопка по боли соскучилась?
- Вы не спите. Я могу помочь?
- Несомненно. Если уберешься к себе, и я не вспомню о твоем присутствии до утра. 
- Вы нервничаете…
Катрин шлепнула девчонку по щеке:
- Очередной психоаналитик? Пошла прочь, пока я всерьез не разозлилась.
- Разозлитесь. Только позвольте мне сделать вам приятное.
- Охотно. Можешь завтра сдать за меня дипломатику.
- Вам нужен мужчина.
- Двое мужчин. По одному я этих недоносков не употребляю. У тебя есть кто-нибудь под кроватью? Таких как Джо можешь не предлагать.
- Но я… - потерянно прошептала девчонка. – Я опытная. Я тоже секс.
- Ты очень мелкий секс. И болтливый.
- Я умею…
- Да видела я, какая ты принципиальная и последовательная лесби. Марш спать.
Найни исчезла. Катрин свесилась с кровати и увидела полуголую девчонку, свернувшуюся в клубок на коврике.
- Ты обнаглела, слайв. Сейчас встану и спущу с тебя шкуру.
- Слайв не может спать, пока Госпожа недовольна, - испуганно прошептала Найни.
Катрин спрыгнула с постели. Пнула босой пяткой тощий бок:
- Сейчас будет больно.
- Да, Госпожа. Только позвольте.
Маленькие ладони трепетно обхватили ступню Катрин. Теплые губы коснулись пальцев ног. 
- Пусти, тварь, - пробормотала Катрин. Перед глазами еще стояла чарующая улыбка Блоод. От давних, не желающих уходить воспоминаний, от трепетных прикосновений к ступням, по бедрам прокатилась жаркая волна. – Да отстань от меня, сучка…
Язычок рабыни скользнул между пальцев. Найни вылизывала ноги хозяйки с жертвенным упоением. Готовилась к неизбежному возмездию, но все равно не отпускала точеные щиколотки.
- Я тебя в кровь запорю, - прошептала Катрин.
В тишине темной комнаты шепот казался оглушительно громким.
Язычок безумного существа  скользнул по подъему ступни. Выпяченная попка Найни вздрагивала от возбуждения. Маленькая девушка, наконец, оказалась в том болезненно-сладостном мире, о котором всегда грезила. Всего лишь безумная мышка. Тупенькое, сдвинутое на мазохизме создание. Катрин ничего не могла с собой поделать. Собственная изголодавшаяся плоть отказываться от секса категорически не желала. Даже от такого свихнувшегося. Это все Блоод виновата. Ее знающая улыбка.
- Пусти меня, или… - в последний раз прошептала Катрин.
Найни тихо заскулила, и обняв колени Госпожи, умоляюще глянула вверх. Близорукие глаза влажно блестели в темноте. Катрин чувствовала, как прижимается к ее ногам горячее, несмотря на оболочку глупой ночной рубашки, тело. Выдохнув родное ругательство, Катрин вздернула девчонку на ноги. Схватила за рубашку. От свирепого рывка ткань лопнула сверху донизу. Катрин сорвала обрывки с плоского как у подростка тела, хлестнула лохмотьями по лицу девочки. Отшвырнув лохмотья к окну, повалилась на кровать. Непристойно разведя колени, нетерпеливо пригнула к себе Найни:
- Служи, слайв. Хорошо служи, тварь.
Дышал и  прыгал в глазах черный потолок. Катрин задыхалась, обеими руками вжимая в себя лысую голову девочки. Не могла насытиться. Умопомрачительное облегчение тут же сменялось жаждой продолжить, и снова облегчение, и новый виток гадкого животного блаженства…

***

День выдался пасмурный, уже по-весеннему туманный. Катрин чувствовала себя несколько смущенной, но весьма довольной жизнью. Встала рано и успела оббежать сосновую университетскую рощу до появления основной толпы сторонников здорового образа жизни. 
Вышла из душа, - Найни уже подала легкий завтрак. Попытку опуститься на колени Госпожа немедленно пресекла:
- Не время. У тебя много дел.
От обожающего взгляда мышки Катрин вновь почувствовала себя очень неудобно. Действительно, ну и разное же у людей представление о счастье.
Найни натянув на лысую голову вязаную шапочку и обхватив сумку с ноутбуком, все никак не решалась уйти. Катрин, подбодрив ощутимым шлепком, выпроводила мышонка наверстывать упущенные знания. Польза от существования слайв, конечно, имелась, и вполне ощутимая, но и хлопот девчонка грозила доставить уйму. 

***

- Вечером поеду в город и напьюсь, - с угрозой пообещал Бобби. – Это издевательство над здравым смыслом какое-то.
Дипломатику не сдал никто, кроме дисциплинированного Томми. Но и он сочувственно молчал.
- Я тоже хочу напиться, - не замедлила объявить Фиона.
- Нужное дело, - согласилась Катрин. – Все эти греческие и латинские первоисточники однозначно заслуживают утопления в спиртном. Вместе с нами, бестолковыми. Лучше всего подойдет текила. 
Фиону передернуло.
 -Какая еще текила? - мрачно сказал Крис. – Времени и так не хватает.
- Меньше прогуливайте, - отрезала Фиона. – Тебя с Берни на лекциях и не встретишь. Истаскались оба. Выглядите как анонимные алкоголики. И как только Берни в полуфинале играть собирается?
- Я, наверное, не буду играть, - неохотно признался Берни. – Чувствую себя отвратительно, да и тренировки последние пропустил.
Выглядел он действительно нездоровым. Лицо шелушилось, глаза казались красными и воспаленными. Кстати, и Крис сидел какой-то потасканный. В тайных оргиях участвуют спортсмены, не иначе. То-то такие молчаливые, отстраненные.  Впрочем, Катрин совать нос в интимные дела других совершенно не собиралась. Самой есть что скрывать. 

Глава 11

6. День несвежей весны 

Выспаться дома Катрин успела, позавтракать - нет. Мимо "Мили" пришлось проскочить без остановки. Ладно, будем считать лежание под одеялом наиважнейшим делом, а завтрак наверстаем за обедом. "Индеец" катил по знакомому, как обычно пустынному, шоссе. Машина уверенно взлетела на пологий подъем. Дальше тянется длинный спуск, поворот, еще двадцать минут крейсерского хода, и из-за стены леса покажутся окраины Нью-Бриджа. В городок девушка обычно не заезжала. Сворачивала вдоль леса до поворота к университету.
В кармане сумки ожил мобильный телефон. Неурочный "Марш красных авиаторов", который в меню телефона почему-то обзывался "Боевым немецким маршем", озадачил девушку. Кому это она понадобилась в такую рань?
Катрин остановилась, - машину она водила по-прежнему очень осторожно, щепетильно соблюдая правила.
Звонила Фиона, но голос подружки едва можно было узнать:
- О, Кетрин, какой ужас! Берни умер. Сегодня утром…
Катрин в шоке слушала звучные всхлипывания в трубке.
Бернард Вранскин был найден рано утром в своей машине на 84-й миле шоссе Нью-Бридж – Соут-Куас. Катрин сообразила, что это совсем недалеко от ее "хижины". Не то чтобы рядом, но 84-я миля куда ближе к Соут-Куас, чем к университету. 
…- посмотри, может быть, мы можем что-то сделать. Бедный Берни… - Фиона рыдала уже в голос.
- Конечно, я съезжу. Позвоню из дома, или когда к универу буду подъезжать. Не реви. Томми рядом? Сунься ему на плечо…
Катрин развернула машину. Привычные ориентиры замелькали в обратном порядке. Быть не может. "Умер за рулем".  Здоровенный хоккеист Берни умер за рулем как какой-нибудь 90-летний пенсионер? Немыслимо. Наверное, произошло что-то иное. Почему Берни вообще оказался на шоссе? Не мог же он в Соут-Куас на свидание гонять, в самом-то деле?

Проблески полицейских "маяков-мигалок" Катрин увидела издалека. Не удивилась, узнав и грузовичок Пита. До "Мили" от места происшествия было по здешним меркам рукой подать. Катрин остановилась поодаль. Пока выключала двигатель и отстегивалась, навстречу вышел полицейский. Девушка узнала шерифа Андерса.
- Мисс Бёртон? Рад вас видеть, но лучше бы вам здесь не останавливаться. У нас крайне неприятное дорожное происшествие.
- Здравствуйте, шериф. Я училась вместе с Бернардом Вранскин.
- Ага, значит, имеете понятие, что здесь приключилось?
- Мне позвонили из университета. Сказали что Берни умер. Подробностей они не знают.
Андерс снял шляпу, потер лысеющую голову:
- Мир тесен. Вы его хорошо знали?
- Учились в одной группе. Он в университетской хоккейной сборной  играл, защитником. Мы за него здорово болели.
- Да, печально, - шериф помолчал. – Мисс Бёртон, не могли бы вы сказать, какие отношения связывали вас и покойного?
- Исключительно товарищеские. Не целовались, не спали, даже в кино не ходили. Дома у меня он не бывал. В том числе и сегодня ночью. 
- Извините, мисс Бёртон. Я обязан был задать такой щекотливый вопрос. Парень у вас действительно не ночевал, ехал со стороны Соут-Куас. Не думаю, чтобы Вранскину пришло в голову таким замысловатым образом путать следы.
- Он действительно… умер сам?
Андерс слегка замялся:
- Следствие только начато. Но очевидных следов насильственной смерти не обнаружено. Как парень относился к наркотикам?
- Насколько я знаю, резко отрицательно. Увлеченный спортсмен, и учился старательно. Я его нетрезвым единственный раз видела. 
- Как ни прискорбно, но не всегда здоровый образ жизни ведет к увеличению продолжительности жизни, - вздохнул шериф. – Мисс Бёртон, могу я попросить вас опознать погибшего? Мне крайне неприятно предлагать такое молодой девушке, но здесь только вы его знали лично. А ждать кого-нибудь из Нью-Бриджа… Уйму времени потеряем.
- Конечно, шериф. Я готова. Только если вас не затруднит, называйте меня – Катрин. Мы с вами договаривались. Или вы меня в чем-то подозреваете?
- Ни в коем случае, Катрин. Мистер Вранскин умер своей смертью. По крайней мере, у меня пока нет причин в этом сомневаться. Хотя, несомненно, есть в этом трагическом происшествии свои странности.
Берни лежал, повалившись на пассажирское сидение, и все еще цепляясь рукой за руль. В остывшей большой "Хонде" уже пахло брошенной машиной, сыростью и замерзшим пластиком. Катрин помнила, как еще совсем недавно машина блестела чистотой, пахла недешевым ароматизатором. Берни лихо забрасывал в багажник объемистую сумку с хоккейным снаряжением, клюшку, махал товарищам по команде, и вместе с Крисом, гнал в Нью-Бридж. Странно, что сегодня с ним рядом не оказалось Криса.
"Хонда" довольно далеко слетела с расчищенной полосы шоссе, и зарылась радиатором в сугроб. Катрин пришлось обойти машину справа. Снег был испещрен следами полицейских, но все равно девушка проваливалась в сугроб по колено. Стараясь ничего не касаться, Катрин заглянула в машину. Мертвый Берни казался меньше ростом, чем был при жизни. Кожа на лице отдавала синевой, чешуйки шелушащейся кожи стали еще заметнее. Замерший взгляд парня уперся куда-то под "торпеду". Зубы оскалились в разочарованной гримасе, будто покойный разглядел на полу любимой машины оставленный каким-то мерзавцем окурок. Пол был усеян мелкими осколками разбитого зеркала. Окурков на коврике не было, да и быть не могло. Берни не курил, и никому бы не позволил отравляться никотином в своей машине. Кроме осколков Катрин ничего необычного не увидела.  Только уже выпрямляясь, заметила на пальцах правой руки парня несколько ссадин.
На Катрин смотрели шериф, двое его помощников, и коронер. Поодаль толклось еще несколько человек.
- Да, это он. Бернард Вранскин. Третий курс исторического факультета Нью-Бриджского университета. Проживал - Третья линия, 5. Комнату, извините, не помню, - увязая в снегу, Катрин выбралась на дорогу.
- Спасибо, Катрин, - шериф смотрел очень внимательно. – Сейчас мы подготовим бумаги, подпишете и всё. А мертвых вы совсем не боитесь. 
- Мы же археологи. В земле всякое попадается, - сказала Катрин, думая, отчего у Берни после смерти стали такие жуткие желтые зубы. Гигиеной рта парень не пренебрегал. А сейчас, - во рту ископаемые кости, прямо второй век до нашей эры.
- Действительно, вы ведь в университете скелеты по косточкам раскладываете, - кивнул шериф. – Приятное занятие, почти как наши развлечения. Сейчас вам придется бумаги подписать.
Катрин отошла поздороваться с Питом. Хозяин "Мили" торчал здесь уже давно, - кончик носа у него покраснел от холода. 
- Привет, Кет. Ужасный случай. Ты, правда, знала беднягу? Черт знает что творится.
- Да, учились вместе, - Катрин вздохнула – Он у нас хоккеист был известный. 
- Надо же, спортсмен, а сердце не выдержало. Это все от экологии.
- Пит, откуда ты знаешь что сердце?
- Так Клиберн, - в смысле коронер из Соут-Куас, сказал, - Харрис кивнул на полицейского. - Мы же здесь все знаем друг друга. Я и шерифа вызывал. Со связью у нас сама знаешь…
Мужчины у "Хонды" возились, извлекая окоченевшее тело. Пит отвернулся:
- Поеду. Моя Дженни страшно нервничает…
Пит уехал. Потом в сторону Соут-Куас вырулил медицинский фургончик с телом покойного. Катрин начала мерзнуть. От полицейской машины ей махнул Андерс:
- Садитесь, Катрин. У нас тут небольшие проблемы с техникой. Неудачный выдался денек…
Катрин села в теплую машину. Оба помощника шерифа возились с портативным принтером. 
- Простите, что задерживаем, Катрин. Такие происшествия для наших мест редкость. Да и техника не новая.
- Не переживайте, шериф. Подожду. Вряд ли университетские лекции сегодня пойдут мне на пользу. Да я уже и не успею, - Катрин глянула на часы.
- Далеко мы сегодня застряли, - согласился Андерс, наблюдая за борьбой с упрямым принтером. – Хотел бы я знать, что здесь делал Вранскин. У вас нет никаких предположений?
- Совершенно никаких. Не представляю зачем его понесло в Соут-Куас.
Андерс искоса глянул на девушку:
- Парень там не был.
- То есть как? – удивилась Катрин. – Вы же сказали, что он ехал оттуда?
- С той стороны. Но в Соут-Куас он не был. У нас маленький городок, чужая машина рано утром весьма заметна.
- А дальше? Он же мог просто проскочить Соут-Куас?
- Откуда и куда? – Андерс снял шляпу и потер лоб. – Не подскажете, Катрин?
Катрин напряженно вспоминала карту округа. Действительно, от Соут-Куас до следующего городка добираться через перевал еще несколько часов. Теоретически Берни мог успеть за ночь сгонять туда и обратно. Вчера днем Катрин его видела на лекциях. Был он на истории философии или нет? Сейчас уже не вспомнишь.
- Я бы могла позвонить в кампус и узнать кто его видел последним, - сказала Катрин. – Жаль, отсюда телефон не берет.
- Действительно, никак не могут найти денег установить еще пару мачт, - согласился шериф. – Но я позвонил из "Мили". Последним Вранскина видел тренер вашей хоккейной команды. Уговаривал выйти на игру. У вас там какой-то ответственный матч.
- Точно, полуфинал.
- Вранскин отказался, сославшись на плохое самочувствие. Уверял что простудился. Медосмотр парень проходил чуть меньше месяца назад. С сердцем у него тогда был полный порядок.
- Может быть действительно грипп? – неуверенно предположила Катрин. – Выглядел он уставшим. Это не только я заметила.
- Возможно. Грипп - весьма странное и непредсказуемое недомогание. Выходит, нездоровый парень мчался бог знает куда с абсолютно неясной целью. С тренером он беседовал около десяти часов вечера. Значит, если Вранскин выехал через полчаса…
- Получается, тогда никуда за Соут-Куас и обратно он успеть не мог. Разве что теоретически, - прикинула Катрин.
- Согласен, - Андерс снова почесал лоб. – Так куда он ехал?
Принтер начал брать бумагу, но возвращать категорически отказывался. Помощники шерифа, ругаясь сквозь зубы, выдирали из зловредной машины очередной смятый бланк.
- Если до Соут-Куас он не добрался, значит, его цель была где-то здесь, - сказала Катрин. – Где именно, вам виднее, шериф. Я все-таки не местная уроженка.
- Ничего мне не виднее, - мрачно сказал Андерс. – Некуда здесь ездить такому парню как Вранскин.
- Ну, ведь можно же куда-то свернуть с шоссе? 
- Можно. Например, к вам. Не буду скрывать, мы уже проверили. Извините, Катрин, но этот парень вам подходил. Я имею в виду, по возрасту, габаритам и роду занятий. Но к вам он не сворачивал. Там следы только вашего "Индейца". Кстати, неплохо он у вас пробивается по снегу. Не ожидал от повидавшей виды колымаги.
- Я его хорошо кормлю, - машинально сказала Катрин. – Шериф, а Берни сам разбил зеркало?
- Заметили? Похоже, что сам. Врезал кулаком. Странно, правда?
- Что-то не хватает воображения представить, как всё это приключилось, - призналась девушка.
- У меня тоже. А знаете что самое странное, - вкрадчиво сказал Андерс, - в "Хонде" сидел еще один человек.
Теперь на Катрин уставились все трое полицейских.
- Э, господа офицеры - несколько нервно запротестовала девушка, - меня здесь не было.
- Знаем, - согласился Андерс. – Человек сидевший рядом с Вранскиным носил зимние "Альпы", размер 11,5. Следы мы сфотографировали. Кроме того, неизвестный весил под 200 фунтов. Вы девушка немаленькая, но выглядите гораздо воздушнее.
- Спасибо, шериф. И куда же делся этот второй?
Андерс пожал плечами:
- Он выбрался на дорогу. Дальше следов мы не нашли. Очевидно, его подобрала машина. У Вранскина были друзья?
- У всех студентов есть друзья, - сказала Катрин, думая о Крисе. Под описание он вполне подходил. Правда, есть ли у него пара зимних "Альп", вспомнить невозможно. В университете парни предпочитали ходить в кроссовках. Да и с какой стати Крис бросил бы потерявшего сознание друга? На него это совсем не похоже.
- Я имею в виду, был ли у Вранскина близкий друг, - шериф сделал неопределенный жест, - ну, вы понимаете.
- Понимаю, - согласилась Катрин. – Насколько я знаю, Бернард придерживался традиционной сексуальной ориентации. По-крайней мере, он любил пялиться на мои ноги.
- Ну, это ничего не доказывает, - сказал шериф, смущенно кашлянул. – Я это говорю к тому, что парень который сидел рядом,  пытался помочь Вранскину. Раскрытую аптечку мы нашли в снегу. Возможно, его спутник даже пытался сделать массаж сердца. Расстегнул куртку, рубашку. Но этот "кто-то" сильно нервничал. Бросил всё и бежал. На шоссе он выбирался на четвереньках. Сейчас мы там все затоптали, но было вполне понятно что он был не в себе. С  чего бы крупному мужчине впадать в такую панику? Может быть, он… - Андерс вновь замялся, - был неравнодушен к вашему Берни?
- Как вы себе это представляете, шериф? Двое педиков в холодную ночь забираются за сто миль от города, чтобы вволю потрахаться? Они вполне могли этим заняться в постели, а если любили экзотику, то в лесу у пригородного шоссе. Нью-Бриджский университет вполне современное учебное заведение и повышенной гомофобией не страдает.
- Несомненно, вы правы, Катрин. Но что они здесь делали вдвоем? Или втроем?
- Третий откуда взялся? – испугалась Катрин.
- Кто-то же подобрал "напуганного", - пояснил черноволосый помощник шерифа.
- Кеш, вы справились с чертовым аппаратом? - поинтересовался Андерс.
- Сейчас сделаем…
- Шериф, а почему вы думаете, что его подобрал знакомый? Это мог быть кто-то случайный, из местных, - предположила девушка
- Кто? – хором спросили Андерс и черноволосый парень.
- Кеш, делом занимайся, - тут же рявкнул шериф, и объяснил: - Катрин, вы представьте: раннее утро, еще темно. Вы видите незнакомого человека на дороге, увязшую машину с распахнутыми дверьми. Допустим, вы останавливаетесь и даже не замечаете трупа за рулем. Но вы посадите в свою машину напуганного, вывалявшегося в снегу незнакомца, и не зададите никаких вопросов?
- Если мне сунут под нос ствол, то посажу. Вполне возможно.
- У нас здесь не Нью-Йорк. На Вранскине нет никаких следов насилия. Зачем же прибегать к угрозе оружием, угону и прочим вызывающим действиям? Глупо как-то. Ну, допустим, незнакомец грозил оружием. Куда они потом делись? Никаких заявлений к нам не поступало. Рация у нас здесь хоть и плохо, но работает. Связь с Соут-Куас есть. Что бы ни произошло там, или в Нью-Бридже, мы бы уже знали. Так кто вел эту машину, и куда она делась?
- Возможно, укатила туда же, откуда ехал Берни, и тот, второй. Есть же съезды с шоссе?
Шериф неопределенно пожал плечами:
- Конечно, есть. Но не так уж много, как вам кажется. Большинство завалено снегом, и с осени туда никто не совался. Кеш, дай карту… Вас, Катрин, в смысле вашу дорогу, мы уже проверили. Поворот на озеро я тоже осмотрел. Там неделю никто точно не появлялся. Так, к Двойной скале тоже не наведывались… Дальше нужно смотреть… завтра обследуем…
Катрин удивилась. Андерс посмотрел на нее, пошевелил усами:
- Мы, гм, не взяли новую машину. Первое сообщение было о дорожном происшествии. Кто ж знал, что придется ездить по лесу? Вездеход в Соут-Куас, а на нашем  старичке «Шевроле» с шоссе и шагу не сделаешь…
- Понятно. Бензин мне возместят? – поинтересовалась Катрин.
- Естественно, - не очень уверенно сказал Андерс. – Если вы готовы оказать содействие полиции. Может пойти снег, и тогда искать следы будет бесполезно. Но хотелось бы, что бы за рулем был кто-то опытнее…
- Да садитесь, - легко согласилась Катрин, вызвав всеобщее мужское удивление… 
Сидеть на заднем сидении собственного автомобиля оказалось как-то непривычно и странно. Рядом с Катрин лежали два небольших рейдовых рюкзака. От снаряжения и присутствия крупных, тепло одетых мужчин, в салоне сразу стало тесно. Андерс и Кеш коротко переговаривались впереди, - о хозяйке машины полицейские вроде бы забыли. Катрин на невнимание не обижалась. Люди делом занимаются, не до галантности.
Джип неторопливо двигался к Соут-Куас. В этом городке девушка бывала всего дважды, когда оформляла бумаги на дом. Сейчас заснеженный лес по обочинам шоссе казался совершенно незнакомым. Серый неприветливый день, мрачные деревья. Захотелось вернуться в тепло, выпить кофе. Фиона, наверное, все еще рыдает. Действительно, как поверишь что сильный, уравновешенный Берни превратился в окоченевшую желтозубую колоду? Катрин взглянула на часы, - уже полдень, а день как будто и не начинался.
Морозец держится совсем легкий, зато эта сырость так и лезет под одежду.
Машина часто притормаживала. Полицейские проверяли каждый съезд с шоссе. Большинство поворотов блокировал глубокий снег. Один раз Андерс свернул с шоссе, следуя следам чьих-то колес. Метров через сто джип уперся в сугробы. Неизвестная машина здесь развернулась. Посовещавшись, мужчины решили, что отпечатки шин не принадлежат "Хонде" Вранскина. 
Снова медленное движение. С серого низкого неба начали срываться редкие снежинки. У Катрин слипались глаза, настойчиво клонило в сон. 
Джип остановился, мужчины вышли. Катрин сонно глазела на съезд с шоссе. Узкая заснеженная просека терялась в лесу. По-крайней мере, здесь кто-то ездил, даже из машины заметны отпечатки шин. Свежие или нет, девушка разглядеть не могла.
В джип вернулись полицейские.
- Кто-то проезжал, - озабоченно сказал Андерс. – Несколько машин. И туда, и обратно. Возможно, и ваш Вранскин. Придется проверить.
- А что там дальше? – спросила Катрин.
- Ничего, тупик, - сказал Кеш.
- Ну, не просто тупик, - поправил шериф. – Уединенная хижина вроде вашей, Катрин. Вон туда провода идут. Живет один старик индеец. Чарли Отепе. Человек нелюдимый, гостей у него не бывает. Едва ли студент Вранскин мог иметь с ним дело. Разве что свернул по ошибке. Или парень интересовался фольклором? Отепе вроде как местный шаман хаяда. Это ведь по вашей специальности?
- Не совсем. Местные верования и прочее мы проходить будем в следующем году, да и то в основном факультативно. А что, этот Отепе такая колоритная личность?
- Черт его знает. Хаяда вообще племя закрытое. А этот Отепе, тем более. Весьма неразговорчив. Я у него несколько раз бывал. Старик вежливо отвечает на вопросы, и демонстративно ждет когда ты уберешься. Возможно, слегка подвинут на религии. Здесь недалеко Бьер-Та - культовое место хаяда.
- Да, я слышала, - сказала Катрин. – Мне Пит Херисс рассказывал. Мы будем Бьер-Та проезжать? Любопытно глянуть.
- Нет, поворот к священному холму милях в пяти дальше по шоссе. Дорога неплохая, шлагбаум стоит. Экскурсии только организованные. В этом году, местечко, вероятно, получит статус закрытой зоны. Хаяда уже восьмой год судятся с министерством по Делам индейцев. Требуют признать Бьер-Та культовым местом официально. Нам только легче, - летом вечно идут жалобы на туристов…
Машина, покачиваясь, двигалась по просеке. Катрин смотрела в окно. Вроде лес и лес. Но какой-то чужой. В таком и бегать не захочешь. 
Еловые лапы шуршали по крыше "Индейца". Темные ветви как будто желали удержать, остановить машину. Почему в некоторых местах леса так мало звериных следов? Катрин размышляла над странностями природы, наблюдая, как проплывают за окном деревья, то, сдвигающиеся в непроходимую чащу, то, открывающие неровные проплешины, похожие на заснеженные болотца. Мелькнуло несколько пожелтевших елей, торчащих у просеки как умершие на ногах часовые. За ними белело ровное и узкое пространство. Точно болото, - вон, даже зимой не единого следа. Джип, качался, плыл сквозь лес. Даже урчание двигателя не могло одолеть угрюмого молчание чащи за стеклами "Индейца".
- Кажется, мы зря сюда сунулись, - прерывая сонную тишину, сказал Кеш. – Следов почти не видно, и вообще..., мертво здесь как-то. Чувствуется, что давно никто не ездил.
- Отепе наверняка ездил. А следы бледнеют, потому что снег уже пошел, - ответил шериф. – Здесь уже рядом, убедимся и обратно.
Катрин показалось, что в его голосе мелькнуло сомнение.
"Рядом" оказалось понятием растяжимым. Джип ковылял по узкой просеке еще минут сорок. Ехали в тишине. Если Кеш и хотел спросить у шефа, куда же, в конце концов, запропастилась хижина, то так и не решился. Катрин тоже молчала. Над просекой кружились ленивые белые "мухи". Наконец, "Индеец" выкатился на поляну, обнесенную покосившейся изгородью. У противоположной опушки к ельнику жалось приземистое, но довольно длинное, строение.
Полицейские и Катрин молчали. С первого взгляда было понятно, что в доме что-то не так. 
- Выходим, - сказал Андерс.
Мужчины вышли. Кеш взял дробовик. Катрин замешкалась, возясь со своим рюкзаком. Над трубой дома дрожал горячий воздух. Котел топился. Медленно оседали на землю крупные и редкие снежинки. Все остальное оставалось неподвижным. Дом, ветви деревьев на опушке. Цветные занавески в квадратных окнах хижины…
Холодный тяжелый воздух начал забираться под одежду. Катрин торопливо одернула куртку. Вынутый из сумки нож теперь уцепился клипсой за пояс джинсов на пояснице девушки. Катрин с завистью глянула на "Беретту" на бедре шерифа. Такая же, даже лучше, скучала в сейфе одного европейского банка. Отличный ствол перешел Катрин по наследству от хорошего друга. Вот только носить и хранить его дома девушка никак не могла. По-крайней мере, до официального совершеннолетия. 
Кеш взял дробовик наперевес.
- Спокойнее, - сказал шериф. – Здесь все тихо. Уже несколько дней.
Снег перед дверью хижины лежал нетронутый, уже подсевший. Минимум два дня из дома никто не выходил.  Незваным гостям, всем троим, стало не по себе. Катрин слышала, как Кеш громко сглотнул слюну.
- Спокойнее, - повторил Андерс. – Кеш, обойди дом. Катрин, держитесь за мной.
Помощник шерифа, по колено увязая в снегу, двинулся в обход. Ружье он по-прежнему держал наперевес. 
Андерс медленно пошел к дому. Катрин шагнула следом. Во рту было горько. Поскрипывал снег под ногами. Через десяток шагов шериф и девушка вышли на заметенную снегом тропинку. Дом впереди стоял все такой же нежилой, темный. Если бы не труба, можно было бы подумать что здесь с десяток лет никто и не появлялся.  Со всех четырех сторон на людей смотрел замерший лес. Тысячи недобрых глаз. Не только лес. Катрин могла бы поклясться, что в спину так же недобро смотрят прямоугольные фары "Индейца". 
- Держитесь за мной, - еще раз предупредил Андерс и быстро вытер усы.
Честно говоря, Катрин не чувствовала ни малейшего желания опережать шерифа. Да и вообще входить в этот нехороший дом. Заскрипел за углом строения снег. Катрин видела, как дернулась кисть Андерса к пистолетной рукоятке. Угу, тоже нервы не железные… 
Из-за дома вывалился Кеш. От ходьбы помощник шерифа вспотел и выглядел уже не таким бледным. 
- Только старые следы, - доложил он громким шепотом.
Шериф покачал головой:
- Боюсь нас ждет неприятный сюрприз. Вряд ли Отепе вздумал отправиться навестить родственников. Кеш, постарайся разглядеть что там в гараже.
Андерс и Катрин смотрели как топчется парень у ворот гаража.
- Кажется, машина-то здесь. Я вроде вижу бампер…
Шериф снова вытер усы:
- Нужно попробовать войти. К черту ордер. Ездить туда и обратно не будем.
Мужчины посмотрели друг на друга. Идти к двери никому не хотелось. Наконец, шериф решительно шагнул на крыльцо. Без стеснения сдернул с пистолета петлю крепления. Постучал в дверь кулаком:
- Чарли Отепе, откройте. Это шериф Андерс. С вами все в порядке?
Шорох за спиной заставил всех троих резко обернуться. С крыши веранды соскользнул пласт снега. Мужчины опустили стволы оружия.
- Вот черт, как-то всё нелепо, - с натугой улыбнулся Андерс.
- Никого там нет, - пробормотал Кеш.
- Похоже на то, - кивнул шериф и сильнее загромыхал кулаком по массивным доскам двери. – Отепе! Чарли Отепе, откройте! Здесь шериф Андерс.
Катрин показалось что она расслышала слабый звук. Андерс тоже насторожился, но в это время Кеш, поскреб ногтем накладку замка и заявил:
- Замок слабый. Если…
Шериф быстро опустил ему руку на плечо. Парень недоуменно замер…
В доме стояла тишина.
- Показалось, - пробормотал Андерс. – Катрин, в машине есть топор или что-нибудь похожее? 
Когда девушка открывала багажник, пальцы не слушались. И не только от холода…. Сколько не живи в лесу, иногда чаща начинает на тебя смотреть. Катрин несколько раз испытывала это чувство, но только не в этом обжитом мире. А тут…. Двое вооруженных мужчин торчат в сорока метрах, а чувствуешь себя как в арктической пустыне. Нет, как раз в пустыне, Катрин чувствовала себя куда спокойнее…
Рысцой вернувшись к дому, девушка с облегчением сунула топорик в руки шерифа.
- Очень хорошо, - пробормотал Андерс. – Приступай, Кеш. В случае чего, мы извинимся перед Отепе за ошибку и возместим стоимость ремонта двери. Честно говоря, я буду только рад такому исходу.

Глава 12

Дверь хоть  и массивная сопротивлялась недолго. Лязгнула сорванная задвижка замка… Кеш и Катрин машинально попятились. Даже шериф сделал шаг назад. Волна теплого воздуха была отравлена тошнотворно-сладкой вонью разложения.
- Сдается, десятью долларами за замок мы не отделаемся, - сквозь зубы сказал Андерс. – Катрин, держись сзади и ничего не трогай. Извини, но нам весьма пригодится независимый свидетель. 
Из темной прихожей мощно несло несвежей смертью. Катрин поспешно выдернула из кармана платок, повязала нижнюю часть лица.
- Разумно, - все так же сквозь зубы пробормотал шериф. – Кеш, посвети…
Темноту прорезал луч фонаря, скользнул по весящей на стене одежде, по снегоступам в углу, по разномастной обуви. Через секунду щелкнул выключатель, - под низким потолком зажглась желтая лампочка.
- По крайней мере, электричество… - начал Андерс. 
Шерифа прервало тихое злобное рычание. Кеш стремительно развернулся, вскидывая дробовик. Катрин уклониться от резкого маневра не успела и охнула, схлопотав ощутимый удар стволом по предплечью.  В проеме двери ведущей в глубь дома сидел серый щенок-подросток и угрожающе скалил белые клыки. Шериф опустил пистолет.
- Спокойно парень, мы тоже на стороне закона.
Пес дернул ушами, но скалится не перестал.
- Как он только не задохнулся? - сдавленно заметил Кеш. Сам помощник шерифа явно сражался с тошнотой.
- Извини, псина, нам некогда, - Андерс сделал шаг вперед. Щенок мгновенно прыгнул вперед, цапнул шерифа за брюки на колене и тут же отпрянул. 
- Вот, черт! – Андерс отскочил и потрогал разодранные брюки.– Не пес, а дьявол какой-то. Пошел вон! – шериф топнул ногой.
Щенок пригнулся и оскалился, демонстрируя готовность драться до конца.
- Я его сейчас пристрелю, - умирающе сказал Кеш. По лбу парня катились крупные капли пота. – Слышишь, кобель?! – он замахнулся прикладом.
Щенок прижал уши, совсем распластался на полу, но с места не двинулся. 
- Подождите, - невнятно сказала Катрин. Несмотря на платок, вонь разложения ввинчивалась в ноздри, толстым жирным червем лезла в горло. Распахнутая настежь дверь за спиной ничуть не помогала. – Не зли его, тварь выполняет свой долг. 
Катрин обошла Кеша с его дурацким дробовиком.
- Осторожнее, - сдавленным голосом предупредил Андерс, - зубы у него как иголки.
Катрин присела на корточки перед щенком. Вонь так густо висела в воздухе, что от нее щипало глаза. Девушка протянула пустые руки к псу:
- Смотри, мы ничего дурного не хотим. Ни тебе, ни твоему хозяину…
Щенок неуверенно потянулся черным носом к ее руке, понюхал…
- Катрин, - сказал шериф, - мы не можем тут торчать вечно.
- Сейчас, сейчас, - девушка осторожно подхватила щенка, потянула в сторону. Он зарычал, потом едва слышно заскулил. Упирался всеми четырьмя лапами, так что когти скребли по полу. Пес оказался неожиданно тяжелым, Катрин с трудом волокла его в сторону, каждую секунду ожидая услышать щелканье зубов.
- Пошли, Кеш…
Мертвецов оказалось двое. Молодая женщина лежала на низком ложе, отвернувшись лицом к стене. Длинные черные волосы разметались по пестрым подушкам. Поза спокойная, пухлая рука вытянута поверх одеяла. Мужчина раскинулся на полу. Коренастый, коротконогий. Такие же черные как у женщины волосы, собранные в густой, уже тронутый сединой хвост. Умирал хозяин хижины неспокойно: ворот клетчатой рубашки разодран, один из мягких башмаков слетел с ноги. Процесс разложение лишь начал обезображивать тела. Лицо покойного Отепе выглядело искаженным, длинные индейские серьги в обоих ушах сломаны. Возможно, выражение лица покойника обманывало, - плоть уже вспухла, глаза превратились в щели. Сколько было лет покойному, Катрин угадать затруднялась, но стариком его едва ли можно было назвать.
- Что-то не припомню такого тяжелого денька, - прохрипел шериф. – Придется вызывать экспертов и коронера. Что здесь произошло, хотел бы я знать?
- Они не дрались, - давясь, с трудом выговорил Кеш.
Мертвец судорожно сжимал правый кулак. Кажется, кожа была повреждена, но Катрин не могла заставить себя наклониться, и рассмотреть внимательнее. Посреди комнаты валялся опрокинутый табурет. Иных признаков беспорядка не заметно. На столе лежал большой охотничий нож в расшитых ножнах, толстая книга, стояла бутылка "кока-колы". Ружье в кустарном чехле висело над новым радиоприемником. Телевизора Катрин не заметила, зато на грубых полках оказалось полно книг, и замысловатых, ни на что не похожих, амулетов. Хотелось посмотреть подробнее, но глаза продолжали слезиться. Катрин побрела к входной двери. Почти сразу ее догнали мужчины.
Свежий воздух ударил как дубиной. Катрин сдернула с лица платок. Ткань густо пропиталась трупным запахом. 
- Не понимаю… - начал шериф, но Кеш сунул ему ружье, быстро зашагал прочь от дома. У ближайшей ели парня согнуло и шумно вырвало.
- Нужно бы убавить отопление в доме, вот только коронер… - пробормотал Андерс, задохнулся, пихнул, почти швырнул девушке ружье, и, загребая ногами снег, побежал в сторону.
Катрин думала что удержится, но к горлу неудержимо подкатило... Пришлось поторопиться к другому углу дома. Завтракала символически, поэтому неприятный процесс не занял много времени. Кстати, и ружье пригодилось. Об него было удобно опираться, сгибаясь над снегом. Шериф ждал у дома. Забрал у Катрин ружье:
- Я все-таки схожу  к котлу. Иначе…
Андерс зашел в дом. Катрин осталась на ступеньках. Помощник шерифа, устыдившись своей слабости, убрел подальше за дом. Изредка оттуда доносились кашляющие звуки. 
Катрин смотрела на лес. Всё такой же чужой и враждебный. Не шевелились ветви, пропали птицы. Небо стало еще ниже, снежные хлопья гуще плыли к земле, но от этого мир не становился белее. Девушка вздрогнула от прикосновения к ноге, - задрав голову, на нее мрачно глазел щенок.
Спрыгнул-скатился с веранды, принялся жадно есть снег. Заскрипели доски, из дома вышел шериф. 
- Я отрегулировал котел. Если наш эксперт будет возражать, пошел он к черту. Нужно ехать. Пока сообщим, пока сюда доберемся…. Ну и денек выдался. А где Кеш?
Они прислушались. Из-за дома не доносилось ни звука. Коротко, едва слышно заскулил щенок. Он смотрел на опушку слева от дома. Катрин и шериф одновременно вскинули головы. Между древесных стволов стоял человек. Катрин довольно хорошо рассмотрела высокую фигуру. Индеец. Легко одетый,  с открытой снегу грудью. Копье в руках, еще какое-то оружие за поясом. Странная прическа из наполовину сбритых волос, раскрашенное лицо…
Шериф спрыгнул с веранды, быстро зашагал к маячащей между деревьев фигуре. Катрин растерянно заморгала, - тот, раскрашенный, исчез. Куда он отпрыгнул, за каким древесным стволом скрылся, девушка так и не уловила.
- Стоять, здесь полиция округа! - заорал Андерс, и кинулся к деревьям.
Катрин машинально побежала следом. Рядом прыгал-перекатывался по сугробам щенок. Возможно, ему было легче, - у Катрин ноги вязли в тяжелом снегу выше колен. Шериф напряженно застыл на опушке с ружьем наперевес. Медленно повернулся к успевшей запыхаться девушке. Лицо мужчины было непроницаемое.
- Куда он делся? – спросила Катрин, озираясь.
- Кто? – холодно спросил Андерс.
- Ну… - Катрин шарила глазами по снегу. Ничего. Девушка вскинула глаза, - здесь неизвестный стоял. Вот береза с раздвоенным стволом. Точно здесь.
На снегу ни единого следа. Катрин тупо уставилась на березу.
- Дерево приметное, - кивнул шериф. – Вот всё остальное нам показалось.
- Всем троим? – ошеломленно спросила девушка.
Андерс глянул на задравшего морду к людям щенка.
- Может, ему показалось, а нам показалось, что ему не показалось.
Осмыслить эту фразу Катрин не успела. К опушке, размахивая револьвером, ковылял Кеш.
- Что случилось?
- Черт его знает, - Андерс вытер усы. – Опечатываем дверь и едем. У нас мало времени. Или останешься охранять место происшествия, Кеш?
- Нет! – судорожно выдохнул помощник шерифа. – Лучше опечатать.
Катрин была с ним совершенно солидарна. Остаться здесь в одиночестве даже на пару минут было жутко. Тяжелое место.
Сев в машину, девушка попыталась вытряхнуть из высоких ботинок набившийся снег. Ноги уже замерзли. В приоткрытую дверь протиснулся щенок, решительно перебрался через ноги девушки, и уселся на сидении рядом с рюкзаком.
- Э, как же… - растерянно промямлила Катрин.
- Пусть сидит - бросил Андерс, глянув мельком на заднее сидение. – Потом пристроим к кому-нибудь. Оставлять здесь даже собаку не хочется…
Джип снова раскачивался, пробираясь по узкой просеке. Шериф пробовал прибавить ходу, но это было невозможно. Все молчали. Катрин думала, что сегодня очень сильно устала от леса. Может быть, впервые в жизни. Быстрей бы выбраться на дорогу. Шерифу еще сюда возвращаться. От воспоминаний о мертвом доме спина снова похолодела. 
- Та женщина? Его дочь?
- Кажется, жена. Он недавно женился. По-моему, в третий раз, - Андерс говорил неохотно, и Катрин ничего больше спрашивать не стала.
За окном плыл вымерший лес. Действительно вымерший. Сегодня Катрин видела три трупа. А когда довелось в последний раз любоваться мертвецом до этого? Кажется, тот немец в сарае. Потом стреляла еще, наверняка попадала, но близко убитых не видела. Вот так и бывает, - кто-то гибнет в бою, в пороховой гари, под мат и визг минометных осколков, а кто умирает непонятно от чего, - в постели или за рулем собственного автомобиля. Какая смерть ждет отставных сержантов? Предпочтительней конечно что-то быстрое, вроде пули в висок. Хотя тоже не слишком надежно и эстетично. Впрочем, девушка видела много покойников, и до сих пор не никто из них не высказывал беспокойства из-за своего неприглядного вида.
Нет, иронизировать не хотелось. Катрин покосилась на пса. Щенок настороженно следил за ней. Глаза у пушистого подростка были неправдоподобно светлые, с легким голубым оттенком, как у чистого речного льда. Хорошо быть собакой. Не ведаешь что обязательно умрешь, не знаешь всяких пакостей вроде артобстрелов и газовых атак. Развлечения цивилизации, опять же успешно превращающие лес в мертвую пустыню.
Иллюстрацией промелькнули порыжевшие ели, кладбищенски чистая площадка за ними. Катрин вздрогнула. Как раз вспоминала о Большой войне. Пейзаж за окном что-то напомнил. Что-то такое…
- Стоп!
Шериф дернулся, кинул недовольный взгляд:
- Катрин, время…
- Одну минуту.
Девушка выпрыгнула из машины. Отбежала назад. По уровню снега не определишь. Могло накидать в сторону из-под колес "Индейца". Елки, они же палки… Катрин пнула рыжее деревце. Ель безропотно повалилась, по пути зацепив и опрокинув соседнюю. Теперь идем дальше…
Вблизи ткань казалась не такой уж белой. И разостлана небрежно, но на ходу, не присматриваясь, отличия не заметишь. Вполне достаточно, чтобы замаскировать наезженную колею, через несколько метров уходящую за густые кусты.
- Как же мы не заметили? – безо всякого восторга пробормотал Андерс.
Глянул на Катрин. Девушка пожала плечами. Думала о войне, промелькнули какие-то воспоминания о Зимней кампании. Пришлось тогда знакомиться с предысторией… Фотографий-то видела тысячи… Подсознательная ассоциация, видимо, проскочила. Но не объяснять же полицейским. 
Шериф с помощником смотрели карту. Катрин тоже заглянула, уже догадываясь.
- До Бьер-Та по прямой не больше трех миль. Что там можно делать тайно? – угрюмо поинтересовался Андерс.
- Я там не была, - дипломатично заметила Катрин. – Ничего сказать не могу.
- Черт! – с чувством сказал Андерс. – Почему всё всегда случается сразу? Кеш, попробуй связаться.
Рация лишь безнадежно шипела, потрескивала. Мобильные телефоны дружно демонстрировали отсутствие сигналов сети. Зато показывали время.
- Скоро начнет темнеть, - сказал шериф. – Кеш, садись за руль, выбирайтесь на шоссе. Немедленно свяжешься с офисом. Пусть берут вездеход, медиков и едут к хижине Отепе. От шоссе вернешься сюда и заберешь меня. Я проверю эту странную тропу и выйду обратно. Не проскочи это место, здесь, кстати, тоже нужно поработать. Таких хитростей с маскировкой я еще не встречал.
- Шериф, я с вами, - сказала Катрин.
- Не стоит. Лесная тропа, мало ли что может случиться. Вы и так нам помогли.
- Если дело связанно с незаконным вторжением на территорию исторического памятника, я смогу быть полезной. Я все-таки историк, пусть и недоучившийся. Кроме того, зачем мне бездарно кататься туда-сюда?  За вами все равно придется заезжать. Еще когда сюда доберутся ваши люди. Моя машина будет еще нужна. Не будете же вы торчать на холоде посреди леса?
- Да, не хотелось бы, - пробормотал шериф. – Завтра же отправлю запрос на выделение нового вездехода. Нашли на чем экономить. Хорошо, вы девушка смелая, спортивная, к тому же с полностью погрязшая в этой нехорошей истории. Идемте…
Джип бросил из-под колес снежный фонтан и укатил. Напоследок Катрин разглядела морду щенка выглядывающего в заднее стекло. Сразу стало гнетуще тихо. Казалось, слышно как ложатся на землю хлопья снега.
Шериф кашлянул:
- И что сегодня за погода? Так и тянет под крышу. Вроде бы и не холодно. Ну, не будем терять время…
Колея виляла между деревьев. Кое-где виднелись срубленные и небрежно сдвинутые с дороги стволы. Поскрипывал под ногами снег, идти по накатанной колее было не трудно. Автомобили здесь явно пробивались не раз и не два. Катрин поглядывала на широкую спину шерифа. Рюкзак, тем более ружье, Андерс девушке не доверил, и двигаться налегке было непривычно. Все-таки непонятно зачем неизвестным понадобилось пробивать дорогу? Неужели в Бьер-Та имеется что-то настолько ценное, оправдывающее незаконное вторжение? Зачем Берни в эту глупость вляпался? А если Берни, то почти наверняка, и Крис. Вот дураки. Может быть, они эту тропу и пробивали? Ничего себе лесоповал, - просека длиной в три мили. И лес гадостный. Полно сухостоя…. Зато следов, даже птичьих, совершенно не видно…. Так ведь не бывает.
Короткая куртка, не предназначенная для долгих лесных прогулок, задиралась. Девушка ее поминутно одергивала, потом затянула шнуры и застегнула до подбородка "молнию". На ходу натянула перчатки. Странное состояние: от быстрой ходьбы жарко, а спина всё мерзнет, и не только из-за неудобной куртки. В спину все время смотрели. Несколько раз, резко оглядываясь, Катрин была уверена, что кого-то заметит. Может быть, того индейца. Того, которого на самом деле не было. 
Андерс шел впереди, не оглядываясь. Ружье он нес в руке. Катрин могла бы поклясться, что шерифу тоже не по себе. Оттого и молчит, и голову не поворачивает. Самой девушке нарушать тишину абсолютно не хотелось. И так казалось, что снег под подошвами шуршит слишком громко. 
Впереди показался просвет. Шериф и девушка вышли на берег замерзшего ручья. Андерс остановился:
- Неглупо. Я уже вообразил, что они прорубили дорогу до самого места. Ручей впадает в реку у самого холма. Я имею в виду этот чертов памятник индейской культуры, известный в округе как Бьер-Та. Он торчит на холме. Я объясняю на случай, если вы, Кетрин, там действительно никогда не бывали.
- С какой радости мне врать, шериф?
- Не знаю. Я сегодня что-то ничего не понимаю. Очевидно, из-за погоды. Все ложится один к одному, - Андерс снял шляпу и привычно потер голову.
– Кетрин, скажите что такого вы носите на спине за поясом?
- Уже не на спине, - девушка сняла с пояса передвинутый под правую руку нож.  
Шериф с недоумением подкинул на ладони легкий складной нож:
- Хм, честно говоря, я думал, у вас оружие посерьезнее. Этим только карандаши точить.
- Чем богата… Я, между прочим, на лекции в университет собиралась.
- Действительно, не подумал. Мне кажется, что мы уже неделю в лесу. Должно быть старею. И эти непонятные смерти… - шериф протянул нож девушке.
- Может быть, оставите у себя? И давайте я впереди пойду. Для спокойствия.
- Для чьего спокойствия? Вашего или моего? – мужчина попытался улыбнуться. – Честно говоря, у меня имелась мысль пропустить даму вперед. Чувствую себя не в  своей тарелке. Все казалось, что вы очень недобро на меня смотрите. Но теперь я передумал.
- Почему?
- Потому что, мне в спину смотрят и сейчас, - Андерс скривился в улыбке. – Забавно, правда?
Катрин хотела промолчать, но сейчас лучше было не стесняться. Вряд ли Андерс действительно схватится за живот от хохота.
- Точно, забавнее и не придумаешь, - пробормотала Катрин. – Мне стало казаться, что мне готовы врезать по затылку, еще там, - у дома вашего Чарли Отепе.
Шериф кивнул:
- Согласен. Мерзкое ощущение. 
Они помолчали, оглядываясь по сторонам. Вокруг по-прежнему замерли черные деревья, на противоположной стороне ручья так же выжидающе застыл молодой ельник. До настоящего наступления темноты оставалось еще около двух часов, но дневной свет ощутимо мерк, становился серым и тусклым.
- Будем считать, что это погода. Только погода, - прошептал Андерс. – С другой стороны, это очень неблагоприятная погода. Может быть, вернемся?
Катрин посмотрела на него:
- Черт, мне тоже очень хочется подыскать повод не ходить дальше. Но ведь мы оба будем воображать, что струсили. Погода пройдет, а дерьмо на душе останется.
- Ты права, -  Андерс снова попробовал улыбнуться. – Вот не думал, что придется слышать такие слова от девушки-милашки. Дать ружье? Меня, честно говоря, только его тяжесть и спасает. 
- Не надо, - Катрин тоже неосознанно перешла  на шепот. – Предпочла бы "Беретту", но ты же при исполнении. Но стрелять-то все равно пока не в кого. Да я сегодня тоже не в своей тарелке, еще ствол потеряю.
- Тогда пошли.
Теперь двигались по пролегшей по ручью колее. Местами ноги проскальзывали по участкам гладкого льда. У Катрин то и дело сбивалось дыхание. Не было сил поднять взгляд, девушка могла смотреть только себе под ноги на ребристые следы шин. Иногда Катрин пересиливала себя, вскидывала голову. Вот то дерево, те кусты, те заросли, та слишком густая тень между елей, - они точно смотрят. Пялятся с ненавистью, ждут когда пройдешь вперед, чтобы ударить, выстрелить, пустить стрелу в спину. Прыгнуть и вцепиться клыками в затылок. Внезапно ухватить за горло ледяной рукой-ветвью.  Стоило пройти, и за деревом никого не оказывалось. Заснеженные горбы камней, тоже оставались лишь камнями. Девушка заранее знала, что там никого нет, но внутреннее чувство упрямо уверяло в ином. Катрин привыкла доверять себе полностью, и жуткая раздвоенность изнуряла больше чем страх. Спокойнее всего было не отрываясь смотреть на рюкзак на спине шерифа. Кажется, эти застежки, пряжки, и серая плотная кордура запечатлелись в памяти навсегда.
Склон слева начал расти вверх. Андерс остановился. 
- Бьер-Та, – шевельнулись усы.
 Катрин и сама чувствовала – хотелось быстро перебежать на другую сторону ручья, углубиться в низкорослые заросли, и идти, ломиться сквозь ветви, проваливаясь выше колен, только прочь, прочь отсюда…
Склон в сером пепельном снеге закрыл собой полмира. Катрин шагала, глядя на застегнутую пряжку рюкзака на спине впереди. Мыслей не осталось, один страх.
Снова деревья. Следы колес нырнули в ельник, начался подъем. Катрин спотыкалась о взрытый колесами снег. 
- Здесь, - прошептал Андерс.
Они стояли в центре лагеря. Провис под грузом снега, растянутый между деревьями тент. Торчали вбитые колья, желтела металлическая бочка. Катрин видела газовые баллоны, две тепловые пушки, лопаты, прислоненные к дереву.
- Стояли две, а то и три машины, - бормотал шериф. – Там вот грелись люди. Похоже, и палатка была. 
Он шагнул к ящикам, стер перчаткой снег. На крышке пластикового ящика красовалась яркая эмблема Нью-Бриджского университета. Шериф глянул на девушку.
- Комплект стандартного археологического оборудования. Наш факультет. Но я в этом не участвовала. Честно. И ничего не знала, - прошептала Катрин.
- Охотно верю, - Андерс сплюнул, попал на свою куртку, но не заметил этого. – Какими идиотами нужно быть, чтобы… Чтобы вообще сюда ездить…
Он полез в рюкзак.
- А что здесь такое? Чем священно это место? – прошептала Катрин. 
- Странный вопрос для студента-историка, ты не находишь? – раздраженно пробормотал шериф. – Специально не интересовался, потому знаю поверхностно. Вроде бы была какая-то индейская битва. Потом здесь похоронили вождей и прочих героев. Должно быть скальпов сняли немало, раз хаяда до сих пор помнят.
Андерс начал готовить фотоаппарат. Катрин еще раз оглядела брошенный лагерь. Какой дьявол занес сюда ребят? Пит говорил, что место дурное. Не то слово. Жуткое место. Катрин бывала в невеселых местах, есть с чем сравнить. Но это индейское святилище…. От верхушки холма Бьер-Та девушку отделял жидкий ряд деревьев, но даже смотреть в ту сторону было трудно.
Блеснула фотовспышка. Катрин судорожно дрогнула. Шериф фотографировал брошенные предметы и оборудование. Должно быть, заниматься делом было гораздо легче, чем просто торчать посреди брошенного заснеженного лагеря. Снег кружился все гуще. Катрин подняла рюкзак, отряхнула ружье. Андерс торопливо фотографировал следы. 
- Нужно накрыть.
Катрин помогла укрыть некоторые отпечатки ног обрывками полиэтиленовой пленки. Шериф спрятал фотоаппарат.
- Надо бы глянуть что они делали. Следы свежие и Вранскин, и тот, в "альпах" здесь были. И еще два человека.
Катрин молчала. Идти к вершине было жутко. Объяснить себе этот иррациональный ужас девушка не могла, да сейчас и не пыталась.
- Может быть, здесь подождешь? – неуверенно спросил Андерс. Идти в одиночестве шерифу тоже чрезвычайно не хотелось.
- Нет уж. Я тут одна без чувств рухну. У меня колени трясутся.
- Погода, - прошептал шериф, машинально, в десятый раз, протирая дробовик. 

Глава 13

Голая вершина холма. Ручья у подножья уже не видно, зато открылось скованное льдом русло реки левее. С остальных сторон вершину обступал лес. Вдалеке, у площадки, куда летом автобусы подвозили немногочисленные экскурсии, темнело небольшое строение. Туда же упиралась дорога, ведущая к шоссе. Саму дорогу Катрин не видела, как впрочем, уже не могла толком разглядеть и того далекого дома или сарая, выстроенного непонятно зачем.
Усиливающийся снег подернул мир плотной молочной пеленой. И мысли в этом молоке тонули. Катрин стиснула зубы. Боль в челюстях позволила немного сосредоточиться. Подавляющее всё и вся, желание немедленно бежать прочь чуть поутихло. Наверное, в теплое время года здесь все покрыто высокой травой. Возможно, здесь даже красиво. Сейчас лишь заснеженное, открытое ветрам, пространство. Жуткое. Почему жуткое?
Катрин напряглась. Если присмотреться, под снегом угадываются неровности. Из попытки вспомнить признаки захоронений и классификацию ингумаций ничего не вышло. Все силы уходили на то, чтобы удержаться, не рвануться обратно, вниз по тропинке. Бежать молча, тихо и быстро, сберегая дыхание, и даже не визжать от ужаса. Некогда будет визжать.
Холмики. Могилы. Логично. Ничего живого здесь нет и быть не может. Сто лет, двести. Возможно, больше, - мертвая безлюдная земля. Фиг тебе. Вот – тропинка под ногами. Кто-то пришел сюда и ушел. Значит, и ты сможешь.
- Почему мы стоим? – прошептал Андерс. 
Катрин шевельнулась, с куртки посыпался налипший снег. Сколько же так простояли неподвижно? Шериф шагнул, раз, другой… Ноги его не гнулись, - ходули неловкие. Катрин заковыляла следом. Внутри все вопило – не делай этого! Не делай! Пусть идет один. Куда хочет. Беги отсюда! 
 Тропинка была узка. Двое людей брели след в след сквозь белесую завесу. Снег ложился на широкополую шляпу шерифа, на опушенный рыжим мехом капюшон девушки. Мир окончательно терял цвет.  Тропинка петляла. Катрин старалась не смотреть по сторонам. Укрытые снегом чуть заметные могильные возвышенности порой оказывались близко, почти под ногами. Сердце начинало панически тарахтеть о ребра. В моменты просветления девушке хотелось хорошенько тряхнуть себя за шиворот. Да с какой же стати ты готова в обморок рухнуть? Мало мертвецов видела? Вот утром, например…. А ведь совсем недавно по этой тропинке шагал Берни.
Сегодня рано утром, или ночью…
- Где-то здесь, - сказал Андерс, поворачиваясь к девушке. – Дальше следов вроде бы нет.
Судя по выражению лица, шериф чувствовал себя отвратительно. Щеки запали, нос заострился, даже усы бессильно обвисли. Катрин смутно озиралась. Никаких холмиков рядом. Девушка и шериф стояли почти в самом центре пологой вершины. В радиусе тридцати метров виднелись могилы, или что-то похожее на них. А здесь просто голое поле. Девушка попробовала присмотреться лучше, снег залеплял глаза. Катрин протерла мокрой перчаткой лицо, попятилась, увязла по колено и села в снег.
- Что?! – шепотом крикнул шериф.
Катрин молча показала ему под ноги.  Андерс поспешно отступил, тоже увяз в снегу, но на ногах устоял. Труп, лежащий почти под ногами шерифа, полностью утонул в снегу. Даже в рот покойнику намело снега, торчали лишь оскаленные желтые зубы. Катрин хорошо видела пятнышко старой пломбы.
- Черт! – дрожащим голосом сказал шериф. – Черт, черт, черт! Я намерен вызвать подкрепление из Эдмонта.
Набравшись духу, Андерс смел снег с лица покойника. В широко распахнутых глазах мертвеца замерз лед. Плоть выглядела желтоватой как старая кость. Казалось, промерзший человек-колода лежит здесь уже столетия. И все эти годы идет снег, и неподвижно висит низкое небо…
Катрин, наконец, выбралась из сугроба. И тут же снова чуть не упала, наступив на невидимую под снегом лопату.
- Похоже, его собирались прикопать, - в горле Андерса что-то клокотало, но он старался говорить спокойно. – Я его  не знаю. А ты?
- Нет. Этот не из наших, - с трудом выговорила девушка.
Мертвецу было около сорока лет, он был одет в белый маскировочный костюм. Насколько знала Катрин, местные охотники зимним камуфляжем и вообще маскировкой принципиально не пользовались.
- Признаков насильственной смерти не вижу, - зубы у шерифа постукивали, но Андерс держался. – Нужно сфотографировать…
Мужчина возился с рюкзаком. Катрин хотелось закричать, чтобы он не смел здесь фотографировать, сверкать вспышкой. Нельзя здесь ничего делать, и свет здесь не нужен. Бежать, быстрее бежать отсюда! В спину снова смотрели десятки пар глаз. Катрин уже предчувствовала, как каменно шагнут сзади, схватят за шею, за плечи ледяными руками, потащат за собой.
Сверкнула фотовспышка блеклая среди снежной завесы. Катрин молчала, вцепившись в найденную лопату. Смотрела как быстро ложатся, скрывают окостеневшее лицо мертвеца тяжелые снежинки.
- Воткни лопату, легче будет найти тело, - неразборчиво сказал Андерс. Он фотографировал, не выпуская из левой руки ружье и держа палец на спуске.
Катрин послушно воткнула лопату в снег. Шериф отступил, ловя труп в общий план и вдруг, вскрикнув, провалился в снег по грудь. Глаза его округлились от ужаса, хватаясь за край ямы, завопил:
- Все из-за тебя, сука белобрысая! Зачем вы сюда полезли, вонючки научные?! Трахали б своих мам дома, сопляки, говнюки задроченые!
- Заткнись, коп сраный! Это ты меня сюда притащил, мудак самонадеянный!
Ствол ружья целился в живот Катрин. Какой-то миг девушка не сомневалась, что Андерс выстрелит.
Шериф бросил ружье на снег. Цепляясь двумя руками, пытался выбраться из ямы. Руки в перчатках скользили по плотной пластиковой пленке, маскировавшей раскоп, до того как в него угодил тяжелый мужчина. Катрин осознала что держит в руке раскрытый нож. Когда и зачем выхватила совершенно не помнила. Машинально сложила, сунула в карман.
Андерс схватился за протянутые девушкой руки как утопающий за соломинку. Только сейчас Катрин услышала, как он тихо подвывает от ужаса. Мужчина был тяжел, девушка с трудом выдернула его из провала. Ноги шерифа зацепили пленку, на мгновение пластиковый покров приподнялся, открыв темный зев вскрытой могилы. Мерзлая коричневая земля, обрывки полусгнившей ткани, коричневый измятый череп, россыпь голубых бусин…
Сердце девушки стукнуло и остановилось…
Пленка с едва слышным шорохом закрыла яму, по пластику в яму катились новые пласты снега.
Катрин больно втянула в себя воздух.
- Они здесь, - пробормотал Андерс. – Они здесь…
У Катрин промелькнуло облегчение, - все-таки не она первая сошла с ума. Стоя на четвереньках, шериф шарил по снегу и никак не мог схватить ружье. Катрин глянула туда, куда был устремлен обезумевший взгляд мужчины. В снежной завесе виднелась человеческая фигура. Левее еще одна, и еще…
Копья в руках, палицы. Торчат перья в странных прическах. 
Или это всё обман, снег?
- А я ведь ходил в церковь, - шептал Андерс. – Я хотел умереть в постели… - ружье шериф схватил, но палец никак не попадал в отверстие предохранительной скобы.
Катрин дернула "молнию" куртки, стиснула сквозь свитер медальон-клык.
Спокойно, спокойно. Ты уже видела призраков. Ух, кого ты только не видела. И пока жива. Ладно, жить вечно ты не хочешь. Но не здесь же умирать?! Ой, проклятое место. 
Хотелось визжать от накатывающей ледяной стены ужаса.
- Уходим! Слышишь, шериф, уходим.
- Куда? Они везде.
- Нет здесь никого. Уходим.
Катрин и сама не знала, врет она или нет, - снежная пелена скрывала силуэты, но они вот-вот должны вынырнуть ближе. Ближе, ближе…
- Не пройдем, их там сотни, - бормотал Андерс себе в усы. – Нужно молиться…
- Уйдем. Напрямую к склону, к ручью.
Андерс заскрипел зубами:
- Пошли… - он рывком поднялся на ноги и зашагал по снежной целине. 
Катрин подхватила совершенно ненужный рюкзак и кинулась следом.  Шериф шел небыстро. Бежать по глубокому снегу все равно было невозможно, и Андерс двигался с неторопливым достоинством, глядя строго перед собой. Спина прямая, ствол ружья по-охотничьи лежит на плече. И хотя он двигался вроде бы неторопливо, Катрин прыгая и увязая в сугробах никак не могла его догнать. Девушка чуть не взвыла. Ненавидящие призрачные взгляды пронзали, раздирали спину. Нет, не только спину. Смотрели со всех сторон. Два человека двигались сквозь плотную ледяную ненависть. Катрин, опустив глаза на носы своих кроссовок, прыгала и скакала сквозь бесконечный снег. Ботинки утопали в неподатливой белой трясине. Утопали глубоко, иногда девушка увязала по бедра. 
Только не смотреть по сторонам.
Андерс двигался впереди, и чуть правее. Легче было бы идти по его следам, но для этого нужно было свернуть, и еще чуть отстать. Ужас гнал вперед. Катрин шарахнулась от появившегося на пути могильного холмика. Когда же это кончится? Никакой археологии, никогда, никаких раскопок никогда в жизни! Поклясться всеми богами, - детям и внукам языки и руки обрывать, пусть только упомянут об эксгумации. 
Фигура шерифа начала исчезать. Мысленно заскулив, Катрин рванулась вперед и обнаружила что мужчина уже спускаться по крутому склону. Впереди в месиве густой метели угадывалось русло ручья. Катрин озверело прыгнула вниз. Вершина проклятого Бьер-Та осталась позади. Девушка была уверена – стоит оглянуться, и увидишь молчаливую цепь фигур, растянувшуюся по гребню холма и следящую за уходящими живыми.
Но оборачиваться не хотелось. Нет, ни за что на свете!
Катрин упала, проехалась на заднице, выпустила и вновь поймала рюкзак. Поднялась на ноги, снова прыгала–скатывалась вниз, благо тело летело по склону само. Метрах в десяти впереди диковинным коренастым кенгуру скакал шериф.
Проломившись сквозь редкий тростник, девушка вылетела на лед ручья. Следов от шин автомобиля уже не было заметно под свежим слоем снега, но бежать стало гораздо легче. Об остановке и речь не шла. Плотный, и, в общем-то, далекий от лучшей спортивной формы шериф несся впереди. Катрин мчалась следом и совершенно ни о чем не думала. Только подальше, подальше от холма…
Андерс рухнул у леса. До опушки, куда сворачивала уже почти не угадывающаяся тропа, оставалось чуть больше сотни метров. Шериф рухнул на полном ходу, как сраженный наповал кабан. Ружье вылетело из рук, сам мужчина проехал несколько метров на животе и остался лежать неподвижным. Катрин перелетела через шерифа, проскочила еще несколько десятков шагов, оглянулась. Андерс не вставал. Морщась и подпрыгивая от нетерпения, Катрин вернулась. 
Быстрей бы, ведь ничего не кончилось.
 Шериф по-прежнему не шевелился. Дыша как загнанная лошадь, девушка опустилась на колени, перевернула тяжелое тело. Глаза Андерса были широко открыты, рот округлился в удивлении. Губы болезненно дернулись.
- Аптечка… – угадала Катрин. 
Содержимое рюкзака высыпалось на снег. Девушка рванула чехол с комплекта первой помощи…
Две таблетки. Сердечное и аспирин для разжижения крови. Катрин приготовила шприц с "бета-блокатором", нашедшимся в аптечке, но Андерс отрицательно замотал головой. Лицо его начало розоветь, пошло пятнами, он с трудом сел.
- Идем…
- Отдохни.
Шериф начал подниматься на ноги:
- Отдохну. Не сейчас. Лучше уж околеть на ногах. У меня здоровое сердце…
"Оно и видно" – хотела сказать Катрин. Но говорить глупости, пусть и правдивые, не было времени. Хотелось бежать. Только бежать, и ни о чем не думать. Девушка с трудом заставила себя застегнуть рюкзак, выдернуть из снега ружье. Андерс морщился, покачиваясь в вертикальном положении. Шериф выглядел как-то не так. Он чужой! Катрин напряглась, руки сжали ружье, но тут девушка сообразила, что на мужчине просто нет шляпы. Потерял где-то. Катрин машинально тронула свою макушку. Нет, трикотажная шапочка на месте. 
Они двинулись вперед. Шерифа пришлось поддерживать под руку. Андерс молчал, но ноги у него заплетались. Вокруг снова встал враждебный лес. Дневной свет грозил окончательно померкнуть, - до темноты оставались считанные минуты. Колею тайной дороги можно было нащупать только ногами. Андерс слегка пришел в себя, и шагал почти нормально. На его редкие волосы налипал и таял влажный снег. Катрин натянула на лысину шерифа свою шапочку. Мужчина, было, попытался возразить, но девушка пробурчала в том смысле что уши ему еще пригодятся, а ей из-под накинутого капюшона видно куда меньше, чему в данном случае можно только порадоваться. 
Страх подталкивал в беззащитные спины, иногда накатывало так, что Катрин едва не начинала палить из дробовика по кустам и деревьям. 
Окончательно стемнело. Тропа потерялась. Нащупать ее не удалось, но и Катрин, и Андерс хорошо чувствовали общее направление. Упорно проламываясь сквозь кусты и сугробы, двое людей ползли-брели в темноте. Снег сверху и снизу слился в сплошную белесую мглу. Стало уже все равно, идет ли кто следом, смотрит ли, ждет...
На просеку выбрались совершенно обессиленные. Андерс сел на снег. В какой стороне ждет Кеш с машиной было уже не понять. Снегопад продолжался. Деревья угрожающе сдавливали, ползли на узкую дорогу. Катрин уже хотела от полной безнадежности стрелять вверх, как расслышала далекое завывание и скулеж. Тут же раздался резкий гудок автомобильного клаксона.
До джипа было каких-то сто метров. Светили желтые глаза фар, но снежную завесу метели они одолеть не могли. Кеш выскочил навстречу:
- Куда вы пропали!? Я тут чуть не спятил, - помощник спустил взведенный курок револьвера, с которым так и сидел за рулем. – Псина сейчас как взбесилась, рвется из машины и все… - Кеш разглядел подошедших в свете фар, - О, Господи!
-Там еще труп, - объяснил шериф, не вдаваясь в подробности.
Катрин забралась на свое заднее сидение. Щенок, запрыгнувший в тепло еще раньше, подозрительно обнюхал мокрую одежду девушки, забился в угол и лег, пряча нос.
Кеш докладывал что-то о движении группы полицейских и экспертов. Шериф отвечал. Катрин вся это возня с расследованием больше не интересовала. Пусть только подвезут ближе к шоссе. Если нет возможности забрать машину, мисс Бёртон готова двинуть пешком прямо отсюда. Катрин примерно представляла пределы своей физической и психической устойчивости. Со второй составляющей сейчас было совсем неважно. Черт с ней, с машиной. Лучше бежать своими ногами по шоссе, чем оставаться здесь, а тем более возвращаться к … При одном воспоминании о Бьер-Та начинали шевелиться волосы на затылке.
Зашуршала, запищала рация. Прибывало подкрепление. Полицейские вездеходы, какой-то навороченный тягач с лебедкой, санитарная эвакуационная машина. Шериф встречал колону у поворота с шоссе. Темнота наполнилась проблеском "мигалок" и звуком двигателей. Катрин не завидовала всем этим уверенно перекликающимся людям. У них полно оружия, средств связи и профессионального опыта. Но, кажется, здесь, у Бьер-Та, опыт и решимость не играют никакой роли. Шериф об этом знал, но все равно возвращался. Что ж, мужику стоило посочувствовать.
 Снег всё сыпал и сыпал, почти гася лучи фар. 
"Индеец" переживший жуткий день лучше всех, исправно урчал двигателем. Печка работала на всю мощь, но девушка все равно мерзла. Быстрей бы поменять одежду, выпить кофе, и забраться  под одеяло. Жаль, дома нет ни капли спиртного. Щенок перелез на переднее сидение, зевнул, и решил, не теряя времени, дрыхнуть дальше.
Катрин приехала домой далеко за полночь. Переодеваясь, и делая кофе, позвонила Фионе. Коротко сообщила, что идет следствие, что результатов пока нет. Спросила, на месте ли Крис. Утром с ним обязательно нужно будет поговорить. Еще Катрин попросила узнать телефон Ноя Уоти. Индейцу-всезнайке тоже имеет смысл задать пару вопросов.
Щенок мгновенно сожрал три не размороженные сосиски, прикончил остатки сладкой кукурузы и черствую булочку. Поняв, что больше не дадут, мгновенно заснул. Нужно завтра же отдать обжору в опытные руки.
Под обжигающим душем Катрин согрелась, но усталость просто валила с ног. С полузакрытыми глазами девушка кое-как натянула на себя футболку и доплелась до кровати.

Глава 14

7. Герои нации 

 Увядшая трава шелестела, путала ноги. Катрин бежала к реке. Скатиться вниз, забраться в лодку, и течение холодной воды унесет, спасет. Кто из воинов станет гнаться за перепуганной беловолосой скво? Сегодня не нужны трофеи и пленные. День славной смерти.  Пороховой дым рассеялся. Ружейные и пистолетные выстрелы за спиной стихли. Люди продолжали умирать среди боевых кличей, воплей умирающих, под глухой звон стали.  Катрин-чужая ничего этого не видела. Она бежала изо всех сил. Проклятая высокая трава… 
- А-амбе!!! 
Боевой клич раздался за левым плечом. Девушка не оглядываясь, взвизгнула. Леденящие вопли хаяда слышались со всех сторон, но этот крик призывал к  смерти именно ее, испуганную, обессиленную, всего лишь пытающуюся  спасти свою жизнь, молодую женщину. Прихрамывающий воин мчался наперерез. Девушка инстинктивно кинулась в сторону. Перепрыгнула через тело со стрелой ушедшей между лопаток. Быстрее. Длинные юбки мешали бежать. Индеец, несмотря на резаную рану на бедре, настигал.
Катрин обернулась. Сложная раскраска, нанесенная перед переговорами, на искаженном лице воина превратилась в жутко подправленную кровью и потом маску. Томагавк и нож в окровавленных руках. Гримаса боли на лице. Кроме бедра, воин-хаяда был ранен еще в живот и левую руку.Ему не суждено вернуться с этой битвы. Он и не собирался. Перед уходам к предкам хаяда желал лишь крови бледнолицых. Девушка дико завопила, зовя на помощь. Ее услышали, закричали в ответ, но воин уже заносил томагавк. В последний миг Катрин почувствовала себя самой собою. Упасть, откатиться, - враг малоподвижен, - ты увернешься. Свалишь его сама...
Вместо этого девушка вскинула руки, закрывая лицо, и истошно завизжала...
- А-амбе!!! 
Узкий крюк-лезвие боевого топорика без труда обогнул выставленные ладони. Громко хрустнула височная кость...
Катрин дернулась, со стоном оторвала голову от влажной горячей подушки, села. Зеленый циферблат часов высвечивал 4:35. Ужасная ночь. Бесконечная. 
Девушка вытерла одеялом потное лицо. Щенок, избравший местом сна коврик у кровати, недовольно приподнял ухо, но решил не просыпаться. 
Катрин вытянулась на постели. Даже перевернуть липкую подушку сил не оставалось. Сон повторялся и повторялся. Неведомая девушка, а вместе с ней и Катрин, умирала уже три или четыре раза. Холм, - понятно какой. Близкая река, и ты сама, умирающая подобно тупой овце. Треск собственного черепа. Колотящееся сердце. Спать хотелось безумно. Какие бы кошмары не преследовали, вставать придется рано. 
Катрин с тоской глянула на пса. Вот счастливый проглот. Ничего ему не снится. А если и снится, то собачьи нервы покрепче студенческих будут. Стервец пушистый, правда, лично на Бьер-Та не ходил. За окном кружился редкий снег. Пробиться утром к шоссе, пожалуй, получится. А пока необходимо отдохнуть. Веки наливаются свинцом…
- А-амбе!!!

***

Стоило сделать два шага от двери, как изнутри послышался скулеж, и без всякого перерыва глухие частые удары. "Тяжелым тупым предметом, возможно головой".  
Твою мать...
Катрин вернулась и отперла дверь. Пес немедленно выкатился на снег, безо всякого смущения подбежал к машине, и в ожидании сел перед дверью. Катрин только поморщилась. Придется брать. Некогда со зверем возиться. А оставишь, так башку свою тупую наверняка расколет. Или дверь.  Щенок запрыгнул на предложенное заднее сидение, но пока девушка садилась за руль, успел перебраться вперед, и с нетерпением поглядывал на пристегивающуюся Катрин.
- Пшел обратно. Сзади сиди!
Пес, кажется, удивился. С какой это стати, назад? Типа, поехали быстрее, подруга, в магазин, и лучше, сразу в мясной отдел. Попытка взять упрямца за шиворот и отправить на заднее сидение, ничем не увенчалась. Пес растопырил все четыре лапы, и пересаживаться категорически отказался.
Ну и черт с тобой. Перевозка детей и животных на переднем сидении вроде бы запрещена правилами дорожного движения. Или впереди только детей возить нельзя? После бессонной ночи, Катрин с трудом вспоминала собственную фамилию, а не то, что подобные тонкости. Ладно, поехали. Судя по тому, как хвостатый без очевидных последствий колотил лбом в дверь, песик, в случае чего, и на обломки машины только лапку задерет.

***

Катрин без снисхождения запихивала в себя безвкусную яичницу. Калории нужны. Пит рассматривал-оценивал щенка. Пес давно управился с жестковатым бифштексом, и теперь с интересом разглядывал хозяина "Мили".
- Настоящий хаски - одобрительно сказал Пит. - И сразу видно, что кобель, - вон как на тебя поглядывает.
- Возьмешь? - спросила Катрин. - Отдаю совершенно безвозмездно, то есть даром. Можешь продать в хорошие руки. 
- Нет уж. Пока продам, меня Дженни и этот герой со свету сживут, - Пит кивнул на кота, занявшего оборону на вешалке у двери. - Дженни собак только по телевизору любит. Пахнут они, видите ли.
Катрин покосилась на щенка. Упрямый как осел, но ни чем не пахнет. Даже вонью жуткой хижины прежних хозяев ничуть не пропитался. 
- Вези его в город, там легко пристроишь. Пес стоящий, неглупый, - по глазам видно. Может быть, себе оставишь? Одна ведь живешь, в лесу пес полезен.
- А я если на каникулы уеду, он пусть медведей гоняет? Я и так целыми днями в городе. Сериалы по телевизору смотреть и ужин готовить кобелек вряд ли привыкнет.
- Да уж, воспитанием тебе заниматься некогда. Индейские псы в основном пинки понимают или дубинку. Чарли Отепе тип еще тот был, странно, что на псе шрамов не видно. Впрочем, что это я так нехорошо о покойнике. Я его и не знал-то толком. Шериф-то что говорит? Убийство?
- Я с экспертами туда не ездила. Жалею, что и в первый-то раз потащилась. 
- Жуткий случай, - согласился Пит. - Я сдуру дома о твоем покойном студенте рассказал подробно. Так мы толком ночью и не спали. И я и Дженни... Сны ненормальные...
- А что снилось? - осторожно поинтересовалась Катрин.
- Дрянь сплошная. Ужасы как в кино, - неохотно пробурчал хозяин "Мили". - Тебе кофе еще налить? 

***

- Молчи! - прошипела Катрин.
Собственно, пес молчал, просто заворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Нашел время. Девушка волокла его завернутого в куртку по лестнице общежития. Консьержку они благополучно миновали. Сколько же в нем килограммов? С виду не такой уж великан, а под мышкой удержать невозможно.  
- Я думала, ты меня забыла! Вчера… - Найни, заплаканная и дрожащая, немедленно повалилась на колени. - Вчера ты не звонила...
Катрин без предисловий отвесила истосковавшейся слайв подзатыльник:
- Заткнись! Я тебе подружка? Любовница? Что-то обещала?
- Нет, Госпожа. Простите...
Катрин выпустила увесистый сверток. Щенок шлепнулся на пол, выпутался из куртки. Недовольно замотал большой головой.
Найни шарахнулась.
- Спокойнее, - пробурчала Катрин, - травить собаками  я тебя пока не собираюсь. Присмотришь за животным. Мне сейчас некогда с ним возиться. 
- Но я... - пролепетала Мышка, с ужасом глядя в прозрачные серьезные глаза пса. 
- Молчи. Я заскочу в университет и вернусь. Потом свою микро-ботанику наверстаешь. Захочет на улицу, осторожно вытащи. Хм, если не сможешь, пусть гадит в ванной. И накорми его. Все равно чем, - он не из гурманов. А сейчас дай мне телефон...

***

- Значит, Крис никуда не выходил? – пробормотала Катрин.
- Нет, как узнал, заперся, и разговаривать ни с кем не хочет. И не выходит, - Фиона шмыгнула носом. Сегодня она была сама на себя не похожа: блеклая, бесцветная, даже волосы потеряли свой блеск. Глаза этакие жалостливые.
Порой Катрин завидовала бабам, позволяющим себе быть бабами. Девушки стояли перед закрытой дверью в коридоре мужского общежития.
- Он от тебя узнал? Как отреагировал?
- Молчал. Я с ним по телефону говорила. Сразу после тебя.
- Значит, ты его не видела?
- Нет. Мы потом к нему приехали, но он даже дверь не открыл. Сказал, что не хочет никого видеть. Берни был его лучшим другом. Томми с ребятами тут рядом почти всю ночь продежурили. Нужно все-таки к психологам за помощью обратиться. 
- В задницу психологов, они кого угодно доконают. Я зайду и поговорю с ним.
- Думаешь, он тебе откроет? - с сомнением спросила Фиона.
- Да я просто уверена в этом, - сказала Катрин, оглядывая пустой коридор общежития.
За дверью рядом бубнила непременная музыка. Возможно, просто забыли выключить, уходя на лекции. 
- Кристиан, открой. Нужно поговорить, - Катрин  постучала.
Полнейшая тишина. Фиона жалобно посмотрела на подругу. 
- Следи за лестницей, - пробормотала Катрин.
Замки в общежитии давно вызывали у девушки неодобрение. Такие в порядочных странах и на курятники не рискнут ставить. Пришло время проверить.  Катрин уперлась ногой в косяк, потянула дверную ручку вбок, одновременно хорошенько нажала плечом.  Дверь испуганно хрустнула, так же испуганно охнула Фиона. Катрин ввалилась внутрь. С трудом устояла на ногах. Тьфу, черт, карточный домик какой-то. Ручка замка осталась в руках. Крис сидел за столом. Стояла едва начатая бутылка виски. Кофейная гуща из опрокинутой чашки пропитала конспекты и уже начала подсыхать. Катрин вручила сломанную дверную ручку, сунувшей нос в комнату Фионе:
- Быстренько купи такой же замок. Иначе у нас будут неприятности.
- А...
- Еще купи минеральной воды и что-нибудь успокаивающее, - Катрин бесцеремонно выпихнула  сокурсницу в коридор. 
- Так что с тобой такое? 
Крис безразлично смотрел на девушку:
- Ничего такого, из-за чего следовало бы ломать дверь. Не волнуйтесь, суицидальных наклонностей в моей семье никогда не наблюдалось.
- Да наплевать мне на твои наклонности. И на наклонности твоей семьи, тоже. Я хочу понять, что происходит.
- Ничего  не происходит. Просто Берни и мне не повезло. У меня погиб друг. И я должен это пережить. Могу я побыть один?
- Не уверена.  Расскажи мне, чем вы занимались. Расскажи, пока сам не угодил в больницу. Или в полицию.
- Я не боюсь полиции. Мне совершенно нечего скрывать, - Крис говорил вяло и с видимым усилием.
Полиции он, может быть, и не боялся, но вот о госпитале имело смысл призадуматься. Выглядел парень отвратительно. Осунувшийся, небритый, с запавшими красными глазами и блуждающим взглядом. Можно было бы посчитать жертвой вампира, если бы Катрин не знала, как эти самые жертвы выглядят на самом деле. По крайней мере, Блоод оставляла после себя вполне счастливые объедки. Правда, подруга была не совсем классической вампиршей. 
- Паршиво смотришься, - тактично заявила  Катрин. - Может быть, сам в госпиталь поедешь?
- Мне снятся кошмары, - пробормотал парень. - А в остальном я полностью в норме. 
- Неужели? Берни тоже был совершенно здоров? До самого конца?
- Откуда мне знать?
- Крис, будешь врать кому-нибудь другому. Я жутко не выспалась. Эти кошмары довольно заразная вещь.  А вчера у меня был на удивление тяжелый день. Я видела мертвого Берни, а потом мертвецы пошли косяком. Впрочем, этим тебе не удивишь. Потом я была на Бьер-Та.
Парень поднял голову:
- Понравилось?
- Нет!!! Еще шутишь, сукин сын?! Четыре трупа и мокрые трусы в один день - это многовато для добропорядочной девушки. Больше того, - это чересчур даже для шерифа. Про тебя я ему не стала рассказывать. Можешь отправиться с повинной сам.
- Куда это я должен идти? Понятия не имею о чем ты, - твердо сказал Крис.
- Тупишь? - изумилась Катрин. - Там твоих следов полным-полно. Тебя вычислят в два счета.
- Неужели? Я ничего не буду говорить. Если я приду в полицию, меня повезут на место происшествия. Очная ставка, или как там это называется. Я не могу ехать. Я не могу ехать на это проклятое Бьер-Та!!! Понимаешь, не могу! - парень орал во весь голос. - Я бросил Берни. Он был еще теплый. Ему, может быть, еще можно было помочь. Искусственное дыхание, массаж сердца…. А я не мог!!! Не мог и всё! Понимаешь, ты, дура длинная?! - кажется, он хотел швырнуть в девушку бутылку. 
Катрин выдернула из трясущихся рук стеклянное оружие:
- Понимаю, не ори так.
Она закрутила пробку, машинально смахнула со стола лужицу спиртного. Глотнуть бы прямо из горлышка. Нет, не сейчас.
- Ты сказала, - четыре трупа. Кто еще? - пробормотал Крис.
- Парень в белом комбинезоне. Там, на холме. Ты его наверняка знаешь. И еще Чарли Отепе с женой.
- Не знаю никакого Чарли, - кажется, с облегчением заявил Крис. 
Катрин обратила внимание, что он как-то странно двигает левой рукой.
- Чарли - индеец. Жил недалеко от Бьер-Та.
Крис только пожал плечами:
- Никогда его не видел.
- А парень в белом?
- Хэнк. Техник. Кажется с рудников. Свалился как подкошенный в один миг. И сказать ничего не успел, - Крис говорил абсолютно равнодушно, только все чаще поглаживал левую руку.
- Кто с вами еще был? Не сами же вы додумались туда лезть?
- Какая разница? Берни мертв. Я никогда не забуду, как он хрипел и цеплялся за руль. Я последняя скотина, бросил его там, даже дверь не захлопнул...
- Кто с вами еще был?
- Иди к черту, Кетрин. Тебе-то какое дело?
- Хочу понять, зачем вы туда полезли. Зимой, в темноте, нарушая все законы и правила...
- А что было делать? Весной туда не сунешься, - земля официально переходит индейцам. Культовый памятник, - парень горько засмеялся, - хотел бы я понять, во что именно верят эти чертовы хаяда. 
- Что вы там искали? И что нашли?
- Массу всякого дерьма. И среди него такую мелочь, как смерть Берни. Отстань. Мне плохо, и я не расположен читать лекции и тешить любопытство девчонок, - парень откинулся на стуле.
Катрин с тревогой увидела, как по его бледному лицу катятся крупные капли пота. Потянулась проверить пульс, но Крис отшатнулся:
- Не трогай. Сейчас пройдет. Я здоров.
Слушая его частое болезненное дыхание, Катрин все-таки спросила:
- Что вы искали?
Шелушащееся лицо парня скривилось в улыбке:
- Да ты настоящий историк. Думаешь вырыть клад или открыть индейскую Трою? Попробуй. Ты там была единственный раз, а я почти две недели трясся от холода и страха. Понимаешь, от страха. Нет, тебе не понять, Белая Дама. Это тебе не морды бить по кабакам. Мы ведь искали вовсе не смерть Берни. Сугубо научная и благородная цель. Реликтового гуманоида мы искали. Не веришь? Мне и самому теперь смешно. А ты почитай, - Крис кивнул на папку, слегка подпорченную кофе. - Почитай, может, поймешь, что мы были не такими уж идиотами...
- Успокойся, - Катрин видела, что парень едва сидит на стуле. - Тебе лучше лечь. А еще лучше прямо сейчас вызвать врача...
- Нет!!! - взвыл Крис. - Я здоров! Оставь меня в покое!
- Тогда ложись немедленно в кровать. Выпей вот эти две таблетки, и я тебя больше не трону...
Катрин нетерпеливо стояла у двери. Замок-инвалид удалось слегка подправить. Работать не работает, но внешне повреждений не заметно. Вот только ручку вставить. Где же Фиона?
Крис вытянулся на кровати. Вроде успокоился, синева с лица ушла. Только губы время от времени шевелились. Все ли у парня с психикой нормально? Врет нелепо. Добровольно проводить на Бьер-Та ночь за ночью? Это же, сколько смелости нужно? И дури...
Наконец прибежала Фиона с коробкой замка.
- Я только такой нашла...
- Потом. Сейчас возьми кого-нибудь, и посидите здесь. Криса не трогайте, не расспрашивайте. Если ему станет хуже, немедленно вызывайте помощь. Если у тебя найдется кто-то знакомый с медицинского, пусть составит компанию...
Номер телефона Ноя Уоти вроде бы удалось раздобыть, но ответил какой-то незнакомый резкий голос.
- Ной? - неуверенно спросила Катрин.
- Нет, мисс. Вы звоните в офис Племенного совета Хаяда. Ноя Уоти в данный момент здесь нет, и боюсь, сегодня не будет.
- Очень жаль. Если он все-таки появится, передайте, пожалуйста, что его срочно просят связаться с Катрин. Исторический факультет, он должен помнить. 
- Ной Уоти в ближайшие дни будет очень занят, - холодно намекнул неизвестный голос.
- Я его не в кино собираюсь приглашать, - огрызнулась Катрин. - Хочу узнать его мнение по поводу событий вокруг Бьер-Та.
Голос помолчал, потом неуверенно осведомился:
- Я говорю с мисс Бёртон?
- Именно с ней. Не с ее секретарем или адвокатом, а непосредственно с мисс Катрин Бёртон. В таком случае Ной Уоти может взять трубку?
- Не думаю, - неуверенно пробормотал голос, - Ноя здесь нет. А почему вы думаете, что он что-то знает о происходящем у Бьер-Та?
- Ничего я не думаю. Звоню всем подряд. Меня-то все знают. Вот вы, например, знаете. Эпоха всеобщей информированности. Почему бы в таком случае, Ною и не знать про Бьер-Та?
- Вы вчера там были, мисс Бёртон. Что вы еще хотите знать? – довольно логично поинтересовался так и не представившийся собеседник.
- Хочу узнать, откуда вы знаете, что я там была.
- Совершенно случайно, - заверил невидимка. - У нас все всё знают.
- Неужели? Тогда пусть и Уоти узнает, что я хочу с ним перемолвиться словечком. Пусть он мне сам словчится что-нибудь наврать, - злая Катрин отключилась.
Что дальше? Девушка спрятала телефон и машинально пошла к учебным корпусам. Лекции уже начались, людей на дорожках учебного городка было немного. С низкого неба срывались одинокие снежинки. Кажется, зима возвращается. На часах 11.30. Можно зайти на лекцию. Сейчас как раз "Социально-политическое устройство Рима". С этим мудреным устройством явно намечаются проблемы. Послушать, потом забрать псину, попробовать пристроить к приличным людям и ехать домой отдыхать-отсыпаться.  При воспоминании о ночном "отдыхе" девушку передернуло. Со сном торопиться не будем. Со щенком тоже незачем спешить, пусть его Найни повоспитывает. Девчонке полезно с настоящим кобельком пообщаться.  В аудиторию Катрин не пошла, примостилась у подоконника. В тоненькой папке были подшиты три десятка распечатанных на принтере листов. "Фрагменты мемуаров Уолта Вилона, служащего Центрально-Западной Компании. 1802 – 1806 годы". 

... Сборы и подготовка заняли гораздо больше времени, чем рассчитывали губернатор и  руководство компании. Колонисты настоятельно  требовали взять припасов на год, что и было обещано главой Компании еще при подписании первых контрактов. Время шло, майор де Конель ежедневно бывая у губернатора, требовал ускорить выступление отряда, но дело едва двигалось. Особенно тяжело оказалось возместить нехватку скобяных изделий и тканей, предназначенных для обмена с туземцами. Компания пребывала в полнейшем неведении о том, что ждет нашу экспедицию на западе. Сведения, полученные от трапперов и дружественных дикарей, во многом противоречили друг другу. Прикрываясь очевидной неясностью ситуации, Компания предоставляла для снаряжения отряда товары, которые, видит бог, надлежало немедленно списывать и уничтожать. Возражения наших офицеров и агентов в расчет не принимались….   
…Мне приходилось ежедневно исправлять списки колонистов.  Будущие поселенцы, многие из которых практически не говорили ни по-английски, ни по-французски, то требовали вычеркнуть их из списков, то внести вновь. Призвать глупцов к порядку не имелось никакой возможности. О полученном задатке и подписанных контрактах люди будто забывали, едва выйдя за порог конторы. Нескольких, особо рьяных негодяев, майор де Конель без колебаний посадил под замок, но поступить так со всеми упрямцами не представлялось возможным, поскольку не хватало мест в гарнизонной тюрьме… Бездействующие солдаты утрачивали последние остатки дисциплины. Обострились национальные раздоры и взаимные претензии. То и дело возникали потасовки. Особенно отличались необузданностью нравов наши рейнджеры… Я лично стал свидетелем показательного случая, когда майор де Конель был вынужден рукоятью пистолета вышибить зубы особенно зарвавшемуся мерзавцу. Когда до города дошли слухи о событиях в Луисбурге, положение стало просто угрожающим…. В лагере колонистов, уже не первый месяц влачащих жалкое существование под открытым небом, так же возникли волнения. Солдаты продолжали добиваться расположения легкомысленных жен переселенцев, и дело дошло до убийства. Были ранены двое солдат, убит швед из уже нанятых Компанией людей, так же лишился жизни случайный мальчишка. Терпение губернатора лопнуло….
…С самого начала нас преследовали неудачи. Барки протекали столь сильно, что еще до обеда пришлось остановиться и заняться вычерпыванием воды и неотложным ремонтом. В тот же день, дозор рейнджеров наткнулся на нескольких индейцев-отава. В коротком столкновении один из наших людей был легко ранен. Индейцы исчезли. Невзирая на незначительность стычки, офицеры и наш майор были всерьез обеспокоены. Встретить враждебно настроенных краснокожих так близко от города оказалось крайне неприятной неожиданностью. Но еще большее возмущение  майора вызвала возникшая паника в отряде. Поистине наши поселенцы не были готовы к столь сложному пути. Первые же выстрелы, даже отдаленные, напугали людей до такой степени, что часть женщин и детей попросту кинулась бежать по берегу в сторону города. В бегство пустились и некоторые отцы семейств, и что особенно печально, несколько солдат, до этого бывших на хорошем счету у лейтенанта Бройля. Панику удалось  пресечь. Все беглецы были наказаны…
…Пали еще две лошади. Возможно, виной тому была изнуряющая жара, полчища насекомых и ночевки в сырых прибрежных зарослях. И люди и лошади крайне  устают, проводя барки через бесчисленные перекаты и отмели. Даже почти ежедневные козни  индейских разведчиков, не действуют на людей столь угнетающе, как коварство реки. Проводники уверяют, что скоро мы выйдем в долину, удобную для долгого отдыха. Верится в это с трудом. Впереди нас, заслоняя горизонт, все выше вздымаются горы. Остается только молиться. Впрочем, большинство наших людей так опустошены, что даже воззвать к Нему больше не в силах…
…Ночью произошло еще одно нападение. Краснокожих было двое или трое. Больше вреда принесла наша стрельба вслепую. Трое людей ранено, причем один из них рейнджер и он ранен весьма тяжело. Один из поселенцев, голландец-плотник, лишился скальпа. Я знал этого человека довольно хорошо. Весьма полезный рабочий, и к тому же учтивый, что редкость среди нашего сброда. Мир его праху. Только утром мы обнаружили, что пропала одна из женщин - миловидная девица из Бирмингема. Лейтенант Валлер не уставал оказывать ей повышенные знаки внимания в те дни, когда мы еще могли думать о светских развлечениях. Возможно, во время ночной стрельбы девушка упала в реку, но, скорее всего, именно ее и избрали своей целью дикари. Не могу сказать, какая судьба лучше. Остаться в неглубокой могиле на берегу варварской реки печальная участь для любого христианина. Но разве лучше долгие годы влачить животное существование в неволе, выполняя гадкие прихоти насильников и умереть без причастия и молитвы? Жуткая участь для любой женщины. Впрочем, семья девушки отнеслась к ее исчезновению с полным безразличием. Скоро нас всех постигнет подобная, а возможно, и худшая судьба. Я мечтаю умереть, сохранив свои волосы на голове…
…Короткие теплые дожди ничуть не портят людям настроение. Поселенцы и солдаты дружно обустраивают лагерь. За время долгого двухмесячного путешествия почти все мы прониклись чувством христианского единения и всеобщего бескорыстия. Поистине, лишь в столь оторванных от  мира местах и возникает понимание, сколь велик и всепобеждающ дух Цивилизации, дух Старого Света. Да, наша миссия нелегка. Но мы, во главе с нашими командирами и стоическими служителями Господа нашего, смиренными мучениками-миссионерами, принесем истинную Веру и истинное Добро в эту дикую страну… 
…Все-таки решено возводить блокгауз на берегу этого длинного озера. Без сомнения, я должен признать правоту майора. Треть барок уже ни на что не годна и их все равно придется бросить. Многие люди изнурены и даже долгий отдых едва ли подвигнет их продолжить путь. Собственно, они уже решили остаться здесь, и вряд ли будет благоразумно силой оружия принуждать людей  идти дальше…
…Мы все здесь обжились. Прошел почти месяц с тех пор как первый белый человек увидел берега озера, ныне нареченного именем принцессы Анны. Теперь здесь стоит поселок, а в будущем возникнет и город. Мы все единодушно выражаем уверенность в этом. Стены блокгауза почти готовы. Здесь остается почти шестьдесят человек. Пороха и свинца, муки и круп, у них предостаточно, чтобы продержаться зиму. Несмотря на скромный опыт жизни в лесах, люди полны энтузиазма. Места вокруг необычайно живописны. Воздух в предгорьях здоров и чист. Насекомых немного. Река полна рыбы. Западнее, вдоль берега озера простираются пологие склоны холмов. Наши люди собираются создать здесь настоящие огороды. Для земледелия открытого пространства не так уж много, придется рубить лес, но это дело недалекого будущего. Возможно, блокгауз следовало, как предлагал лейтенант Бройль, возводить на правом холме. Там более безопасно. Но поселенцы выбрали иное, более удобное, расположение, и наш майор не стал возражать. Впрочем, все сходятся во мнении, что большой опасности новое поселение подвергаться не будет. Племя, на землях которого строится поселок, настроено исключительно доброжелательно. Обмен товарами идет успешно. Обрадованные краснокожие охотно берут даже ту ткань,  качество которой возбудило столько споров еще до выхода нашего отряда. Думаю, если так пойдет и дальше, и Компания, и наши поселенцы могут остаться довольны.  Уже сейчас, многие из уходящих с майором, смотрят с завистью на счастливцев, остающихся у озера принцессы Анны. Что ж, нам предстоит нелегкий путь, но теперь мы будем знать, что в случае несчастья нам будет куда отступить и где найти дружескую поддержку и помощь…
…Де Конель пребывал в ярости. Это была наша лучшая барка. Майор приказал повесить рулевого. Уже была перекинута веревка через ветвь ближайшего дерева, и лишь совместными уговорами офицеров и святых отцов удалось отстоять жизнь несчастного. Не могу судить, насколько был виновен рулевой, но часть нашего пороха и зарядов для гаубиц была непоправимо утрачена. Как назло, река в этом месте оказалась глубока. В воду были загнанны все, кто хоть как-то умел плавать…
… Зарево было заметно всю ночь. Мы утешали себя различными фантазиями, но неоспоримо было одно – огонь бушует у самого озера принцессы Анны. За три дня мы ушли не так далеко, вынуждено задержавшись у злосчастной затонувшей барки. Майор де Конель решил не возвращаться, и не высылать разведчиков. Жесткое, но оправданное решение. Чтобы не случилось там, у недостроенного блокгауза, мы все равно опоздали…
…Здешние горы напоминают ад…

Глава 15

…К реке, называемой Беспачо, мы вышли в канун Дня всех святых, что было признано добрым знаком. По утрам у людей валил пар изо рта. Одеяла покрывались изморозью. Индейцы продолжали неотступно преследовать нас по берегам реки. Открытых нападений не случалось, но несколько раз нашим канонирам приходилось пускать в ход гаубицу. Очевидно, бьющая по зарослям картечь производила на дикарей должное впечатление. Наши разведчики доносили о следах крови найденной на берегах. Индейцы ненадолго исчезали. Потом все начиналось снова. Ночами, невзирая на бдительность часовых, у нас исчезло уже три человека. Попытки вступить в переговоры, упирались в упрямое нежелание краснокожих признать силу нашего оружия. Наши проводники и переводчики уверяли, что хаяда вообще не признают мирных переговоров. Это дьявольское племя не желало ни торговать, ни просто разговаривать с нами.  Их вожди лишь угрожали…
…Три барки сгорели полностью. Часть припасов наши люди успели выгрузить под градом стрел, летящих с противоположного берега. Солдаты непрерывно палили по зарослям. Бой был упорным, и, несмотря на то, что с нашей стороны был лишь один убитый и с десяток легкораненых, на поселенцев свирепость хаяда произвела гнетущее впечатление. Люди повеселели лишь когда рейнджеры приволокли в лагерь двух пленных, захваченных на нашем берегу. Оба хаяда были совсем юны. Возможно, они еще не достигли возраста воина. Но они были мужчинами и краснокожими и Де Конель приказал их повесить. Рейнджеры позаботились о том, чтобы казненных было видно издалека. Злобные завывания дикарей были подтверждением того, что доказательство нашей непреклонной решимости замечено.
… на совете практически единодушно было решено основать блокгауз и факторию на высоком холме у реки. Хотя краснокожих не было видно уже несколько дней, об осторожности забывать никто из насне собирался…
…Утром, под охраной стрелков, наши люди принялись валить лес. По ночам уже так холодало, что количество заболевших множилось с каждым днем.  С гор дул резкий холодный ветер, приходилось даже днем жечь костры. На открытой вершине широкого холма мы чувствовали себя в безопасности, но даже за дровами приходилось отправлять людей под охраной.  Наши немногочисленные уцелевшие лошади так же паслись под присмотром солдат…
…Место, выбранное для поселка, оказалось даже удачнее, чем казалось на первый взгляд. Река, особенно у впадающего внего ручья, просто кишела рыбой. Мальчишки со своими примитивными острогами без труда добывали пропитание для всей семьи. Охотники подстрелили двух лосей, опрометчиво подошедших едва ли не к самому лагерю…
…Все девять человек были безжалостно вырезаны, оскальпированы и брошены у самой вырубки, без сомнения с единственной целью, - внушить нам ужас и отвращение. Погоня за злодеями результатов не принесла. Индейцы, увлекая рейнджеров и солдат своими дьявольскими завываниями, уводили их все дальше и дальше от реки. Опасаясь попасть в засаду, лейтенант Валлер приказал прекратить преследование…
…Хаяда в этой пустынной местности являлись единственным племенем, представляющим угрозу. Редкие семьи индейцев иных племен, кочевавшие на каноэ по реке, относились к злобным хаяда с вполне объяснимым ужасом. Сложные отношения между хаяда и соседними племенами оставались загадкой не только для нас, цивилизованных людей, но и для наших переводчиков и проводников. Невзирая на единый с хаяда цвет кожи, наши индейцы опасались местных дикарей, больше чем наши мужественные солдаты и поселенцы…
…Оставалось до конца неясно, с какой целью эти трое вождей явились в лагерь. Майор и агент Компании потратили несколько бесплодных часов на переговоры. Никакой сделки заключить не удалось. Дикари не желали ни о чем слушать. Товары их не интересовали. Дикари упрямо требовали от нас немедленно покинуть их землю. Возможно, в тщетности переговоров был виноват язык хаяда, совершенно неизвестный нашим переводчикам. Но и у меня, и у всех кто наблюдал за переговорами со стороны, сложилось впечатление, что индейцев интересовало лишь одно, - когда мы уйдем?…
…Положение сложное. Строительство частокола почти не продвинулось. Люди боялись даже спускаться к реке за водой. Нас ободряло лишь одно, - по-видимому, индейцы решили, что переговоры свидетельствуют о проявленной нами слабости. Их воины открыто появлялись на опушке, без тени стеснения разглядывая лагерь. Майор де Конель приказал не стрелять и не проявлять внешней враждебности... Между тем, этим утром траву покрыл первый, пока еще исчезнувший к полудню, снег…
… И тогда было принято решение разрубить узел одним ударом. Окончательные переговоры де Конель назначил на утро 11 ноября. Момент был выбран удачно. Разведчики донесли, что большая группа воинов хаяда отправилась на запад. Здесь же остались вожди с небольшим эскортом. Вероятно, главари дикарей были уверены в скорейшем нашем изгнании и лишь оспаривали друг у друга честь лично выпроводить "бледнолицых" за границу
своих земель. Утром 11 ноября…
…Звук трубы изумил дикарей. До сих пор нашему отряду было не до соблюдения воинских церемоний. Теперь же наши солдаты, рейнджеры и поселенцы застыли в строю  ровных шеренг. Серьезные, торжественные, полные решимости люди. Знамя, впервые за экспедицию извлеченное из чехла, развевалось на холодном ветру. Я стоял в строю лейтенанта Бройля, и не постыжусь признаться, что в тот миг мое сердце преисполнилось гордости за нашу новую родину. Все распри и споры были позади. Мы все как один были готовы пролить кровь за цивилизованное будущее этих девственных земель…
…Индейцы с неторопливым достоинством двигались к разведенным кострам. Разостланные новые одеяла пестрели на жухлой траве. Новая металлическая посуда, котлы и рулоны материи, должно быть, неудержимо влекли взгляды дикарей, но их жестокие размалеванные лица хранили выражение ледяного равнодушия. У костров наших "гостей" в одиночестве встречал майор де Конель. Я в очередной раз отдал должное его личному мужеству.
Вождей в лагерь явилось чуть более трех десятков. Очень легко одетые, выставляющие напоказ свои шрамы и свои изумительно  расшитые пояса. Вооружены дикари  были на удивление небрежно: ножи, томагавки, лишь некоторые имели короткие боевые дубинки. Дикари явно манкировали опасностью, самоуверенно являясь практически безоружными в стан противника многократно превосходящего их численностью…
…они прошли в каких-то двадцати ярдах от меня. Ружья у меня не было, но оба пистолета, тщательно заряженных и проверенных, торчали за поясом. Вожди шествовали медленно и высокомерно. Я до боли сжимал рукоять надежного английского пистолета, и смотрел, стараясь запомнить каждую мелочь. Рядом со мной взволнованно дышали товарищи по оружию. Ни один из вождей не повернул к намголовы. Как ни странно, я был разочарован. Хотелось встретиться взглядом хотя бы с одним из этих кровожадных убийц. Удивительно, но все они оказались невысоки ростом. Во время перестрелок и нападений, за коими мне приходилось наблюдать к счастью преимущественно издали, все хаяда, казались высокими и грозными воинами…
…Де Конель любезно улыбался. Группа вождей в молчании стояла перед ним. Несколько воинов ступили своими мокасинами на новые одеяла. Большего пренебрежения к пришельцам индейцы высказать не могли. Наш майор приподнял руку в изящной перчатке. Из шеренги выступил бледный как смерть горнист. Де Конель не торопясь, отступил к нему, принял из рук начищенный сверкающий горн. Хаяда безмолвно наблюдали, очевидно, считая происходящее неким ритуалом.  Майор насмешливо улыбнулся вождям, и небрежно вернул горн солдату. Тот, как и было условленно, немедленно протрубил. В тот же миг двойные шеренги наших стрелков направили стволы ружей на индейцев. 
Хаяда не тронулись с места.
Предполагалось что, догадавшись о ловушке, дикари немедленно кинутся спасаться. Одна из сторон широкого прямоугольника нашего строя была предусмотрительно оставлена свободной. Наши военные собирались дать залп вслед бегущим, и немедленно пленить немногих уцелевших. Захватить всех вождей хаяда майор де Конель не рассчитывал. Мы достаточно хорошо знали неукротимый  нрав краснокожих головорезов.
Ни один из вождей не шевельнулся. Они как будто не замечали что на них направленно добрые полторы сотни стволов. 
После незначительной паузы, вызванной растерянностью, скрывшийся за первой шеренгой стрелков, майор скомандовал вступить в дело переводчикам. Наш главный проводник закричал, переводя индейцам, приказ бросить на землю оружие и сдаться, за что вождям была обещана жизнь. 
Хаяда по прежнему не шевелились. Глядя на их высокомерные застывшие лица, можно было подумать, что их души уже отправились в свой дикарский ад.
Повинуясь приказу майора, все три взвода наших стрелков сделали шаг вперед. Стволы  ружей оставались направлены на группу индейцев. Теперь заблуждаться не могли бы и наивные животные.
Вожди не двинулись с места.
Переводчик прокричал снова. Голос его сорвался. Метису-кайнога явно было не по себе. Как и всем нам. В полной тишине тихо пел холодный ветер, да хлопало развевающееся в его ледяных порывах полотнище нашего знамени. В этот тяжелый и решающий момент я был готов присоединиться к открытому протесту нашего святого отца и добросердечного мсье Лаво, высказанному утром, когда всем нам стал ясен замысел наших военных. Как показало дальнейшее развитие событий, противники кровопролития были совершенно правы, сразу же мужественно осудив ошибочное и  единоличное решение майора де Конеля.
Шеренги наших стрелков настолько сблизились, что было уже опасно стрелять. Пули могли зацепить наших же товарищей. Упрямство индейцев сыграло нам дурную услугу.
В этот, запомнившейся мне на всю оставшуюся жизнь, миг, раздался громогласный приказ де Конеля. Майор скомандовал залп. Он был прав, ничего иного нам в данной ситуации не оставалось. Голос майора звучал решительно и даже весело. Наш командир был рад одним ударом завершить затянувшееся противостояние. 
Оглушительно выпалили ружья. Но за мгновение до этого дикари, наконец, уловив своим звериным чутьем какую судьбу уготовил им предводитель пришельцев, кинулись прямо на ружейные стволы.
Как я уже упоминал, мне довелось стоять на левом фланге шеренги предводительствуемой лейтенантом Бройлем. Солдат рядом со мной почти не было. Охотники, переселенцы, двое проводников-кайнога, гребцы с барки господина Лаво. Выстрелы грянули вразнобой. Все заволокло дымом. Крики, стоны, звуки падающих тел… Я едва успел выхватить из-за пояса второй пистолет, как из клубов дыма возник широкоплечий окровавленный дикарь. Клянусь, на его размалеванном лице сияла зловещая улыбка...
Катрин видела тот бой воочию. Пусть во сне, зато до мельчайших подробностей.
…На ногах осталась едва ли треть окруженных хаяда. Большинство главных вождей были убиты первыми же залпом, так как именно в них, украшенных перьями и амулетами, и целилась большая часть стрелков отряда де Конеля. Еще несколько индейцев свалили пистолетные выстрелы в упор. И всего лишь десяток хаяда добрались до шеренг белых пришельцев…  Над завесой не успевшего рассеяться порохового дыма взлетел боевой клич.  Еще никогда даже самые опытные ветераны из солдат и рейнджеров майора де Конеля не сталкивался со столь яростной и самоубийственной атакой. Хаяда не пытались прорваться. Они убивали. Мелькали ножи и томагавки. Солдаты отбивались, не успев  примкнуть штыки. Поселенцам и гребцам было проще, - топоры и тесаки все носили у пояса. Но состязаться в близкой резне с разъяренными индейцами не мог практически никто. Одинокие воины-хаяда терзали рассыпавшиеся шеренги как волки стадо овец. Вопли людей погибающих под дурно откованными ножами индейцев огласили холм. Солдаты и поселенцы падали со вспоротыми животами, перерезанными глотками и ранами в спинах. Лейтенант Валлер упал с лицом размозженным прикладом старого мушкета, которым один из краснокожих воинов, завладевший брошенным оружием, пользовался как палицей. Майор Конель тщетно собирал вокруг себя солдат. Смешение рядов солдат и поселенцев, призванное сплотить шеренги для точной стрельбы, теперь  сыграло против экспедиционного отряда. В довершение всех бед, в тыл лагеря ударили затаившиеся на опушке индейцы. Помочь отправившимся на переговоры и окруженным вождям два десятка воинов не могли, но теперь, воспользовавшись, тем, что внимание охраны лагеря отвлечено, хаяда подкрались вплотную к окруженным недостроенным частоколом палаткам. Часовые в одно мгновение пали от выпущенных почти в упор стрел, и краснокожие ворвались в периметр лагеря. Визг женщин, крики раненых привлекли внимание майора Конеля слишком поздно. Впрочем, заметь он нападение минутой раньше, помочь лагерю солдаты все равно не смогли бы. Отразить нападение на тылы пытались лишь бомбардиры у бездействующих гаубиц.      
Лагерь в одно мгновение превратился в хаос. Женщины, дети, вся толпа зрителей, наблюдающих издали за нравоучительным истреблением дикарей, оказалась совершенно беззащитной. Толпа выплеснулась за ограждение из повозок, наскоро вкопанного частокола и баррикады из бочек и мешков.
Индейцы, скрываясь за палатками, непрерывно стреляли, и каждая стрела настигала цель. Хаяда не щадили ни женщин, ни детей. В траву падали пожилые женщины, проделавшие безумно длинный путь от родного Манчестера и Роттердама, вопящие мальчишки, девушки, и молодые матери с младенцами на руках. У самого частокола еще не стихла яростная схватка. Отчаянно сражалась четверка успевших засесть за повозками и встретить индейцев лицом к лицу, артиллеристов. Хаяда потеряли воинов, но не остановились.  
Майор де Конель бледный, но сохранивший самообладание, приказал взводу лейтенанта Бройля развернуться и прикрыть бегущих людей. Но выполнить приказ оказалось невозможно, - шеренги стрелков расстроились, самого лейтенанта тяжело ранил беснующийся среди солдат вождь. Краснокожего, в конце концов, закололи капрал Вагнер и сержант Сампос. Для обоих этот подвиг оказался последним на их долгом боевом пути. Воины хаяда мелькали в самой гуще растерявшихся европейцев, и краснокожих казалось во много раз больше, чем было на самом деле. В какой-то момент, майору удалось сплотить вокруг себя горсть солдат и в рукопашной уничтожить нескольких израненных вождей, но почти тут же солдаты были сметены толпой бегущей из захваченного лагеря. 
Женщины, дети, раненые и больные, в полнейшей панике бежали с холма к баркам и каноэ. В бегство оказались вовлечены почти все уцелевшие поселенцы-мужчины. На холме, среди окровавленных трупов и умирающих, остался майор де Конель и два десятка самых стойких солдат и рейнджеров. Все вожди, окруженные в начале "переговоров" пали в резне. Горстку людей де Конеля атаковала еще меньшая по численности группа индейцев. Рейнджеры и несколько солдат успели зарядить ружья. Нестройный залп поверг на землю едва ли не большую часть индейцев. Но оставшиеся на ногах хаяда без малейших колебаний схватились с солдатами…
…Я не мог поверить, что это я лежу на траве, все еще живой и вынужденный наблюдать  ад. Рука моя болела нестерпимо, а длинный порез, пересекший ребра сверху донизу, жег огнем. Впоследствии я понял, что мою жалкую жизнь спасли лишь две поддетые под толстый камзол шерстяные фуфайки… 
…Ни до, не после, я не испытывал подобного ужаса. Один из дикарей в упор пустил стрелу в лицо рыжему французу-рейнджеру. Стрела насквозь пробила череп, подцепив на свое острие большую шапку из меха отличного енота, гордость бедняги. Рейнджер рухнул. В тот же миг два тесака, и старый палаш наших парней пронзили индейца. Хаяда, хрипя свой страшный боевой клич, ударил зажатой в кулаке стрелой в глаз невысокого солдата. Тот с воплем отшатнулся,-стрела так и осталась торчать в окровавленной глазнице. Стремясь отомстить за товарищей, двое наших людей продолжали ожесточенно рубить и колоть краснокожего воина. С развороченной грудной клеткой, с обвисшей на лоскутах кожи, рукой, хаяда рухнул навстречу врагам. Уже падая, дикарь каким–то немыслимом движением  умудрился выхватить из-за пояса нож. Индеец пал на землю уже бездыханным. Но и последний из наших рейнджеров издал ужасный вой, - индейский нож по самую рукоятку оказался воткнут в пах несчастного… 
…Я не знаю, что за дьявольское наваждение нашло на людей. Умирающие, резали умирающих. Я лежал окруженный охладевающими телами в тридцати ярдах от  схватки и был единственным свидетелем нечеловеческой жестокости последних мгновений той битвы…
…Дикарь казался настоящим Голиафом. В отличие от своих соплеменников, он  на голову превосходил высокого майора. Вооруженный огромной палицей краснокожий буквально смел  последних смельчаков, заслонивших собой нашего командира. Де Конель, раненый к тому времени неоднократно, хладнокровно разрядил пистолет в широкую грудь индейца. Дикарь, одетый в безобразный лохматый костюм, со звериным капюшоном-маской, явственно пошатнулся. Я хотел пусть и безмолвно, в силу своего злосчастного положения, но торжествовать победу над этим лесным великаном, но индеец издал хриплый устрашающий клич, больше похожий на медвежий рев и взметнул над головой свою грубую палицу. Майор, искусный фехтовальщик, уклонился, и ударил дикаря шпагой. Косматый великан с устрашающей быстротой перехватил клинок своей длинной рукой. Можете сколько угодно уличать меня во лжи, но я собственными глазами видел, как индеец словно сухую ветку, переломил клинок отличной французской шпаги. Несчастный де Конель был вынужден спасаться бегством. Раненый дикарь, очевидно, уже не мог преследовать майора, но это не спасло предводителя нашей многострадальной экспедиции. Хаяда, взрычав, взмахнул своим жутким оружием и палица просвистела в воздухе. Бросок был настолько силен, что голова майора треснула словно орех. Господи всемогущий, наш непреклонный командир не заслуживал подобной участи! Совершенно безмолвно майор де Конель  рухнул на истоптанную траву. Его ноги конвульсивно задергались, словно славный офицер все еще тщился избежать настигшей его смерти. Завороженный ужасом, я целую вечность наблюдал, как тщетно пришпоривают воздух щегольские кавалерийские сапоги, которые майор упрямо не снимал, невзирая на все трудности нашего путешествия. Как была несправедлива судьба к этому блестящему офицеру!
Меж тем истекал последний акт ужаснейшего спектакля. Дикарь-голиаф раскачивался от полученных ран. Ноги его подкашивались, из-под маски-капюшона ручьем текла кровь. На него, стремясь отомстить за гибель командующего, напали двое наших солдат. Как я потом понял, они оставались единственными уцелевшими из храбрецов, не оставивших поля боя. Одного из смельчаков я хорошо знал, - Жан Кастис, ротный писарь. Достойнейший человек, уроженец Парижа, привыкший, так же как и я, чаще держать в пальцах перо, нежели сжимать оружие. До сих пор поражаюсь безумной храбрости толкнувшей его атаковать гиганта-индейца.  Вторым бойцом оказался стрелок из взвода, славного, но уже погибшего к тому времени, лейтенанта Валлера.  Оба героя были ранены, но относительно легко. Индеец выпрямился им навстречу. Высокий, сутулый и мощный, в своей буро-рыжей, местами блестящей от пропитавшей ее крови, шкуре, он был похож на некое дьявольское, восставшее прямиком из ада существо. С кровожадным рычанием он неловко, но в то же время поразительно далеко, прыгнул навстречу врагам. Храбрый Кастис встретил дикаря воинственным криком и ударом двух тесаков. Более хладнокровный стрелок в упор разрядил в чудовищного индейца свое ружье. Промахнуться он не мог, и все же, когда дым развеялся, я увидел наших солдат поверженными. Дикарь, лежал на них, удушая несчастных в своих медвежьих объятиях.  Стрелок еще бился, хрипел. В тишине, повисшей над ужасным холмом, я отчетливо слышал хрип и треск ломаемых костей. Через несколько мгновений бедняга испустил свой дух. Индеец приподнял голову. На миг мне показалось, что сейчас он восстанет, неуязвимый как сам сатана, и лишит меня остатка моей жалкой жизни. Но краснокожий лишь задрал окровавленное лицо к небу, издал дикий вой торжества, и тут же его безобразная  голова  со стуком упала на грудь только что убитого им солдата. 
Я лежал, не смея шевельнуться. Казалось, вопль гибельной победы все еще бьется о серое осеннее небо. Этот звук изливался на мертвый холм, вонзался мне в уши, заставлял трепетать мертвые тела вокруг. Я чувствовал, как жадно впитывает стынущую кровь мертвецов вершина холма, как быстро холодеют трупы так густо усеявшие это ужасное место.
Весьма нескоро я нашел в себе силы встать, и, перешагивая через бесчисленные тела, отправился искать помощи и спасения…

Катрин торопливо пробежала глазами остаток текста. На Бьер-Та никто из уцелевших поселенцев не вернулся. В полной панике выжившие спустились по реке вниз. Раненому Уолту Вилону каким-то чудом удалось догнать остатки отряда. Через неделю слепых блужданий, потеряв еще шестерых спутников, измученные люди встретили индейцев-ийдж.  Племя позволило пришельцам разделить с ними кров. Зима была сурова. К весне от отряда майора де Конеля в живых осталось одиннадцать человек. В апреле 1806 года они встретились с разведывательным отрядом, шедшим из форта Твинс. 
Уолт Вилон вернулся в Европу, написал о своем путешествии, и до конца своей жизни считал, что ему удивительно повезло. В этом вопросе с достойным летописцем вполне можно было согласиться. Экспедиция была на редкость дурно организованна, подготовка солдат отвратительна, а командный состав вообще ниже любой критики.
К распечатке выдержек из воспоминаний был добавлен лист с лаконичным списком вопросов. 
1.Рост?
2.Конституция тела?
3.Волосяной покров?
4.Феноменальная энергетика?
5.Скорость реакции? 
6.Пониженная чувствительность к боли?
7.Отсутствие какой либо информации о подобных прецедентах? 
Homo nocturnus?
Чушь какая. Катрин сложила бумаги. Ладно, мемуары. А сасквоча кто сюда приплел? Зачем на холме рылись на самом-то деле? Кто всерьез поверит в воинственного сасквоча?  
Голова оставалась тяжелой, ломило виски. Катрин подумала – не простудилась ли вчера? Беготня по лесам и холмам в неподходящей одежде вполне могла обернуться простудой. Но горло пока не болело, и нос оставался сухим.
После недолгого раздумья, девушка наплевала на лекции и направилась в общежитие.

Глава 16

Пес на мгновение приоткрыл глаз, глянул на Катрин, и предпочел притвориться крепко спящим. Девушка подошла к кровати и без церемоний спихнула нахала на пол. Щенок сделал вид, что ничего не произошло, невозмутимо свернулся клубком и продолжил спать.
- Как он себя вел? – спросила Катрин, устало садясь в кресло.
- Хорошо, - неуверенно пролепетала Найни. - Ходил гулять. Покушал…
- Что покушал, я ничуть не сомневаюсь. А как вы гулять ходили? – удивилась Катрин.
- Он сам ходил. Я на две минуты вышла купить ему еды. Он на кровати спал. А когда вернулась, дверь только отпереть успела…. А он прямо между ног…. Чуть не свалил и убежал. Я пока пакеты положила, хотела звонить…. Тут он вернулся…
- То есть как вернулся? А консьержка?
- Не знаю, - жалобно прошептала Мышка. – Я виновата, простите…
- Всех накажу, - пробурчала Катрин. – И тебя, и этого козла пушистого.
Пес укоризненно приоткрыл глаз. Свернувшийся клубком, еще по щенячьи толстенький, он походил на мягкую игрушку. Умеющую, впрочем, драть штаны.
- Потом буду наказывать, - успокоила мерзавца Катрин. Глаза ее слипались.
Девушка чувствовала себя так, будто блуждания по заснеженным лесам прекратились несколько минут назад. Или вовсе не прекращались? При воспоминании о мертвом Бьер-Та по спине пробежала дрожь.
Катрин вынула из сумки бутылку конфискованного виски.
- Найни, дай стакан и что-нибудь заесть.
Девчонка исчезла на кухне. Катрин стакана не дождалась, глотнула прямо из горлышка. Против обыкновения виски никакого тепла и успокоения не принес. Во рту осталась лишь едкая горечь. Девушка вяло пожевала сэндвич, отодвинула тарелку. Лучше сразу лечь спать.
Сон пришел мгновенно. Сон, сны, чужая память…
Проклятый холм. Катрин снова и снова вязла в эпизодах кошмара. От того, что девушка теперь знала и начало кошмара, и его конец, ничуть не стало легче. Катрин несколько раз сползала с кровати, умывалась, пила сок. Ничего не спасало. Найни, не зная чем помочь, садилась у ног. Катрин отсылала ее в кровать. Маялась, веки наливались свинцом. Спать хотелось смертельно. Но стоило закрыть глаза… Действительно удушье. Катрин поняла, что лежать на левом боку почти не может. Грудь болезненно сдавливало. В очередной раз поднявшись, девушка в изнеможении вытерла потный лоб. У Найни наверняка есть транквилизаторы, но Катрин заранее знала, что никакое лекарство не поможет.
От подушки пахло горьким порохом, болью и остывающей кровью…

***

Более безрадостного утра у девушки давненько не бывало. За окном повисла плотная серая промозглость. Слева в груди, кажется, давило еще сильнее, чем ночью. Вместо кофе из кружки  несло какой-то плохо заваренной пылью. 
Найни каким-то образом умудрилась выгулять хвостатого. Катрин все уже было безразлично, - в зеркале она видела не себя, - пугало блеклое. Дела обстояли, по правде говоря, отвратительно.
Девушка отсидела два часа на лекциях, пытаясь слушать о Византийском искусстве. Более бесполезного занятия представить было трудно. Катрин едва дождалась перерыва. С трудом волоча ноги, вышла из аудитории. Так чувствовать себя можно лет в восемьдесят. Только тут до этого гребанного припозднившегося совершеннолетия не дотянешь. Пугающая теснота в левой части груди не только не прошла, но и начала отдавать в руку, в плечо и под лопатку. Старуха… Катрин несколько утешало только то, что все вокруг выглядели усталыми и неразговорчивыми. Правда, ноги окружающие переставляли все-таки поживее.
Сумка с ноутбуком стала совсем неподъемной. Катрин поставила ее на подоконник, обессилено привалилась к стене. Поглаживала левую руку, - теперь девушка хорошо понимала машинальные движения Криса. На занятия сегодня ни Фиона, ни Томми с Бобом не явились. Наверное, с Крисом возились. Звонить и интересоваться не хотелось, - вряд ли у парня дела пошли лучше. 
Может, пойти самой в госпиталь и сдаться? Пока не поздно? Только поможет ли?
Катрин смотрела в спину человека, по-стариковски шаркающего ногами. Вот и ты так будешь. Возможно, уже завтра. Только у тебя, еще хуже получится. Старухи всегда отвратительнее стариков. Катрин смотрела, как сутулого старца обгоняют мрачные студенты. Сегодня все бормочут о погоде. Как давит, как угнетает эта промозглая серость… Старикам еще хуже. Как не бодрись…
Э-э, постойте…
Катрин сначала узнала костюм старикана, потом его самого. Черт, вот это да! Доктор Рудер, археолог-весельчак, любитель сомнительных анекдотов.
Ему же и сорока еще нет? 
Могла бы и сразу догадаться. Кандидатур не так много. И Берни, и Крис общались с доктором Рудером довольно часто. И те занятия по сравнительному анализу… Черт бы его взял.
- Доктор Рудер…
Мужчина поднял на заступившую ему дорогу девушку красные глаза. Редкие ресницы слиплись от гноя. Лицо, невзирая на толстый слой крема, сильно шелушилось.
- Чем могу служить? – доктор напрягся и вспомнил: - Мисс Бёртон, кажется?
- Она самая. Когда собираетесь продолжить изыскания на Бьер-Та, доктор?
- Не понимаю о чем вы, мисс Бёртон, - мужчина попытался изобразить удивление, но Катрин уже поняла.
Он. Сволочь, так бы ему и врезать!
Теперь доктор Рудер изобразил улыбку. Неровные желто-коричневые зубы. Катрин невольно содрогнулась, - неужели и у самой такие будут? Утром специально смотрела, - пока вроде приличная пасть.
- Так что вы хотели узнать, мисс?
- Док, какого черта вы впутали в это дело ребят? И невинного сасквоча? Бедный реликт чем провинился?
Рудер поморщился:
- Не говорите загадками. Если вас интересуют зоомифы, обратитесь к специалистам. А я в эти бредни не верю. Простите, мисс. У меня назначена важная встреча.
Мужчина, слегка наступив Катрин на ногу, двинулся дальше.
- Что вы искали на Бьер-Та? – спросила девушка.
- Даже не помню когда там был последний раз. А если бы и был, то совершенно точно, искал не вас, любопытная молодая леди.

Катрин смотрела в сутулую спину. Этот ничего не скажет. Будет отрицать до последней возможности. Возможно, полиция что-то из него и вытрясет по прошествии какого-то времени. Что там за осквернение захоронений и незаконные археологические раскопки полагается? За смерть Берни и тех троих людей доктору Рудеру отвечать наверняка не придется. Еще никого за эпидемию несчастных случаев привлечь к суду не удалось. 
Вот дерьмо.

***

Пес без сопротивления полез в хозяйственную сумку. Пока Катрин доволокла его до стоянки, пришлось отдыхать раз десять. Сколько еще таких ночей человек может пережить?
За рулем сидеть было легче. По-крайней мере можно не прислушиваться к давящим ощущениям в груди. Разумнее было бы остаться в общежитии. Госпиталь под боком, люди. Но наблюдать, как панически трясется, не смея ни спросить, ни помочь, Найни, нет никаких сил. И очень хотелось домой.
Приехали. Тихо, даже в ушах звенит. Звук двигателя мгновенно угас в плотной тишине. Катрин ощутила такой страх, что чуть не развернула машину. Щенок смотрел с недоумением, и только поэтому девушка решилась выйти из джипа. Родная поляна и хижина пугали.
Первым делом Катрин проверила ружье. Бессмысленное занятие, если учитывать обстоятельства, но немного помогло. Чтобы успокоиться, девушка приготовила ужин, который почти полностью скормила псу. 
Долго стояла, потом сидела под душем. О, боги! Как долго придется набираться мужества, чтобы просто лечь спать?
Ночь прошла жутко. Организм требовал отдыха. Отдых оборачивался непрерывным ужасом.
-А-амбе!!!
 Катрин просыпалась от собственного хрипа, сжимала в руке амулеты. Ни клык, ни африканское дерево, ничем не могли помочь. Под утро девушка провалилась в бездонную пустую яму. Рядом скрутившись на одеяле, посапывал щенок. Возможно, от этого умиротворенного посапывания ужас ненадолго отступил. Если бы не эти полтора часа забытья, Катрин была бы вполне способна вышибить себе мозги из "Ремингтона".
Руки вздрагивали, паста сваливалась с зубной щетки. Ждать чего-то бессмысленно. Ровно в девять часов, Катрин позвонила шерифу. 
"К сожалению, шериф Андерс подойти к телефону не может…. Да, мисс, заболел…. Да, сердце… Городская больница Соут-Куас, мисс, но навещать его в ближайшие дни едва ли будет разумно…"
Удивления Катрин не испытала. Все к тому и идет. Утром уже два раза глотала таблетки. А сколько раз ночью, - теперь уже и не вспомнишь. Хорошо, хватило ума запастись в Нью-Бридже. Очевидная аритмия, даже куцего медицинского образования хватает понять. Что дальше? 
Катрин бесцельно слонялась по дому. Щенок обеспокоенно смотрел, устроившись у холодного камина. Нужно сесть в машину и ехать в госпиталь. Будет трудно что-то связно объяснить, но все равно там будут специалисты, реанимация, приличный морг, в конце концов. Пса придется оставить Питу…
В одиннадцать часов позвонил Ной Уоти. 

***

- Кетрин? Это Ной Уоти, - слабый голос молодого индейца было трудно узнать. – Я в госпитале…
Катрин устало кивнула бдительно прислушивающемуся щенку. Конечно, в госпитале. Где же еще?
- Очень жаль, Ной. Надеюсь, ты быстро поправишься. Я хотела с тобой поговорить, но, очевидно, уже не успею.
- Можешь успеть. Я как раз хотел тебя об этом просить. Ты способна сесть за руль? Или я могу прислать машину.
- Не нужно. В каком ты отделении?
- В кардиологическом. Если можешь, пожалуйста, поспеши…
Пес уже топтался у двери. Катрин хотела дать ему пинка и запереть. Нет, не годится. Отсутствовать можно долго. Или… очень долго.  Щенок уверенно занял "командирское" место. Катрин только вздохнула, - видно воспитывать тебя, мерзавца, кому-нибудь другому придется. 
Шоссе сегодня совершенно пустовало. Очень кстати, - девушка двигалась практически на автопилоте. Думать ни о чем не могла, - мысли целиком занимала медленно, но неумолимо нарастающая боль в груди. Сердце неровно вздрагивало. Сбои, пока еще кратковременные, заставляли снова и снова думать о неизбежном. Клинические симптомы известные по лекциям, последовательно заявляли о себе. Интересно, жив ли еще шериф? 
В госпитале девушку встретил тучный индеец, в жутко мятых голубых джинсах и расписной джинсовой куртке. Выражение лица хаяда сохранял совершенно загробное. Жестом показал куда идти. Катрин смотрела на тощий хвостик его поседевших волос, и раздумывала о несправедливости. На самом деле, именно такому зажравшемуся кабану и место в кардиологии, а вовсе не подвижному, непоседливому Ною.
- Не больше минуты, - сказала медсестра. Она выглядела напуганной. Индеец кивнул, отстраненно глядя в стену. 
На сложной реанимационной койке Ной Уоти выглядел заблудившимся десятилетним мальчишкой. Бескровное лицо, прозрачная голубоватая кожа, провода и датчики, прицепленные ко всем частям тела. Большие очки придавливали черноволосую голову. На одеяле лежали два мобильных телефона.
Индеец, приведший девушку, сел на стул в углу. Металлические ножки заскрипели под тяжелым телом. Катрин машинально оглянулась.
- У нас ничего не вышло, - прошептал Ной Уоти.
- Вижу, - мрачно сказала Катрин. – Медицинская мебель здесь на диво прочная.
Уоти дернул углом синих губ:
- Еще шутишь? Хорошо. Как себя чувствуешь?
- Лучше чем ты, но незначительно. Свободные койки здесь еще есть?
- Есть. Хотя за утро привезли пятерых. 
- Нужно мне поторопиться.
- Нужно. Но терапия, даже самая интенсивная, нам не поможет. На Бьер-Та у нас ничего не получилось. Один воин мертв, а я и Желтая Вода в больнице и ни на что больше не годны.
- Печально. Я вам искренне сочувствую. Что дальше?
- Не знаю. Преданные Вожди в ярости. Они равно посылают гибель и на осквернителей, и на своих детей. Наши мольбы не доходят до ушей Вождей…
- Не уверена, что у них есть уши. Слушай, Ной, я в общих чертах знаю ту печальную старую историю. Сочувствую тебе и всем хаяда. Но едва ли лично мне есть смысл извиняться за события двухсотлетней давности. Мои предки жили на противоположной стороне земного шара. И сейчас я вовсе ничего не оскверняла. Даже в могилу свалилась не я, а Андерс. Вообще-то мы с шерифом всего лишь пытались соблюсти закон.
- Это не закон хаяда. Но я тебя ни в чем не обвиняю. На Бьер-Та властвуют силы далекие от нашего понимания. Я назвал их Преданными Вождями лишь потому, что так их именовал мой народ долгие годы. Мистицизм хаяда не допускает…
- Короче, Ной. Мне тяжело стоять. И сидеть, тоже. Можно что-то сделать? Или мы так и подохнем?
- Нужна жертва. 
Катрин посмотрела в пол:
- Кажется, догадываюсь кто здесь жертва. Я, что, действительно так похожа на овцу? В смысле, на агнца закланного? Я бы предпочла загнуться здесь. Под капельницей и на уютной "утке".
Уоти поморщился, присоединенные к нему трубки зашевелились как щупальца:
- Воин не должен желать такой смерти. И не упрекай меня за то, что я жив и валяюсь здесь. Боги посылают мужчинам смерть по своему собственному выбору и разумению.
- Мне никакие "посылки" не приходили. К тому же, если хорошенько припомнить, - я не мужчина. И уж совершенно точно – не жертва.
- Мы знаем, что ты не жертва. Отнеси Вождям жертву…
Катрин онемела. Вернуться на Бьер-Та? Вернуться в одиночестве?
…- ты сможешь пройти, - торопливо шептал Уоти. – Для женщин-хаяда холм - табу с самого детства. Никто из них не решится попробовать. Мужчины… Нас Вожди не пустили к себе. Мы проявили слабость. Чарли Отепе виноват, но он уже мертв… Шаманы истолковывают случившееся как месть оскорбленных Вождей. Но не дело шамана приносить боевую жертву. Некому идти. Белые ни на что не годны. Андерс, вывозя тело осквернителя, потерял двоих людей, и сам подыхает как обессиленный пес. Попробуй обратиться к Вождям. Иного выхода нет. И ты, и я умрем, но ты можешь попытаться…
- Не врублюсь, - мы все спятили или через одного? Опомнись, Уоти, - я шаманов только по телевизору видела. И к мистике не имею никакого отношения. С какой стати мне идти?
- Нет смысла спорить. Ты хорошо сознаешь, что мир шире чем принято думать. И твоего знания вполне достаточно чтобы идти навстречу духам. И еще ты женщина… 
- Это при чем? Тебе, конечно, виднее, но вообще-то ваши духи насчет галантности не очень…
- У тебя должны быть регулы. Где-то на днях, если я не ошибаюсь.
- Черт! Я-то думала, чем занят Великий Совет хаяда? Мои месячные высчитывает. Каким боком здесь моя личная биология? Не припомню, чтобы я тебе тампоны поручала покупать.
- Перестань болтать. Женщина в период нечистоты неприкасаема. Так было до прихода белых. Так было всегда. Возможно…
- Возможно, мною побрезгуют? Что за херня… - у Катрин так сжало сердце, что девушка задохнулась и выдавила из себя вовсе не то, что собиралась.
– Говори что делать, чтоб ты сдох, дикарь очкастый …
Толстяку-индейцу пришлось два раза выталкивать пытающуюся войти медсестру. Потом он просто держал ручку двери, которую все время дергали. Приборы, подключенные к Уоти, попискивали все более нервно. Пот катился по лицу маленького индейца. Он торопливо шептал. Катрин не понимала и половины…
У машины толстый хаяда, так и не произнеся ни слова, передал девушке небольшой сверток, - с виду стандартный бумажный пакет продуктового магазина. Только внутри не сандвич. Катрин села в свой джип. Щенок, упираясь лапами в боковое стекло, коротко и выразительно тявкнул на индейца.Очевидно, к краснокожим пес особых симпатий не испытывал. Девушка была с четвероногим вполне солидарна. Два столетия назад хаяда и белые пришельцы заварили жуткую историю. Европейцы с тех пор перестали быть европейцами, совершенно забыли, что они здесь гости, и вообще много чего забыли. Хаяда помнили все. Вот только теперь злопамятные туземцы остались сидеть в уюте теплого госпиталя или выжидали по своим поселкам-деревням, а Катрин ехала подыхать на страшный холм. Они воины, у них менструаций не бывает. Всё логично, мать их.

Глава 17

Девушка завернула домой. Не торопясь переоделась. Ружье, лесной нож, рюкзак, снегоступы. Пачка таблеток, шприц и ампулы, - это на крайний случай. Выпила жидкого чая. Выходить из дома мучительно не хотелось. Боль растеклась по всей левой стороне тела. Даже задняя поверхность бедра ныла и немела. Катрин еще раз обдумала план. Как и все идеи, что обычно приходили в голову отставному зеленоглазому сержанту, схема действий отличалась вопиющей наглостью и прямолинейностью. И как всегда, успокоив себя тривиальной мыслью, о том, что все гениальное просто,
Катрин принялась собирать приготовленные у камина поленья. На Бьер-Та заниматься топливом будет поздно. Щенок вертелся у ног. Вид ружья пса явно возбудил. Нет, братец, на сегодняшнюю охоту ты не пойдешь. 
Все готово. Захлопнув багажник "Индейца", Катрин подошла к двери. 
- Мы ничего не забыли? 
Пес сунулся в щель приоткрытой двери, проверять. Катрин коварно поддала ботинком под мохнатый зад. Щенок оказался в доме, и девушка захлопнула дверь. Пес издал изумленный звук. Катрин сделала несколько шагов к машине. Изнутри дома донеслись глухие удары. Щенок целеустремленно вышибал дверь. Ничего, голова у него крепкая, дверь тоже, - сегодня Катрин была настроена безжалостно. 
У выезда на шоссе девушка остановилась. Еще не поздно опомниться и передумать. Сейчас повернешь направо – к оживленному Нью-Бриджу, к госпиталю. В университете отличные врачи, там помогут. А еще лучше уехать подальше. В Эдмонте есть отличные клиники. И еще дальше…. Не будет же проклятый Бьер-Та тянуть призрачные руки за тысячи километров?
Катрин уткнулась лбом в рулевое колесо. После возни с дровами и машиной сердце никак не желало успокаиваться. Девушка, морщась, помассировала руку. Нечего здесь торчать, все равно ничего не высидишь. 
Катрин выехала на шоссе и двинулась в сторону Соут-Куас.
По-крайней мере, с обязанностями разведчиков хаяда справились. Полицейский пикет стоял там, где и предупреждал Уоти. Разумнее всего, не доезжая до пикета, съехать в лес, оставить машину и проделать остаток пути пешком. Достаточно обойти копов по лесу, дальше можно без проблем шагать по расчищенной дороге до самого поворота к проклятому "памятнику индейской культуры и истории". Там и указатель есть, и шлагбаум. Катрин так бы и сделала. Но только не сейчас. Слишком далеко зашло. Слабость, холодный пот, а главное, - предающее хозяйку сердце. Физические нагрузки нынче явно неуместны.
Патрульная машина, (слава богам, одна), перегораживала шоссе.  Другой патруль, наверняка, перекрывал проезд со стороны Соут-Куас. Но тот второй патруль сейчас волновал Катрин меньше всего.
"Индеец" не торопясь подкатил к полицейской машине. Катрин наблюдала как выходят двое в широкополых шляпах. Наверняка следующие кандидаты на госпитализацию. Торчать  вдвоем на пустынной дороге, и в лучшие времена занятие не из приятных. Нервы у копов на пределе, нужно быть осторожнее, а то пальнут с перепугу. 
- Проезд закрыт, мисс, - один из полицейских  заглянул в джип. Лицо мужчины было серым, под стать низкому, плотно затянутому тучами, небу. Глубоко запавшие глаза, непонятно откуда взявшаяся щетина серебрилась на щеках. Патруль перекрывал шоссе лишь с десяти часов утра, но теперь и самим стражам порядка, и глядящей на них Катрин, казалось, что они вечно торчат посреди промерзшего асфальта.
- Что случилось офицер? Мне нужно проехать в Соут-Куас.
- Мне очень жаль, мисс. Разворачивайтесь. Трасса закрыта. Попробуйте двинуться через Нью-Бридж  на Форт-Атаба, далее через перевал…
- Но это же почти триста миль?! Меня ждут в Соут-Куас.
- Ничем не могу помочь, леди. Разворачивайтесь пока не начало темнеть.
- Но, сэр, если я быстренько проскочу? Клянусь, мне просто необходимо проехать.
- Об этом не может быть и речи, - сипло сказал второй полицейский. Он утомленно опирался о капот вездехода. – Проезд закрыт даже для спецтранспорта. Уезжайте, мисс. Не стоит в такую дурную погоду путешествовать в одиночестве. 
- Погода давным-давно испортилась, - пробормотала Катрин. – Значит, проехать никак нельзя?
-Вам уже сказали, мисс, - раздраженно сказал полицейский. – Не мешайте нам работать, - он  хлопнул по двери машины.
Катрин пожала плечами. У нее оставался единственный довод. Джип сдал назад и резко остановился метрах в десяти. Полицейские недовольно шагнули к машине…
Девушка распахнула дверцу, и вскинула поверх нее ствол ружья.
- Стоять!
Катрин не раз приходилось самой оказываться под направленным на нее оружием. Крайне неприятное ощущение. Полицейским из лесной глубинки, если и приходилось испытывать подобные эмоции, то уж наверняка гораздо реже. 
Стражи порядка замерли. Один успокаивающе выставил ладони:
- Мисс, не делайте глупостей…
- Не сделаю, - с отвращением сказала Катрин. – Во-первых, никаких переговоров. Во- вторых, поднимаем руки за голову. В-третьих, поворачиваемся спиной ко мне…
Полицейские покорно положили пистолеты на асфальт. Катрин отогнала безоружных копов подальше в снег. Открыла багажник полицейской машины, бросила туда пистолеты, дробовики из салона, выдернутый из рации провод с микрофоном. Проверила, надежно ли захлопнулся багажник. Держать "ремингтон" в одной руке было тяжело. Катрин чувствовала себя усталой, равнодушной, занимающейся идиотским, никому не нужным делом.
- Вы нарушаете закон, мисс. Будьте благоразумны, положите оружие, - сказал один из полицейских. 
Второй, переступая во влажном снегу, нелюбезно добавил:
- Тебя через час арестуют, идиотка.
- Заглохни, - Катрин качнула стволом, - наберут на работу хамов деревенских. И о чем ваш шериф думает? Смотреть на меня внимательно… 
Ключи от полицейской машины описали высокую дугу и канули в сугроб метрах в пяти от дороги. 
- Не торопитесь, а то вовсе затопчете, - предупредила Катрин, садясь в свой джип.
Она по обочине обогнула патрульную машину, притормозила…
Полицейские выбирались из сугробов, намереваясь приступить к поискам ключей.
- Господа офицеры, - окликнула их девушка. 
Полицейские мрачно, но без особых эмоций посмотрели на преступницу. Изнурительный страх, испытываемый ими последние часы, притупил все остальные эмоции. Даже на угрозу оружия мужчины реагировали слабо. "Ремингтон" был привычным дробовиком 12-го калибра, а людей мучили ведения пострашнее.
- Вы бы отъехали ближе к "Миле". Какая разница, где перекрывать это дурацкое шоссе? Кстати, я пошутила, - Катрин подняла ствол ружья к серому небу, нажала на спуск. Незаряженный "Ремингтон" клацнул вхолостую. – Глупая шутка, правда? Ну, уж извините…
Патрульная машина давно скрылась за поворотом. По обеим сторонам шоссе тянулся беспросветный лес. Чуть подтаявший снег стал таким же серым и тяжелым как низкое небо. На одинокую девушку давило всё: темные ели и сосны, заросли кустарника, похожего на жутко спутанную колючую проволоку, пустая и черная, окаймленная бесконечными валами снега, лента шоссе. Хоть вовсе зажмуривайся. Катрин дышала мелко и неровно, - каждый глубокий вдох отзывался болезненными толчками сердца. Две таблетки, чуть позже еще одна. Девушка запила лекарства минеральной водой, с отвращением вытерла мокрый подбородок. Печка машины работала во всю, но спине было холодно. Шоссе начало мутнеть, поплыло. Пришлось остановиться. Катрин обессилено оперлась о руль. Кожаная оплетка рулевого колеса даже сквозь шапочку давила на лоб. Неожиданно подкатила тошнота. Девушка открыла дверцу, сплюнула. Не слюна, а желчь, густая как клей. Еще один короткий приступ, Катрин пережила не шевелясь.
Вспомнилось первое знакомство с "Двумя лапами". Вот уж где поблевали, так поблевали. Весело было, не то что сейчас. Что бы подумали тамошние обитатели, узнав что доблестная леди-хозяйка умирает от страха перед мутными и необразованными призраками?
Стало чуть легче. Катрин с трудом дотянулась до брошенного на заднее сидение ружья, принялась заряжать. Возня с оружием всегда успокаивала, но сейчас девушка просто тупо набивала "Ремингтон" патронами. К чему это все? Ни картечь, ни тяжелые 30-граммовые пули, сейчас не помогут. Патрон не лез в ружье, - ну, да, - магазин полон. Катрин машинально спрятала оставшиеся патроны в карман. Сердце ныло все сильнее и сильнее. Боковое зрение уверяло, что на опушке, у огромной ели со сломанной верхушкой, кто-то стоит. Челюсти заболели – так пришлось напрячься, чтобы заставить себя посмотреть прямо туда. Да, стоят двое. Нет, никого там нет. И быть не может.
Сердце, словно ведя с кем-то ожесточенный спор, неровно колотило то в ребра, то в горло. Ладно, спорит пока, и ладно. Хуже будет, когда согласится. Вперед, леди, или вы уже никуда не успеете. Смотрит сейчас на тебя кто-то, или нет, - значения не имеет. Здесь только ты и давно мертвый Бьер-Та…
Дыхание хриплое, как будто бежала. Нет, уже отбегалась. Катрин сидела в машине. Впереди поворот, яркий шлагбаум, рекламный щит, полузалепленный липким снегом. "Исторический парк "Холмы Бьер-Та". Охраняется  федеральным законом и законом провинции…". Дальше много мелкого шрифта, читать который нет ни малейшего желания. "Для организации экскурсий обращаться – Соут-Куас, телефон…".
Угу, сейчас обратимся. 
Катрин вылезла  из джипа. Ноги подгибались в коленях. Главное, - дышать мелко-мелко, не тревожа нервничающее сердце. Девушка подержалась о крышу автомобиля, осторожно достала из багажника топор.  Замок на шлагбауме висел чисто символический. Хорошая страна, мирная. Если бы в ней еще бы не было столь дьявольских местечек... Удары металла о металл гасли, не успевая долететь до ближайших деревьев. Еще и глухота. С третьего удара замок слетел и канул в снег.
Тишина. Шоссе молчало, снег молчал. Только верхушки елей чуть покачивались, осуждая незваную гостью. Сюда, к заснеженной земле, ветер не приближался, - брезговал.
Тишина-то какая. Только собственное частое и громкое дыхание. Взмахи топором не прошли даром. Сердце истерично трепетало у горла. А ведь ты не дойдешь. Стенокардия только предупреждение. Возможно, последнее…
Нитроглицерин еще помогал. Маленькие мускулы с чудным античным прозвищем "миокард" держались. Зря, что ли их столько тренировали? Забавно, - оказывается, ты бегала, плавала и прыгала, чтобы в нужный день хватило сил доковылять до кладбища.
С застывшей улыбкой, Катрин забралась в машину. Как здесь тепло. Девушка взялась за руль, но тут сердце так сдавило, что пришлось замереть с открытым ртом. Даже охнуть сил не хватило. Нет, еще не конец. Катрин осторожно вздохнула. Нужно покашлять, наукой не доказано, но говорят, помогает. Собственное кхекание в тишине звучало так странно, что девушка, морщась потянулась к ключу зажигания. Джип заурчал, сразу стало спокойнее. Исчезли тени безмолвно ждущие у ближайших деревьев.
Машина ползла по ребристой накатанной колее. Вчера по дороге прошел вездеход, и должно быть не один. Андерс со своими людьми вывозил тело. Или несколько тел? Когда погибли люди шерифа? Может быть, и Кеш тоже мертв?  Какая разница? Думай, как бы ничего не напутать с ритуалом. Обидятся Вожди.
На этот раз сердце предало так неожиданно, что окаменевшая девушка не успела среагировать. Джип соскочил с колеи, недовольно урча, пополз по снежной целине, пока окончательно не увяз.
Через несколько минут Катрин поняла, что все еще дышит. 
Машина глубоко засела в сугробе. Катрин смотрела как тает снег на теплом капоте. Пора выходить. Собственно, на сто метров ближе или дальше значения не имеет. Все равно по колее вездехода двигаться нельзя. Уведет в сторону, а двигаться следует на самую вершину холма. Пустошь Бьер-Та начиналась сразу за узкой полосой леса, но пока девушка не решалась даже взглянуть в ту сторону. 
Ботинки погрузились в снег как в болотную топь. Катрин с трудом сделала шаг. Сил не было. Абсолютно. Ты даже до багажника не дойдешь. Мелкими старушечьими шажками Катрин двинулась в обход бесконечной машины. Глубокая плотная боль в груди уже не стихала ни на секунду. Багажник поддался с трудом. Катрин потянула к себе рюкзак, связку дров. По щеке покатилась теплая капля. Плачешь? Ладно, чего уж теперь. Сил осталось как у пятилетнего ребенка. Можешь чуть-чуть сопли распустить. Все равно никто не видит, а те, кто видит, смеяться не станут. Не умеют они смеяться.
Дотянуться до ружья, оказалось задачкой потруднее. Катрин чуть-чуть передохнула. Таблетки таяли под языком, но действовать нитроглицерин перестал. Сердце продолжало свой сумасшедший танец. Вот же безмозглый орган. Потерпел бы еще немножко…
Катрин принялась подвязывать снегоступы…
Рюкзак, связка сучьев, "ремингтон", - сначала казалось, что весь груз никак не удержать. Ноги-то и собственное тело едва держали.  Шаг, другой… Плетенье "лыж-ракеток" цепляло снег. И ходить ты разучилась... 
Джип остался за спиной. Машина увязла глубоко. Без посторонней помощи, скорее всего не выбраться. Возвращаться придется другим способом. Возвращаться не придется. Теперь Катрин осознавала это совершенно точно.
Левый локоть странно онемел, из него словно вытянули нитки нервов. Рука еще гнулась, но вместо сустава  вставили протез. Снегоступы проминали влажный снег. Весна близко, но не для тебя. Зато можешь гордиться каждым шагом. Девяностолетние старушки редко шляются по снежной целине. 
Катрин двигалась напрямик через лес. День, так и не начавшись, угасал. С каждой минутой серый свет тускнел. Тени двигались следом. Катрин машинально прислушивалась, но под призрачными мокасинами снег не скрипел.  Впереди деревья поредели. Ну, вот…. Осталось немного. Можешь успокоиться, - выбора у тебя никакого нет. Сердце выкинуло новый фокус, - сжалось и замерло. Катрин с ужасом почувствовала, какое оно маленькое, замершее и неподвижное. 
Стукнуло, снова пошло. Поломанный, но еще кое-как тикающий механизм. Тени встали вокруг, почти вплотную. Ждали. Катрин ощутила приступ ненависти. Не убивают, мучают, суки пустые.  Прислонившись рюкзаком к древесному стволу, сунула в рот пару таблеток. Нитроглицерин не помогает, и черт с ним. Есть средства и посильнее. Не зря лекции слушала. 
Еще десять шагов. Еще двадцать…
Бьер-Та… Пологая возвышенность. Крутые спуски к ручью и реке только угадываются. Там уже сгустилась темнота, а над вершиной-пустошью еще плывут клочья белесого света. Поле холодных чудес в стране мертвецов. Иди. Вон там вершина. Наметь ориентиры, ближе всё будет казаться плоским и одинаковым.
Воздуха не хватало. Катрин дышала только ртом. Крошечными глоточками. Чуть глубже в легкие, и сердце возмущенно прыгало, резало болью. Девушка сняла с плеча ружье. Надо было бы повесить на ветку, но сейчас правильнее сэкономить силы. Катрин поставила оружие под дерево. Прости "ствол", придется тебе ржаветь в неуютном месте. Не обижайся, сам понимаешь, сейчас дурной хозяйке нужнее дрова. 
Чмокал и лип к снегоступам снег. Каждый шаг казался последним. Тупо и обреченно ныло всё: суставы и кости, костный мозг, кожа и волосы. Сердце скупо и неровно гнало густеющую кровь.  Тени угрюмой вереницей тянулись следом, другие обступали со всех сторон, встречая живую гостью. Катрин не смотрела. Шаг, еще шаг. Главное, - следить, чтобы носы снегоступов не цепляли снег. Все равно что и кто тебя окружает. Ты не можешь себе позволить отвлекаться.
Здесь? Ориентиры сгинули. Основная масса могил таилась под снегом дальше по склону. Уоти говорил, что нужно держаться ближе к центру холма. Желательно выйти на самое высокое место.  Катрин глянула прямо сквозь тени, обвела взглядом снежную пустоту. Зубчатая стена леса, казалось, отдалилась и теперь темнеет за многие километры отсюда. 
Полсотни мучительных шагов. Девушка села в снег. Сердце играло с кем-то в прятки. Катрин уже поняла, что маленький насос отныне будет жить своей жизнью, и с этим ничего не поделаешь. Поменять бы его на что-нибудь большое, надежное, с грубыми шестеренками и крепкими заусенчатыми поршнями. 
Тени обступили плотнее. Катрин старалась не смотреть, но все равно видела бахрому на мокасинах, тусклый блеск нашитых бусин и игл дикобраза. Сквозь замшу и украшения проглядывал снег. Ну и что? – девушка все равно могла рассмотреть каждую складку, каждый узор призрачной обуви. 
Катрин собралась с силами и встала. Нужно утоптать место для костра. Жаль, что мертвые не оставляют следов, было бы полегче. Сердце на движения и усилия уже не реагировало. Редкие судорожные удары, испуганная дробь. Сейчас-сейчас, подожди. Сделаем укол. Вряд ли поможет грубый допинг, - любой бы врач был против. Но врачей здесь нет. Ты одна.
Зажигалка, как ни странно, послушалась. Огонек сверкнул дивно ярко, - казалось, он виден и в Нью-Бридже. Занялись голубоватым пламенем таблетки сухого горючего, затем и дрова. Катрин без сил села на рюкзак. Ну, вот и все. Дошла, почти все сделала. Еще немного. Постарайся, боец.  Катрин замерзла так давно, что снимать куртку было вовсе и не страшно. Пока возилась со шприцем и жгутом, тени плотно обступив, наблюдали. Застарелая ненависть мертвых девушку уже не трогала. Совсем скоро она отправится в тот мир, и, пусть боги или кто там есть, помогут встретиться с древними вождями в честном бою. Есть что проорать в размалеванные лица. 
Игла вошла в тело как в дерево, к счастью не сломалась. Катрин выдавила в себя содержимое шприца. Никаких ощущений вслед за инъекцией не последовало, разве что дышать стало чуть легче. Девушка бросила пустой шприц в снег, принялась равнодушно натягивать куртку. Непростое занятие, когда собственное тело твои намерения игнорирует.   Всё, больше ты не можешь ничего сделать. Еще остались таблетки, но пользы от них, как от горсти семечек. Сидеть ровно неудобно, согнуться к костру не дает боль. Сердцу тесно в грудной клетке. Огонь лизал поленья. До утра топлива не хватит. Да и не нужно. Тебя самой "не хватит" значительно раньше. Как тихо. За спиной, впрочем, как и во все стороны, простирался безлунный безжизненный мир. Миллионы призраков неприкаянно бродили среди темных лесов и промерзших гор. Ненависть и жажда мести, злоба умерших на умерших, наполняли мир.
Девушка подумала об убитых ею. Много. Разные страны, разные времена, разные люди. Ненависти Катрин к покойным не испытывала. Раскаяния, впрочем, тем более. Осталась ли ненависть у них? Скоро узнаешь. Нет, сейчас думать о врагах не хотелось. За грань ушли ведь не только враги…
От мертвых мысли перешли к живым. Катрин грела ладонью сердце. Поломанный моторчик жалобно бился в пальцы. Неровные точки и паузы. "Морзянка". Телеграфисткой Катрин была никудышной. Кроме "sos" ничего не помнила. Сердце жаловалось, но хозяйка ничем помочь уже не могла. Боль растекалась все шире…
Не думай, если не можешь помочь.
Спина, шея чувствовали бесплотные прикосновения. Катрин не поворачивала головы. Когда останавливается сердце, иррациональное вовсе перестает волновать. Сидела в окружении мертвых вождей, скупо подсовывала в огонь поленья. По щекам медленно текли слезы. У, как оказывается девчонке жалко себя. Столько не успела. И "Две лапы", и живой веселый лес, и теплое солнце, и Блоод со своим еще не родившимся малышом, и сварливая Ингерн с мужем, и делающая "свечу" над речной водой пятнистая щука.… Как жалко всё это оставлять. И главное, - Фло. Так и не найденная, не узнавшая что её никогда не смогли забыть. О, боги, позволено ли на том свете трахаться и любить?
Сзади надвинулась широкая тень. Девушка почувствовала как зашевелились волосы на затылке. С трудом повернув шею, сказала в смутное лицо:
- Отстань, вождь. Еще не время.
Индеец смотрел провалами глаз. Под разодранной курткой зияли резаные раны. Прямо на них рваными сухожилиями спускались нити ожерелья. За поясом вождя торчал томагавк с узким и темным клювом-лезвием.  Резко сказанные слова отозвались усилившейся болью. Не дыша, девушка сосредоточила туманящийся взгляд на индейском оружии, похожем на сувенир. Морщась, прошептала одними губами:
- Мне жаль. Вы все были достойны лучшего.
Индеец вглядывался в ее глаза, требуя ответа за забытые вековые грехи, совершенные бледнолицыми, чернокожими и желтокожими пришельцами. Отвечать за толпы эмигрантов и завоевателей девушка не могла. Духи, между прочим, глупы. Смотреть снизу вверх было трудно, Катрин опустила голову, пододвинула в огонь головню. Свет костра делал фигуры вокруг костра совсем прозрачными. Костер не грел. Ноги казались ледяными. Хотелось подвинуться еще ближе к костру, но девушка боялась шевельнуться. Сердце вздрагивало и покачивалось в неустойчивом равновесии. 
Сначала двинулись тени, потом Катрин сама почувствовала что пора. Уже без необходимости глянула на часы, - 2:30. Час Тьмы, как считают мудрые хаяда. Катрин успела пододвинуть в костер последние поленья. Ощутила спиной прикосновения многих рук. Дернула локтем, рывком встала на ноги. Застонала, шатаясь на слабых ногах. Говорить пришлось полусогнутой, придерживая левой рукой бунтующее сердце. 
- Вожди, я хочу обратиться к вам, - не говорила, а хрипела Катрин.
Наставления Ноя Уоти из головы вылетели, остался лишь смысл того, что требуется сказать. 
– Люди с белой кожей вновь нарушили ваш покой. Теперь они сполна наказаны. Народ хаяда, ваши потомки, и вожди города белых, и я, сержант и леди, ныне носящая фамилию Бёртон, разделяем ваш гнев и безмерно сожалеем о случившемся. В знак примирения примите жертву и простите всех ныне живущих на вашей земле…
Катрин вынула из кармана куртки кожаный мешочек, вытряхнула над огнем. Костер затрещал, взлетели голубые и малиновые искры, пахнуло сухими травами, летним зноем, ягодами и удачной охотой. На миг на душе стало легче, даже сердце удивленно стукнуло.
- Простите нас, Преданные вожди. Воины-хаяда помнят подвиги своих предков. Все осквернители мертвы. Воины-хаяда смыли позор кровью, - Катрин возилась с пакетом из супермаркета. 
Плотная упаковка не поддавалась ослабевшим пальцам. Девушка вытащила нож. Содержимое пакета не успело окончательно промерзнуть. Катрин подняла на ладони кусок прохладного мяса. Левый желудочек, правый желудочек, митральный клапан, синусно-предсердный узел… Центральный узел организма, а на вид просто мертвое мясо весом под 350 грамм. Только хозяин этого мяса умер не от некроза сердечной мышцы…
 - Оренда свидетель, что я не лгу. Ваши дети и соседи ваших детей больше не посмеют нарушить покой Бьер-Та. Жертва принесена, я разделяю ее с вами, и прошу о снисхождении, - Катрин впилась зубами в упругое холодное мясо. 
Откусить оказалось трудно, но девушка справилась. Кусок с трудом скользнул в горло. Катрин швырнула остаток  мертвой плоти в огонь и с силой провела окровавленной ладонью по своему лицу. Нужно было нанести раскраску на лоб и щеки, но видят боги и духи, сил на это уже нет.
Тени метнулись к костру. Девушку повело, закрутило. Прикосновений она не чувствовала, но мир вертелся все быстрее. Множество лиц темными провалами глаз заглядывали в лицо живой гостье, беззубые рты вопили, требуя, ненавидя и торжествуя. Боль разрывала грудь.
- А-амбе! - прохрипела Катрин, валясь в снег. 
Как холодно. Катрин, дрожа, смотрела в беззвездное небо. Поднять руку, отодвинуть рукав, и посмотреть на часы казалось непомерно тяжким трудом. Уже все равно. В груди боль увядала, дело было не в ней. На смену боли пришло онемение. Сердце отсчитывало удары, но каждый из них мог стать последним. Катрин спокойно приняла этот последний сигнал сдавшегося тела. Хорошее было тело. Конечно, дело вкуса, но самой Катрин нравилось. Не капризничало, и кое-что могло. Представилось, как её (нет, уже его – тело) будут фотографировать в морге. Наверное, фото тату попадет в какую-нибудь коллекцию. Можно надеяться с плеча рисунок не срежут. Хотя кто знает эти провинциалов. Родных и близких у умершей нет. Кому достанутся амулеты? Может быть, Уоти позаботится, если сам сумеет выкарабкаться из госпиталя? 
Рука как мерзлое полено. Катрин нащупала на шее амулеты. Дерево ожерелья чуть заметно грело пальцы. Вот хорошей девочке Дики выпала теплая смерть. И короткая. А ты так и будешь морозить задницу? До завтра тебя не найдут, и до послезавтра. А если пойдет снег? Через неделю ты будешь выглядеть как тот Оци из неолита, найденный в Альпах.
Кажется, это и есть самый великий подвиг в твоей жизни. Катрин стояла уже на четвереньках, и поражалась своему упорству. Костер краснел угасающими углями. Вокруг никого не было. Девушка слабо чувствовала взгляды издали. На могилы Бьер-Та возвращалось двухвековое мертвое спокойствие. Нет, еще не мертвое. 
Согнутый, прижимающий обе руки к груди, человечек шаг за шагом удалялся от черно-багрового пятна кострища.  Улитка на снежном холме. Как нелепо. Тебе не дойти и за год. Нет у тебя ни года, ни дня. Снегоступы цепляют, пашут снег. Срезать бы ремни, да нож остался у костра. Костер умер, а ты еще нет. О, еще один великий подвиг. Здесь все умирают не победив. Цель – просто пережить кого-то.
Например, несколько поленьев.
Хочу домой. Хочу увидеть закат с башни, хочу сесть в свой старый челнок. Хочу грести по течению и слушать всплески в камышах. Хочу хоть раз заглянуть в вишневые глаза. 
Не в этой жизни. Сердце гаснет как костер. Рассыпаются, пощелкивая последние угли.
Шагай. Война - это движение. Умри в бою. 
Движение ради движения. Существо, покачиваясь, топталось почти на месте. Ноги бессильно подгибались. Чувств уже не осталось. Только упрямство. Месить снег под ногами. Не думать. Идти по своим следам. Значит, ты уже умирала? Раз возвращаешься к своей смерти?
Катрин обнаружила рядом с собой дерево. Ага, можно упереться лбом. Стоять легче. Еще легче упасть. Но снег такой холодный. Осторожное дыхание с тихим свистом выходило из легких. Сердце не билось, только неровно и мелко вздрагивало. Напоследок  и ему, родненькому, стало жалко хозяйку. Все-таки старые знакомые. Сквозь холод в ноздри пробился запах смолы с соснового ствола. Придет лето, здесь будет щедро пахнуть хвоей и грибами, будут жужжать насекомые, и светить настоящее солнце. Но тебе в другую сторону…
Снег цепляет за ноги. Покачиваются темные деревья вокруг. О, боги, сколько же сил нужно человеку чтобы просто держаться на ногах? Никогда об этом не думала. По спине ползет холодный ручеек пота. Очень холодный, холоднее снега. Когда ты упадешь?
Сейчас.
Снегоступ зацепился, Катрин повалилась на колени, последним усилием удержав себя от падения лицом в снег. Кажется, все. Сил встать не хватит. Сердце решило, что двадцать лет вполне достаточный срок, и пора завершать неплодотворное сотрудничество. Жаль, до дня рождения оставалось всего ничего.
Темные деревья кружились все быстрее. Катрин уперлась в снег рукой. Правая ладонь все еще безнадежно прижимала, защищала, под курткой остывающее сердце. 
Откуда-то из глухого далека, просочился шорох. Мелькнула четвероногая тень. Забавно, тебя сразу и сожрут. Может быть, еще заживо.  Пушистый шар радостно скакал вокруг. Гордость от долгого, сквозь всю ночь, но не напрасно проделанного пути так и распирала зверя. Глубокая царапина на порезанном об оконное стекло ухе давно запеклась.
- Чего пришел, дурак? Тебя только не хватало, - беззвучно прошептала девушка. 
Пес быстро лизнул ее в лицо. Язык у него был горячий, длинный. Катрин невольно моргнула. Пес лизнул ее в другую щеку. 
- Ага, целоваться будем на прощание. 
Щенок был согласен целоваться. Все скакал вокруг, забрасывая комками снега. Катрин охнула, - лобастая голова пса стукнула ее в задницу, чуть не повалила.
О, боги, и помереть спокойно не дают. Соседство живого, пусть и бестолкового существа было приятно. Только как умирать, когда по тебе прыгает развеселившийся зверь?
Встать… Шаги медленные как те зимние дни. Ты уже зомби. Пес отбегал на несколько шагов вперед, возвращался. На морде удивление. Почему так медленно?
Впереди темнел силуэт джипа. Перебираясь через сугроб в кювете, Катрин все-таки упала. Сердце дрогнуло и встало. В глазах стремительно сгущалась муть. Озабоченный пес закружился вокруг, не понимая игры. Запрыгнул на спину. Девушка вздохнула. Щенок нетерпеливо дергал за рыжую опушку капюшона. Катрин задышала. Набившийся в ноздри снег медленно таял.  Хватило сил доползти до машины. Двери девушка не запирала, но открыть даже двумя руками было нереально. Щенок раздраженно рычал рядом. Замок поддался, девушка стукнула себя дверцей по лбу. Жалобно застонала, хотя боли не было. Ничего не было. Мозг не желал ни о чем заботится. В забытье Катрин заползла на чуть теплые сидения. Если ты не сдохла, то что-то обязана делать… "Гражданский" нож спрятан под сидением... Серрейторное лезвие пилило неподатливые ремни снегоступов... Пес топтался по сиденьям рядом, лапы увесисто наступали на человеческие колени. Четвероногий тоже предпочитает тепло... Да, дверь можно закрыть…  Подголовник жмет на затылок, глаза девушки закрыты… Покой… Сердце, сломанный метроном, считает последние такты. Щенок лезет на колени. Он большой, от него тесно. Шерсть холодная, но в глубине прячется тепло. Руки машинально обнимают хвостатого…
Последний толчок сердца. Ты умерла…
Замерзнет ведь дурак. Хотя у него шерсть и гены полярных предков. Залез в мышеловку… 
Мертвая рука тянется, поворачивает ключ зажигания. Джип недоуменно, неуверенно фыркает, но заводится.  Последнее что слышит Катрин в этой жизни – отчаянный вой обиженного, оставленного пса. 

Глава 18

Живой уголок 

Пехотинцы-пешки вскрыли первую линию обороны. Спаренные слоны с фланга грозили противнику дальнобойным кинжальным огнем. Слева подбирался верткий конь-миномет. Прямо по центру грозил непомерно мощный ферзь, - не иначе тяжелой танковой породы. Опасность прорыва Катрин отлично видела, но перегруппировать свои войска не успевала. Её черным было тесно. Бойцы скучились, дурной тихоходный король не знал куда ему деваться. Что же делать? Поразмыслив, девушка двинула на клетку вперед своего ферзя, подкрепляя пехоту. Окопаемся. Если противник атакует, то теперь до места "рукопашной" дотянется собственная минометная кавалерия. Неизбежны размены, но белые увязнут перед ротным опорным узлом.
- Неплохо, - сказал Ной. – Логично. Гроссмейстером тебе не стать, но иногда ты проявляешь достойное удивления упорство. И непредсказуемость. Мне кажется, ты слишком дорожишь фигурами.
Катрин кивнула, но пускаться в объяснения не стала. Шахматы ей нравились, только вот избавиться от ощущения, что на доске идет маленькое сражение, девушка никак не могла. Фигуры терять не хотелось. Даже после самого выгодного размена, казалось что слон (пулеметный расчет?) или ладья (очевидно, самоходное орудие?), погибли. Дымился металл боевой машины, вышвырнуло разрывом из развороченного пулеметного гнезда помятые каски и пулеметные ленты. В идеале хорошо бы не терять ни одной из своих фигур. 
Ной Уоти уселся поудобнее и принялся обдумывать дальнейшее развитие партии. Играл индеец, по мнению девушки, очень хорошо. До сих пор Катрин удалось свести вничью лишь три партии и одну неожиданно выиграть. За шесть дней клетчатых сражений результат более чем скромный, но девушка и этим была довольна.
Соперники устроились в маленьком зимнем саду кардиологического отделения. Мурлыкала умиротворяющая музыка. Зеленели лощеные фикусы и аспарагусы. Сквозь стекло крыши голубело чистое и прохладное весеннее небо. За последние два дня кардиологической отделение порядком опустело. Больные быстро шли на поправку. Пик сердечно-сосудистых заболеваний, "вызванных сложными метеоусловиями", миновал. Собственно и сама Катрин, уже неделю как переведенная в терапевтическое отделение, заглянула в кардиологию исключительно в гости.
С сердцем у девушки, если верить многочисленным кардиограммам, томографиям и прочим исследованиям, было всё в порядке. Собственно, нормальный диагноз так и не был поставлен. В пору заподозрить больную в симуляции, если бы не те первые два дня пребывания мисс Бёртон в госпитале. Три клинические смерти. Это, не считая той, первой и настоящей.
Счастье что в усиленном полицейском патруле оказался настоящий врач. И просто чудо, что Кеш, командующий патрулем, услышал звук работающего автомобильного двигателя и отчаянные собачьи завывания. Как патруль решился свернуть с шоссе, Катрин даже и не представляла. Повезло и в том, что ее повезли в Нью-Бридж. В маленькой больнице Соут-Куас девушке едва ли смогли бы по-настоящему помочь. Собственно, патруль направился в университетский госпиталь лишь потому, что Кеш знал девушку и считал, что тело лучше сразу доставить ближе к университету. Катрин была мертва.
В машине врач смог завести её сердце. Уже перед Нью-Бриджем пульс снова исчез. Бригада реанимации уже ждала, и девушка сразу попала в их руки. Катрин опять заставили дышать. Большинство врачей считало, что это лишь временная отсрочка. Клиническая смерть длилась слишком долго. 
Когда Катрин пришла в себя, то спросила о собаке. Изумленный доктор ответить ничего не успел. Девушка снова "выключилась". Вечером, и еще раз, - на рассвете, отставной сержант вновь пересекала черту. Врачи и современная реанимационная аппаратура в азартной борьбе вытягивали девушку назад. Окончательно выяснилось, что Катрин сохранила жизнь и рассудок, лишь на третьи сутки. 
Потом, за долгие дни исследований, никаких следов инфаркта миокарда, ишемической болезни сердца, и даже просто стенокардии зафиксировано не было. Все, как говаривали на исторической родине, - "рассосалось". Катрин послушно ходила на кардиограммы, УЗИ, коронографию и прочие анализы. Физически, если не считать страшной слабости, девушка чувствовала себя вполне сносно. Думать ни о чем серьезном не хотелось.
Когда разрешили посещения, Катрин получила свой ноутбук с файлами последних лекций. Окунуться в мир византийской истории и теории археологии, оказалось для мозга сущим благом. Фиона с парнями заглядывали к больной каждый день. Долго не задерживались, беседы на всякие волнующие темы врачи категорически запрещали. 
Оказалось что в сутках очень много часов. Несмотря на медицинские процедуры и исследования, Катрин успевала учиться, играть в шахматы и даже смотреть телевизор. Впрочем, ящик надоедал еще быстрей, чем фемное устройство и изучение бесконечной полемики с монофизитами.
С Ноем Уоти поболтать было интересней. Если убрать нелепые очки и склонность объяснять мир с исключительно интуитивно-экстатичной точки зрения, Ной был симпатичным парнем. Довольно много знал и про лесную жизнь. Вот слушать о походной жизни девушка могла бесконечно. Опасных тем собеседники, не сговариваясь, избегали.  Уоти чувствовал себя значительно хуже девушки. Передвигался осторожно, теплый пестрый халат делал индейца похожим на интеллигентного азиата. У Уоти обнаружили обширный инфаркт. В глубине души Катрин подозревала, что ее сердце пережило нечто подобное. Непонятно почему исследования ничего не выявили. Разве что, в последствии инфаркт переродился во что-то иное.

Теперь опасность возникла на левом фланге. Катрин оборонялась. Момент перейти в атаку так и не представился. Уоти сдвоил ладьи, его пешки подступали по фронту. Пришлось концентрировать для обороны все силы… Белый вражеский ферзь неожиданно проскочил направо, его поддержал слон, в два хода оборона оказалась вскрыта. Отчаянная попытка контратаковать по центру запоздала. Слава богам, в шахматах не обязательно сражаться до последнего патрона.
- Эндшпиль удался, - удовлетворенно констатировал Уоти. – Но ты проявила изобретательность. Недурно. Еще полгода на госпитальной койке, и сможешь участвовать в первенстве провинции.
Катрин, опечаленная потерями в рядах своего черного воинства, кивнула:
- Еще месяц, и все, на что я буду годна, - лишь двигать фишки.
- Не преувеличивай, - с завистью сказал индеец, - тебя скоро выпишут. Ты им интересна лишь как феномен. 
- Буду рада отсюда выбраться. Скоро сдавать тесты. И вообще уже весна. Надоело  валяться…

***

Катрин обманывала. Она не чувствовала себя до конца здоровой. Дело не в слабости. И не в недоверии к притворяющемуся здоровым сердцу. Катрин боялась. В прямом смысле, - пугалась одиночества и темноты. Днем, с врачами и медсестрами, посетителями, телевизором, лекциями и книгами, все было нормально. Но стоило госпиталю заснуть, и становилось не по себе. Дежурная медсестра, привыкшая к тому, что упорная девица допоздна читает, в палату не заглядывала. А Катрин никак не могла себя заставить отложить "Нумерологию" и выключить ночник. Несколько раз засыпала с книгой и светом. Собственная трусость изводила как самый изощренный яд. Девушка даже не могла осознать, чего именно она боится. Не призраков, - они и их ненависть, стали обыденными, такими же понятными, как многообразие смертей знакомых раньше. И сам Уход тоже не пугал. Катрин ничего не помнила. Ни тьмы, ни благостного приветливого света в конце туннеля-коридора-трубы канализации. Конечно, тоскливо покидать привычный мир, не успев сделать самое нужное. С другой стороны, всё нужное никогда не доделаешь. Но почему страшна темнота? 
Сталкиваешься с непреодолимым.  Остановка сердца и темнота, - это ничто. В смысле, отсутствие всего. Ладно, переживем. Нужно только время. Собраться, преодолеть. Окончательно вернуться.
Ждать не оставалось сил. Катрин аккуратно закрыла книгу. Выключила ночник. И принялась напряженно рассматривать темноту. Окно палаты выходило на стену соседнего корпуса. Заслоненный лунный свет в окно почти не попадал. Палата клубилась тьмой. 
Терпи. 
 Девушка лежала поверх одеяла в одной футболке и легких спортивных брюках. Глаза привыкли к темноте. Катрин таращилась, изо всех сил старалась осознать. Углы палаты, шкаф, шторы, - самые привычные вещи. Ничего особенного, дыши глубже и напряжение уйдет. Мускулы чуть расслабились.  Саднили ладони, в которые впились ногти. Хорошо, что маникюр давным-давно не делала. 
Ноги опасливо нащупали тапочки в страшном мраке под кроватью, Катрин решительно встала. Повело в сторону, - слабость еще напоминала о себе. Спинка кровати помогла устоять на ногах.  Решайся. Пусть в углах комнаты копошится ужас. Кто здесь маленький ребенок? Бабушка не придет и не прогонит смутную бяку. Ты одна, тебе и возвращать себя прежнюю. Леди-сержант ты или нет?

Коридор. Тихий, пустынный, даже белый свет на потолке приглушен. Там за углом процедурная и пост дежурной медсестры. Там горит уютная лампа и мерцает экран компьютера. Но ты туда не пойдешь. 
Нужно вникнуть и посмеяться над нынешней белобрысой дурой. Хо, вспомни былое. Что только не пыталось на тебя прыгнуть, сожрать, убить или трахнуть. Всех и всё ты пережила. Обычно даже напугаться не успевала. А сейчас у кого-то чересчур много свободного времени. Вот со временем справиться - это не кишки из вег-дича выпустить.
Уговаривать и подбадривать себя оказалось делом удивительно утомительным. Никогда раньше Катрин так с собой не сюсюкала. Двигаясь крошечными шажками по коридору, начала злиться. О, - вот чего тебе так не хватало! Злиться на призраков нелепо. Гневаться на собственное сердце – еще глупее. Ни с мертвецами, ни с безответным органом, ни со смертью, ничего нельзя поделать. Или можно? Ведь ты же не умерла?
Злость – истинный бальзам. По крайней мере, для туповатых сержантов.
Катрин стояла перед дверью. Тускло горела зеленая надпись "Выход". Запасной выход. Очень-очень запасной. Выход или тупик для перепуганной собственной смертью девицы? О, великая тайна железной двери…
Катрин сняла с пояса нож. Клипса коварно цеплялась за резинку просторных брюк. Совсем девушка расслабилась. Временами забывает про оружие. Да и какое это оружие? Так апельсинчики, киви порезать. Кстати, вовсе и ни к чему тебе оружие. Сама с собой воюешь, да иногда с тенями. 
Лезвие легко проскользнуло в щель, оттянуло защелку. Замок открылся. Невинная, простодушная страна. Ну чего в ней бояться? Давно умерших краснокожих? Приглушенного из разумной экономии освещения? 
Катрин шагнула на темную лестничную площадку, рывком закрыла дверь. Дьявольски темно. Девушка чувствовала, как дрожат кончики пальцев. Пришлось крепче сжать легкую рукоятку ножа. Сердце тоже дрожало. Слава богам, от страха, а не от сбоев. Эй, сержант, ты и темноте видеть разучилась?
Первым во тьме проявилось зубчатое лезвие ножа. В редком помещении бывает абсолютно темно. Катрин угадала ступеньки ведущие вверх и вниз. Слабый отсвет падал сверху. Ну-ну, не облегчай себе жизнь. Тебе – в темноту, - значит, вниз. Ноги осторожно ловили ступеньки, девушка спускалась. С каждым шагом становилось чуть-чуть легче. Ничего странного – запасной выход современного госпиталя абсолютно безопасен и ты это знаешь. Теперь не только умом, но и кожей. Катрин добралась до входной двери. Из-за непрозрачного затянутого сеткой стекла пахло весной. Девушка подержала ладони на прохладной поверхности. Захотелось на свободу. К черту шахматы и кардиограммы. 
Катрин вернулась наверх. Темнота стала теплой, безобидной. Даже неинтересно. Двумя пролетами выше запасной выход упирался в дверь, ведущую на крышу. Здесь было светлее, замок  стоял солидный. Возиться с ним не хотелось.  Катрин открыла узкую фрамугу, неуклюже подпрыгнула и навалилась животом на высокий подоконник. Ночь оглушительно благоухала тающим снегом, сырой землей и мокрой хвоей. Приглушенно шумели, обсуждали свежий ветер сосны, обступившие корпус госпиталя. Устоять поистине невозможно. Цепляясь за стену, девушка высунулась в окно. Очень кстати рядом оказалась труба. Сердце на миг ёкнуло, когда выздоравливающая сумасшедшая повисла на руках снаружи. Третий этаж, все-таки. 
Через минуту девушка, отдуваясь, сидела на крыше. Здесь было мокро, сырой ветер пробирал до костей. Катрин обхватила себя руками за плечи. Прошлась вдоль парапета. С одной стороны раскачивались ветви высоких деревьев. По другую сторону корпуса влажно сияли редкие ночные огни госпиталя. По дорожке проехала машина. Над головой, в разрывах облаков, мелькали звезды. Мир встречал весну, уверенно жил, и собирался жить дальше. Оскальзываясь на остатках снега и стараясь не потерять тапочки, Катрин двинулась обратно к трубе.
Забраться обратно в окно оказалось потруднее, чем выбраться на глупую прогулку. Ноги противно дрожали от слабости. Очутившись на лестнице запасного выхода, девушка поспешно закрыла окно. Вокруг снова было тепло, но обманчивый уют просто смердел больницей и лекарствами. А ты, дурища, и не замечала. В носу засвербело, Катрин едва успела заткнуть рот. Чих разнесся по пустынной лестнице каким-то тигриным фырканьем. Девушка захихикала в собственную ладонь. Хватит придуриваться, - ты уже выздоровела. 
Тапочки чмокали и оставляли влажные следы на ступеньках. Промокшие брюки липли к коленям. Интересно, если поймают, - выпишут досрочно?  Может, выкинут прямо немедленно? Соблазнительно, черт возьми. Ну, ты даешь. Час назад боялась высунуть нос из-под одеяла, а сейчас готова шлепать пешком домой. Ага, кризис миновал, господа. Всем спасибо, отпустите домой, пожалуйста. 

***

Склонность к навязчивости, столь присущую Мышке раньше, Катрин с успехом извела. Найни все равно появлялась в госпитале два раза в день, но сейчас визиты были строго регламентированы. Первые дни, когда все было чертовски плохо, тратить силы на воспитание грызунов хозяйка никак не могла. Стоило вынырнуть из забытья, как приходилось слушать всхлипывания Найни. Катрин то невеселое время плохо помнила. Кажется, Мышку выгоняли врачи, но грызун все равно просачивалась в палату. Катрин приходилось держаться. Ничто так не подрывает авторитет Госпожи, как сопли и слабость. Слайв, вытирающая хозяйке нос и норовящая покормить с ложечки, уже вроде и не слайв. Все наладилось, когда Катрин пришла в себя настолько, чтобы отвесить Мышке пусть слабенькую, но  затрещину. Найни, счастливо пустив слезу, немедленно поклялась исправиться. Теперь она исправно посещала лекции, сдавала лабораторные работы, и осознавала, что за каждую учебную провинность сполна расплатится чья-то маленькая попка. Катрин надеялась, что девчонка успеет всё наверстать, иначе всерьез придется потрепать ей шкурку. Как ни смешно, к обязанностям Госпожи приходилось относиться со всей серьезностью. Катрин намеревалась почитать что-нибудь педагогическое, со спецуклоном.
- Что это за провиантский склад? – сурово проворчала Катрин. – Хочешь, чтобы я разжирела?
- Витамины… - пискнула Найни.
- Половину заберешь и съешь сама. Меня через два дня выписывают. Не желаю, разводить гниль. 
- Да, Госпожа, - девчонка поспешно убрала один из объемистых пакетов с фруктами.
- Хорошо. Как успехи в микроботанике?
Пока Найни докладывала, Катрин чистила апельсин и поглядывала на живую "вещь". Крошка выглядела неплохо. Стройненькая, в миленькой голубой кофточке и черных брючках. Легкие очки на маленьком носике придавали мышкиной хрупкости утонченный вид. Прямо аристократочка, страдающая от недоедания и нехватки телесных наказаний. Черный парик-каре скрывал наголо оболваненную голову. Без подобной маскировки Найни была вопиюще похожа на… На слайв она похожа, вот на кого.
- Будешь носить каблуки, - прервала Катрин излишне подробный отчет о состоянии дел в молекулярной биологии. – Высота не менее трех с половиной дюймов. Твой детсадовский экстерьер меня не устраивает. Ну что за гномья порода?
Глаза Найни широко раскрылись, но она прошептала дежурное:
- Да, Госпожа.
Катрин благосклонно кивнула, - будет чем заняться малышке на досуге. 
- Ты распустилась. Стоило мне слегка отвлечься, и ты теряешь голову. Одни прогулы чего стоят. Мы еще обсудим твое поведение. Пока можешь отправляться в университет, - Катрин протянула ладонь, испачканную апельсиновым соком.
Найни поцеловала руку, нерешительно лизнула сладкие пальцы. Госпожа руку не убрала. Мышка, вылизывая сок, упала на колени. Язычок у девчонки был узенький, мягкий и теплый. Чувствуя как слайв дрожит от страсти и восторга, Катрин плотоядно улыбалась. Дверь в палату осталась не запертой, обе девушки отлично об этом помнили. Маленький язычок нежил пальцы, Катрин снова вспомнила, что жутко давно не делала маникюр, тут же отбросила лишние мысли, в истоме вытянувшись на койке. Пальцы сами собой сжали подбородок девчонки. 
- У нас есть маленькое дельце, правда, мышонок? Надеюсь, ты не опоздаешь на лекцию, если уделишь мне еще минутку? А ну, марш в ванную, мелкое животное…

***

Через пятнадцать минут расслабившаяся Катрин, вышла из крошечной ванной комнаты. Штаны надевать поленилась. Смотрела, как торопливо приводит себя в порядок Мышка. 
- Не вздумай забыть про каблуки.
- Да, Госпожа, - глаза девчонки блестели от слез, но она смотрела на Госпожу с такой благодарностью, что Катрин почувствовала себя неловко.
Вот, черт, абсолютно отвыкла.

Глава 19

День выдался солнечным, теплым, по-настоящему весенним. Даже чересчур. Очутившаяся на свободе Катрин чувствовала, что пьянеет от чистого воздуха и голубого неба. И еще от болтовни Фионы. Подруга увлеченно делилась факультетскими новостями. Томми молча волок сумку с пожитками и улыбался. Боб Касс, которому была доверена шахматная доска, старался разбавлять трескотню Фионы ехидными замечаниями. Едкости сокурсника смуглая красотка игнорировала, продолжала выбалтывать сплетни. Катрин, отстраненно улыбалась, вспоминая отсутствующих. Бедняга Берни мертв, Крис все еще лечится и врачи строго дозируют общение с ним. У парня не только с сердцем проблемы. Жаль, ребята были, в общем-то, неплохими. С другой стороны, невзирая на столь грустные события, Фиона неизменно будет пребывать в умилительной уверенности, что всех жутко интересуют подробности ее разговора с профессором Вансом насчет предстоящего открытия археологического сезона. Красавица и Томми по-прежнему по уши влюблены друг в друга. И Бобби по-прежнему им завидует и мечтает завести столь же эффектную, только чуть менее говорливую, подружку. Жизнь продолжается.
Студенты не торопясь, дошли до стоянки. Джип Катрин до сих пор находился на полицейской стоянке в Соут-Куас. С машиной, и вообще, со стражами порядка из округа, на территории которого происходили нехорошие вещи, еще предстояло разбираться. Шериф Андерс все еще отлеживался в больнице. Повестку из офиса шерифа Катрин уже получила, но думать о неизбежных допросах и формальностях пока не хотелось. Судя по тому, что наручники на нее пока не надели и вообще не докучали, серьезных обвинений власти Соут-Куаса предъявлять не собирались.
Пока Катрин больше волновала судьба шахматной доски. Бобби был явно не прочь слегка пристукнуть трескучую Фиону по затылку. Глупое намерение: во-первых, красотку так просто не утихомиришь, во-вторых, шахматы являлись подарком Ноя Уоти, и портить сувенир не стоило. В грубовато вырезанных и раскрашенных фигурах таилось нечто достойное уважения. Скорее всего, мастер-хаяда изготовивший шахматный набор никогда не встречался лицом к лицу с Преданными Вождями, но тем не менее… 
Сокурсники забрались во вместительный "Форд" Томми. Музыка из магнитолы слегка заглушила неутомимую Фиону. Вскоре машина выскочила на шоссе.
Катрин жмурилась на солнышко, слушала дискуссию о том, когда же окончательно сойдет снег, кивала, соглашаясь со всеми. Она была рада ехать домой. В последние дни выздоравливающая осознала, насколько соскучилась по своей хижине. Там, должно быть, творится черт знает что.
В жилище единолично хозяйничал пес. Дверь он запирать не позволял, и вообще вел себя на редкость самонадеянно. Щенка поочередно ездили кормить Найни, и Фиона с бой-френдом. Песик умудрился порвать Томми рукав. Фиона, осведомленная о роли четвероногого героя в операции по спасению замерзшей Катрин, говорила о звере со священным ужасом. Вырисовывался портрет хитроумного дьявола, оккупировавшего лесное жилье. Как справлялась с обнаглевшим животным несчастная Найни, оставалось только догадываться.
- Жутко все-таки жить в лесу, - машина свернула с шоссе, и Фиона вертела головой, разглядывая густой лес. – Серьезно, Кетрин, ты бы не хотела перебраться ближе к городу? У меня, когда я сюда приезжаю, сердце в пятки уходит. А я ведь всегда с Томми…
- Я привыкла, - сказала Катрин. – Здесь тихо и воздух идеальный.
- Тишина, - бесспорно благо, - согласился Бобби. – С другой стороны, уж слишком уединенно. Ты, вот тогда чудом не замерзла. Берни, Крис... Как такое совпадение можно объяснить? За какую-то неделю столько жутких происшествий.
- Не пугай Фиону. Погода тогда стояла отвратительная. Вот и не выдержали изнеженные цивилизацией люди.
- В развитом культурном обществе принято помогать друг другу. А ты забилась в глушь, влачишь одинокое жалкое существование…- наставительно начал Боб.
- Уже не одинокое, - перебил Томми. – Кетрин, ты должна набраться мужества. Честное слово, мы ни в чем не виноваты. Он просто дикий зверь…
Машина объехала клоки какой-то ткани. Катрин узнала обрывки своей лучшей наволочки…
- Прости, но я выходить не буду, - пробормотала Фиона. Четверо студентов сидели в "Форде" остановившемся перед домом. Поляна была усеяна самыми разнообразными предметами, начиная от изжеванных военно-полевых штанов Катрин, и заканчивая коробками от компакт-дисков. Россыпь банок из-под собачьих консервов ужасный пейзаж только дополняла. По-видимому, пса предпочитали кормить, не выходя из машины.
- Где-то здесь рукав от моей куртки, - сказал Томми.
- Да, содержание домашних животных большой труд. И риск, - глубокомысленно подтвердил Боб.
Приоткрытая дверь дома скрипнула, и на порог не торопясь, выбрался пес. Щенок изменился. Кроме того, что он заметно подрос, Катрин заметила и более существенные перемены. Псина чувствовала себя хозяином. Высокомерно оглядев машину, пес сел, независимо почесался. Если он и ждал обеда, то ничем  не выдавал своего нетерпения.
Катрин взялась за ручку двери автомобиля.
- Может быть, тебе помочь? – нерешительно спросил Томми. – В доме, должно быть ужасный бардак. 
- Спасибо. Это мое животное. Я справлюсь.
- Вообще-то, я имел в виду не схватку с мохнатым волком, а уборку в доме.
- Дом тоже мой, мне и разгребать, - Катрин ухмыльнулась. – По-крайней мере, этот свинарник был моим домом. Лучше мне и хвостатому сразу выяснить кто здесь хозяин. И предпочтительнее без свидетелей. Если зверь возьмет верх, то надеюсь, милостиво позволит мне позвонить и эвакуироваться обратно в госпиталь. 
- Рискованное дело, - пробормотал Бобби. – Здесь дрессировщик нужен.  Или очень тяжелая дубина.
- Дубину я найду, - заверила Катрин. – Уезжайте. Спасибо что помогли. Завтра увидимся…
Пес с некоторым удивлением наблюдал как пятится машина. Паек не выдали, и уже бегут?! Щенок возмущенно зарычал.
- Эй, это я тебя кормить буду, - сказала Катрин.
Пес посмотрел на человека, недоуменно двинул бровью. Потянул носом, вопросительно тявкнул.
- Да, это я. Снаружи сплошь лекарства и антисептик, но внутри немножко меня все же сталось, - объяснила девушка.
Щенок спрыгнул со ступенек, нерешительно подошел. В упор глянул на девушку. Глаза у него были по-прежнему зимние: почти прозрачные, с легкой голубизной, как лед в самые лютые морозы. И тень снежной пелены Бьер-Та этот взгляд хранил.
Катрин зябко передернула плечами.
- Значит так, зверь. Выражаю тебе искреннюю благодарность за героизм и смекалку, проявленные при устранении последствий конфликта с потусторонними силами. Большое тебе человеческое спасибо от меня лично, и от округа Соут-Куас в целом. Думаю, тебе нужно пообедать, а потом сядем и обдумаем дальнейшие планы на жизнь.
Пес внимательно слушал. Еще более внимательно наблюдал как вскрывается банка консервов. У Катрин сложилось впечатление, что хвостатый оценивает каждое ее движение.
Она вывалила остро пахнущее содержимое банки прямо на снег. Щенок не торопясь, приступил к трапезе. Ел он аккуратно, вероятно, особенно голоден не был. Странно, Катрин всегда полагала, что собаки предпочитают нажираться впрок. Или именно этот такой интеллигентный и стеснительный? Щенок, словно прочтя ее мысли, покосился. В прозрачной голубизне мелькнула насмешка. Или показалось? 
Катрин вздохнула. Надо глянуть что в доме. Судя по тому, что часть вещей "проветривается" под открытым небом, беспорядок там еще тот. Стоило шевельнуться, пес угрожающе зарычал. 
- Ты чего? – изумилась Катрин. – Мне что, прикажешь стоять и смотреть, как ты жрешь?
Щенок объяснять ничего не стал, продолжил жевать подозрительную бурую смесь. И что там зверью такое пахучее подмешивают?
Катрин шагнула к двери. В тот же миг хвостатый бросил мирно трапезничать, стрелой кинулся к дому и занял позицию между девушкой и входной дверью. Катрин услышала угрожающее рычание. Щенок едва доставал до колена девушке, но вставшая дыбом шерсть на загривке и широко расставленные лапы предавали мерзавцу убедительности. 
- Ты всерьез? – обескуражено поинтересовалась Катрин. – Выходит, это твой дом, а я могу убираться обратно на больничную койку? Так не пойдет. А ну пропусти, пока я не перешла к жестоким мерам.
Еще шаг. Пес без предупреждения кинулся навстречу. Катрин отпрыгнула, но с некоторым опозданием. Короткий треск, - на джинсах образовалась треугольная прореха. Как будто за гвоздь зацепилась.
- Идиот мохнатый! Думаешь, у меня полным-полно приличных штанов?
Щенок задумчиво качнул пушистым хвостом. Очевидно, милый зверек тоже рассчитывал на большее. То ли в смысле разнообразия гардероба, то ли остался недоволен результатом работы своих клыков. Мясца без загустителей захотелось?
- А ну, с дороги! – рявкнула Катрин.
Пес оценил габариты претендентки на логово и попятился. Девушка наступала на хищника, тот, скалясь, отползал. Катрин с некоторой тревогой отметила, что зубов у хвостатого много, и все весьма острые. Собственно, пострадавшие джинсы уже послужили тому доказательством. Щенок уперся задницей в ступеньки веранды, смирился с неизбежным и понуро двинулся в сторону. То-то, дикарь серозадый. Катрин чувствовала некоторое удовлетворение. Как же, подавила бунт цуциков-людоедов. Вот только скорбная морда щенка вызывала подозрение. Точно, - стоило встать на ступеньку, пес атаковал. Сохранившая бдительность Катрин хотела угостить коварного зверюгу педагогическим пинком, но четвероногий тоже оказался не дурак, - увернулся. Поскользнувшись на ступеньках, девушка чуть не грохнулась, ухватилась за столб веранды. Серый негодяй без малейшего промедления запрыгнул на перила. Оторопевшая от внезапной смены уровней противостояния, девушка с трудом уберегла рукав куртки. Зубастая пасть звонко клацнула. Весьма запоминающийся звук. 
- Ах ты, сукин сын! – справедливо обозлилась Катрин.
Спасаясь от разъяренной девушки, пес суетливо заскреб когтями по перилам. Катрин почти ухватила его за пышный хвост, но пес успел свалиться на землю. Раздосадованная девушка выругалась, хотя, что собственно делать с агрессивным щенком, удерживая его за "обособленный задний отдел тела", представить было трудно. 
Пес отскочил на несколько шагов, и замер, выжидая.
- Сиди здесь, дурак зубастый. Разбаловали тебя, - прикрикнула Катрин. 
Щенок всем видом выразил недоумение. Кто разбаловал? Где? Когда? Голодом морили, телевизор вообще не включали.
- А ты пускал кого-нибудь в дом? – пробурчала Катрин. – Брехун ты и притвора.
Стоило повернуться к двери, как щенок вновь рванулся защищать свое логово. Атаковал он, нужно отдать должное, в полной тишине и молниеносно. Девушка была готова, но мелкая пушистая торпеда едва не сшибла ее с ног.
- Ты, медведь недоросток! – заорала Катрин. – Я из тебя коврик сделаю!
Не добившись мгновенного успеха, пес догадливо кинулся наутек. Катрин погналась за зверем. Они сделали кружок по плотному скользкому снегу перед домом. Щенок явно получал от происходящего удовольствие.
Опомнившись, девушка остановилась и сухо сказала:
- Всё. Никаких развлечений. Полно работы, и я с тобой, идиотом, цацкаться не намерена. Это мой дом, и я здесь главная. Не желаешь принять такое положение вещей – живи как хочешь. Гараж сейчас пустой. На выдачу раз в день банки этого консервированного дерьма можешь рассчитывать. Не нравится – проваливай на все четыре стороны.
Пес слушал внимательно. Уши торчали. Временами хулиган показывал здоровый розовый язык.
- Или уходи, или слушайся. Будешь кусаться, повыдергиваю зубы. Пассатижами.
Не верит. Естественно, люди все такие добрые, ласковые, глупые. Китов защищают, птичек подкармливают, для кошечек и собачек продвинутые гиганты-концерны наперебой соревнуются в разработке сбалансированного питания. Только откуда ты, хвостатый хулиган, это знать можешь?
Катрин сильно сомневалась в том, что покойный Чарли Отепе излишне опекал щенка. Скорее всего, пес вел здоровую жизнь преимущественно на свежем воздухе. В дом его пускали только на ночь, да и то только по случаю холодов, и не дальше прихожей.  С чего бы он сейчас так обнаглел? Или это тест "на блохастость" для внезапно вернувшейся хозяйки теплой конуры?  Черт его знает, что таится в этих прозрачных глазах. Морда у пса, несмотря на юность, совершенно невозмутимая. Симметричная "маска" более светлой шерсти, захватывающая глаза и нос, придает животному еще и театральную загадочность. Тоже нашелся, сфинкс мелкий.
Катрин взяла сумку и решительно пошла к дому. Шорох за спиной едва услышала. Пушистый противник уже был рядом, прыгнул. Девушка уклонилась, без снисхождения врезала по летящей бомбе. Мускулистый черт, чуть ладонь не отшибла. Щенок рассерженно взвизгнул. Растопыренные лапы вышибли из руки Катрин сумку. Девушка ахнула – ноутбук вещь хрупкая. Стоило на мгновение отвлечься, как затрещали джинсы. С одеждой четвероногий хулиган расправлялся с ловкостью профессионального портного.
- Ну, тварь! – зарычала Катрин.
Щенок кинулся драпать, но девушка, не жалея окончательно испорченной одежды, прыгнула следом. В падении успела ухватить за задние лапы. Пес взвизгнул, извернулся, опасно клацнули зубы. Но Катрин тоже умела быть быстрой. Хвостатый проехался задом наперед пузом по снегу, вскочить ему жестокая человеческая самка так и не дала.
Да сколько же в нем килограмм?!  Задыхаясь от натуги, девушка крутанулась на месте и метнула дергающегося хищника в сторону леса Летать на дальние дистанций пес, по молодости лет, явно не умел. Лапы беспомощно махали в воздухе, хвост развевался, глаза в ужасе выкатились. Приземление тоже выдалось мало-изящным: страдалец дважды перекувырнулся через голову, заскользил по снегу, и замер распластанным ковриком.
- Убирайся, дурак зубастый! Не хочешь слушаться, можешь с волками жить, идиот заповедный! – проорала Катрин.
Пес не шевелился, по-прежнему распростершись на снегу в очень человеческой изумленной позе. За время краткой воздушной экзекуции и приземления он не издал ни звука. Катрин испугалась, - не повредил ли дурак себе что-нибудь? Возможно, молодым собакам летать категорически противопоказано. 
Пес шевельнулся. Неуверенно поднявшись на ноги, очумело помотал башкой. Катрин стало его немножко жалко, но девушка ждала молча. Сам виноват – нечего было зарываться.
Животное приплелось к ногам мучительницы, плюхнулось на брюхо и растопырило лапы. Позу, выражающую большую покорность судьбе, придумать было трудно. 
- А ну-ка, перестань! Врешь ты все, - какая из тебя овца? Иди, поговорим серьезно, - Катрин подняла сумку и пошла к дому. Пес потрусил следом.
Девушка почистила сумку, и села на подсохшие доски крыльца. Отряхнула подранные джинсы. Щенок тоже принялся отряхиваться. Катрин отвернулась от разлетающихся брызг талого снега:
- Не так энергично. Пора тебе соображать,  небось, не сосунок какой-нибудь.
С этим пес, очевидно, был согласен, поскольку сел на нижнюю ступеньку и внимательно уставился на человека.
- Значит так, зверь. Ты не достаешь меня, я не достаю тебя. Если не согласен, я пойму. Найдем тебе другое пристанище.
Возможно, так всерьез разговаривать с животным еще не вышедшим из вздорного подросткового возраста не имело смысла. Но Катрин смотрела в прозрачные льдистые, вполне разумные глаза и чувствовала, что ее понимают. Вообще-то, он толковый и не робкого десятка. И еще кое-что в нем есть. Умеет чувствовать. В ту ночь сколько же он миль пробежал?
Впрочем, то прошлые дела. 
- Вижу, - ты способен вести себя разумно. Я часто уезжаю, тебе придется хозяйничать самостоятельно. Было бы неплохо, если бы ты кусал исключительно злоумышленников. Шутки шутками, но люди пугаются. Нельзя противопоставлять себя цивилизованному обществу. Оно может отомстить. Так что никакой порчи одежды. Понял?
Пес явственно вздохнул.
- Не огорчайся. Думаю, у тебя еще будут шансы поклацать клыками на совершенно законных основаниях. А пока, будь любезен соображать сам и прислушиваться к моему мнению, - девушка потрепала пса по загривку. 
Шерсть у зверя была густая, дивно приятная на ощупь. Щенок зажмурился от удовольствия. Вроде не притворялся.
- Пойдем. Честно говоря, я боюсь даже заглядывать внутрь. Ты парень жутко деятельный…
Катрин ругалась, пес скромно жался ближе к двери. За время, проведенное в одиночестве, набезобразничал он изрядно. Покрывало с кровати стянуто на пол, из подушек зверь, по-видимому, пытался соорудить комфортабельное логово. Шкаф подвергся тщательной инвентаризации. Часть, и так немногочисленной одежды девушки оказалась безвозвратно испорченной. На книгах и многочисленных учебных распечатках остались чудные следы собачьих лап. Надо отдать должное, свои физиологические потребности щенок справлял все-таки где-то вовне. Никакого "животного" запаха в доме не чувствовалось. Пожалуй, это оставалось единственным, за что зверя можно было похвалить. Больше всего Катрин поразило, как много, оказывается, у нее скопилось компакт-дисков. К этим носителям информации пес относился почему-то с особенным вниманием. Почти все диски были извлечены из коробок, сами коробки оказались расчленены, этикетки изжеваны и проперфорированы зубами.
Девушка начала разгребание "авгиевых конюшен" с кухни. Здесь урон был поменьше. Разбита неосторожно оставленная бутылка кетчупа. Вкус соуса пес признал неудовлетворительным, и поэтому аккуратно развез кровавую субстанцию вдоль кухонного стола. Острые осколки хитрец благоразумно оставил в стороне. Бурые разводы на полу придавали кухне вид жутковатый. Да, хорошо, что здесь полиция не побывала. Оттирая засохшие пятна, Катрин случайно увидела за приоткрытой дверью, как хвостатый старательно загребает задними лапами, забрасывая под кровать ворох дисков и коробок. 
Устала девушка сильно. Слабость напоминала о себе на каждом шагу. С бардаком более-менее управилась, начала готовить ужин. Пес, не дожидаясь обещанных сосисок, попросился на свежий воздух. Катрин выпустила его в весеннюю темноту, не торопясь поела, приняла душ. Хвостатый все не возвращался. Глаза слипались, девушка через силу почитала "Антологию средневековой литературы". Спать хотелось все сильнее. Может быть, отпереть дверь? В конце-концов, дом, черт знает сколько простоял открытым. Вставать не хотелось, Катрин не заметила как задремала.
Из плотного забытья вырвали упорные и размеренные удары в дверь. Бормоча проклятия, девушка сползла с кровати. Стоило приоткрыть дверь, как пес принялся нетерпеливо протискиваться в щель. Из пасти его свисало что-то длинное и бессильное. 
- Ух-ты, молодец, - удивилась Катрин, приседая на корточки. Пес выпустил из зубов зайца с перекушенным хребтом, и гордо высунул язык. С языка тянулись розовые слюни, но девушку такими вещами пронять было трудно. – Настоящий охотник, - одобрила она и потрепала пса по пушистому загривку.
– Сейчас есть будешь?
Хвостатый показал, что сыт. Катрин убрала добычу в холодильник и скомандовала готовиться к отбою. Щенок поглядывал в сторону кровати, но девушка во избежание всяких двусмысленностей постелила ему покрывало на полу у телевизора. Покрывало все равно испорчено, а животному будет не так обидно. Пес крутился на новом ложе, устраиваясь удобнее. Не дожидаясь пока он разберется со своим хвостом, Катрин завалилась на скрипящую кровать. Давно пора ложе заменить. Ладно, завтра об этом думать будем. В темноте голубыми сапфирами блестели глаза пса. И о нем тоже будем думать завтра. Девушка плотнее завернулась в одеяло. Котел нужно отрегулировать и попросить, чтобы газ завезли. До настоящего тепла еще далеко. 
Всё завтра.

Глава 20

В эту ночь, впервые после смерти на Бьер-Та, девушке приснилась Медвежья долина. 
…С древних плит мощенного замкового двора снег уже сошел. В щелях скопилась темная блестящая вода. Залитый лунным светом двор казался покрытым сетью блестящей паутины. Пусто. Повинуясь неосознанному импульсу, Катрин потянулась-поплыла за угол башни, к относительно просторной площадке у ворот…
Трое верховых. Куда собрались ночью? Катрин узнала Энгуса и одного из молодых деревенских парней, - имя из памяти выскочило. Третий был незнаком. Копья, теплые плащи. Приехали или уезжают? Понять девушка не успела. Рядом с всадниками стояла группка обитателей замка. Ветер рвал огонь факелов. Рассмотреть кто здесь, Катрин не смогла. Люди колыхнулись, казалось, прямо сквозь них проскользнула фигура в свободной одежде. Блоод несомненно находилась на позднем сроке беременности, но на нечеловечески-текучую гибкость красавицы это обстоятельство совершенно не повлияло. Через мгновение суккуб замерла прямо перед Катрин. Змеиные глаза всматривались в пустоту. Катрин почувствовала, что ее видят. Желтые глаза расширились, узнавая. На лице Блоод отразилось абсолютно человеческое выражение облегчения. Губы шевельнулись, выдав неприличное, но такое узнаваемое ругательство. В следующее мгновение, сквозь людей прорвался спрыгнувший с коня Энгус. Он бежал к жене. В свете факелов мелькнули перепуганные лица. Катрин узнала круглую мордаху Ингерн. Все смотрели на замершую перед пустотой Блоод…
Сон свернулся в узкую тьму бархатного туннеля, сверкнул на прощание театральными искрами и пропал…
Катрин поняла, что сидит на кровати, тяжело отдуваясь, и двумя руками стискивает медальоны на шее. Пес сунул морду на постель, вопросительно блеснул глазами.
- Иди, спи. Все нормально.
Вода совершенно безвкусная. Нужно минералки купить. И сока. Катрин сделала еще глоток. По-крайней мере, в "Двух лапах" жизнь продолжается. Блоод скоро рожать. Она стала куда больше похожа на человека. Даже глаза припухли как у бабы, которая много плачет. Уж, не по тебе ли, частично дохлой - потерянной? Странная мысленная связь с милой кровосоской всегда оставалась очень чувствительной. Возможно, Блоод чувствовала события и смерть на Бьер-Та. Выдумка и преувеличение? Ругается суккуб точно твоими словами. Да, обогатила ты лексикон земель Ворона славяно-татарской нецензурщиной. А сейчас еще и перепугала всех. Интересно, как будет Блоод объясняться со свидетелями явления призрака? Или кто-то еще осведомлен о потусторонних визитах? 
Катрин вздохнула. Вздор и бред. То вокруг тебя призраки, то ты сама привидение.

***

Голос должен звучать спокойно и уверенно. Вообще-то Катрин пребывала в скверном расположении духа, но хвостатому это демонстрировать незачем.
- Значит, охраняешь и поддерживаешь порядок. Никаких фокусов и хулиганских выходок. Доступно?
Пес внимал, сидя на превратившемся в подстилку покрывале. Чуть шевельнул хвостом. 
- Я тоже думаю, что доступно, - с некоторым сомнением, сказала Катрин. – В общем, я на тебя надеюсь.
После утренней пробежки ноги все еще подгибались. Девушка сократила маршрут втрое, и все равно едва доплелась до двери. Душ пришлось принимать сидя. Если так бегать, так и едва наметившиеся зачатки авторитета утратим. Пес во время укороченного кросса радовался безмерно. Кружил вокруг хозяйки, успевая обнюхать свежие следы, вскинуть нос на шорох в ветвях, и задрать лапу у облюбованного дерева. Катрин задыхалась, думая о том, что отвыкла рано вставать, отвыкла бегать, отвыкла ощущать кожей предутреннюю лесную темноту. От всего нужного отвыкла. Девушка судорожно зевнула. Это тебе не в госпитале до завтрака в постели валяться. Где это Найни застряла?
Наконец-то. Пес услышал шум подъезжающего автомобиля, навострил уши.  Маленькая "Хонда" выскочила из-за деревьев, опасно качаясь на промерзших выбоинах, подкатилась к дому. Да, не для лесных дорог транспортное средство. Нужно как-то свой джип выручать. Катрин разозлилась, - не успеешь из госпиталя выписаться, как целая прорва проблем наваливается. 
Найни распахнула дверцу машину и неловко выпрыгнула под грозные очи хозяйки. Пес узнал маленькую кормилицу, с радостной угрозой показал клыки. Девчонка замерла. Пушистый зубастый хищник, несмотря на свой юный возраст и не такой уж пока великий рост, впечатлял. Катрин едва слышно цыкнула. Щенок глянул на хозяйку, заметно сдулся в размерах и на всякий случай счел за лучшее попятиться за хозяйку.
- На первый раз, не так плохо, - констатировала Катрин, оглядывая слайв.
Найни выросла сантиметров на десять. Ножки, приоткрытые юбкой чуть выше коленок, ныне оказались упакованы в темный нейлон и светлые сапожки на тонких каблучках. Недлинное пальто и парик с ровной челкой, в сочетании с легкими очечками, делали подающего надежды микробиолога похожей на миленькую школьницу. Или миленькую проститутку "косящую" под ту самую школьницу.
"Похорошела мышка, только в какую-то крайне сомнительную сторону, - подумала Катрин. – Будем еще поработать".
- Когда ведешь машину дольше десяти минут, переобувайся. Хватит с нас больниц.
- Да, Госпожа.
- Сейчас едем. Но сначала подойди и потяни щеночка за ухо. 
- Но, он…
- Дерни его за ухо, живо. Он тебя не тронет.
"Тронет, - я ему не то что уши, хвост оторву". Щенок взгляд хозяйки понял правильно, и сам подставил башку гостье. Найни подержалась кончиками пальцев за пушистое ухо. В отличие от догадливого зверя, Мышка явно запросто могла хлопнуться в обморок. Даже  в псином взгляде мелькнуло сочувствие.
"Что-то усугубляю я "хижину дяди Тома", - с отвращением подумала Катрин.
- Хватит лапать кобеля. Он еще невинный. Поехали…

***

- Сейчас же всё закажу, - сказал Пит, принимая список, - Я бы и завез продукты сегодня, но там твой хаски совсем озверел. Я хотел котел проверить, так этот волк сопливый не подпустил. 
- Он не волк, - пробурчала Катрин. – Балбес - его фамилия. Впрочем, это к делу не относится. Я провела с животным разъяснительную беседу. Предупредила, что ты можешь заехать. Если он покусится на твои штаны, - возьми дубину и пересчитай ему ребра. Безо всякого снисхождения.
- Ты думаешь, он поймет, что я именно тот, о ком ты предупреждала? – с недоверием спросил Пит.
- Он жутко сообразительная скотина. Но обожает придуриваться. Так что отнесись к нему серьезно, без всяких заигрываний. Он все поймет. Не уверена, что поможет тебе таскать коробки, но дверь должен подержать.
- Да, интересно будет глянуть, - ухмыльнулся хозяин "Мили". – Только я вместо дубины, ружье прихвачу. Слушай, а что это за девочка с тобой? 
- Будущий нобелевский лауреат в области микробиологии и подкожной психологии.
- Да ну? – удивился Пит. – С виду совсем дитя. Как таких в университет принимают? Вундеркинд что ли? Не обижают ее? 
- Только с моего письменного разрешения. И не пялься на нее, - Дженни не одобрит. Ладно, так я тебя жду. Стекло нужно вставить, и продукты завези обязательно...

***

"Поздняя империя", "Основы права", "Практическая археология", лабораторная практическая работа. 
Катрин хотелось попроситься обратно в госпиталь. Ничего, выдержала, еще хватило сил побарахтаться в бассейне.  Катрин благодушно слушала болтовню Фионы. Чашечка кофе после плаванья казалась роскошью. Мускулы ноют, к ним потихоньку возвращается утерянная уверенность. За стеклянной стеной спорткомплекса уже сгущается темнота. И, между прочим, наплевать на темноту. Те ночи всего лишь мимолетное недоразумение. Сердце ведет себя примерно. Можно бегать, плавать и, вероятно, заниматься сексом.
- … тесты нам придется сдавать до мая. Рудер пропал и привет. Полиция объявила федеральный розыск. Говорят, у Рудера  был бурный роман в Эдмонте. Неужели можно вот так все бросить и укатить, куда глаза глядят? -  Фиона фыркнула. – И к чему может привести такая безответственность?
- Вряд ли к чему-то хорошему, - согласилась Катрин.
- По-моему, тебе история с доктором Рудером абсолютно неинтересна.
- Интересна. Только я в госпитале всяких странностей насмотрелась, и теперь вовсе не удивляюсь тому, что доктор Рудер внезапно решил нас покинуть. Он всегда тупые анекдоты обожал. Теперь решил лично поучаствовать в какой-то романтической ерунде. 
Фиона внимательно смотрела на подругу:
- Тебя не удивляет то, что он никому ничего не сказал?
Катрин пожала плечами:
- Полагаю, он решил, что так смешнее, - Катрин глотнула кофе,- устойчивый привкус сырого холодного мяса изо рта исчезать никак не желал. Пора менять тему. 
- Лучше расскажи о ваших с Томми делах.
На сию тему Фиона могла болтать долго. Слушая о грандиозных планах влюбленной парочки на лето, Катрин пыталась окончательно отогнать мысли о плохо кончившем докторе Рудере. Скорее всего, тело осквернителя никогда не найдут. Но следствие все равно начнется. Свяжут ли события вокруг Бьер-Та с пропажей университетского преподавателя в Нью-Бридже? Хаяда в рекламе совершенно не заинтересованы. Кристиан? Пока парень молчит. Наверное, догадывается о многом. Катрин так и не навестила Криса. Бедняга все еще в глубокой депрессии, да и с сердцем у него по-прежнему неважно. Не стоит человека волновать. 
- Твоя подружка семенит, - прервала собственный монолог Фиона. – На днях столкнулись в кафе, - я её едва узнала. Можешь сказать честно, что ты с ней такое творишь?
- Честно? Регулярно порю, унижаю и учу взрослой жизни.
- Не остроумно, - прошептала Фиона. – Девица оскорбительно цветет. А была похожа на  зомби, болеющего чумкой. Влюбилась, наверное. Впрочем, не хочешь, не рассказывай.
Найни нерешительно шла к девушкам. Постукивали высокие, не так уж часто встречающиеся в вечно торопящемся, суетливом кампусе, каблучки. Самой Катрин оценить произошедшие изменения было трудно, но, по крайней мере, парни вслед крошечной девушке оглядывались. Ножки, действительно недурные, пусть и худосочные. Но и скованность осталась. Работать еще и работать.
- Мы с Томми, между прочим, могли бы тебя до дому подбросить, - сказала Фиона.
- У вас дел и так хватает, - заметила Катрин, поднимаясь навстречу Мышке.
Перехватила Найни за несколько шагов до столика, выхватывая из рук сумку с ноутбуком, шепнула:    
- Возьми себе кофе, и по дороге улыбнись самому симпатичному парню.
- Но…
- Двум парням. Вопросы, слайв?
Кофе Найни донесла. Но вот ее болезненные гримаски улыбкой назвать было трудно. Хорошо еще не самых трусливых парней мишенью выбрала.

***

И почему ездить пассажиркой всегда нравилось больше чем водить самой? Катрин удобно откинулась на сиденье. Закинув руки за голову, смотрела на скользящую в лучах фар дорогу. Во многих отношениях с Найни куда легче, чем с другими людьми. Болтать впустую девчонка не привыкла. Вот только что с этим лысым несчастьем делать дальше? 
Катрин закрыла глаза. Не думать. Принять душ. Поесть. Вышвырнуть за дверь хвостатого, если все-таки нахулиганил. Поспать. А завтра улучшить результат пробежки хотя бы секунд на тридцать.
Найни то ли шевельнулась, то ли вздохнула. В общем, испросила высочайшего внимания. 
- Что? 
- Простите, Госпожа. Могу я узнать о вашем здоровье?
- Что о нем узнавать? Я плохо выгляжу? 
- Нет, Госпожа. Но три клинические смерти не проходят без последствий.
- Хм, и где ты взяла мою историю болезни? Кто разрешал?
- Простите. Я случайно прочитала. Клиническая картина нечеткая, диагноз остался под вопросом. Случай вынесен в Сеть, на обсуждение университетского медицинского форума. Там только ваши инициалы, но я узнала…
- Ну и что, бдительная моя? Сколько мне дней жизни отвели ваши эскулапы?
- Не говорите так, Госпожа. Повторяющееся терминальное состояние, причины так и не выяснены. С такими вещами не шутят.
- Здесь я вполне могу согласиться, - Катрин вздохнула. – И что может предложить медицина вместе с микробиологией? Уложить меня на койку, нагрести побольше приборов, аккуратно меня пристукнуть и посмотреть что получится?
- Наука не всесильна. Может быть, Госпоже лучше отдохнуть и сменить обстановку? Впереди праздники…
- Излишне долгая речь для хорошей слайв. Насчет отдыха я подумаю. А ты заткнись, и внимательнее веди машину… 
Если сидеть в машине, то весенняя ночь ничем не отличается от зимней. Те же черные скелеты деревьев, мелькающие в свете фар, то же неестественное тепло в салоне. И умирать так же не хочется. А что если правда? Выпрыгнет твоя смерть навстречу, хихикнет, и будешь шататься на ватных ногах, вновь вспоминать все нужное и ненужное. 
Катрин опустила стекло. В лицо ударил холодный воздух. Нет, не зимний. Время идет. Катрин втянула в себя запах талого снега, далекого, подбирающегося с юга, тепла.
- Слайв, не пропусти поворот.
- Да, Госпожа.
Кроны сомкнулись над маленькой машиной. Найни вела "Хонду" медленно, здесь и сама Катрин никогда не торопилась, хотя знала каждый выпирающий из земли корень. В свете фар кусты нахально ползли наперерез. 
- Стой.
Катрин указательным пальцем повернула к себе лицо Мышки. Девчонка побледнела.
- Выходи…
Глаза Найни мгновенно заблестели влагой, но девчонка беспрекословно открыла дверь и сползла с сидения. Катрин промедлила несколько секунд, выключила фары и тоже вышла из машины. Во внезапно наступившей темноте Найни нелепо замерла на ледяных горбах колеи. Хозяйка, куда лучше ориентирующаяся во тьме, обошла машину взяла девчонку за локоть:
- Идем за мной…
Переобуться Найни так и не удосужилась, высокие каблуки скрежетали по льду. Катрин вела девчонку назад, в сторону шоссе.
- Стоять.
Найни покорно остановилась. Какая же она маленькая даже на каблуках. Катрин видела только затылок девочки, но была уверена, что сейчас из-под тонких стекол очков уже вовсю ползут по щекам соленые капли. 
Впереди за деревья уходила узкая лесная дорога. Тускло блестела ледяная корка луж, размолотая колесами машины. Стояла тишина. Катрин молчала – пусть девчонка почувствует. 
Вернулся тихий скрип деревьев, шелест ветерка, - там, наверху. Громкий шорох упавшей ветки заставил девчонку судорожно вздрогнуть. Катрин нагнулась к маленькому уху:
- Ты плохо улыбалась тем парням. Я недовольна. Сейчас пойдешь по дороге. До шоссе, потом направо. Подумаешь о своем поведении. Заодно поучишься ходить на каблуках. Если повезет – под утро тебя кто-нибудь подберет. Все поняла? Пошла прочь…
Едва ковыляет. Как бы ногу не подвернула, дурочка. Но оглядываться не осмеливается. Десять шагов, двадцать, тридцать…
- Стой, слайв!
В тишине голос раздался излишне громко. Катрин надеялась, что только деревья расслышали нервную хрипоту ее голоса. Стараясь не торопиться, догнала девчонку. Найни стояла, замерев на бугорке между извилистыми колеями. 
Катрин склонилась к ушку девчонки:
- Надеешься дойти до города?
- Нет, Госпожа.
- Но все равно пойдешь? 
- Да, Госпожа.
- Отлично. Значит, ночной лес тебя не пугает? Тебе придется идти долго, час за часом. Ни единого человека вокруг, ни единого огня, - Катрин хотела добавить несчастной "красной шапочке" что-нибудь про волков, но Найни уже и так трясло. От шейки и парика пахло духами и еще чем-то трудноуловимым, напоминающим об опротивевшей больнице.
- Так ты долго собираешься стоять? – зловеще прошептала Катрин.
- Нет, Госпожа, - девочка шагнула вперед на подламывающихся ногах.
- Стой, - Катрин поймала ее за плечо, снова нависла над маленькой фигуркой. – Я передумала. Тебе страшно?
- Да, Госпожа, - Найни не удержала громкого всхлипа.
- Ты не того боишься. Посмотри, - здесь только лес. И лес, и ночь не станут тебя обманывать. Они честны всегда.
Обе девушки смотрели на блестящую льдом и талой водой дорогу. Еловые лапы тянулись потрогать темное серебро луж. Луна плыла сквозь вуаль облаков. Обнимая узкие птичьи плечи, Катрин испытывала сложные чувства. Мышка порой казалась совсем человеком.
- Смотри, - ты бы могла идти здесь одна. Ты была бы единственная в этом мире. Сама по себе. Свободной.
- Я не могу быть сама. Госпожа следила бы за мной, - прошептала девчонка. – Ведь вы приказали мне идти.
- Естественно. Я всегда знаю, что ты делаешь, глупая слайв. Для этого нет нужды следить за тобой.
Пальцы Катрин неторопливо расстегнули пуговицы девичьего пальто. Ладонь по-хозяйски скользнула за поясок юбки.
- Госпожа, - в панике прошептала Найни, - вы не должны…
- Заткнись. Рискнешь мне указывать?
От грубоватой ласки Найни тоненько застонала. Катрин прижимала к себе легкое тельце и продолжала сладостно мучить горячую и влажную беззащитную плоть под шелком трусиков.
- О, Госпожа... - взмолились девчонка. 
- Молчи. Руки за голову. Смотреть прямо перед собой, - Катрин лизнула соленую щеку девчонки. – Сегодня темный страшный лес поимеет одну маленькую сучку...
Найни старалась молчать, но временами из нее вырывались жалобные щенячьи звуки. Малышка отчаянно боролась с возбуждением, но опытные руки Госпожи не знали жалости. Жертва трепетала, высоко поднятые локти тряслись, парик съехал на глаза. Катрин шептала ей в ушко пугающие вещи, но и без этого маленькая страдалица уже была на грани…
В конвульсиях легкое тело задергалось с неожиданной силой. Только объятия Катрин удержали девочку от падения. Найни без чувств обмякла в ее объятиях.  Улыбнувшись в темноту, Катрин крепко прикусила мочку маленького уха:
- Ты слишком разнежилась, слайв. Хочешь испачкать новое пальто? Моя вещь должна храниться в свежей упаковке.
- Да, Госпожа. Вы слишком добры, - Найни заплакала. – Я недостойна. Я ваша вещь, только вещь.
- Сопли подбери. Госпожа делает то, что пожелает. Если меня развлекает твой оргазм, будешь кончать, когда мне захочется. А за свое хныканье схлопочешь. Что еще за слезы без разрешения?  Живо в машину. И свой скальп поправь, мелкая развратница…
Стоило машине остановиться, как из темноты вынырнул пес, молча заскакал, заглядывая в окна.
- Отнеси сумку в дом, - приказала Катрин девчонке.
Найни вылезла. Катрин наблюдала, готовая вмешаться. Пес, только вопросительно глянул на хозяйку. Катрин движением брови показала, - без шуток, сейчас никого пугать нельзя. Найни, после пережитого двадцать минут назад, вообще слабо отреагировала на близость зубастого четвероногого. Поволокла вещи в дом. Ох, не носильщица, а несчастье слабосильное. 
- Что смотришь, зверь? Пойдем, проверим, что ты там сегодня нахозяйничал.

Порядок в доме был сохранен в неприкосновенности. Единственное что его нарушало – свежеумерщвленная белка-чикари скорбно вытянувшаяся в кухне перед холодильником. Засунуть ее в морозилку хвостатый все-таки не смог. Катрин милостиво его извинила, - оболтус вел себя лучше, чем можно было ожидать. Кстати, холодильник и так был полон, - Пит выполнил заказ без промедления. И новенькое стекло сменило фанеру в разбитом окне. Аппетитно запахло поджаренным беконом. Найни спешно готовила ужин. Домохозяйка из микробиолога получалась недурная. 
- Слайв…
Найни испуганно обернулась к Госпоже.
- Твой испытательный срок закончился, - сказала Катрин.
Губы девчонки жалобно задрожали. Глаза мгновенно налились свежей порцией слез.
- Да, Госпожа.
- По-прежнему хочешь хозяйку?
- Госпожа, - умоляюще выдохнула Найни, и не жалея юбки рухнула на колени.
- Пустишь слезу, - вышвырну немедленно, - процедила Катрин.
- Я постараюсь не плакать, Госпожа, - с надеждой пролепетала девчонка.
- Да уж, будь любезна. Я собираюсь потребовать от тебя очень много. Справишься?
- Да, Госпожа, - истово выдохнула Найни.
Катрин протянула руку для поцелуя:
- Сначала я поужинаю, а затем ты будешь меня слушать…
Какие же у девчонки идиотски-счастливые глаза.
Заснула Катрин поздно. Для поддержания имиджа жестокой и распутной хозяйки пришлось крепко поиздеваться над Мышью. Катрин было стыдно, но не очень. Кайф был обоюдным. Несколько пугало то, что едва стоило ослабить контроль, как фантазии лысой девочки залетали в совсем уж пугающие глубины. Для Найни мазохизм являлся не острым развлечением, а единственно возможным способом бытия. Перевоспитать мелкокалиберное чудище едва ли возможно, но не позволять впадать в крайности вполне достижимая задача. Хорошо, что девчонка только и ждет, чтобы на нее цыкнули. Наверное, напрасно оставила её ночевать. Одинокая прогулка под луной, пусть не пешком, а на машине, весьма прочищает мозги. Сейчас Мышка неслышно дышала на полу, затерявшись в недрах старого спального мешка.
Проснувшись утром, Катрин обнаружила, что Найни и хвостатый, нашли если не общий язык, то уж общую постель точно. Девчонка обнимала пушистую шею пса, - звереныш приволок свою подстилку ближе к спальнику и блаженно разлегся на двойной мягкости. Мило, конечно, но баловство необходимо пресечь на корню. Наберется невинный щенок безумных мыслишек от Мышки. 

Глава 21

10. Озабоченные заботы 

Все, хватит. Нужно что-то решать. В глобальном смысле. Электронный почтовый  ящик пуст уже много дней. Цель, ради которой ты вернулась в этот мир бесконечных асфальтовых рубцов, огнедышащих войн и всезнающей самоуверенной медицины, также далека, как и год назад. 
Катрин выключила ноутбук. Выйдя из госпиталя, успела дважды повторить объявление на европейских сайтах. На этот раз даже пошловато-игривых ответов было всего три. Никому не интересно. Ох, Фло, где же ты?
Бесполезно.
Ладно, раз уж мисс Бёртон не умерла, придется заняться насущными проблемами. 

***

- Госпожа, вас не арестуют?
Вот тебе раз. Найни дисциплинированно молчала всю дорогу до Соут-Куас, а теперь решилась брякнуть глупость.
- С чего ты взяла? Я, что, что-нибудь преступное совершила? – настороженно поинтересовалась Катрин.
- Мне кажется, - да, - пролепетала девчонка. – Клянусь, я молчала. Никому ни слова. Но я чувствую, что Госпожа беспокоится.
- И все?
- Нет, Госпожа. Я не поняла, что вы делали в том месте, где вас нашла полиция.
- Не нужно тебе ничего понимать, - с досадой пробормотала Катрин. – Никаких преступлений я не совершала, разве что идиотски заблудилась и попала на закрытую для посещений территорию в самую ужасную погоду.
- Да, Госпожа. А зачем вы узнавали телефоны адвокатов?
- При общении с полицией, поддержка никогда не помешает. Слушай, слайв, ты задаешь уйму лишних вопросов. Слишком лишних, и слишком много. Мы еще обсудим это, слайв…
Катрин и раньше понимала, что Найни отнюдь не дурочка. Теперь выяснилось что девчонка еще и весьма наблюдательна. Излишне сблизились, черт бы побрал эти нелепые отношения…
- Я никому ничего не скажу, - прошептала Найни.
Катрин посмотрела в ее бледное личико:
- Ты только слайв. Ты не скажешь, пока я твоя Госпожа. Но что будет, если ты найдешь хозяина поинтереснее?
- Такого не будет, - на удивление четко сказала девочка. – Не бросайте меня, Госпожа. Лучше убейте сразу. Я никак не могу быть одна. Ну пожалуйста…
- Сейчас не до глупостей, - процедила Катрин. – Где этот чертов офис шерифа?
Одноэтажное здание, больше похожее на автомастерскую или магазинчик, чем на грозную цитадель охраны порядка. За стойкой окопалась миловидная смуглая девица. Катрин сунула ей повестку. Девица величественно изучила бланк, сличила содержимое с записями в компьютере, потом заставила Катрин расписаться в журнале и, поджав губы, предложила подождать несколько минут.
Сидя в неудобном кресле, Катрин всерьез задумалась. Пожалуй, напрасно не прихватила с собой пару "лесных" ножей. В тюрьму очень не хотелось. Нелегальное положение имеет свои положительные стороны. По крайней мере не скучно.
Подъехала машина, застучали каблуки, и в офис влетел жизнерадостный Кеш. 
- Привет, Элен. Здравствуете, мисс Бёртон. Прошу в кабинет…
Катрин с некоторым облегчением, прошла по коридору следом за помощником шерифа. Миновали короткий рядок зарешеченных камер. Светленьких, не таких уж и пугающих. В данный момент местный "обезьянник" пустовал. Кеш толкнул дверь кабинета, церемонно пропустил девушку вперед:
- Рад вас видеть, мисс Бёртон. Выглядишь вполне здоровой. В последний раз на тебе просто лица не было. 
- И лица не было, и пульса, - согласилась Катрин. – Спасибо, что вы тогда решились свернуть с шоссе.
Парень ухмыльнулся, наполнил из автомата бумажные стаканчики. Сунул кофе Катрин и вполголоса сказал:
- Знаешь, пока никого нет, могу честно признаться, - это был самый мужественный поступок в моей жизни. Видит Бог, проехать эти шестьсот метров было нелегко. 
- Спасибо, Кеш.
- Брось. Скажи спасибо своему барбосу.  Выл, как стая волков. Между нами говоря, - мне страшно не хотелось ничего слушать в этом месте. Даже зубы сводило. Изо всех сил старался оглохнуть. 
- Верю. Ты сам вроде бы неплохо себя чувствуешь?
Помощник шерифа поморщился:
-В вашем госпитале мне отсыпали огромную горсть пилюль. Можешь считать меня трусом, но, вспоминая тебя, вернее твой неважный вид, я неделю глотал эту пакость строго по предписанию. Сейчас вроде бы все отлично. Кстати, ты знаешь, что ругань отлично помогает при сердечных неполадках? Вполне возможно, мы только этим и спаслись. Когда мы с парнями обнаружили следы, а потом и джип с тобою совсем остывающей, то выражали свои чувства предельно откровенно. Ты-то все равно не слышала. Не помню,  когда бы еще четверо мужчин так проклинали симпатичную, к тому же мертвую, девушку.
- Мило, что вы, прежде чем сквернословить, пощупали мне пульс, - Катрин криво улыбалась. Вспоминать не хотелось.
Кеш понял:
- Напрасно я об этом заговорил. Слышал, ты, в общем-то, сносно себя чувствуешь? У вас там, в университете, доктора не промах. Все нормально?
- В общем, мне лучше, - осторожно сказала Катрин. – Но мне все еще больше нравится сидеть, чем ходить.
- Понятно. Наш шеф тоже далек от лучшей формы.
- Так Андерс выписался?
- Еще нет, но заезжает в гости. Он сейчас подъедет, сама увидишь.
- Так это он меня повесткой вызывал?
-Нет, это я вызывал. Нужно же вернуть тебе машину. Ну и еще несколько вопросов имеется. Извини, Кетрин, у нас здесь всегда уйма формальностей. 
- Работа есть работа. Спрашивайте.
- Нет уж, мисс Бёртон. Уступлю эту честь шефу. Слушай, а ты на "Хонде" приехала? Девушка твоя подруга? Тоже студентка?
- Симпатичная? – с любопытством спросила Катрин. – Могу познакомить, но предупреждаю, - она очень занятая девушка. Микробиолог. 
- Таких девушек в нашем захолустье редко встретишь. А как у вас насчет юридического факультета? Я подумываю продолжить образование…
Они мирно беседовали о Нью-Бриджском университете. Нервничать Катрин почти перестала. Правда, только до появления шерифа Андерса.  Встретила бы на улице – не узнала. Шериф постарел лет так на двадцать. Катрин смотрела на морщинистое лицо, старалась убедить себя, что во всем виноваты сбритые усы. Двигался Андерс тоже замедленно, очевидно боясь расплескать остатки сил. Шериф пожал руку девушке. Ладонь у него была холодная, совсем уже старческая. 
- Кеш, проверь-ка факсы, - надтреснутым голосом, скомандовал Андерс.
Помощник послушно вышел.
Андерс пасмурно взглянул на девушку:
- Очень плохо?
-Выглядишь ужасно, - честно сказала девушка. Отрицать очевидный факт было бессмысленно.
- Хорошо хоть кто-то не лжет, - без улыбки кивнул шериф. – А то все утешают, будто я прыщавая девчонка. Как ты сама?
- Вроде бы выкарабкалась. Думаю и ты со временем…
- Думаю, со временем, я… - шериф вздохнул. – Со временем я забуду проклятый Бьер-Та. Уже звучит неплохо. А пока, похоже, мне придется просить отставки, не дожидаясь выборов.
- В отставке тоже есть свои положительные стороны, - дипломатично заметила Катрин.
- Я тоже склоняюсь к этой точке зрения, - Андерс фыркнул. - Под капельницей у меня было время пораскинуть мозгами. Но пока я шериф, придется нам поговорить. Потом Кеш задаст тебе дежурные вопросы, подпишешь бумаги. Официально я еще не вернулся к своим обязанностям, так что наша беседа не повлечет юридических последствий. Намек ясен? Так вот, Катрин, я всю жизнь прожил в Соут-Куас. Мне нужно знать всё, что здесь происходит. Ты можешь мне помочь?
- Постараюсь. Но я и сама немногое знаю.
- Ладно. Что ты там делала ночью? И почему все прекратилось? Я имею в виду, куда делось то дерьмо, что висело в воздухе и убивало нас?
- Нужно было договориться. Ну, с … мертвыми. С мертвыми Вождями. Знающие люди мне объяснили, как это сделать.
-Тебе? Хаяда?
- Да. Сами они не могли пройти. По техническим причинам. У хаяда тоже были… потери. Нужна была женщина. Белокожая. Тут как раз я подвернулась. Я уже вроде как была в теме. Подробности нужны?
- Не уверен, что мне хочется их знать. Тем более истолковывать официальным языком. Основное понятно по следам. У Кеша хватило духу на следующий день дойти до кострища.
- Он чертовски храбрый парень.
- Не храбрей тебя, - Андерс глянул на часы, вытряхнул из кармана лекарства. Тщательно отсчитал несколько разноцветных таблеток, запил водой.
Катрин молчала. Шериф глянул на ее стаканчик с кофе:
- А вот кофе мне, видимо, уже никогда не пить.  Ладно, как старый больной человек спрошу прямо. У вас там, в университете пропал один умник. Историк. Преподаватель. Как думаешь, - не отыщется ли этот ученый в наших краях?
Катрин покачала головой:
- Вряд ли. Скорее этого замечательного ученого могут найти ближе к Нью-Бриджу. Это, правда, исключительно мои умозрительные догадки. Лично мне, хотелось бы, чтобы его никогда не нашли. Возможно, так и будет. В университете болтают, что у него случилась романтическая история в Эдмонте. Ничего более конкретного я не знаю. Честное слово.
- Дела Нью-Бриджа не в нашей юрисдикции, - прокряхтел Андерс, пытаясь удобнее усесться в кресле. – Будем считать, что историк к нам не переполз. Вернемся к тебе. Значит ты ночью, в одиночестве отправилась на Бьер-Та? После того как мы с тобой оттуда бежали, чуть не наделав в штаны?
- Андерс, мне было страшно до тошноты. Но чего было ждать? Я чувствовала, что, так или иначе, подыхаю. При таком раскладе любой бы пошел. Терять-то нечего. 
- Черт, никогда не думал, что стану допытываться, почему девчонка сделала то, что не смог сделать я. Катрин, - ты кто? Я "прокачивал" тебя не один раз. О тебе нет никаких сведений. Я даже не знаю, какую именно школу ты закончила. Но в розыске ты точно не числишься. Правильная девчонка ниоткуда? 
- Не такая уж я девчонка, шериф. Школу закончила с углубленным изучением двух языков. На Востоке…. Потом пришлось оказать одну услугу серьезной организации с острова. Ну, ты знаешь: королева, дымное виски, футбол, который соккер.  И там решили, что за океаном мне будет спокойнее. Что-то вроде "Программы охраны свидетелей". С криминальной стороны я чиста. Ну не знаю как ты это можешь проверить. Разве что через запрос в столицу.
- Не буду я ничего запрашивать, - шериф, морщась, встал. Покопался в шкафу и выудил на стол бутылку виски.
- Тебе, наверное, нельзя, -  пробормотала Катрин.
-Точно, нельзя, я жене обещал. К тому же я рассчитываю успеть поучить внуков охотиться. Так что капельку…
Действительно, себе он плеснул на донышко.
- Катрин, не знаю, так ли тебя действительно зовут, но искренне желаю тебе счастья. Можешь рассчитывать на помощь администрации округа Соут-Куас. Совсем недурно, что такая девушка выбрала местом жительства наши края.
- Спасибо, шериф.
- Не за что, - Андерс жалобно заглянул в стаканчик. – Значит так, мисс Бёртон. Мы здесь крайне далеки от мудреных теорий и мистики. В трупах вокруг Бьер-Та виноваты тяжелые метеоусловия. Так? 
- Да, погода была отвратительная.
- Это кто угодно подтвердит, - закряхтел шериф. – У меня до сих пор ногу тянет. Кстати, Кеш твое ружье отыскал.
- Ну… оно не совсем моё. Я им временно пользовалась.
Андерс криво улыбнулся:
- Интересная формулировка. Вернуть дробовик мы не можем. Порядок есть порядок.
- Понимаю, - покорно согласилась девушка.
- Катрин, ты одинокая девушка. Я видел как ты обращаешься с оружием. Когда тебе исполнится двадцать один год? 
- Через два месяца, - неуверенно сказала Катрин, - она всё еще путалась со своим старым и новым днями рождений.
Андерс снова закряхтел. Похоже, он чувствовал себя даже хуже, чем казалось внешне. 
- Катрин, мне придется пойти на должностное нарушение. Довольно серьезное, если говорить по правде. Но я не желаю, чтобы в случае чего, ты в последний момент нехорошими словами вспоминала старого дурака-шерифа…
Андерс дотянулся до ящика стола и вынул сверток.
Автоматический Вальтер Р5 "компакт" в кобуре для скрытого ношения, запасная обойма, три десятка патронов россыпью. Катрин машинально проверила обойму, затвор. Совсем новая машинка.
Девушка перегнулась через стол, быстро чмокнула шерифа в щеку:
- Спасибо, для меня это безмерно ценно.
- А говорят, - лучший подарок девушке - цветы, духи… - прокряхтел Андерс. – Надеюсь, я совершил не слишком большую глупость. Учти, - Кеш об этом не знает. После совершеннолетия немедленно обратись за официальным разрешением. Мне станет гораздо спокойнее. 
- Заеду за разрешением в тот же день. Не сомневайтесь…
- Так я и не сомневаюсь, - почти по-прежнему улыбнулся шериф.

***

 Денек выдался удачный. Катрин не отпустила Мышку в Нью-Бридж, погнала слайв в "Милю" за пивом. Вечер наступил совершенно весенний. Катрин сидела на веранде в наброшенной на плечи армейской куртке, пила легкое пиво, смотрела на лес. Найни не мешала, притаилась на ступеньках, тоже глазела на деревья. Пес убегал куда-то за дом, возвращался, снова убегал, и вообще демонстрировал крайнее удовлетворение от многочисленного общества. 
- Как мне его назвать?
Мышка вздрогнула:
- Не знаю, Госпожа.
- Плохо. Только и думаешь о своих перверсиях, мелкая извращенка. Пес шныряет безымянным, а ей, видите ли, все равно. Распустилась…. Кстати, ты занималась делом? Покажи…
Найни поспешно вытянула руки. Катрин взяла ладошку, придирчиво оценила ногти. Светло-голубой лак лежал ровно, и вообще, первый самостоятельно исполненный девчонкой маникюр выглядел вполне пристойно.
- Безобразно, - мрачно констатировала мучительница. – Пожалуй, мне нужно взять пассатижи и кое-что подправить. Впрочем, я удивлена, что ты вообще соизволила заняться полезным делом…
Найни клялась, что просмотрела сотню сайтов, купила журналы и консультировалась в салоне красоты…
Девочку нужно ругать. Много и разнообразно. Непосредственно телесные наказания Мышка воспринимает скорее как незаслуженную и восхитительную награду. А вот придирки, любое недовольство Госпожи, девчонку пугают чрезвычайно. Придется вам, мисс Бёртон стать отъявленной стервой. Не так уж и трудно, - способности всегда имелись. Садистка, палачка, рабовладелица, совести ни на грош…   М-да, - зато малышка становится похожей на человека. Хотя бы внешне. Может быть, и с головой у нее получше станет…
Халявный маникюр Катрин естественно получила и раскритиковала вдрызг. Приглушенно-розовый лак, с мелкими золотистыми брызгами. Ногти приняли пристойную форму. Катрин знала, как должны выглядеть идеальные руки. Вот только собственные пальцы выглядели удовлетворительно безумно давно. Ну, и нынешний вариант неплох. Найни старалась от души, и что забавно, для дебюта у нее недурно выходило. Талант.
Теперь твоя очередь проявить заботу.
- Это что?! По-твоему так должны выглядеть руки госпожи? Ты небрежна. Лентяйка. Опять пренебрегаешь обязанностями. Нет, ты просто игнорируешь их. О ногтях я сейчас даже не говорю. Кто не сдал вовремя химию? Почему кто-то до сих пор косится на парней как недодавленый дверью хомячок? Тебя предупреждали, - не сметь носить дома джинсы. А где контактные линзы? Где их комплект? Мы говорили о полноценной коллекции. Ты обнаглела, слайв. Где вечно витают твои мысли? О предстоящих тестах вспоминаешь? А блузка? На что ты похожа? Какого черта…
Катрин щедро вываливала груду претензий, столь заботливо припасенных за последние дни. Мышь трепетала. Хозяйка надвинулась угрожающе: такая высокая, в черном спортивном топе, и таких же шортах.  Презрение в изумрудных глазах, светлые, влажные после душа, волосы зачесаны назад.
Грызуна начало колотить. 
Попытки обнять свои ноги и просить прощения Катрин сурово пресекла. Обе знали, что наказание необходимо и неизбежно. И формула должна быть соблюдена всерьез. В игры ни одна из девушек не верила. Катрин властно опустила руку на голый затылок воспитанницы. Голова-шарик покорно поникла, девчонка податливо упала, вжалась лицом в спинку кресла. Не дожидаясь приказа, потянула вниз запрещенные джинсики...
Госпожа смотрела, как дергается, то, выпячиваясь, то, пытаясь заранее увернуться, беленькая попка. Страх, возбуждение, вожделение и боль - противоестественный коктейль, непреодолимую тягу к которому понять до конца невозможно. 
Удар, еще…. Свистит ремень. Самое трудное позади. Совсем не ребенка ты наказываешь. Не будет невинное дитя так ерзать. Хорошо четвероногий гуляет на свободе. Не к чему псу быть свидетелем непотребства. 
- Ты будешь слушаться?! Будешь, мелкая тварь?!
Теперь Катрин могла читать по судорожным движениям подопечной как по книге. Наглядная иллюстрация патологического блаженства. Дрожь. Слезы. Дергающаяся плоть. Выдохи - почти неслышные вопли. Падают удары – и все это уходит. Тело вытягивается, расслабленное, послушное, готовое принять что угодно. До встречи с грызуном Катрин и понятия не имела что такое сабспейс. Сейчас Найни улетает в желанный хрустальный мир, ее чувства обострены, ей становится все теплее. Острое возбуждение, одновременное ощущение своей полезности и строгой заботы Госпожи. Боль растворилась в блаженстве. Как-то Мышка смущенно объяснила, что ее сабспейс один из самых жестоких, о котором ей самой приходилось слышать. Можно поверить, - в области садомазохизма Найни вполне могла рассчитывать на профессорскую степень.
Странно именно так - отстраненно, участвуя лишь жестоким бесчувственным ремнем, - наблюдать рядом с собой оргазм. Стройное тельце выкручивается в блаженных конвульсиях. Найни почти никогда не позволяет себе издавать животных звуков. Можно к такому привыкнуть? Можно возбуждаться от чужого запредельно-болезненного экстаза?
Катрин тяжело дышит. Трещит, рвется блузка. Поднятая на ноги Мышка пошатывается. По мордашке плывет блаженное выражение, понять и принять которое до конца Катрин никогда не сможет. Задница у девочки будет болеть только завтра. И тощей заднице, и её хозяйке сейчас так хорошо. От легкой пощечины Мышка слегка трезвеет. Под благодарным взглядом близоруких, влажных и сияющих глаз, Катрин опять становится не по себе.  Лицо горит, как будто это тебя лупили по щекам, а не маленькую мазо.
- Ты все поняла, слайв? – голос хриплый. От стыда? От возбуждения?
- Да, Госпожа. Благодарю вас, - шепчет девочка. Колени ее подламываются, - судорожно обнимает ноги хозяйки, прижимается щекой к животу. Катрин не выдерживает, дергается от прикосновения горячей кожи.
- Всё запомнила? Каждую свою ошибку?
- Да, Госпожа! Да! – язычок скользил по ногам, подбирается к плотным черным носкам. 
Позволить их снять? Катрин позволила. Уставшая и заведенная стерва. Чудовище. Кто бы мог подумать, что от экзекутора требуется столько выдержки и терпения?
Катрин, скрестив ноги, сидела в кресле. Ремень висел, перекинутый через бедро. Язычок девочки скользким мотыльком облетал пальцы ног. Найни даже не дышала. Только подергивалась попка, ярко розовеющая даже в полутьме. Обрывки блузки казались первобытными лохмотьями на симпатичной обезьянке. Дьявол, сколько ни говори себе, что так нельзя, что всё это крайне аморально, унизительно, и вообще к сексу не имеет отношения, но все равно… Эрогенные зоны у тебя, леди блудливой, до пяток доходят. Но это полбеды. Нравится тебе… коленопреклонение. Мутно, но нравится. Особенно после "работы" ремнем…
Голая пятка отпихнула стройненькое животное. Найни с легкостью игрушки покатилась по полу. Катрин медленно встала. Вернее – вознесла себя, - сама себе казалась большой, гигантской, похотливой как нажравшийся тролль. Придавила ногой теплое трепещущее тело. Найни по-прежнему колотило, - глаза сумасшедшие, щеки влажные, пылающие. 
- Слайв, докажи свое раскаяние. Хорошенько докажи…
Найни доказывала с восторгом. Катрин даже не могла понять – то ли это опыт хозяйки подсказывает, то ли это Мышка самостоятельно и вдохновенно пускается в столь головокружительные изыски? Ох, гадость какая. А ты еще когда-то о рабовладении дурно отзывалась. Или сексуальная составляющая угнетения не имелась ввиду? Опираясь локтями о спинку кресла, Катрин беззвучно шипела от удовольствия. Проклятье, неужели и сама безумеешь!? Что подумает пес?

***

Жарко. Пойти, что ли отопление убавить? Катрин раскинулась обнаженная на кровати. Последняя банка пива пришлась как раз кстати. Найни распростерлась на спальнике в очень похожей позе. Катрин ухмыльнулась темному потолку. "Слайв", "Госпожа" – все мы лишь одинаковые бесстыдные сучки. Только удовлетворяемся чуть-чуть по-разному. 
- Слайв, предпочтешь бездельничать? До утра еще далеко.
Мышка, сдержав непроизвольный стон, поднялась на четвереньки и двинулась к ногам хозяйки.
- Лежи. Я пошутила, - сказала Катрин, испытывая угрызения совести.
Странно, каких-то пятнадцать минут назад их и в помине не было. Оттягивалась вовсю. Может быть, показаться психиатру? Хотя в госпитале проверяли.
- Найни, мы с тобой не слишком далеко заходим?
На этот раз Мышка подскочила как ужаленная:
- Госпожа, умоляю вас! Я - Найни только там, снаружи. Там где чужие. Пожалуйста, не гоните меня. Я не хочу… - девчонка запнулась. – Простите, Госпожа, я забылась…
- Сейчас я желаю послушать, - Катрин закинула руки за голову. – Ты не глупая. Я помню, что тебя лечили. Возможно, ты сумасшедшая. Кстати, я, вероятно, тоже. Но мы обе не дуры. Полагаешь, столь своеобразные отношения могут продолжаться вечно?
- Нет, Госпожа. Я понимаю, что скоро вам наскучу. Вы прекрасны, уверены в себе, безумно сексуальны. И в большей степени гетеросексуальны. Вам нужен мужчина. Вас ждет счастливое будущее. Но пока я могу принадлежать вам. Служить и помогать. Потом вы просто забудете обо мне. Еще несколько дней или недель, - больше мне ничего не нужно.
- Заткнись! – рявкнула Катрин. – Что еще  за мелодрама?! Вот за что стоит по настоящему наказывать. Дерьмо ты мелкое. Значит, я с тобой зря вожусь и воспитываю? Напрасный труд, да? Чуть что и ты готова наложить на себя руки? Да лучше я сама тебя пристрелю. Ты словишь оргазм напоследок, а мне будет, что порассказывать, да чем похвастать в тюряге. Дадут мне за тебя пожизненное? Или в психушку упекут?
- В психушке плохо, Госпожа, - всхлипнула Найни. – Не нужно туда.
- Охотно верю. Там плохо. Ты сама туда не хочешь?
- Нет, Госпожа. Пожалуйста… 
- Да заткнись ты наконец! Я уже не раз умирала. Иногда до конца, иногда, - этак, - наполовину. Ничего интересного. Если в двух словах – бесконечная тоска. У тебя было по-другому?
- Я плохо помню, Госпожа.
- Напрасно. Осмысленный опыт в подобных вещах гораздо важнее сданных тестов по бактериологии. Ладно, отвлечемся от очевидных пробелов в твоем образовании. Скажи, - ты способна стать на две минуты обыкновенным человеком? Просто студенткой, разумной и рассудительной?
- Не знаю, Госпожа. Не сердитесь. Рядом с вами мне спокойно. Мне никогда в жизни не было так спокойно, и я...
- Очень мило. Но сейчас мне нужно чтобы ты думала головой, а не задницей, или где там твой центр мазо-бытия. Закрой глаза, если это поможет. Мне нужен совет.
- От меня?! – в шепоте девчонки слышался неподдельный ужас.
- А от кого?! От хвостатого? Он, слава богам, не из болтливых, да и образованием не отягощен. Или от твоего языка может быть одна-единственная польза? Ты считаешь – госпоже необходим услужливый кусок мяса? Откуда такая уверенность, что слайв не обязана думать?
- Нет, нет. Простите, Госпожа. Просто мое мнение никогда никого не интересовало. Разве что профессора Бакстера…
- Черт с ним, с профессором, - проворчала Катрин и замолчала.
Сформулировать суть проблемы оказалось не так-то просто. Вообще-то действительно, настоящий идиотизм спрашивать о подобных вещах психически неуравновешенную девчонку. С другой стороны, кто из нормальных людей вздумает всерьез отвечать на такой вопрос? Уж явно не жизнерадостная Фиона.
- Найни, мне необходимо решить одну глобальную проблему. Из категории – "цель жизни". Для этого требуется определенное время, и пока мне необходимо выжидать. Но что мне делать сейчас? Понятно, я должна учиться дальше, воспитывать тебя и хвостатого, поддерживать себя в надлежащей форме. Что еще? Со стороны должно быть виднее. Какого хера мне еще требуется в жизни, а, слайв?
Странно, но Мышка не замедлила с ответом:
- Вам нужно быть снисходительнее к себе. Получать удовольствие от жизни. Нужен мужчина. Такой же хороший и надежный как вы. Умный, равноправный и состоятельный партнер. Не только в сексе. Нужно доверие. Любовь, - если она бывает…
Катрин вздохнула:
- Любовь бывает, слайв. Только с чего ты взяла, что мне нужен именно самец?
- Потому что у него есть член, - быстро прошептала Найни. – Это нужная вещь.
Катрин ухмыльнулась в темноту:
- Мы весьма ненатуральные лесбиянки, да, слайв? Странно, что ты столь трепетно поклоняешься фаллосам. Случайно не приносишь жертвы Озирису или Приапусу? 
- Исключительно биология, моя Госпожа. Вам нужен естественный любовник. Или муж. Лучше и муж, и любовники.
- Да, мыслишь не мышиными масштабами, - хихикнула Катрин. – Не подскажешь, где в нашем Нью-Бридже отыскать индивида, с которым можно было бы разделить постель больше двух-трех раз? О супружестве я уже не говорю.
- Но, Госпожа, мужчин так много…
- В данном случае количество едва ли перейдет в качество. Я очень привередливая самка. И потом, если у меня случится роман, куда мы тебя денем? Вряд ли найдется джентльмен, снисходительно относящегося к рабовладению. Современные люди полны предрассудков.
- Вы не должны думать обо мне…
- Цыц! Я всегда храню в порядке свои личные вещи. Я скаредная. Так что теперь и псина, и ты, - ничтожное болтливое создание, находитесь под моей тяжелой рукой. Соответственно, и под моей опекой.
- Спасибо, Госпожа, - хлюпнула Найни.
- Не за что, слайв. Я весьма и весьма требовательная хозяйка. Теперь спи. Завтра рано вставать. О мужчинах пофантазируем как-нибудь потом. 
- Простите меня, Госпожа, - ошеломленно прошептала девчонка. – Я сказала непростительную глупость. О пенисе…
- Да? А почему? – с интересом осведомилась Катрин.
- Я идиотка, простите. Вы звали Флору… Девушку…
-Когда я ее звала? 
- Когда разбили кружку, - Найни нерешительно показала тонкой лапкой в сторону стола и кресла возле него.
- Да? Я разбила кружку? Черт, я слишком буйно занимаюсь твоим воспитанием, – Катрин помолчала. – Слайв запомни, - некоторые вещи являются табу. Забудь. Болтай лучше о мужчинах.
- Да, Госпожа. Никто не узнает.
Катрин раздумывала о том, с какой стати стоит верить сумасшедшей мазохистке? Почему-то верилось. Сдуреешь здесь в лесу окончательно.
Катрин потянулась, кровать заскрипела.
- Слайв, завтра поскучаешь вечером дома. Пусть попа подживет. Усердно позанимаешься наукой. Днем узнаешь в каком магазине продают приличную мебель. Позвонишь мне. И еще... Ты говорила о праздниках. Узнай куда можно съездить на недельку. Что-нибудь теплое, желательно у моря, и не слишком дорогое. Не молодежная тусовка, а спокойное тихое местечко. Балбесов нам и в кампусе хватает.
- Нам, Госпожа? И я?
- И ты. Кто мне будет чесать пятки? Кстати, слайв, почему я должна делать из тебя человека каким-то непрофессиональным инструментом? Ремень вообще-то для иных надобностей предназначен. Не хватает фантазии подобрать реквизит достойнее? Не верю. Или экономишь на насущном?
- Простите, Госпожа Я всё найду, - голос Мышки был полон обожания и предвкушения.
- Не обольщайся, слайв. Увлекаться атрибутикой не позволю. Кроме мечтаний о ремнях и коже, побольше внимания на себя саму. Каблуки, лицо, тряпки. И занятия. Если возникнут хоть малейшие проблемы с вашей органической химией, - посажу на цепь, и все праздники простоишь на коленях перед учебником …

***

Местами кроссовки еще скользили на остатках льда. Разогнавшуюся девушку заносило. Ничего, - так группы мышц на ногах даже лучше работают. Катрин бежала по натоптанной тропинке. Между деревьев было почти светло. Весна. Скоро можно возобновить водные процедуры. Воображение охотно подсказало скованную льдом заводь. Девушка передернула плечами, наддала ходу. Пес метнулся откуда-то из-за кустов, ловко обошел хозяйку. Из-под задних лап полетел колючий снег. Нарочно ведь, мерзавец. Катрин  обругала хвостатого парнокопытным полорогим животным, во внезоологических кругах именуемым попросту козлом. Пес не обиделся. Ранние пробежки ему нравились. У скалы девушка и ее пушистый спутник повернули обратно. Катрин старалась рассчитывать силы и не зарываться. До лучшей физической формы было еще ого как далеко. 
Выскочив на поляну перед домом, глянула на часы. Неплохо. Есть еще две минуты. Катрин проскочила мимо веранды, на ходу сорвала с перил чехол с ножами. За угол. Засвистели клинки. Два воткнулись в цель, третий ударил косо, повисел и неохотно упал на снег. Катрин выдернула из-под куртки пистолет, прицелилась в доску, истыканную сотнями попаданий метательных ножей, потом в верхушку ближайшей сосны. Жаль пострелять нельзя. Где бы раздобыть еще патронов? Катрин вернула пистолет в непривычную кобуру. С амуницией еще придется поработать.
Пес с интересом наблюдал за таинственными манипуляциями. Из пасти валил пар. Утро, хоть и весеннее, теплом не радовало.
- Пошли собираться.
Пес всем своим видом показал, что собираться ему собственно некуда, он и так при деле, но потом потрусил за девушкой. 
Катрин сунула ножи на место в коридоре, сбросила кроссовки и в носках пробежала в ванную. Когда выскочила, пес все еще возился в коридоре. Несмотря на нагловатую самоуверенность, к чистоте собственной подстилки он относился на редкость серьезно, на влажном лежать страшно не любил и предпочитал вытирать лапы и брюхо у входной двери. 
Завтрак ждал на столе. Найни, аккуратненькая, уже в парике, подкрашенная и одетая, ждала у плиты с видом вышколенной горничной. Все-таки привыкнуть к лакейскому хобби микробиолога оказалось достаточно трудно.
Но ведь действительно нравится девчонке прислуживать…

***

Занятия… Когда тебе наплевать на результат, учеба становится просто рутиной. Главное держаться по течению. На "Теории" Катрин ненароком заслужила одобрение профессора Ванса. Забавно. Меньше всего девушка сейчас задумывалась над проблемами сохранения археологических памятников Средиземноморья. 
После занятий Катрин заскочила в мебельный магазин. Выбрала кровать. Без всяких изысков, - массив дуба, невысокая тяжелая спинка изголовья, упругий матрас. Несмотря на простоту конструкции, спальное место обошлось недешево. Ладно, зато просторно будет валяться. 
После удовлетворения мещанских  запросов девушка заехала в знакомый охотничий магазин. Купила два ошейника и поводок, рассказала обрадовавшемуся хозяину магазина о появлении четвероногого питомца. Старик озадачил посетительницу уймой советов по воспитанию щенков, о разнице в поведении охотничьих и ездовых лаек, и определении отдельных ветвей породы хаски. На взгляд Катрин, хвостатый, ныне делящий с ней кров, походил исключительно на себя самого. Как знать, возможно, у него и не совсем собачья душа? Хозяин магазина спросил, как зовут пса. Девушка пожала плечами. Кличку животному пока не придумали. Старик возмутился, - как же так, попирание самих основ хорошего кинологического тона. Катрин оправдывалась тем, что песик еще молод, и пока она зовет питомца Цуциком. Пришлось объяснять откуда взялась странное "китайское" имя.  
Поужинала Катрин в "Миле". Херисс пытался расспрашивать о больнице и давнишних странных происшествиях. Девушка отделывалась ссылками на незнание. Погода тогда была плохая. Здоровье, изнуренное городской жизнью и науками, дало сбой. С докторов-то какой спрос? Как обычно, ничего толком сказать не могут. А вот отбивная сегодня удалась на славу. И салат отличный…
До дому Катрин добралась сытой и сонной. Пес шнырял где-то в зарослях. Вообще-то, индивид, способный самостоятельно добывать пропитание и проверять на прочность чужие шкурки (включая джинсовые), достоин иметь личное прозвище. Вот только ничего кроме Цуцика в голову не приходит. Пес вернулся часа в три ночи. Плетясь на настойчивое громыхание в дверь, Катрин решила, что животному, кроме позывных, просто необходим, и персональный вход.

Глава 22

Эдмонт – не город контрастов. Этакий, плоский как стол, с невысокими одинаковыми домами. Только на восточной окраине торчат конструкции обширных нефтеперерабатывающих и газо-химических комплексов. Больше ничего интересного. Семьсот тысяч жителей, часть из которых, если верить Найни, непреодолимо тяготеет к рискованным сексуальным экспериментам. С довольно скромной высоты здания аэропорта, Катрин обозревала почти весь город. Панорама отнюдь не завораживала своей красочностью. И где здесь Мышка находила подходящие развлечения? Вообще девчонка вела достаточно бурную интимную жизнь, пусть на девяносто процентов и виртуальную. Лучше бы ей Интернетом и ограничиться. Воплощения грез в реальность, до встречи с Катрин, грызуна ни к чему хорошему не приводили. Хотя еще неизвестно, можно ли назвать регулярные унижений и телесные наказания - хорошим результатом? По крайней мере, в целеустремленности Найни не откажешь. Что ж, каждый сходит с ума по-своему. 
Катрин покосилась на девочку. Найни сидела рядом с сумками. Выглядела Мышка мило. Короткая белая курточка, обтягивающие джинсы. Косынка на шее. Парик, на этот раз, медно-рыжий, в сочетании с узкими модными очками, делал девчонку если не красивой, то уж точно, весьма хорошенькой. Найни постепенно привыкала к контактным линзам, но одевать их в дорогу еще не рисковала. 
Хорошенькая, действительно хорошенькая. Теперь охотников увидеть такую крошку возбужденно трясущейся у своих ног наверняка прибавится. Да и желающие "отодрать" миловидное существо безо всяких нездоровых игрищ найдутся в избытке. Практически у каждого представителя мужского пола в глазах мелькает интерес. Забавно, - на тебя саму, блондинку, высокую и зеленоглазую, пожалуй, обращают внимания поменьше. Ну да, представить тебя, холодную и высокомерную, в позе "собачей покорности", скулящую от вожделения, - для этого нужно некое усилие воображения. То ли дело малышка, со скромно потупленным взором. Такую добычу и последний мозгляк может легко поиметь в мечтах.
Найни еще не чувствует себя симпатичной. Умом понимает, но не чувствует. Опасно. Что может выкинуть хорошенькая, безумная мазохистка, окруженная постоянным мужским вниманием? Себя не ценит, вокруг хищные эрегированные особи. Втравила ты девочку.  Не такая уж и девочка. Катрин в очередной раз напомнила себе, что Мышка на три года старше. И опыт имеет. Правда, специфический и жутковатый, но все же. Может быть, слайв уже способна быть благоразумной?
Ох, знать бы, что зачатки педагогических способностей понадобятся для воспитания мелкой беспутной мазохистки. Такому не учили, - ни Макаренко, ни Песталоцци  подобных характерных задач перед собой не ставили. Нужно было больше интересоваться сексопатологией. А может быть Найни не так уж безумна? Тогда у нее просто тяжелая депрессия проявилась. Ты ведь и сама бываешь… неадекватной? 
Поздно раздумывать. Теперь пори и угнетай. И опекать не забывай.

***

Шум двигателей глухо вдавился в уши. Морщась, Катрин сглотнула. Какой-то взлет очень долгий. Рассвет капитализма, а приличных самолетов делать не научились. Безобразие. Найни рядом крепко вцепилась в подлокотники. Полоски румян на щеках проявились слишком отчетливо. 
- Что с тобой, слайв?  
- Боюсь летать, - шепот Мышки едва слышен. Бедняжка сглатывает слюну с частотою пулемета.
- Правда? – Катрин язвительно улыбнулась. – А разве не верх мечтаний любого мазо навернуться о твердь земную этак с высоты пять-шесть тысяч? 
- Но мы же сразу умрем…
- Такой вариант разочаровывает? Не расстраивайся. Сначала все будут визжать, и хвататься друг за друга. Кто-то захочет посвятить последние минуты жизни удовлетворению своих низменных инстинктов. Мгновенное групповое изнасилование - разве звучит не захватывающе? Потом жуткий удар, все срывает с мест, хрустят кости, чувствуешь, как твоя плоть смешивается с обломками кресел, мобильными телефонами и обрывками чужих тел. Ну, не прелесть?
- Госпожа… - взмолилась бледная как мел, Найни.
- Не трусь, глупышка. Я пошутила, - Катрин нашла ладошку девчонки, крепко сжала. – Не переживай. Мы будем падать медленно и чинно. Начнем напевать хором Шопена. Стюардесса будет дирижировать. И никаких сексуальных вольностей.
- Вы так жестоки, Госпожа, - с трудом улыбнулась Мышка.
- Так-то лучше, - одобрила Катрин. – Мне нравится, когда ты улыбаешься. А чтобы не скалиться просто так, улыбайся тому типу на той стороне прохода. Видишь – ему тоже страшно.
Плотный мужчина, сидящий через проход от девушек, действительно нервно протирал потеющий лоб. Ему было стыдно, он косился на хорошеньких соседок.
- У него дома жена, дети, - продолжала шептать Катрин, - он думает, что недостаточно нежно с ними попрощался. Улыбайся ему так, что бы он подумал о более веселых вещах. Об исключительно неприличных веселых вещах. Ага, так, еще естественней… Губы не напрягай. Ты не шлюха, тебе он просто интересен…
- Не интересен, - прошептала Найни, продолжая улыбаться.
- Не важно. Я тебя ему все равно не дам. И не смей мне перечить. Накажу, сучка…
На личико Мышки вернулись краски. Губки чуть подрагивали, и от этого ее улыбка приобрела истинно манящее выражение. Тьфу, черт, прямо Мона Лиза лысая.
Катрин страшно хотелось оглянуться на объект атаки, но следить за Найни было нужнее. 
- Улыбайся, улыбайся. Таинственней, тоньше… Представь, что ты его порешь…
Глаза Мышки испуганно расширились.
- Не смей возражать, - зашипела Катрин. – Ты его порешь, а он визжит как поросенок, вертится у твоих ног. Плеть тяжелая, рука твоя точна. Некий наглый корешок торчит от восторга… Ему так же сладко как тебе…
Найни улыбалась, ее легкое дыхание участилось.
- Ну вот, - прошептала Катрин. – Все расслабились. Что делает наш поросенок?
- Вытянул  ноги. Закрыл глаза. Притворяется что спит. По-моему, он подсматривает, - доложила девчонка, продолжая дразняще улыбаться.
- Отлично. Теперь нежно положи голову мне на плечо.
- О!..
- Что за неуместные колебания? Мы играем. Не смей перечить…
От парика пахло духами. Найни перестала дышать. Стискивая ее ладонь, Катрин оглянулась и томно улыбнулась мужчине. Тот судорожно зажмурился. Спи спокойно, честный семьянин. Катрин было смешно. Докатилась до идиотских развлечений. Эх, леди-сержант, все серьезное в прошлом…

***

Самолет совершил короткую посадку на побережье, и после заправки взял курс на острова. Где-то под пеленой облаков прятался океан. Катрин вспоминала как уже купалась в этом океане, правда, со стороны иного континента и тысячу лет назад. И тоже рядом была странная девчонка. Конечно, не чета дурному грызуну. Та была человеком. Вот только кончилось тогда все плохо.
Найни штудировала монографию по зообентосу. Прилежная девочка, усидчивая. Катрин посмотрела на свои ногти, - состояние близкое к идеалу. Кто её знает, ту микробиологию, но как маникюрщица Мышка прогрессирует. Лак, правда, оранжевый. Несколько рискованно, но для разнообразия неплохо. Не счесть мышиных талантов. А ведь один единственный "сдвиг по фазе" и уже не человечек, а тварь дрожащая. 
Катрин полистала свой журнал. Познавательно, но уже изучен от корки до корки. Да, "Солдат удачи", это вам не Кодификация Юстиниана. Здесь информация жизненная и небесполезная. Вот только об покойных Охотниках грустно вспоминать. Что-то сейчас Бьерн поделывает? Ноутбук Катрин не взяла из принципиальных соображений. Учеба подождет, нужно отдохнуть. И поразмыслить без помех.  Сейчас самое время. Монотонная едва ощутимая вибрация двигателей. Пассажиры дремлют. До посадки еще почти два часа. Только почему-то не думается. 
Найни все так же усердно читает. Машинально поправила медную прическу. Все-таки девочка симпатичнее выглядит гладко-колким "шариком". И ладонь на макушке так приятно держать. Мысли приняли другое направление. Пошлое. Высота несколько тысяч метров, дремлющие свидетели, краткое уединение в тесном туалетном пространстве…
Фу, леди, что за пошлые штампы? Больше подумать не о чем?
Катрин принялась думать о Цуцике. Как он там, бедненький? Дичь в окрестностях хижины пес порядком разогнал. Впрочем, Пит через день будет приезжать, подкармливать. Голод Цуцику не грозит, а вот скука….Перед отъездом Катрин привезла электролобзик и собственноручно проделала в двери дома "калитку" для четвероного сторожа. Набила резиновый коврик, защищающий от сквозняков. Цуцик, вертевшийся во время процесса рядом и совершенно не боящийся звонкого жужжания лобзика,  остался персональным входом доволен. Катрин хихикала, наблюдая, как пес увлеченно ныряет туда-сюда. Оставалось надеяться, что возможность свободно гулять займет его больше чем новая кровать хозяйки. Нашествие мебельного фургона и грузчиков Цуцик пережил хладнокровно, но сам новый предмет обстановки хвостатого хулигана крайне озадачил. То и дело подходил, подозрительно обнюхивал. Даже проснувшись ночью, Катрин увидела мерцающие глаза и едва слышное недоверчивое пофыркивание. В чем дело девушка догадаться не могла. То ли зверю не нравилось масло, покрывающее массивные дубовые детали ложа, то ли внушала сомнения обивка матраца. Возможно, кровать хранилась на складе, населенном какими-то неведомыми Цуцику, жутко пахучими существами. Забираться на постель Катрин псу строго запретила. Дисциплину хвостатый пока не нарушал, но что будет, когда он окажется в одиночестве целую неделю? О последствиях прошлого периода единоличного собачьего хозяйствования, девушка вспоминала с содроганием. 
Да забудь ты о своем хозяйстве и лежбище драгоценном. Все равно ничего не поделаешь. Брать телефонную трубку и докладывать о текущей обстановке Цуцик еще не наловчился. Расслабьтесь и отдыхайте, мисс Бёртон.

***

Безоблачные до полной неестественности небеса, лазурная вода широкой бухты, плюс 32 по Цельсию, бесплатные напитки. Напитки, правда, сомнительного достоинства – преимущественно коктейли, в основе которых противный местный ром. Еще и кока-колу, которую Катрин так и не полюбила, добавляют. Зато во весь горизонт дивная чистота флибустьерского моря-океана. 
Вид из бунгало действительно открывался сказочный. Зелень пальм, полоска белоснежного песка, а дальше лишь бесконечная синь. На пределе видимости оттенки моря и неба сливались и, казалось, мир заканчивается упругим тупиком. Катрин ничего не имела против. Сколачивать каравеллу и плыть в открытое море студентка-сержант не собиралась. По утрам и здесь было хорошо. Соседей не видно, со стороны скрытого за зеленью бассейна не доносится жизнерадостного поросячьего визга. Вообще-то, грех жаловаться, - отель "Пинта Канна" спокойный, жильцов мало. Еще не сезон. Наплыв начнется со второй половины апреля.  А сегодня месяц апрель еще  не добрался до своей середины. Сегодня маленький, известный в определенных космических кругах, праздник. День, когда первый человек подтянулся чуть ближе к звездам. И еще день рождения одной девчонки. Имя ее кануло в Лету, с нынешней Катрин Бёртон, пропавшая особа не имеет ничего общего. Ну, почти ничего. И все-таки… 
Катрин глотнула холодного пойла. Пить с раннего утра дурной тон. Но сегодня можно. Мышка еще спит. Объяснять ничего не нужно. Пусть с утра будет минута старого Дня Рождения.
Надеть темные очки, сандалии. Катрин тихо затянула застежки-липучки. Вышла на широкую веранду. Шезлонги, стол, кресло-качалка. Можно с удобством наслаждаться видом лазурной глади и едва заметной цепочки рифов. Но это потом…
Катрин перекинула ногу через перила. По стене тянулись удобные брусья. Соскользнуть вниз пара пустяков. Ребячество, конечно. Вчера Катрин наткнулась на садовника, приводящего в порядок кусты у бунгало. Ну и что? Буэнос диас, синьор. Лишний повод потренироваться в полузабытом испанском. Темнокожий тип даже не удивился. Еще и не таких сумасшедших гостей, надо думать, навидался.  Уплочено…
В воде виднелась чья-то одинокая голова. Не только ты встаешь рано, новорожденная. Выяснять, кто это там бултыхается, Катрин не стала. Развернулась в сторону пустынного берега и побежала. Шезлонги и приготовленные к спуску доски виндсерфинга остались за спиной. Ноги увязали в белом песке, но девушка одобряла такие трудности. Тяжело в учении, легко в походе. Катрин больше уважала покойного Александра Васильевича за развитие тактики колонн и рассыпного строя, но и его афористичные изречения давно не казались навязшими в зубах школьными анахронизмами.
Ритм, шаг, дыхание…. Втянулась. Хорошо, что отель стоит крайним в цепи прибрежных гостиниц. Подбирая место отдыха, Найни отнеслась с должным вниманием к пожеланиям Госпожи. Теперь впереди только песок и пальмы. Километрах в пяти, отделенная от полосы прибоя рощей, стояла деревушка. Дальше лишь пустынный берег. Конечно, где-то там, еще подальше тоже трудятся местные селяне, разводя табак и сахарный тростник. Но на туристической схеме тактические объекты вроде водонапорных башен и отдельно стоящих сараев почему-то не указываются. Будем считать, что никого там нет.
Катрин принялась изматывать организм, втянувшийся в ритм бега, хаотичными ускорениями. Ноги то шлепали по воде и пене прибоя, то вновь вязли в песке. Утренний воздух стал чересчур жарким. Футболка на спине пропиталась потом. Прицепленный прямо на трусики чехол мобильного телефона назойливо пошлепывал по бедру. Без сотовой связи Катрин вполне могла бы и обойтись, - в чехле прыгал складной нож. В аэропорту маленький инструмент, к счастью, подозрений не вызвал. А то пришлось бы бегать по берегу вооруженной пилочкой для ногтей.
Отдых в принципе Катрин нравился. Тепло, спокойно, можно неограниченно плавать и валяться на солнышке. Что еще нужно после долгой зимы? Отсутствие насекомых, неназойливый персонал, беззвучная Мышка. Вставала Катрин рано, к обеду пресыщалась морем и солнцем. Можно было пару часиков подремать. К вечеру жизнь в "Пинта Канна" оживлялась. От расположенных в отдалении баров, ресторанчиков и дискотек  доносилась музыка. Утомленная солнцем публика начинала по-настоящему наслаждаться жизнью. Катрин танцам предпочитала еще одну пробежку. Двигаться в темноте, было, пожалуй, даже приятнее чем ослепительным утром. Шорох прибоя, шелест пальм, ровный ветерок… 
Возвращалась Катрин около полуночи. Найни ждала в шезлонге на берегу. Госпожа купалась в прохладных волнах, снисходительно позволяла себя вытереть. Потом девушки сидели на берегу, смотрели как сверкают звезды над темной водой. Иногда, вдалеке проплывали огоньки прогулочной яхты. Катрин заставляла девчонку рассказывать. Все равно о чем: о микроорганизмах, о синтезе антибиотиков, о Колумбийском университете, о садомазохистских клубах. Найни нужно было научиться говорить. Когда Мышка увлекалась, слушать её становилось интересно. Девочка определенно была разумненьким существом.
 - … там ведь не только бактерии, но и фитопланктон, и зоопланктон. Важнейшее звено пищевых цепей…
Катрин слушала уверенный голосок, думала об ином. О своих собственных проблемах. О проблемах Мышки. О Карибском море, о пиратах и кладах. О приближающейся посевной в Медвежьей долине, о сложном зачете по византийской литературе, о новой удобной, но, пожалуй, излишне широкой кровати. О Европе, такой маленькой на карте, и такой бесконечной, когда желаешь найти единственного любимого человека. О пистолетных патронах, коктейлях, флэш-памяти, кокосовых орехах. Ну и о планктоне, тоже…
- Мышь, тебя ждет прекрасная научная карьера. Почему тебя непреодолимо тянет быть шлюшкой-горничной. Тварью без жалования и малейших признаков человеческого достоинства? Ведь можно придумать уйму занятий куда поувлекательнее.
- Такой меня создал Бог. Или дьявол. Простите, Госпожа, - убито шепчет Найни.
Катрин положила руку на тонкую шейку:
- Пошли в номер, грызун…

Глава 23

Снова солнце, блики на веселых волнах, тот же ветер, запах свежей зелени и цветов, большую часть которых не знаешь, как и обозвать. Сегодняшний день похож на вчерашний. Или сегодня и есть еще не окончившееся вчера?
Спускаясь по пестрым плиткам дорожки на пляж, Катрин кинула взгляд на календарь наручных часов. Нет, вчерашний день, деньрожденческий, безвозвратно миновал. Теперь кто-то окончательно и бесповоротно совершеннолетний. Хотя по новым документам придется подождать еще месяц и двадцать два дня. Все равно, - юность миновала.
Катрин ухмыльнулась курортному солнцу, поправила очки и побежала. Юность миновала уже давненько. Этот "кто-то" давно привык быть взрослым. Ладно, до конца пляжного ничегонеделания остается еще три дня. Шевели конечностями. Пользуйся моментом, пока под ногами песочек, а не весенняя грязь. В лесу снег, наверное, окончательно сошел, тропинки развезло. Цуцик жутко наследит в комнате…

***

С веранды ресторанчика было отлично видно, как снайпер подбирается к щебечущим у бассейна девчонкам. Хорошо ползет, террорист, добросовестно прижимаясь к траве и прячась за ровно подстриженными кустами. В руках кислотно-яркий водяной автомат, светлая майка на пузе вымазалась зеленым. Удобно начинать отрабатывать пластунские навыки на мягком газоне.
Улыбаясь, Катрин вернулась к трапезе. Салат с креветками был очень даже неплох. Свинина тоже. Вот только гарнир из жареных бананов навевал воспоминания…. Когда-то ты смотреть не могла на это опостылевшее блюдо…. А сейчас… Ностальгия как у старушки.
У бассейна истошно завизжали девчонки. Попал, однако…
Найни с опасливым недоумением глянула на улыбающуюся Госпожу. Ныне глаза у грызуна были почти такие же неправдоподобно сияющие, как и море. Новые контактные линзы. В темноте выразительно, солнечным днем чересчур кукольно. В "Пинта Канна" Мышка существовала в основном в образе платиновой блондиночки. Вообще полезно иметь в багаже набор сменных индивидуальностей. Жаль, подобные преображения самой Великой и Ужасной госпоже едва ли удадутся.   

***

Отдых  занятие тяжелое. Это до чего же нужно наотдыхаться чтобы взяться за газету? Катрин удобно полулежала, шелестел близкий прибой. От бара под тентом, ближайшего распивочного форпоста, глазело трое мужчин. Длинные скрещенные ноги девушки выглядели неплохим дополнением к пиву. Катрин невинному развлечению не мешала. Если интерес к даме естественен и не зашкаливает, то не стоит подвергать кастрации всех подряд. 
…Есть ядерное оружие у Ирана? А у Северной Кореи? Демонстрации против... Демонстрации за…  Экономический рост… Пессимистические настроения… Новое заявление одноногого предводителя борцов за независимость. Когда же его, болтуна кровавого, достанут? Вот в оккупированном Вавилоне дела куда лучше. Новый успех новой администрации. За сутки всего два полицейских участка взорвано, от минометного обстрела чуть-чуть закоптилась "Зеленая зона", немного не повезло двадцати четырем мирным жителям. Ну, их уже похоронили… А здесь у нас проливные дожди вторую неделю, почему-то поднялась вода… Население застигнуто врасплох… Мелочи – страховка все покроет…
За Радугой о страховании ничего не знают. И там нет ни минометов, ни газет. И то и другое появится, должно быть, не через восемь веков, а гораздо раньше. Но лично ты могла бы дожить свой век в мирном, обделенном многотиражными сплетнями и артиллерийской пальбой по площадям, мире.
Не выйдет. Не будет тебе там покоя. И здесь не будет. Нужно найти Фло. Найти, объясниться и принять любую правду. Главное, - найти. Но искать нельзя. Приведешь "хвост", - едва ли даже воспитанная и сдержанная Флоранс тебя поблагодарит. Собственно, и если тебя саму пристукнут, - радости мало. 
Смотри-ка – время идет. Дело к вечеру. Солнце плывет в синеве. Оно плывет не только здесь, но и над гребаной Европой. Ну, что ты, – сербский генерал или золото партии? Забудут про тебя. Не могут не забыть. Людям свойственно обо всем забывать. Подожди, хотя бы еще год. Проживи как-нибудь. Потом поехать, и… И найти след.
Катрин встала, оставив газету на лежаке. Костер разжигать в ближайшем будущем не придется. Да ты и без сухой бумаги неплохо справляешься. Вслед смотрели любители дрянного "Президента". Не пиво здесь, а лимонад пресный. Оказывается проще привыкнуть, что каждый второй мужик стремится аннигилировать взглядом твои шорты, чем научиться хлебать "окультуренное" пиво. Кстати, шортики хорошие прикупила, - в обтяжку, однотонные, ничего похожего на пеструю общепринятую бесформенность. 
Не надоело попку демонстрировать?
А что еще на отдыхе полагается делать?

***

Одна большая ночь со всех сторон. Чернеют неясные силуэты пальм. Дыхание после бега успокоилось. Пот смыт. Вода поддерживает руки и ноги. Волны качают луну. Пора плыть к берегу, а то унесет в море-океан. У берега Катрин осторожна. На пологом песчаном дне попадаются острые камни. Здесь совсем не тот ухоженный пляж отеля. Ветерок холодит кожу, капли скатываются по кажущейся неприлично бледной в темноте коже. На берегу никого нет. Из деревенских купаться в темноте никому и в голову не взбредет. До  "Пинта Канна" почти час быстрого бега. Где ваша униформа, мисс Бёртон? Одежда находится. Было бы смешно потерять шмотки в этой курортной непроглядной благости. Катрин обсыхала. Со всех сторон шептали волны и пальмы. Правильно шептали. 
Жди. 
Договорились. Еще год ждем.       

***

Огни и музыка приблизились. Можно расслышать смех, и упоенное хоровое подвывание неутомимой шарманке караоке. Отдых продолжается. За последние дни гостей в отеле заметно прибавилось. Немцы, янки, англичане. Много туристов с детьми, но и любителей ночной гулящей жизни хватает.  Катрин сбавила шаг, успокаивая дыхание. Футболка вновь промокла от пота, липла. Впереди слышался разговор, мелькали огоньки сигарет. Девушка прошла мимо компании молодых парней. Один звонко причмокнул вслед длинноногой блондинке. Катрин оборачиваться не стала. Многолюдно становится. Если так пойдет дальше, придется и для ночных купаний натягивать купальник. 
Где же Мышка? Обычно грызун здесь дожидался. Вон четыре шезлонга. Бар и мощеная тропинка остались в стороне. Несколько пальм создают иллюзию уединения. Еще вчера здесь было тихо и спокойно.
Катрин остановилась. От бара доносилась назойливая песенка странного существа с лягушачьей рожицей. Клип, повествующий о бурно-бессмысленной жизнедеятельности монстрика, крутился на всех телевизионных и проекционных экранах "Пинта Канна". Шелест волн прочно сроднился с музыкальным кваканьем. Катрин крутила головой, всматриваясь в темноту. Глупо, - что это за Госпожа, у которой слайв потерялся? Обычно по Мышке часы проверять можно.
Катрин неосознанно скользнула ближе к деревьям. Инстинкт, однако. Тень под пальмами относительная, но все-таки не торчишь столбом посреди белого пляжного песка. Ну, да, - сейчас в тебя стрелять начнут. Из пулемета… Девушка начала злиться. Что теперь – в номер идти? Или искупаться сначала? Ну, слайв, будет тебе "дознание с допросом четвертой категории".
Уловив движение, Катрин теснее прижалась к волосатому, пахнущему маслянистой мочалкой, стволу. С трудом сдержала уже открывающие нож пальцы. Да что ж тебя всё на кровавые подвиги тянет? 
Едва слышный разговор. Слов не понять, - музыка и море все заглушают. Катрин передвинулась под другую пальму. Две фигуры. Большая и маленькая. Мышка. Ее зеленое платьице, до плеч открывающее тонкие руки. Косынка на шее. Аккуратная линия фальшивой прически. Найни держал за руку  высокий парень. Вроде бы смуглый, - в смысле "цветной". Катрин не верила своим глазам. Свидание, однако. Слов по-прежнему не разобрать. Говорил в основном парень. Приглушенно, но страстно, напористо, - неужели в "Свидетели Иеговы" склоняет? Или в другую сторону? Мышка вроде бы сделала робкую попытку высвободить руку. Парень без труда удержал, настойчиво повлек за собой. Грызун безвольно потянулась следом. Кавалер приобнял ее за талию, жарко журчал прямо в ушко. Вот дерьмо! Катрин отвернулась, закрыла глаза. Все в жопу. Лучше бы ты волков воспитывала. Они только в лес смотрят, а не под первого встречного опрокидываются. Дура сумасшедшая. Вот блядь, сучка тупая… А может это большое и светлое чувство? Любовь с первого взгляда? Внезапная как диарея? Раскоряка блядская. Прикушенная губа болела. Кого ты собственно ругаешь? Себя? Ее? Да ну ее в задницу.
Кого именно в задницу, - уточнять уже терпения не хватило. Бешенство так и прыгало в горле. Пришлось заставлять себя дышать ровнее. Ствол пальмы давил в позвоночник. Да кто блоха такая, чтобы о ней всерьез думать? Просто больная девица. Тронутая на почве сексуального подчинения. Сейчас это не так модно, но все равно частенько случается. Пусть делает что хочет. Раз ее выпустили из психушки, все, что она сделает, будет являться исключительно её выбором. И её проблемой. Нет, не так. Ты ее сюда привезла. И как не крути, - ты старшая. Дотащи ее до университетского дома. Потом можешь забыть.
Катрин выпрямилась так резко, что заныли связки. Так, где они?  Парочку отставной сержант засекла в середине рощи. Кокосовые пальмы если что-то и скрывали, то лишь звезды на небе. Найни и ее кавалер приблизились к ближайшему бунгало, но к строению не пошли. Мышка запрокидывала личико к кронам пальм, ресницы трепетали. Алчный мужской рот целовал ее шею. Руки парня стремительно изучали бедра девчонки, и с каждой секундой находили доступную плоть все приятнее. Ладошка Найни бессознательно легла на надутую ширинку шортов нового знакомого. По заду парня прошла дрожь. Горячий скакун перед стартом. Даже копытами переступает. Мышка, повинуясь давлению нетерпеливых рук на плечи, покорно опустилась на колени…
Ничтожество. Катрин заставила себя еще раз глубоко вздохнуть и выдохнуть. Хватит подглядывать. Хрустеть и топать сандалиями не очень-то получается. Парень все-таки обернулся. Курчавые волосы, но не сильно-то толстогубое. Скорее - латинос. Местный. Ах, эти пасторальные мачо. Ни тени смущения. Кажется, героя только подстегивает появление еще одной богатой бездельницы. Чувственные губы начинаются раздвигаться в улыбке…
- Шагай отсюда, - костяшки пальцев бездельницы ощутимо тычут под мужские ребра.
Парень морщится, но все равно улыбается:
- Не понимаю, синьора, - он говорит по-испански.
Найни смотрит снизу. В рот она еще не взяла, мужская плоть элегантно торчит из кулачка. Мышка держит пенис почтительно и бережно, - новый, твердый от нетерпеливой прилившей крови. Отличная эрекция. Истинный Господин. В компьютерно-блестящих глазах грызуна  ужас и обреченность.
- Проваливай, чико, - Катрин объяснялась на языке Сервантеса с акцентом, но вполне доступно пониманию.
- О, сеньорита, зачем же в такую ночь…
- Заткнись, поэт, - прошипела блондинка, и пнула пяткой коленопреклоненную девку. Мышка безвольно повалилась на песок. 
- Синьора, как вы можете… - парень торопливо запихивал в брюки свой не потерявший бодрости инструментарий. – Сеньорита, совершеннолетняя и может делать…
- Кто? Она? Да она – младенец-даун. Пошел вон, говорю! - зарычала Катрин.
Вид у рослой блондинки был столь разъяренный, что парень, проявив похвальную догадливость, попятился. Глядя, как он быстро уходит, Катрин испытала жгучее разочарование. Сейчас бы в кайф сломать кому-нибудь челюсть или отбить почки. А лучше и то и другое, да еще со сломанной переносицей и кровавыми соплями. 
Перевести дыхание было трудно. Катрин на миг закрыла глаза, заставила мышцы расслабиться. Увязла в дерьме, так уважай, по крайней мере, себя прежнюю.
Безумный грызун неподвижно валялся на песке. Глаза зажмурены, подол заголил успевшее загореть бедро.  Катрин хотелось плюнуть в морду этого безнадежно шизанутого существа, но вместо этого отставной сержант сказала:
- Найни, иди-ка в номер. Наше знакомство изначально было лишено смысла. Полагаю, мы обе теперь это отчетливо понимаем. Вернемся в Нью-Бридж, - можешь считать себя совершенно свободной от любых обязательств. Но эти два дня, прошу тебя, - веди себя сдержанно. Мне бы не хотелось продлевать каникулы, общаясь с местной полицией. Пойдем, я тебя провожу.
Мышка, не открывая глаз, подползла, попыталась обнять ноги Госпожи.
Катрин отступила:
- Не надо, Найни. Ты больше не слайв. Пойдем…
Голос госпожи-расстриги звучал совершенно спокойно. Офигительный повод для гордости.  Глаза Мышки мокро и ярко блестели. Молящий взгляд девчонки оставил Катрин совершенно равнодушной. Всему есть предел. С самого начала идея проявить столь несвойственное тебе участие была смешна. Да еще в таком извращенном виде. Ха, действительно смешно.
Выпрашивать и вымаливать прощение Найни не стала. Медленно поднялась на ноги. Катрин удержала неуместное желание протянуть руку и помочь. Человек,  таракан или грызун не способный хотя бы минимально контролировать свои действия, всегда и везде обречен на гибель. Не людьми тот закон писан.
В номере Катрин заглянула в холодильник. Как раз тот вечерок, когда уместно, и даже полезно немного выпить. Крошечные бутылочки энтузиазма не вызывали. Что за муравьиные порции? Выйти в бар? Катрин глянула в приоткрытую дверь. Мышка ничком лежала на своей кровати. Девчонка так и не произнесла ни слова. И к лучшему, - может, обойдется без сцен.  Ладно, бар потом. Сначала душ. Футболка на спине подсохла, но кожа зудела. Не только от пота, но и от раздражения на саму себя. Это на войне и в отношениях с призраками все понятно, а здесь с единственным чокнутым существом справиться не получилось. Да и что поделаешь? Свернуть тонкую шейку секундное дело. А вот выправить свернутые мозги…
Тут и боги слабину дадут. Впрочем, хватит мусолить прописные истины. Холодный душ оказался не очень-то холодным. Катрин подставляла лицо колким струям. И в голове и на душе застывала пустота. Странно, что даже к столь никчемному существу как Мышка можно привязаться. Ну нет рядом с тобой нормального человека, раз ты безмозглую мазохистку жалеешь. 
Приведя себя в порядок, Катрин неохотно обернулась полотенцем. Раньше стесняться Мышку было совершенно незачем, но теперь все по-другому. Вышла из ванной, мокрые пятки шлепали по полу. Тщательно вытираться Катрин с детства считала излишним.
Та-ак… Мышки в номере не было. Косынка на журнальном столике, поверх зеленого шелка лежал ошейник. С любимым невольничьим аксессуаром Найни почти не расставалась. Даже купаться предпочитала, не снимая щедрый подарок Госпожи. Вряд ли хоть кто-то из "Пинта Канна" видел девчонку без неизменной косынки, маскирующей брутальное украшение на шее.
Ну вот, теперь несообразный контракт действительно разорван. Ни облегчения, ни сожаления, - Катрин стояла посреди опустевшего номера. Кончено. Тем лучше. Рано или поздно, это должно было случиться. Девушка откинула со лба мокрые волосы, машинально подошла к шкафу. Сумка на месте, документы… Впрочем, ночью добраться до аэропорта затруднительно.
Где же эта дура?
Катрин быстро натянула шорты. Что-то легкие. Хлопок ладони по чехлу-футляру – ножа нет. Черт! Оружие ей зачем? Девушка сунула голову в первую попавшуюся майку. Сослепу чуть не вышибла дверь. "Липучки" на сандалиях застегивала на бегу. 
На освещенных дорожках никого. Катрин метнулась к пляжу. С Мыши станется. Утопилась и вскрыла вены, предварительно отравившись и бросившись под автобус. Пена ночного прибоя, песок… Здесь никого… Назад… Проход между бунгало к дороге и стоянке такси. Туда с ножом нужно переться в последнюю очередь…
Катрин повернула к барам и ресторану. Мать их, как много людей! Больше чем днем в несколько раз. Девушка двигалась быстро, невольно привлекая к себе внимание публики. Открытая спортивная майка и шорты не вписывались в ночную выставку мод. Плевать… Катрин скользила между людей, оглядывая столики и веранды. Все обитатели "Пинта Канна" сюда повылезали, что ли? 
Мышку девушка заметила случайно. Все-таки охотничье-боевой инстинкт не окончательно заплыл жирком. Найни уже почти скрылась за живой изгородью. Рядом маячил парень. Знакомая курчавая голова, светлая майка… Катрин выматерилась сквозь зубы. Кто бы ожидал от Мышки такой настойчивости в достижении шоколадного красавчика? Что она к нему пристала? Или действительно так понравился?
К Катрин обратился какой-то тип в потрясающе яркой рубашке-гавайке. Девушке было не до курортных знакомств, поэтому она невежливо повернулась спиной и перепрыгнула через невысокое ограждение бара. Не обращая внимая на недоуменные взгляды, проскочила между столиками. Где-то здесь второй выход. Катрин успела услышать смех и комплимент своим длинным "ножкам". Наткнулась на одного из барменов:
- Мисс, вам не сюда…
- Хотите, чтобы я облевала вам парадный вход? – огрызнулась девушка. – Что вы подмешиваете в свои коктейли?
Онемевший от несправедливого обвинения работник шейкера остался позади. Катрин проскочила коридорчик, заставленный коробками, оказалась во внутреннем крошечном дворике. Здесь тоже смеялись, витал явственный дымок травки. При появлении легко одетой рослой блондинки смех изумленно умолк. У забора стоял древний буро-красный пикапчик. Колесо, капот, крыша кабины… Ни обращая ни на кого внимания, Катрин, не снижая хода, как по лесенке взбежала на машину, шагнула на гребень забора. Гудящий под ногами металл раритетного транспортного средства, аккуратно выложенная декоративная стена и едкий дымок сигареток как-то сразу остались далеко позади, как обрезало. Даже музыка стала тише. Песок, пальмы, шум моря…   
 Между прочим, угадала. Вон она – белая майка, рядом платиновая головка девчонки. Уединиться среди редких пальм трудновато. Катрин снова торчала за волосатым стволом. И что за напасть такая, - попадать в глупое положение? Выследила, догнала… Дальше что? Подстрелить их? Они, все-таки, не куропатки. Хотя и не намного умнее толстеньких птичек.

Глава 24

Парень поглаживал Мышку по щеке. Наклонялся к ушку… Как они разговаривают? Найни по-испански едва ли знает больше пары слов. Впрочем, тебе какое дело? Хочет девка трахнуться, - имеет полное право. Ты и в прошлый раз напрасно вмешалась. Ничего страшного не происходит. Не будь дурой – иди в номер.
Парочка начала целоваться. Тоже понятно, - когда Найни целовалась в последний раз совершенно неизвестно. Сама Катрин свою слайв такими нежностями не баловала. Субординация… Ох, иди отсюда, солдафон. Найни теперь стояла вполоборота, подставляя шею поцелуям. Безвольный всю жизнь зверек…
Пойти и выпить чистого рому. Вот здравая, хоть и противоречащая здоровому образу жизни, идея. Катрин уже поворачивалась, когда в руке Мышки что-то блеснуло…
Выпрыгивая из-за ствола, Катрин уже знала, что опять оплошала. Дурища! Не догадалась. И уже не успеть…
Найни ударила ножом в бок кавалера. Ударила опасно. Клинок, хотя и короткий, неминуемо достанет печень. Черт, прогноз лечения крайне неблагоприятный. Уж ты-то, долговязая опытная дура, разбираешься.  Парень вскрикнул. Найни пискнула. Кавалер даже не успел оттолкнуть коварную малявку, как Катрин сшибла на песок обоих. Мачо тут же вскочил на ноги. Он держался за бок, и выглядел перепуганным:
- Эта шлюха меня уколола!
- Что ты орешь? В полицию захотел? Пристаешь к несовершеннолетней душевнобольной иностранке и еще жалуешься? – Катрин успела оценить ситуацию, незаметно отбросить ногой нож подальше, и чувствовала себя достаточно уверенно.
Найни скулила на песке, стискивая левой рукой кисть правой. Ударить маленьким оружием, и ударить сильно, девчонка успела. Но неопытные пальцы не раскрыли до конца нож. Лезвие не зафиксировалось, и в решительный момент нож сложился, повредив руку проявившей невиданную агрессивность слайв. 
- Она меня проткнула! – парень смотрел на кровь на своей майке. Пятно расплылось до размера сигаретной пачки, и вряд ли грозило увеличиться. Герою-любовнику повезло.
- Булавкой его укололи, - фыркнула Катрин. – Подумаешь, хорошо она в яйца не попала. У нее это любимое развлечение. Ты что не видел, что с маньячкой знакомишься?
- Да вы с ума сошли…
- Точно, умник. У нее и медицинское свидетельство есть. А я, еще и месяц не прошел, как  из больницы выписалась. Любишь отвязных девочек, герой?
- Дьявол бы вас побрал, американские шлюхи…
- Грубый, чико, - Катрин капризно надула губы. – Не люблю таких, - девушка манерно запустила руку за пояс шортиков сзади. Там ничего не было, но темнокожий парень об этом не знал и попятился.
- Вы опасные дуры…
- А как же, - согласилась Катрин. – Мы сумасшедшие, и нас обижать большой грех. Любой священник и полицейский подтвердит. Как тебя потянуло приставать к бедняжке? Ты что, слепой?
- Она сама. Я не знал…
- Мне-то что, я ведь только грубости не люблю. Остальное будешь полиции объяснять.
- Ничего вы мне не пришьете. Свидетелей нет, а вы сумасшедшие. Никакая полиция ничего не докажет.
- А что ты стоишь? Ждешь, когда тебе отсосут?
Парень повернулся и уверенно пошел прочь.
- Торопишься? Если хочешь повеселиться, приходи сюда завтра, - сказала Катрин.
Парень не оглянулся, только вытер окровавленную руку о джинсы, и прибавил шагу.
"Будет жить, - с удовлетворением подумала Катрин, - и будет жить подальше отсюда".
Подхватив Найни под мышки, девушка поставила дурочку на ноги. Девчонка плакала, но на ногах держалась. Катрин потащила ее на светлое место. За стеной стучала музыка, хохотали. Палец у Найни оказался порезан глубоко, но не до кости. Между прочим, лучше нужно ножи точить. Катрин слизнула кровь. Мышка заплакала громче.  
- Заткнись, СПИДа у меня нет. Проверяли, - пробормотала Катрин. – Держи руку выше.
Рану пришлось промывать в море. Вести испачканную подружку на люди, Катрин не решилась. Гражданские склонны придавать значение любой царапине. А реклама повреждений в данном случае была бы совершенно ни к чему. Найни сидела на песке, порез перевязан обрывком подола платья. Катрин тщательно отмыла от крови нож, сунула оружие на место. Песок уже остыл, неприятно лип к мокрым ногам. Катрин села на свои сандалии.
- Ты его могла убить.
- Мне все равно.
Шорох прибоя заглушал шепот Мышки. Катрин раздраженно взяла девчонку за затылок, развернула лицо к себе. Парик съехал на мордашку, пришлось сдернуть его и бросить на песок. Лицо у Найни было слепым как у греческих богов. Слезы и контактные линзы сделали из девочки бракованную куклу.
- Я не понимаю. Зачем, Найни?  
- Мне все равно, - тупо повторила Мышка.
- А мне не все равно. Ты взяла мой нож, побежала резать идиота, который вряд ли заслуживал высшей меры наказания. А я должна на это любоваться спокойно?  
- Катрин, я хочу умереть.
- Так сразу? А как же завещание, формальности, подведение и осмысление жизненных итогов? Подумай о своих родных, ты доставишь им неудобства.
- Насрать мне на них, - отчетливо сказала Найни. – Ты меня бросила, мне совершенно незачем жить. 
- Хм, это я тебя бросила? – озадаченно пробормотала Катрин. – А не ты ли пошла резвиться с этим смуглым придурком. Или я что-то упустила?
- Я не пошла. Он меня забрал. Я не хотела. Я не понимала, что он говорит.
- Найни, знаешь, твои слова звучат как-то неубедительно.
- Да. Я понимаю. Я привыкла быть слабой. Настоящий слайв не должен так поступать. Я ошиблась. Непростительно. Я понимаю. Нужно умереть. Но я сейчас боюсь. Последние недели мне было так хорошо. Спасибо тебе, Катрин. Прости меня. Я сейчас уйду, - девчонка неожиданно ткнулась головой в колени подруги и заплакала в голос. – Госпожа, не бросайте меня…
И что ты теперь будешь делать? Маленькая дурочка рыдает тебе в ноги. Коленям тепло и мокро. Лысая макушка вздрагивает. Ушки сиротливо торчат. Катрин вспомнила что-то страшно древнее, столетнее. Детский сад. Отнятые фломастеры. Обидно, горько, от слез даже горло першит. Тебя тогда тоже никто не утешал. Клялась ли ты тогда немедленно умереть? Плохо помнилось. Но уж точно, тогда дополнительная нравоучительная порка тебя точно не порадовала. Все люди разные. 
Катрин взяла Мышку под мышку и понесла умываться. Одна из контактныхлинз благополучно утонула, но девчонка чуть-чуть успокоилась.

***

  Чудная ночка выдалась. В своем роде Мышка была существом более странным, чем вег-дич или брауни. Слушая ее клятвы и объяснения, Катрин думала о том, что до конца понять Найни вряд ли кто-то сможет. Не хватит фантазии. Как можно поверить в то, что человеку для полноценного существования нужен ошейник и вера в существование сурового придирчивого хозяина? Мышка была образованна и умна, поэтому ей приходилось тяжело. Ни религия, ни виртуальное общение, ни сессии по выходным с профессиональными платными "доминантами" не приносили ей удовлетворения. Ей необходим был хозяин, а не жестокий любовник-садист. Впрочем, любовник-садист Мышке тоже был нужен. Каким-то необъяснимым образом именно в Катрин девочка видела свой идеал.Слава богам, о любви речь не шла. Найни отдавала себе отчет, что ее удел не высокие чувства, а самые что ни на есть, "подвальные". Мышка изо всех сил желала быть вещью. На взгляд Катрин, девочка была очень сложной вещью. Как термоядерное взрывное устройство с плохо переведенной инструкцией. И владеть опасно, и бросить нельзя.
Найни клялась, что загрызет любого, кто тронет ее без разрешения Госпожи. Катрин не очень в это верилось. Мышка искренна, но она слаба. Стоит кому-нибудь наглому взять ее за тонкую шейку, и девчонка покорится. Или она все-таки способна учиться не только биологии? Выбора не было. Не топить же девчонку в волнах пиратского моря? Жалко дурочку. За нож ведь взялась, прирожденная рабыня. Ошибку кровью смывала, как взрослая. 
Небо светлело. Островная ночь кончалась. Катрин встала. Тело задеревенело. Девушка потянулась, глянула на бледнеющие звезды.
- Пойдем.
- Куда? – спросила Найни.
Похоже Мышка уже ни на что не надеялась. Катрин оценивающе смотрела на девчонку с высоты своего роста.
- Найни, если я твоя хозяйка, то могу делать с тобой что угодно. Ты не вздумаешь капризничать, если я решу сдать тебя в аренду, или одолжить кому-нибудь?
Мышка широко раскрыла свои разные глаза:
- Но я же никогда не смела капризничать. Я просто бываю непростительно глупа и нерешительна.
Катрин медленно кивнула:
- Будем считать, что ты сейчас обещала быть умной и решительной. Запомни это. Можешь пойти в номер и надеть ошейник.
- Благодарю, Госпожа, - из подсохших глаз девчонки с новой силой потекли слезы. – А вы, моя Госпожа?
- А мне придется пробежаться, слайв. Я, в отличие от некоторых, всерьез отношусь к своим обязанностям. И подбери слюни.
- Да, Госпожа… - девочка повернулась.  
- Слайв… - Катрин ногой подбросила с песка растрепанный парик. – Ты забыла свою вещь. И еще… - от оглушительной оплеухи Найни едва устояла на ногах. – Никогда не смей трогать мои металлические вещи.
На горизонте море уже розовело. Быстрый бег заставил сон отступить. Есть стимул быстренько проделать запланированный маршрут и, наконец, добраться до кровати.

***

Проснулась Катрин уже далеко за полдень. Найни, зная нелюбовь Госпожи к посещению ресторанов, позаботилась о легком обеде. Катрин сбегала искупаться, и, не снимая мокрого купальника, села за стол на террасе.
Мышка подала салат, минеральную воду. Выглядела слайв неплохо. Подкрашенная, в затемненных очках, порез на пальце почти не виден под пластырем телесного цвета.  Вот только скула чуть распухла. Поосторожнее нужно с оплеухами. 
Катрин быстро покончила с трапезой. Странная здесь все-таки национальная кухня. Если не считать фруктов, то можно подумать что находишься где-то посреди восточно-европейской возвышенности. Даже перцем не злоупотребляют. Со стаканом в руке, девушка откинулась в легком кресле. Молча поманила Найни. Девчонка тут же оказалась у ног госпожи. Катрин сняла с Мышки парик, очки. Осторожно тронула припухшую скулу:
- Больно?
- Почти нет, Госпожа.
- Хорошо. К разговору о ноже и прочем мы еще вернемся. Это серьезная тема, и я собираюсь всерьез ее вдолбить в твою своевольную задницу.
- Да, Госпожа.
Катрин помолчала. Пальцы скользили по маленькому носику, по накрашенным губкам девчонки. Хорошенькая. Только глаза выдают готовность к чему угодно. Что ж, пора приступать к новому этапу воспитания. Или ты бессмысленно начинаешь дрессировку с самого начала?
- Мне нужно подумать, слайв. Делай мне приятно…
Пришлось шевельнуться, чтобы помочь маленьким пальчикам стянуть купальник.  Тело еще помнило прохладу морской воды, поэтому теплые прикосновения были особенно приятными. Катрин вытянулась в кресле, прикрыла глаза. Снаружи доносились веселые голоса, от бассейна. Но здесь, на террасе царила тень, рассекаемыми редкими узкими полосами солнца. Едва слышно щелкали пузырьки газа минеральной воды в стакане.
Язычок слайв блаженно скользил по чуть солоноватой от моря коже Госпожи. Катрин положила ногу на крышку стола, расслабилась. Все условия для постижения философских глубин бытия… Думай...

***

- Странное пари, - сказал высокий.
- Ты находишь? – улыбнулась Катрин. – Мы девушки свободные, а на отдыхе какие только фантазии не лезут в голову. Не все же учиться? А дома особенно не развлечешься. 
- А она на тебя похожа? Если хоть чуть-чуть, то я на все согласен, - взгляд рыжего крепыша  то и дело с вожделением упирался в грудь Катрин.
На девушке была белая сорочка, завязанная узлом на животе. Одетая на купальник, лишняя одежда почему-то еще больше подчеркивала идеальный бюст. 
- Прекрати, Бат. Мы не собираемся заходить слишком далеко, - одернул высокий мужчина
- Точно, Хет. Просто маленькая вечеринка, - согласился рыжик, косясь  на улыбающуюся  девушку.
- Вечеринка с розыгрышем, - уточнила Катрин. Ее свеженакрашеные желто-черные ногти играли соломинкой в высоком бокале. 
Мужчины теперь очарованно следили за сей интеллектуальной забавой. Красивая блондинка с фантазиями и неприличными ногтями здорово заинтриговала скучающих самцов.  Катрин не возражала. Пока все забавно. Две подружки поспорили, сможет ли одна из них оказывать секс-услуги. Действительно, что может быть смешнее настоящей проституции? У одной из девушек родилась идея розыгрыша. Двое представителей мужского пола призваны поддержать шутку. Идея глупая до изумления. Но ведь проходит? Курортная атмосфера, уверенность мужчин в скромном умственном развитии блондинок. Вообще-то парни из Вайоминга правы, - более дурацкого развлечения придумать трудно. Только вот Мышке, похоже, просто необходимы дурно пахнущие действа.
А тебе самой? Не стыдно?
- Так мы договорились? – спросили Катрин, кокетливо склоняя голову к плечу.
Фу, какая ты пошлая. Зато рыжий Бат немедленно закивал:
- Конечно, сыграем лучше, чем в театре. Я талантливый как Ричард Гир.
Высокий Хет смотрел нерешительно. Он нравился Катрин больше. Назвался инженером-электриком, в отличие от романтического брехуна-рыжика. Инструктор службы спасения, он видите ли. Ну и ладно, мужчины, в общем, ничего себе. Лучшего здесь все равно не найдешь. Псевдонимы у них дурацкие, но и сама девушка назвалась таинственной Каррой.
 - Не хочу показаться занудой, но такая шутка может обидеть твою подружку, - сказал Хет. 
- Ну что вы, если малышка всерьез застесняется, мы тут же прекратим шоу. Но она так клялась доказать свою раскрепощенность… Не волнуйся, в случае чего, мы можем просто выпить и посмеяться.
- Думаю, это было бы неплохо, - слишком серьезно сказал Хет. – По крайней мере, для первого знакомства.
- Ты, видимо, очень ответственный инженер. Мы же на отдыхе. Расслабься, ничего страшного мы делать не собираемся, - девушка улыбалась. Под лукавым взглядом изумрудных глаз парень чуть смутился.
- Договорились…
Катрин поняла, почему он вызывает симпатию. Хет походил на одного знакомого девушке короля. Только ростом повыше, и темные волосы уже начали редеть. Ну и на лице, естественно, никаких шрамов.

***

- Я решила, что если тебе так нужно трахнуться, то пусть это будет под моим присмотром. Двух самцов тебе хватит?
Найни выглядела совершенно ошеломленной, даже ротик приоткрылся.
- Ты ничего не хочешь сказать? – ехидно поинтересовалась Катрин.
- Да, Госпожа, - пролепетала девчонка.
- Что "да"? Не хочешь ничего сказать, или на сегодня двух мужчин тебе будет достаточно? Может быть, ты предпочитаешь кувыркаться с тремя партнерами?
- Но, Госпожа, я никогда не была больше чем с одним… партнером, - Найни выглядела действительно перепуганной.
- Дурное – дело не хитрое, - мстительно заявила Катрин. – Если ты готова без разбору менять кавалеров, то, что мешает собрать их в кучку? Сэкономишь уйму времени.
- Я боюсь, - Мышка повалилась на колени, с мольбой глядя на хозяйку. – Пожалуйста, я больше никогда… Я поняла. Накажите меня сами.
- Ищешь слишком легкого удовольствия. Придут два жадных мужика. Удовлетворишь их. Разве ты не о таком мечтала? 
- Госпожа, мне ничего не нужно…
- Замолчи. Вчера ты как собачка бежала за незнакомым типом. Ты хотела член, - ты его получишь. Здесь, под моим присмотром, - смилостивившись, Катрин положила руку на затылок девчонки. – Я не хочу, что бы тебя обидел кто-то посторонний. Наслаждайся, сучка. Когда мы вернемся домой, ты к себе никого не подпустишь. О грязных маргинальных типах забудь навсегда. Обходи грязь, слайв. Я требую. Понятно?
- Да, Госпожа, - страстно прошептала девчонка. О предстающем блуде, она, по-видимому, уже не очень думала.
- У тебя двадцать минут, чтобы быть готовой. Ты умная темпераментная девушка. По крайней мере, так думают эти парни. Не разочаруй их. И меня…

***

Вечерок выдался бурный. Бат умел из местного рома смешивать действительно хорошие коктейли, поэтому воспоминания слегка теряли четкость. Главное - ночью Мышка вела себя вполне адекватно – просто хорошенькая девушка с задатками темпераментной потаскушки. Вполне здоровая на голову и на все остальное. Рыжий Бат был от малышки в искреннем восторге. Да и Хет не слишком отставал. До первого коктейля еще чувствовалась некая напряженность, потом ром с мятой и чем-то там еще, перевел общение в поистине дружеское. Найни сидела между мужчинами, взасос целовалась с "инструктором", одновременно ее ручка нежно гладила бедро второго уроженца Вайоминга. Катрин бдительно следящая за подопечной, не уловила никакой фальши. Мышка с самого начала вела себя как обычная девушка, - в меру нерешительно, в меру распутно. Парни тоже действовали в традициях нормальных цивилизованных кобелей. Оставалось надеяться, что все трое не забудут о таком непременном атрибуте современной культуры как презерватив. 
Когда Найни оказалась лежащей поперек мужских колен, Катрин, прихватив для приличия одну из сигар, принесенных мужчинами, вышла на веранду. Вообще-то, можно было остаться. Действие не казалось таким уж отталкивающим. Но зрителя Катрин уже когда-то изображала. Не стоило повторяться.
Долетала музыка от баров. Звезды казались далекими гирляндами мигающих вывесок. Из комнаты доносилось музыкальное попискивание Мышки, потом оно перешло в благодарное постанывание. Катрин решила, что прислушиваться незачем. Сигара раскуривалась с трудом, но аромат табачного дыма девушке неожиданно понравился. Катрин выпускала струйку дыма к ненастоящим звездам, смотрела в непроницаемо темный горизонт бывшего пиратского моря. От сигары оставалась еще добрая половина, когда на веранду вышел Хет с двумя бокалами коктейля. Катрин понравилось, что он ничего не говорит, просто предлагает выпить. На этот раз сложная смесь оказалась еще крепче. До королевского джина напитку, конечно, было далеко. Но где тот джин?
Когда Хет осторожно принялся расстегивать ее рубашку, Катрин не стала возражать.  До утра она успела убедиться в том, что инженеры-электрики вполне могут быть настоящими мужчинами. Честно говоря, ночь оказалась не из самых плохих в жизни Катрин

Глава 25

В каком-то фильме Катрин видела огромный космопорт – этакий пересадочный узел для инопланетян. Фильм иронический, само собою. Но, похоже, кое-кто воспринял подобную возможность всерьез. Иначе, зачем было проектировать и возводить такой громадный и совершенно необжитый аэропорт? По коридорам и залам в пору кроссы бегать. Людей встретишь едва ли чаще чем в глухом лесу. Вакуум стекла и бетона. 
Прямого рейса на Эдмонд не было, предстояло делать пересадку. До самолета оставалось не так уж много времени. Как раз хватит отыскать нужный терминал и пройти таможню. Еще неплохо бы выпить кофе. Улетали рано, ночь накануне выдалась насыщенной - перенасыщенной. Даже вспоминать как-то стыдновато. Оторвались девушки-студентки за два дня.
Вот, черт. Раньше ты только в подземельях блудила, в смысле заблуждалась. В смысле запутывалась. Положительно, - кофе тебе необходим. Мышка преданно тянется хвостиком, уверенная, что Госпожа выведет куда нужно. Почему при таком количестве указателей ни хрена в этих указаниях не поймешь? И редкие служащие попадаются с такими мрачными рожами, что и спрашивать ничего не хочется. Террористами они здесь все озабочены, что ли?  
Наконец-то, вот он терминал. Людей и здесь почти нет, зато в наличии таможенный многосекционный "аквариум". Девушки свернули к контролю.  У таможенной стойки торчал только мужчина в черном пальто. Катрин приготовила паспорт, украдкой зевнула. Посадка вот-вот начнется, но кофе еще можно успеть выпить. Что этот тип возится? Найни тоже неодобрительно смотрела в мужскую спину. Спина была довольно широкая, но плечи опущенные, неспортивные. Офисного жирка в мужике многовато. Мышку недостатки мужской фигуры не волновали, но на прилипшие к черному шерстяному пальто пушинки и пылинки, девчонка реагировала резко отрицательно. Стремление к полной психологической зависимости в маленьком микробиологе самым странным образом уживались с педантичной аккуратностью в бытовых мелочах. Вот только почему раньше Мышка столь равнодушно относилась к собственной внешности, Катрин так и не могла понять.
Возможно, неопрятное пальто вызвало отвращение не только у Найни. Упитанная девица-таможенница прицепилась к пассажиру всерьез. Мужчина покорно открыл дорожную сумку, потом сумку с ноутбуком и роскошным графическим планшетом. 
Катрин с интересом наблюдала. Она достаточно часто сталкивалась с различными представителями закона. И почти столь же часто этот самый закон приходилось обходить. И от таможни бегала, и погранконтроль обманывала. Сейчас можно пополнить свой опыт сопротивления государственным структурам.
Таможенница не поленилась выковырять из ноутбука батарею. Ни бриллиантов, ни пакетика с кокаином внутри не обнаружилось. Девица разочарованно запихала аккумулятор обратно. Мужчина дернулся от громкого щелчка крышки. Катрин вполне его понимала. Такая роскошь как личный ноутбук у девушки появилась недавно, и переоценить достоинства легкого компьютера было просто невозможно. Хамские руки у этой телки в форме. Таможенница выудила из сумки несколько компакт-дисков. Выбрав наугад, вставила  в дисковод. Катрин прикинула - не стоит ли перейти к другому специалисту по рытью в чужих сумках? Здесь дело затянется надолго.  С другой стороны, любопытно посмотреть. Девушка сдвинулась чуть ближе. Экран контрольного монитора был виден плохо. Какой-то яркий пейзаж. Компьютерная игрушка, что ли?
Забавно, - мужские уши наливались красным. Катрин чуть не захихикала. Экая интенсивная реакция, прямо как в мультфильме. Интересно, таможенница заметит?
Бедняга вынимал новые компакты - в сумке их, похоже был ни один десяток, да еще горсть флешек. Девица-контролерша нервно открывала футляры, принюхивалась к дискам. Пассажир разложил свое богатство как на прилавке и замер, демонстрируя полнейшую покорность судьбе. Ага, законопослушный до ужаса. Таможенница ничего не заметила, но один из дисков остался в пальцах мужчины. Кто бы ждал шулерской ловкости рук от этого увальня? Мужчина держал диск под стойкой, и явно не желал являть его глазам  вредной девицы. Та насытилась непонятными экзотическими видами на экране, вернула компакт.
- Проходите.
Мужчина кивнул, виновато улыбнулся под суровым взглядом экзекуторши. Вот только собрать свой багаж и пройти вперед он не мог. Рука была занята. Катрин видела, как он судорожно пытается втиснуть утаенный компакт-диск в карман пальто. Коробочка не лезла. Дурацкий покрой одежды: и диск не помещается, а уж пистолет вообще непонятно как пихать.   Таможенница с подозрением воззрилась на пассажира. Теперь он уже точно не решался положить контрабандный диск к остальным. Сумки стояли на досмотровом столе на виду у девицы. Вот глупое положение. Мужчина замер, прижимая коробочку с диском к бедру. Уши его пламенели. Таможенница уже открыла пасть, дабы изречь что-то непоправимое. Катрин подскочила к стойке, с размаху шмякнула сумку и принялась вываливать стопки футболок и полотенец:
- Проверяйте, офицер, быстрее. А то мы так на самолет опоздаем.
- Мисс, я еще не закончила…
- Тогда пропустите меня вперед. Вы с этим мистером до завтра не закончите.
- Мисс, соблюдайте очередь…
- Да я соблюдаю, соблюдаю. Но ведь самолет ждать не будет.
- Мы домой хотим, - неожиданно заскулила Найни.
Катрин подавилась смехом. Таможенница с ненавистью глянула на пассажиров-идиотов, на груду пляжных тряпок и компакт-дисков перед собой:
- Проходите на посадку. И, пожалуйста, соблюдайте порядок.
Катрин с готовностью принялась грузить одежду обратно. Мышка тянулась помочь. Вот только балбес-контрабандист пялился на Катрин и не думал шевелиться. 
- Вы будете проходить? – поинтересовалась девушка, дергая под стойкой дурацкий компакт-диск из пальцев мужчины. Тот свою драгоценность держал крепко, но Катрин все равно выдернула. Не глядя сунула Найни, та подхватила. Мужчина с ужасом косился на уплывающую интеллектуальную ценность. 
- Сэр, вы не хотите все-таки пройти? – угрожающе осведомила таможенница.
- Да, конечно… - промямлил тот, и с убитым видом начал засыпать диски в сумку.
Катрин прикинула, что при такой интенсивности нагрева уши у него непременно должны перегреться, почернеть и осыпаться. 
Багаж Мышки полная отвращения таможенница досматривать принципиально не пожелала. Девушки прошли в зал посадки. Собственно говоря, сама посадка еще не началась. Катрин огляделась. Незадачливый контрабандист исчез. Хм, не стоит ли таинственный компакт-диск отправить в ближайшую урну? Предварительно хорошенько вытерев от своих отпечатков пальцев.
- Испугалась? – Катрин обняла Мышку за плечи, незаметно изъяла подозрительную добычу. 
- Нет, -  глаза Найни за тонкими стеклами очков расширились. Похоже, она больше испугалась сейчас, когда Госпожа вздумала  проявить неожиданное участие. 
- Зря не боишься. С законом сориться опасно. Тюрьма, знаешь ли, не намного лучше психбольницы. Ладно, пойдем все-таки выпьем кофе.
Неудачливый контрабандист сидел за столиком крошечного кафетерия. Черный нахохлившийся ворон над крошкой-чашечкой. Он не обернулся, но девушка была уверена: тип знает, что на него смотрят
- Закажи мне без сахара, - скомандовала Катрин и направилась к столику преступника. Или соучастника?
- По-моему, вы вот это потеряли, - щелчок черно-желтого ногтя отправил коробку с компактом по крышке стола к хозяину. 
- Спасибо, - пробормотал мужчина. Уши его стремительно приобретали любимый рубиновый оттенок. – Не знаю, как вас благодарить. Могу я что-нибудь вам заказать?
- Не стоит. Кофе мне уже несут. Да вы не напрягайтесь так. Нам еще лететь в одном самолете. Заработаете инфаркт. Подумаешь, порнушка. Не такой уж и большой срок вам грозил.
- А почему вы думаете, что это порнография? – ошалело осведомился мужчина.
- На тайного агента вы не похожи. Биржевые сводки или ставки тотализатора таможню не интересуют. В общем, я не собираюсь побуждать здешнюю службу безопасности заниматься всякой ерундой. 
- Я вам крайне признателен, Кетрин. Пожалуйста, не думайте, что…
- Как вы меня назвали? – тихо зарычала Катрин.
Подошедшая с кофе Найни замерла. Уж кто-кто, а слайв знала интонации бешенства в голосе Госпожи.  Обожженный разъяренным изумрудным взглядом, мужчина невольно откинулся на неудобном стуле.
-Я сказал что-то не то?
- Как меня зовут? – вкрадчиво переспросила Катрин.
- Кетрин Бёртон. Мы с вами знакомы. Нью-Бриджский университет. Вечер исторического факультета. Меня представил вам профессор Ванс...
Катрин молча смотрела на него. В упор ничего подобного не помнила.
Мужчина заторопился:
-Я был там с профессором и деканом. После выступления студенческого театр… Не помните?
- Нет, сейчас что-то улавливаю…
- Ричард Кольт, - невесело напомнил мужчина. Дураком он явно не был. Кому приятно, когда тебя помнят не больше чем случайного официанта?
- Извините. У меня отвратительная память на лица. А вы не родственник Сэмюеля  Кольта. Того, что из Коннектикута? 
- Увы, нет, - чуть улыбнулся мужчина. – Очень частый вопрос. Неужели сэр Сэмюель и в наше время столь популярная личность? Мне почему-то ближе Кольтес
- "Бой между негром и собаками" на меня особого впечатления не произвел, - зачем-то продемонстрировала кругозор Катрин. – Мне показалось, что и чернокожие и строители слишком похожи на выпускников философского факультета…
 Честно говоря, пьеса девушку заинтересовала исключительно из-за названия.
- Я тоже не в восторге, мисс Бёртон. Его трактовка иррациональной вражды миров…..
- Слушайте, можно моя подруга поставит кофе? А то она уже слегка одеревенела. Ее, кстати, зовут Найни Видрон. 
- Простите, - Ричард Кольт подскочил, едва не опрокинув стул. – Я веду себя как полный идиот. Позвольте вам помочь…
Катрин не любила, когда ей подвигают стул. Надеялась еще лет шестьдесят-семьдесят обходиться без посторонней помощи во время столь сложной процедуры как подготовка к принятию пищи. Ну, сейчас можно дать шанс человеку реабилитироваться. Уши мистера Кольта вызывали мысли о чем-то ярком и пожароопасном, вроде огнетушителя. 
Ричард застыл над столиком как какой-то слишком крупный официант.
- До посадки есть еще несколько минут. Разрешите… Я знаю, что мои ухищрения с диском выглядели отвратительно, но…
Катрин хотела сказать что-то сочувственное и успокаивающее. Стеснительных людей ей всегда было почему-то жалко, как хилых щенков. Когда-то сама была такая. Давненько, правда. Эх, годы, годы.
Ричард поспешно раскрыл ноутбук, вставил злополучный диск. Катрин машинально оглянулась. В маленьком кафе посетителей не было. Посадка началась, и пассажиры шли прямо к кишке-тунелю ведущему к самолету. Но все равно, не хватало здесь еще непристойности рассматривать. 
Картинка. Темно-зеленые, нет, скорее цвета бронзовой патины, тона. Сумрак. Торчат проломанные столбы частокола. Две амазонки катятся по земле, схватившись с огромным волкоподобным монстром. Кинжалы вспарывают мускулистое тело, но тварь сильна. Клыки, длинные когтистые лапы. Жестоко. У Катрин холодок пробежал по спине, стоило представить, что может сотворить такой противник в ближнем бою. В застывшем, как древнее литье, рисунке затаилось настоящее напряжение. Кто-то умрет. Мучительная страсть, почти сексуальная - и в юных телах амазонок, и в прекрасном и страшном хищнике. Да, девушки почти обнажены, - только украшения и оружие. Красивые, молоденькие. Но только последний идиот мог бы назвать это порнографией. Хотя, та девица за стойкой, вполне могла бы квалифицировать изображение как вызывающе непристойное. Правильно опасался "товарищ Кольт". 
- Класс, - прошептала вытянувшая шею Найни. – Это вы, Ричард, рисовали?
Мужчина смущенно кашлянул:
- Вам действительно нравится?
Следующая картина.
Горный склон. Цепляется за скалы живучий можжевельник. Оранжевое закатное солнце прорывается сквозь тяжелые облака. Девушка стоит у пирамиды покатых валунов. Тоже обнаженная, только сапоги и арбалет в опущенной руке.
- Дуги лука коротковаты, - машинально пробормотала Катрин.
- Это же ты, - едва слышно прошептала Мышка.
Катрин пожала плечами. Сходство есть. Фигуры похожи. Тоже блондинка. Только сама Катрин никогда не носила в походе локоны ниже плеч. А так действительно похожа.
Девушка потянулась к ноутбуку, увеличила изображение. На шее компьютерной девушки красовалось деревянное ожерелье. То самое…
Катрин взглянула на мужчину. Уши Ричарда вполне могли бы заменить светофоры.
- У вас прекрасная память, мистер Кольт. С моей девичьей не сравнить. Знаете, если мы не хотим опоздать, пора двигаться на посадку…
Катрин медленно щелкала по клавишам ноутбука. Найни сначала смотрела на экран вместе с Госпожой, потом что-то почувствовала и принялась развлекать беседой автора рисунков. Салон самолета наполовину пустовал и художник пересел к девушкам. Они с Найни негромко говорили о какой-то молекулярной биоэлектронике. Ричард Кольт окончил Нью-Бриджский университет шестнадцать лет назад. Правда, учил не микробиологию, а общую биологию. Хорошо, что у них нашлись общие темы. Катрин хотелось остаться одной. 
Всего лишь цифровые изображения. Их даже нельзя пощупать. Окна-экраны в другой мир. Как такое возможно? Девушка узнавала мгновения своей жизни. Вот брод через реку, где-то между Тинтаджем и Ивовой долиной. Вот развалюхи пригорода Глора… Берег моря… Стены Тинтаджа… Лица и морды людей и нелюдей незнакомы. Но, может быть, ты просто забыла? Видела их, встречала мельком, слышала о них? Вот эта тварь могла бы оказаться ближайшим родственником вег-дича. Нет, так не бывает. Просто Ричард Кольт биолог. И он способен создать в своих фантазиях по-настоящему жизнеспособных существ. Способен угадать. Твари и пейзажи, используемые в кино и компьютерных играх неизменно выразительны, даже красивы, но стопроцентно игрушечны. Здесь не так. Да, женщины слишком раздеты. Слишком много драгоценностей и мало доспехов. Впрочем, мужчин это тоже касается. С изображением оружия у мистера Кольта есть очевидные проблемы. Похоже, образцы заимствовались исключительно из голливудского арсенала. А в остальном…
В остальном Ричард Кольт определенно незаурядный художник. Катрин очень слабо понимала в живописи, тем более в ее сверхсовременной компьютерной разновидности. Больше похоже на фотографию. Черт с ними, с сюжетами. Леса, горы, моря и реки. Они-то настоящие.
Катрин, глядя в иллюминатор, сморгнула. Смотрит мистер Кольт или нет, не важно. Ты ему нравишься как женщина, это очевидно. На том самом диске тебя штук пятнадцать прячется. В основном  "ню" и с оружием. Бывало ТАМ и так экстравагантно, но реже чем видится компьютерному виртуозу. Голая и в горах, - от одного взгляда в носу захлюпало. В простудных соплях, да с этим финтифлюшечным оружием, которому место в лавке сувениров, - нелегкую судьбу уготовил тебе мастер-художник. Зато подружки хороши. Да и враги… выдающиеся. И уж точно здесь полным-полно твоих любимых чащ и ручьев. Как он угадал? Невозможно такое угадать. Или возможно? Кому ты нужна, чтобы тебя так тонко и сложно разыгрывать? Твоим врагам, если что и требуется, то исключительно твой скальп, а не растерянное изумление.
Батарея ноутбука окончательно разрядилась. Катрин выключила компьютер,передала хозяину. На вопросительный взгляд коротко сказала:
- Мне понравилось.
- Я рад, - несколько разочаровано сказал Ричард Кольт. – Больше ничего не скажете?
- Что я еще могу сказать? Я ничего не понимаю в живописи. Вы настоящий художник. Лихо вы все здесь наворотили. Что вам еще может сказать дилетант?
- Что-то, о чем обычно спрашивают  художников. Или вам ничего не интересно?
- Почему же, - Катрин улыбнулась. – Хорошо ваши творения продаются?
- Не то чтобы очень. Я не все предлагаю. Картинки с того диска даже не показываю. Вы не подумайте… Иногда работаешь только для себя… - уши компьютерного творца немедленно начали менять цвет.
- Да, уж не хотелось бы, чтобы мое невинное тело украшало главную страницу какого-нибудь веселого сайта. Даже в вашем высокохудожественном и несомненно талантливом исполнении. 
- Ни в коем случае. Я и в мыслях такого не имел, - заверил мужчина. – Мне очень хотелось вам показать. Видите – судьба.
- Судьба – дама ветреная, - изрекла неочевидную банальность Катрин. 
Ричард Кольт смотрел на девушку с непонятным выражением. Мышка тоже пялилась на Госпожу. 
- Эй, вы теперь все меня рисовать будете? – с нервным смешком спросила Катрин. – Отчисления с гонораров мне бы не повредили. Кстати, Ричард, вы очень театрально вооружаете своих героев. Мне страшно за свою "близняшку". Не сочтите за наглое вмешательство в творческий процесс, но не хотели бы вы поинтересоваться холодным оружием более серьезно? 
Художник с готовностью записал адреса нескольких оружейных и исторических сайтов рекомендованных девушкой. 
- Если вам действительно понравилось, я могу прислать копии.
- Спасибо, не хочу вас затруднять, - сказала Катрин. – Я все запомнила.
Меньше всего девушке хотелось опять смотреть на экран и пускать сопли. Хватит и сновидений, от которых глаза на мокром месте. Широкое лицо Ричарда слегка вытянулось. Наверняка обиделся. Художник не лучше пятилетнего мальчишки умел скрывать свои эмоции. 
- Вы лучше если будете в Нью-Бридже, заезжайте к нам. Расскажете, как вам удается всё угадывать, - подсластила пилюлю девушка.
Катрин внимательно следила за реакцией мужчины. Он искренне удивился:
- Угадывать? Что вы имеете в виду?
- Вы откуда-то догадываетесь, как все должно выглядеть. Если бы эти места и звери существовали в действительности, - они бы выглядели именно так, как вы их рисуете. 
- Вам тоже так кажется? – обрадовался Кольт. – Мы с Найни как раз обсуждали биомеханику как основу художественного моделирования…
Следующие двадцать минут Катрин слушала пугающе умные рассуждения о реконструкции поведения живых существ, не имеющих счастья обитать под присмотром камер телекомпаний, бесконечно штампующих сериалы типа "Дикой природы". Найни храбро поддерживала дискуссию. Катрин приходилось в основном обдумывать, как в случае нужды наказывать столь интеллектуально развитую слайв. 

Глава 26

 - Тебе понравились его фантазии? – спросила Катрин, вытягивая ноги.
Она сидела на пассажирском месте "Индейца". Джип уже выскочил из города и шустро катил к Нью-Бриджу. Найни водила машину с исключительной аккуратностью. Пожалуй, еще осторожнее, чем сама Катрин. Вот в этом вопросе, Мышке можно было абсолютно довериться.
Найни по всем правилам обогнала трейлер и только после этого рассудительно ответила:
- Он прекрасный художник. Я не представляла, что для рисования необходимы настолько глубокие научные познания. Жаль, что такой незаурядный специалист стал сказочником. 
- В сказки ты, значит, не веришь?
- Если, Госпожа прикажет, - мгновенно съежилась за рулем Мышка.
- Ну-ка, разговаривай по-человечески! – прикрикнула Катрин. – Опять несет тебя в бессловесность? Мы с тобой договаривались или нет? В аэропорту и самолете вела себя прилично. А сейчас желаешь меня разочаровать?
- Нет, Госпожа. Простите. Я сказки и в детстве не любила. Они как сливочный крем, - слишком сладко, липко и грозит диареей.
- Сказки бывают разные. В некоторых историях таятся не менее жуткие вещи, чем в сводках новостей. 
- Вы наверняка знаете лучше. Вот в микробиологии ничего сказочного нет. Хотя неизвестного и необъяснимого много.
- Ты четко разделяешь эти понятия? – с любопытством спросила Катрин.
- А разве здесь существует какая-то неопределенность? – удивилась Мышка. – Вот Ричард Кольт – человек с выдающейся фантазией и столь же выдающейся неряшливостью. Неужели с его образованием и творческим потенциалом сложно понять, что приличный человек должен уделять хотя бы минимальное внимание своей внешности?
- Забавно. Ты сама-то помнишь, как выглядела два месяца назад?
- А разве я приличный человек? – искренне изумилась Найни. – Я ведь только слайв.
- Сейчас схлопочешь по шее, - с досадой пригрозила Катрин. – Ты слайв только для меня. Для всего остального человечества - ты Найни Видрон, со всеми гражданскими правами, медицинской и социальной страховкой, обязанностью вовремя платить налоги и так далее. То, что ты принадлежишь мне, лишь налагает на твой внешний вид дополнительные обязательства. В конце-концов, ты обязана вызывать у меня интерес, а не отвращение и жалость. Я не замурзанной подопытной крыской хочу владеть.
- Спасибо, Госпожа, - благодарно прошептала Найни. – Я… я всегда ваша.
- Работай, служи и учись, - пробурчала Катрин. – И воздастся тебе. Если не на этом свете, то на следующем. Тоже любопытная сказочка…

***

Следующая неделя пролетела в усиленных трудах Катрин с сокурсниками пережила первый выезд на археологический полигон. Непосредственно до работ с грунтом дело не дошло. В ложбинах еще лежал почерневший снег. Профессор Ванс провел весеннюю рекогносцировку. Законсервированный прошлогодний раскоп никуда не делся. Очень жаль. Катрин не испытывала ни малейшего желания рыть землю в поисках черепков и косточек. Теперь-то и стрелковую ячейку будешь ковырять, опасаясь задеть прах кого-нибудь обидчивого.
Рыть окопы пока не требовалось, зато тесты и лабораторные работы наступали густыми цепями. В некоторой степени, Катрин сама спровоцировала горячку. Интерес к учебе упал до какой-то микроскопической величины. Хотелось отделаться от всех предметов сразу. По-крайней мере, теперь раздумывать над целесообразностью дальнейшего получения образования было некогда. Мышка, вовлеченная в гонку, трудилась за своими микроскопами. Сложные сексуально-воспитательные коллизии отошли на второй план, как и все прочие развлечения. Катрин успевала лишь пробежаться утром с псом по лесу, да после занятий заскочить в бассейн. Цуцик вел себя неплохо. Продолжал притаскивать добычу.Половина холодильника оказалась забита мерзлыми белками, и начавшими линять зайцами. Катрин от собачьего вклада в продовольственную программу не отказывалась. Мало ли, настанут тяжелые времена, а тут запас дичины.

***

Да что же это такое? Аж за ушами трещит. Катрин мучительно зевала весь день. Ночью спала пять часов. Обычно этого с лихвой хватало. Погода что ли меняется? Девушка с опаской выглянула из машины. Обычное весеннее небо. Под вечер солнце уже спряталось, но никакой белесой пелены. Собственно, и та пелена над страшным холмом ни при чем. Лишь неприятные ассоциации. Джип свернул с шоссе. Знакомые деревья. Глаза слипаются. Устала ты. Сегодня пятница. Завтра можно будет поспать подольше. Хотя для этого необходимо сегодня дописать реферат по топонимике.
В компании с Цуциком девушка прогулялась до скал у реки. Вода поднялась, снег в горах стремительно таял. Поток нес коряги и целые стволы. Рановато купаться. Пес бегал по прибрежным камням, отскакивал от пенных брызг. Катрин в очередной раз судорожно зевнула. Вот Цуцик, существо, не приговоренное к писанию рефератов, выглядит истинно счастливым. Закон природы. Может, ну ее к черту, эту археологию? Для того чтобы профессионально заниматься прахом веков, тебе нужно заиметь мировоззрение похлеще мышкиного. Действительно, побывав на Бьер-Та, даже отъявленный мазохист потеряет интерес к раскопкам. Человеки должны общаться с человеками, а не с призраками.
Катрин потрогала пригревшийся под курткой пистолет, махнула Цуцику. Пора возвращаться. Выпьешь кофе и за компьютер. Под веки словно свинца залили. Привыкла отсыпаться днем на курортах, вот помучайся теперь. С рефератом девушка закончила только около часа ночи. Пес уже посапывал у камина. Нужно ему подстилку поменять. Сложенное втрое бывшее покрывало уже узко малышу. Растет как на дрожжах, хвостатый. 
Катрин добрела до душа, вернулась уже практически спящая. Повалилась на кровать. Даже сил толком укрыться не осталось. Ощупью сунула под подушку пистолет, сжала в ладони амулеты. О, боги, неужели завтра можно не ехать в универ? 
Сон рванулся навстречу как взбесившийся слон. Закрутило, завертело во тьме небытия… 
Сонное сознание с трудом могло сориентироваться в мгновенной перемене. Замок… Плиты пола. Понять в каком крыле замка находится, девушка не успела. Рядом оказалась Блоод. Как будто ждала. Только узнать прекрасную кровопийцу оказалось почти невозможно. Запавшие щеки, спутанные волосы, рубашка в пятнах. Большой живот, - ну это понятно. Больше всего Катрин напугало выражение отчаяния на желтом лице. Даже на цепи в подвале суккуб выглядела получше.  Янтарные глаза блеснули. Блоод что-то коротко сказала. Скорее, прошипела. У Катрин мелькнуло подозрение, что сегодня ее в "Двух лапах" не очень-то рады видеть. Эта сонная абсолютная глухота ужасно мешала. Блоод нетерпеливо и резко махнула рукой. Катрин, вернее, ее эфемерное воплощение, тягуче обернулась. Энгус лежал на кровати. Укрытый до подбородка. Заострившийся нос, яркие пятна румянца на щеках. Похоже, жар. Ранен? Блоод, догадавшись, откинула одеяло. Вернее все три одеяла: ее муж лежал под двумя меховыми и одним шерстяным покровом. Простыня прилипла  к телу. Блоод бережно, но быстро сдернула простыню. Энгус был обнажен, но сейчас его змеиноглазой супруге было не до надуманных человеческих приличий-неприличий.  Худое бледное тело. Явный жар. Похоже температура не ниже сорока.
Никаких повреждений. Болезнь?
Суккуб подняла с сундука таз. Выразительно раскрыв клыкастый ротик показала. Понятно, была рвота. По-видимому, прошла. Сейчас в забытье.
Отравление? Что-то иное? Глянуть бы в зрачки…
Чутко прислушивающаяся Блоод, коснулась когтистыми пальчиками лица супруга. Похоже, свободно читает мысли гостьи. Открыла рот неподвижного мужа, другой рукой поднесла свечу…
Катрин чувствовала себя ужасно. Самый глупый медицинский осмотр в мире. Заглядывать в горло, в зрачки, не в силах ни о чем спросить, ни пощупать пульс. Ты же совершенно не врач. Скромные навыки первой помощи в полевых условиях. Огнестрельные, колото-резаные ранения, переломы – вот твой предел.
Что все-таки случилось? 
Блоод уверена, что ты поможешь.  Энгус шевельнулся. Шире приоткрыл рот. Лицо исказила жалобная гримаса. Блоод укрыла мужа одеялами, подоткнула с боков. Катрин знала, что можно посоветовать. Простые средства не нанесут вреда практически при любом диагнозе. Но как сказать, когда ты дух? Кроме того, если средства элементарны – в "Двух лапах" их наверняка знают. Как средневековый терапевт Фир-Болг мудрее тебя в тысячу раз. Или с ним тоже что-то случилось?
Сколько времени Энгус так лежит? Один из ключевых вопросов.
Блоод нетерпеливо манила за собой. Катрин сделала усилие, поплыла следом… Как жутко. Даже поле боя не производит такого гнетуще-безнадежного впечатления. Там все-таки люди не лежат плотными рядами. Пол каминного зала был сплошь забит лежащими людьми. Огонь камина и светильников освещал знакомые и незнакомые лица. Мужчины и женщины лежали вперемежку.
Не ад, хуже ада. 
Молодую женщину, лежащую у самых дверей, начало тошнить. Блоод скользнула мимо бесплотной Катрин, подхватила ведро и тряпку, опустилась на колени. С ее торчащим животом нелегкое занятие. Когда Бло рожать?
Маленький может появиться в мертвом замке.
В дальнем конце жуткого лазарета шевелились тени. Катрин узнала сгорбившегося Фир Болга. Он возился с какими-то горшками. Рядом мелькал кто-то крошечный. Девушка с трудом сообразила - клуракан. Да, пиво сейчас в "Двух лапах" спросом не пользуется. Нужны сиделки. 
Темные стены начали дергаться, бледнеть. Сон рвался, уходил.
Блоод выпрямилась. Катрин успела заметить слезы бегущие из янтарных глаз. "Я приду". Как это сказать? Или Блоод все равно поймет?
Катрин скатилась с кровати. Стукнулись о пол колени. На подстилке подпрыгнул Цуцик.
- Остаешься на хозяйстве. Не балуй, - сказала девушка, торопливо натягивая трусы.
…Так, ничего бы не забыть. Рюкзак с "малым лесным набором" всегда наготове. Свитер, теплая куртка, носки, ботинки. Все это может не пригодиться, но узнаем потом. Пистолет в кобуре, ножи. Телефон, деньги, и кредитная карта…. Пока все это еще нужно.

- Найни…
- Да, Госпожа.
- Через час жду на въезде в университетский городок. Нужен адрес профессора Лазерсона. И подумай, где сейчас можно достать большое количество лекарств.
- Каких?
- Я думаю. Въеду в зону сотовой связи, перезвоню.
…Цуцик остался грустно сидеть на ступеньках. Прощаться некогда. Деревья прыгали в свете фар. Джип вылетел на лесную дорогу. Ветви щелкали и хлестали по крыше машины… 
…Катрин ненавидела гнать. Если летишь на многосильном транспортном средстве сломя голову, значит, случилось что-то плохое. Или ты сам полный идиот.  Промелькнула спящая, озаренная единственным фонарем  "Миля". Херисс экономит электричество. Впрочем, здесь ночью все равно не ездят. Можно прибавить газа. Двигатель "Индейца" удивленно взревел. Столько из него еще не выжимали… 
…Девушка глянула на телефон. Столбик индикатора сотовой сети потихоньку рос. 
- Найни, ты на месте?
- Да, Госпожа.
- Адрес?
…Профессор Лазерсон жил в университетском городке. Хорошо, это близко. С лекарствами сложнее. Единственная аптека в кампусе. Еще одна дежурная в Нью-Бридже. Где еще? Найни обещала подумать… 
…Джип взвизгнул тормозами, машину занесло. Найни, торчащая у своей крошечной "Хонды", отшатнулась.
- Садись!
Девчонка поспешно запрыгнула в салон. Катрин свернула к кампусу, с разгону, через бордюры газонов, проскочила на университетскую улочку.
- Госпожа, штраф…
- Заплатишь, - буркнула Катрин…
…Профессор Лазерсон жил в отдельном коттедже у университетского пруда. Сказать, что сонный врач был изумлен, - приуменьшение. Катрин мягко, кончиками пальцев затолкала профессора на кухню и собственноручно налила кофе. Лазерсон ошеломленно следил за тем, как она хозяйничает. Девушка заставила его глотнуть кофеина, и начала допрос...
…- Целое племя? Ранее не контактировавшее с цивилизацией? В полосе умеренного климата? Вы, что шутите? – изумился профессор.
- Я что, похожа на человека, который обожает ночные розыгрыши? – спросила Катрин.
- Пожалуйста, помогите нам, - пискнула Найни…
…Верить в реальность поставленной задачи упрямый профессор отказывался, но с академической точки зрения неожиданная проблема его увлекла.
 Больше всего Лазерсона возмущала бедность картины симптомов. Катрин догадалась соврать про видеоконференцию, по техническим причинам прошедшую без звука… 
…Появилась успевшая причесаться супруга профессора, взяла на себя кофейные хлопоты. Лазерсон увлеченно излагал избранной публике две версии возможного возникновения эпидемии. Катрин глотала кофе, старалась задавать вопросы. Торопить профессора не стоило. Лучше запоминать все, что он изречет. Неизвестно как дело обернется в действительности. Возможно, ты сама предоставляешь ложную информацию. Многое ли можно заметить за несколько минут сна?..

- Где можно достать этот левомицин? В объеме - сто тридцать – сто пятьдесят курсов. 
- Так вы всерьез? – грубо изумился оторванный от остроумных теоретических построений профессор.
- Я вас умоляю, - Катрин постучала по циферблату своих часов. – Время летит.
- В Эдмонде. Если заказать утром, то они успеют приготовить к …
- Не пойдет. Извините, но необходимо срочно. Сколько доз может быть в местных аптеках?
- На двадцать, может быть на тридцать курсов. Видите ли, мисс Бёртон…
- Я поняла. Где еще, если не в аптеках?
- Возможно на кафедре у профессора Асанали, - осторожно сказал Лазерсон. – Он ведет серию экспериментов с инфекционными вирусоносителями. Но не думаю, что имеет смысл обращаться к нему за помощью… 
- Почему?
- Профессор Асанали мерзкий, старый, упертый идиот, - звонко пискнула Найни.
- Так нельзя говорить, - замахал руками Лазерсон. – Профессиональная этика не позволяет мне слышать подобные отзывы о коллеге. Не ожидал от вас, мисс Видрон…
- Мы его убедим. Думаю, я найду серьезные доводы, - решила Катрин. 
- Я мог бы ему позвонить, - замялся Лазерсон. – Иначе он может вас вообще не впустить.
- Буду вам крайне признательна, - склонила голову Катрин. У нее были подозрения, что если начать с выбитой двери, профессор Асанали будет гораздо сговорчивей. Впрочем, всегда лучше попытаться уладить дело интеллигентно. Вот только время поджимает…
…- И речи об этом быть не может, - заявил мелкокалиберный, ближневосточного вида, хам, по недоразумению получивший профессорскую степень и право преподавать в университете. – Какие только фантазии не приходят в голову современным девицам. Не будь сейчас так рано, я бы посмеялся. Левомицин, ха-ха! Я принял вас исключительно из профессионального уважения к профессору Лазерсону. Кстати, можете ему передать, что если он сам попался на глупый розыгрыш, то совершенно незачем втягивать в дурную шутку меня.
- Мне нужен этот чертов левомицин. Не менее ста курсов, - заявила Катрин, давая профессору еще одну маленькую отсрочку.
- Мисс, да вы не понимаете, о чем просите. Что такое сто курсов левомицина? Вы собираетесь его колоть мужчинам, женщинам, или коровам? И от чего вы собираетесь лечить? Знаете ли, доза препарата  зависит от подобных незначительных мелочей. Судя по всему, вы не имеете никакого отношения к медицине?  
- Не имею. Но мне нужен левомицин.
- Что вы заладили как попугай?! – вскипел профессор Асанали. – Левомицин не имеет ничего общего, ни с наркотиками, ни с ядами. Вам, что, не приходит в голову потребовать что-то поинтересней? Глупо! Мисс Видрон, вы притащили ко мне совершенно спятившую наркоманку? Впрочем, что ждать от такой особы как вы?! Вы и сами-то…
- Рот закрой, - Катрин со вздохом выдернула из кобуры пистолет. 
- Так бы сразу и сказали, - язвительно улыбнулся профессор. – Мне, знаете ли, не раз угрожали наркозависимые крайне неуравновешенные особи. И многие размахивали оружием. 
- Я не буду размахивать, - заверила Катрин. – Мне очень хочется прострелить вам колено, но пока пистолет лишь средство подтвердить серьезность моих намерений. Давайте подойдем к проблеме с другого конца. Да, - сначала поднимите руки за голову. Так вам будет понятнее. Тебя, Мышь, тоже касается. Сразу перейдем к сути. Вот моя кредитная карточка. Думаю, - пятьсот долларов за курс левомицина – вполне приемлемая цена. По-крайней мере кокаин, не говоря уже о героине, обошелся бы мне дешевле. Так, профессор?
- Как наркоманка вы очень оригинально мыслите, - пробормотал профессор. 
Катрин сунула карточку Найни.
- У кафе банкомат. Снимешь деньги. Если не хватит, соберешь у других банкоматов. Потом аптека. Заберешь весь левомицин и все остальное.  Ты помнишь список. А мы пока с профессором подсчитаем, что имеется в лаборатории.
Найни сняла руки с затылка, схватила кредитную карту и исчезла за дверью… 
До лаборатории было минут пять пешком. Профессор Асанали, которому не довелось переодеть пижамные брюки, брюзжал всю дорогу. В основном на неведомом девушке языке.
- Профессор, можете ругать меня и по-английски. Мне-то все равно, а вам будет приятнее знать, что я понимаю. Только давайте не будем впутывать в эту историю охранников. Мне придется застрелить невинного человека, а я в глубине души добрая девушка.
- Вы совершенно сумасшедшая девица, - надуто сказал профессор. – Я бы даже вам поверил, если бы вы начали с чего-то поумнее, чем эта ересь про затерянное племя. Что-то я не понимаю… 
- Я вас умоляю, профессор, все очень понятно, доступно, только нет времени объяснять. Честное слово. Я бы вам даже отсосала за этот хренов левомицин, но опять же нет времени. 
- Может быть потом? – нагло предположил коротышка. - Лестная перспектива. Получше чем раздробленная коленная чашечка. Давненько мои беседы со студентками не сворачивали на такие интересные темы.
Катрин хмыкнула:
- А вы не такой уж зануда. Репутация обманчива.
- И у вас тоже. О вас, Бёртон много говорят.
- Правда? Я бы вам рассказала куда более интересные и правдивые автобиографические истории. Но сейчас мне срочно нужен левомицин.
Они прошли мимо сонного охранника, профессор отпер дверь лаборатории. 
- Убедили, - сказал профессор, снимая пальто. – Получите свой препарат. А в тюрьму мы вас всегда засадить успеем. Или в психбольницу…
Катрин смолчала. Опять психбольница. Похоже, все пути цивилизованного мира ведут именно туда.
Профессор возился в шкафах. Снова неразборчиво ворчал под нос. Мелькали довольно грубые словечки. Катрин нетерпеливо топталась у двери.
- Сядьте, мисс. Вы меня отвлекаете… - буркнул Асанали…
…За окном начало светлеть.
…- Восемьдесят пять курсов, рассчитанных на взрослого человека. Вот таблица дозировок, - профессор поставил на столик четыре флакона, положил несколько листов компьютерных распечаток. – Есть еще двадцать четыре стандартных ампулы. Итого – примерно на сто человек. Больше левомицина вы из меня не выдавите ни капли, хоть оба колена прострелите.
- Верю.
- Прекрасно. Забирайте и проваливайте. Где ваша дурочка-подруга?
- Не называйте ее дурочкой.
Профессор пожал плечами:
- Меня и самого называют старым дураком. Но из уважения к вашему пистолету, называть умственно неполноценную мисс Видрон дурочкой больше не буду. Но все равно – проваливайте. Или вам еще что-нибудь нужно?
- Ну, если вас не затруднит, - Катрин помнила список препаратов наизусть. 
- А в вашем безумии есть своя система, - заинтересовано объявил Асанали. – На досуге попробую ее разгадать. Если вы мне, конечно, не отстрелите что-нибудь необходимое для исправного функционирования аналитического аппарата. А эту кучу медикаментов я вам соберу. Ничего ценного или наркосодержащего здесь нет. В лечебнице для безработных фармакологический выбор куда достойнее. Вы уверенны, что не нужны более действенные препараты?
Ответить Катрин не успела. В лабораторию влетела Найни. Вид у нее действительно был ненормальный. 
- Что с тобой?
- Ничего. Просто у меня полно денег, а на улицах никого нет. Я съездила в город. В трех аптеках только тридцать четыре курса. Все остальное купила полностью, - Найни принялась выгребать из сумки упаковки ампул, шприцы, пакеты с лекарствами, и ворох банкнот.
В лаборатории нашлась сумка первой помощи. Катрин быстро заменила ее содержимое. Придвинула профессору ворох денег.
- Не будем мелочиться, - пробурчал Асанали, на глаз отделяя треть суммы. - Этого хватит на покрытие убытков факультета. Придется самому все покупать. Проваливайте, идиотки…

***

…- Сворачивай в лес.
Хорошо когда не переспрашивают. Найни свернула на узкий проезд в рощу. Вокруг редкие сосны. Вдалеке еще видны крайние здания кампуса. Катрин выпрыгнула из машины. Взяла рюкзак, сумку со слишком ярким красным крестом.
- А я? – тихо спросила Найни.
- Ты присматриваешь за псом и домом, штудируешь журналы мод и сдаешь курсовую на отлично.
- Когда вы вернетесь?
- Не знаю. Кредитка у тебя. Пистолет спрячь надежно. Даже если я не вернусь, - помни, что ты моя слайв. Только моя. Спи с теми, с кем спала бы я. Бей по роже, тех, кого била бы я. 
- Возвращайтесь, моя Госпожа, - Найни беззвучно заплакала.
- Пока, моя  Мышь. Не вздумай быть глупой, - Катрин быстрым шагом двинулась вглубь рощи. 

Глава 27

Тело приготовилось к сотрясению, к боли в позвоночнике от удара о землю. Удар последовал, но неожиданно длинный, скользящий. Шокированный Переходом организм понимать что-либо отказывался. Катрин инстинктивно выпустила ремень рюкзака и пристегнутой к нему сумки. Падение-скольжение продолжалось. Задралась куртка - поясница скользила по холодному и колкому. Органы чувств, наконец, довели до мозга первую информацию, - девушка скользила вниз по крутому склону. Катрин взвыла, увидев налетающий древесный ствол. Затормозить все-таки удалось, сначала каблуками, потом подошва уперлась в ствол березы. Хорошо, что ногами вперед "ехала". Скоростной спуск прекратился. Тут Катрин снова взвыла – обе ноги пекло огнем. Ругаясь и шипя, девушка стащила с себя обувь.
Ботинки превратились в черт знает что. Стойкая к любым нагрузкам ткань вокруг люверсов оплавилась, шнурки развалились. Плотные носки оказались прожжены рядами ровных дырочек. На коже подъема  обеих ног ярко розовели пятна ожогов. Хорошенькое начало. Действительно, во время Перехода, лучше не иметь на теле металла. И вообще, нужно разуваться.
Катрин сидела на крутом склоне берега. Собственно, можно сказать, уже под самым склоном. До речной воды оставалось метра три, плюс узкая прибрежная полоса. Мутная вода облизывала склон. Здесь тоже половодье. Но снега лежит куда больше…
Катрин потерла лоб. Успела поцарапать. Что-то все не так. Девушка собиралась  попасть на берег у замкового брода. Идея Перехода проста – чем детальнее представляешь место, в которое желательно попасть, тем точнее попадание.  Метить в сам замок нежелательно - можно пересечься с другим сознательным индивидом или капитальной стеной строения. Теоретические тонкости девушку, не интересовали, да их ей тогда никто и не собирался объяснять. Спасибо что вообще подсказали о возможности "прыгать" без всяких секретных лабораторий. Риск? Куда же без него.
Катрин была жива. Уже хорошо. "Двух лап" не видно. Нехорошо. А где груз? Морщась, девушка карабкалась наверх. На склоне, покрытом рыхлым снегом с проплешинами голой земли, виднелся отчетливый след-борозда спуска. Ну, ты бобслеистка. Ноги сильно жгло. Вот дура, не додумалась разуться.
Рюкзак, сумка, лежали в целости и сохранности на гребне обрыва. Катрин вытащила маленькую аптечку, с которой ходила на рыбалку и просто в лес. Хорошо не оставила дома. Бальзам от ожогов вроде бы действовал. От мази кожу начало холодить. Отлично, - больше всего девушка боялась притащить в "Две лапы" ампулы и склянки с испорченной никчемной жидкостью. Левомицин мог превратиться, не только в водичку, но и во что-то похуже. Насколько знала Катрин, еще никто не пытался перебрасывать через Переход оптовые партии вакцин, гематогена, виагры или иных специфических препаратов. 
Катрин, поглядывая на реку, торопливо соорудила временные шнурки из куска толстой лески, нашедшейся в рюкзаке. Куда же тебя занесло? Дышится иначе. Это ощущение ты помнишь. Легкие увеличились чуть ли не вдвое. Каждый вдох – кайф. Весна, талый снег и сырая земля… Запахи бьют в голову как крепкое спиртное. Хоть закусывай. Да, кстати, с завтраком тебе не повезло. 
Ремень с ножнами лежал в рюкзаке. Здесь все оказалось в полном порядке. Катрин опоясалась ремнем. Нужно было что-то посолиднее прихватить. Хотя бы топор. Кто ж знал, что окажешься непонятно где? Маленький складной нож отправился в правый карман куртки.
Катрин выпрямилась. 
Итак…
Будем считать, что ты промахнулась не слишком сильно. Мир как бы тот. Район как бы тоже тот. Река… - как бы похожа. Если всё "как бы" нормально, попробуем сориентироваться.  Солнце блеклое. Почти не греет, но определиться по сторонам света помогает. Скорее всего, нужно идти вверх по течению. Окрестности замка девушка знала хорошо. Северо-запад изучен досконально. Там и охотилась, и к горам в ту сторону ходила. Река течет с севера на юго-восток. Выше по течению от "Двух лап", с приречных холмов хорошо видны горные хребты. Отсюда никаких пиков не различить, только густой непролазный кустарник на другом берегу.  Значит, идем на север. 
Что ж так холодно? Словно и не конец апреля. Катрин попробовала застегнуть куртку. Как же, - металлический замок "молнии" отвалился. Девушка просунула палец в прожженную дыру свитера. Как еще футболка не прогорела? Нужно было голой перемещаться. Учтем…
Катрин надела рюкзак, подхватила сумку. Плюнула с обрыва. Дурные привычки возвращались. 
Вперед.

***

Бежать сложно. Попадались звериные тропы, но в нужном направлении, вдоль реки, они вели редко. Отпечатки оленьих копыт, дорожки кабанов, волчьи следы, еще чьи-то отметины, глубокие и размашистые. Разглядывать некогда. Катрин шла-бежала, стараясь срезать излучины реки. Главное сохранять темп. Уже где-то середина дня. Сил хватает, но жутко мешает обувь. Испытанные удобные ботинки с высоким берцем, немного подгорев перестали быть удобными. Шнурки из лески получились паршивенькие, но куда больше мешали расползающиеся носки. Думать, расползаются ли они от прожженных дырок, или от неприятного разрушительного эффекта Перехода, опять же некогда. Возиться, делая новые шнурки и утешать пустой протестующий желудок тоже не время.
Проломиться сквозь ивняк, перебраться по скользким камням через ручей, здесь чуть ближе к руслу реки, берег проходимый… В ботинках хлюпает вода. Давно уже хлюпает, растворяет остатки носков. Короткий привал девушка уже сделала. Залепила пластырем обожженные места на подъемах стоп и потертые пятки. Лепила очень экономно, - пластыря мало, а было бы неплохо обмотать ноги целиком. 
Опять кусты лезут в самую воду. Мангры холодильные. Бурлит вокруг стволов непрозрачная вода, плывут сучки и льдинки. Поздняя здесь весна. Придется обходить. Весна поздняя, но тебе жарко. Куртка схвачена ремнем с ножнами кухонно-хозяйственного оружия. Не для этого леса клинок. Не могла запастись настоящим оружием, дура законопослушная. Непонятные следы на сырой земле и остатках снега частенько заставляли вздрагивать. Все равно не верилось. Следы следами, воздух воздухом, но неужели ты опять Здесь? Так быстро, так неожиданно…
Не думай. Некогда думать, и вообще мысли сейчас - самое вредное занятие. Если идешь не туда, то сможешь всю оставшуюся жизнь совершенно ни о чем, ни думать. Потому как не мозги у тебя, а жопа бестолковая.
Почему земля такая неровная? Катрин вскарабкалась на очередной пригорок, оперлась плечом о сосну, и с ненавистью поправила медицинскую сумку. Какая сволочь ее конструировала? Из палаты в палату градусники носить? Ремень натер плечо даже сквозь плотную куртку. Нужно было все в большой рюкзак сложить. Да где его взять? У профессоров? Не готова ты к делу. Как обычно.
Двигай, двигай ногами. Скоро уже вечер.
Катрин заставила плечо оторваться от такого удобного, такого дружественного соснового ствола. Дыхание с хрипом вырывалось из горла. Ничего кроме себя ты не слышишь. Хрен с ним, попадется любознательный вег-дич, придется прирезать на ходу. Не тормозить же движение из-за таких мелочей? Глаза уже нащупывали-просчитывали лучший путь. Здесь удобнее шагнуть... - схватиться за ветку - дальше ложбина, полная снега. Могут прятаться камни. Потом маленький подъем…
Стоп. Катрин смотрела на ту сторону реки. Старая ива, одна из толстых ветвей склонилась почти параллельно воде. А ты ведь здесь когда-то привязывала челнок. Девушка сняла с плеча сумку и в некоторой растерянности огляделась. Ну да, вон там крошечный островок, под той корягой ты подсекла симпатичного судачка. Куда же ты, дура, сейчас смотрела? Все из-за отсутствия листвы. Все голое, чужое…
"Две лапы" Катрин увидела, когда уже начало темнеть. Замок казался чернее и больше, чем помнилось. Пустынный широкий брод, подъем… Больше ничего уже не разглядеть.
Катрин стояла, уперев руки в колени. Горло и измученные легкие жгло огнем. И кристальный воздух не помогает. Проклятая сумка покачивалась, свисая с шеи как камень с несчастной Му-Му. Снять груз сил не оставалось. Потом не поднимешь. И радоваться нет ни сил, ни смысла. Пришла. Вот только не поздно ли? 
Ага, постой здесь, погадай.
Брод… Ну, вот и открыла сезон водных процедур на открытом воздухе. Катрин вымокла до горла. Чертовски холодно. И течение как в горах, - просто сшибает с ног. Особенно когда держишь поклажу над головой. Бодрит, мать его. Катрин поспешно надела, бывшую пристегнутой к рюкзаку, и оставшуюся относительно сухой, куртку. Отдуваясь, девушка попробовала ускориться. В гору ноги бежать категорически не желали, но согрелась все равно.
Есть следы или нет? Слишком темно чтобы разглядеть.
Оплывший ров, и раньше мало напоминавший оборонительное сооружение, сейчас с трудом угадывался. Снегу навалило доверху, такой слой и до лета может не растаять. Зато мост привели в порядок: подправлены перила, щели в настиле аккуратно залатаны. И ворота в полном порядке, явно на совесть отремонтированы еще осенью. Катрин в некоторой нерешительности огляделась. Ворота, конечно,  в порядке, но они наглухо закрыты. Никто тебя не окликает, не орет строгим храбрым голосом. Похоже, дела в замке плохи. Охранять некому, а возможно, уже и некого. А ты что ждала? Медикаменты зачем волокла? Глупо. 
Без веревки с хорошей "кошкой" на стену не забраться. Катрин еще раз огляделась. Вдоль рва вроде бы тянется узкая тропинка. Возможно, звериная. Может, здесь кошек развели? Людям бродить вдоль стен незачем. Кому-кому, а тебе известно что "Две лапы" равно хорошо защищены со всех сторон. Катрин болезненно поморщилась. Хозяйка ты, или пришла курей воровать? Толстые, укрепленные железом, брусья ворот глухо и недовольно загудели. Катрин яростно лупила в створку каблуком ботинка. Для сего занятия испорченные ботинки еще вполне годились.
- Живые есть? Открывай! Свои пришли.
Собственный голос казался нелепо звонким и оскорбительным, - все равно, что в пещеру с драконом орать. Вокруг тишина. Темнота окончательно заливала землю. Последние мгновения, когда в воздухе еще носиться отзвук сырого весеннего дня.  Тишина. Не хотелось думать что мертвая, но по-другому не подумаешь. Хоть бы ворона каркнула. Даже журчание поднявшейся бурной реки не слышно.
Катрин оперлась задом о ворота. Сердце билось как-то странно. Этого еще не хватало. Ты здорова как лошадь. Весь день галопировала как дюжина профессиональных марафонцев. Перестань, что бы ни случилось, внутрь ты попадешь. Пятка заныла от ударов. Девушка колотила каблуком с упорством метронома. 
- Есть кто живой?! Отзовитесь. Ау! Хоть кто-нибудь. Отзывайтесь, мать вашу, немедленно! Хозяйка пришла, что б вам…
От собственного ора звенело в ушах. Катрин закашлялась, сплюнула.
- Открывайте немедленно! Или шкуру сдеру. Есть живые?!
- Не кричи. Есть.
Катрин отпрыгнула от ворот, задрала голову. Из надвратной башни кто-то выглядывал. Разглядеть в темноте невозможно, но этот шелестящий голос девушка узнала бы всегда.
- Блоод!? Что там у вас делается?
- Иди вдоль стены. От реки. Увидишь блок. Ворота я одна не открою. 
Катрин подхватила поклажу, и поспешно двинулась вдоль стены. Тропинка к ночи подмерзла, ботинки вихляли на комьях грязи. Приходилось задирать голову. Ага, вот торчит толстый брус, вроде бы и веревка есть. Бормоча ругательства, девушка остановилась. Не таким представлялось возвращение в родные владения. Наверху взвизгнул блок. По уху девушки стукнул увесистый веревочный узел.
- Попробуй подняться. Я помогу, - сказала сверху Блоод.
Катрин и забыла, как тихо обычно говорит суккуб.
- Подожди. Мешок одна поднять можешь?
- Если он не тяжелей тебя.
Рюкзак неровными рывками уплыл вверх. Катрин нетерпеливо топталась на месте. Сумку с хрупкими склянками повесила через плечо. Черт, чуть не забыла! Приготовленные таблетки лежали в кармане куртки. Профилактика, мать ее. Жевать таблетки на сухую оказалось крайне противно…
На этот раз девушка успела поймать веревку.
- Готова?
- Да, - сказала где-то вдали невидимая Блоод. 
Катрин полезла. Не так уж и трудно, когда в тебя никто не собирается стрелять. Рука суккуба уцепилась за плечо. Когтистые пальцы дрогнули, ощутив ни на что не похожую ткань куртки, потянули пыхтящую подругу на стену. Катрин перевалилась между зубцами.
- Здравствуй, - сказала Блоод.
Катрин обхватила ее за шею, ткнулась лбом в прохладную щеку.
- Привет, кровососка…
Хотелось сказать, - главное, что ты цела. Но, это было бы только частью правды. Да Блоод и ненужно что-то растолковывать. Катрин провела рукой по черным кудрям. Растрепанные, сено запуталось… Да, суккуб изменилась. 
- Пойдем, - прошептала Блоод.   
Катрин отобрала у нее рюкзак. Девушки быстро пошли по стене.
- Когда рожаем? – спросила Катрин, косясь на большой живот Блоод.
- Не сегодня.
- И то хорошо, - буркнула Катрин. – Сколько людей в замке?
- Сорок и шесть.
- Сколько больных?
- Все. Кроме одного. Одной.
- Кто?
- Ингерн. Мы ее заперли. С ребенком.
- Ребенок здоров?
- Да. Мелкий. Я забыла. Сорок и семь.
- Когда все заболели?
- Катрин, тебе лучше скажет Фир Болг.
Старик выглядел как тень. Сутулость его перешла в какой-то прямой угол. Фир Болг был слишком измучен, чтобы реагировать на что-либо. Без эмоций отвечал. Катрин всухомятку жевала черствый хлеб с ломтиками крошащегося сыра. Блоод исчезла. Старый лекарь и девушка сидели в душном чуланчике. К духоте Катрин уже привыкла. В единственной плошке с маслом чадил крошечный огонек.
Болезнь явилась с юга. Трое людей, ослабевших и оборванных, пришли по последнему льду. Небывалый случай. С юга никто никогда не приходил. Такого случая даже Фир Болг не помнил. Кто они такие выяснить не удалось. Двое умерло в тот же день, третий не дожил до следующего полудня. Охотники, которые подобрали пришельцев на реке, говорили, что чужаки странные. Чем они странные, Фир Болг не понял. Двое охотников заболели на второй день. Дальше хворь атаковала со скоростью безжалостностью вихря. Фир Болг был совершенно уверен, что подобной заразы здесь никогда не встречалось. Никакие средства, известные старику за его долгую практику, не помогали. В манускриптах и книгах упоминания о подобном недуге отсутствовали. Впрочем, на научные изыскания у лекаря времени практически не осталось.
Апатия, отвращение к пище, ломота в мускулах, расстройство желудка, жар, забытье, бредовые состояния и лихорадка, - у всех заболевших различалась лишь интенсивность отдельных симптомов. Страшнее всего оказалась лихорадка. Отвары из трав не помогали. Средства менее знакомые людям, но едва ли не более древние, чем малина, мать-и-мачеха и краснокорень, тоже не приносили пользы.
Блоод сказала, что в замке сорок шесть человек. Было пятьдесят. Умершие лежали во рву, милосердно припорошенные последним снегом. Эпидемия перекинулась и в деревню. Но там, обе свалившиеся в горячке семьи, были сожжены прямо с домами. Похоже, что руководила, сей жестокой карантинной операцией, суккуб. Катрин решила, что узнавать подробности сейчас совершенно незачем. Главное, селяне остались относительно непострадавшими. Свежий хлеб и молоко исправно приносили каждый день. Продукты принимали Фир Болг или Блоод, поднимали прямо на стену. Вот только большая часть хлеба черствела, сваленная в углу захламленной кухни. Принимать пищу практически никто из больных не мог. Только воду. Оставшиеся на ногах обитатели замка валились с ног, таская ведра из глубокого колодца.
- Хватит, - сказала Катрин, с трудом сглатывая кусок хлеба. Пить некипяченую воду ей уже расхотелось. – Думаю, пришло время мне самой взглянуть на страждущих. Время идет…
- Катрин, но ты… - старик пожевал губами, - ты вроде бы, человек. А значит, можешь… 
- Я из мест, где проходят ежегодную диспансеризацию. И флюорографию… - девушка встала, сдержала стон от боли в ногах. – Зараза заразой, а посмотреть придется. Не зря же я перлась сюда с мешком лекарств?
- Может быть, Фир Болг даст лекарства? – спросила Блоод. – Он лекарь.
- С удовольствием уступила бы эту честь профессионалу. Но мои лекарства… эксклюзивные, - Катрин старалась улыбаться, но ей было страшно. – Пройдемте, профессор. 
Фир Болг тяжело оперся тяжелыми костистыми руками о крышку стола:
- Катрин, ты сходишь с ума. Тебе нельзя. Хотя я действительно бессилен…
- Я не сумасшедшая. У меня побольше шансов не заболеть, чем у любого человека в Медвежьей долине. И есть доспехи… - девушка натянула на лицо респиратор.
- Разумная предосторожность, - вяло проскрипел старик. – Поможет ли?
Катрин готовила себя к страшному. Но действительность каминного зала оказалась ужаснее любых картин, что рисовало воображение. Главное – смрад. Почти пять десятков человек, лежащие вповалку, в тесноте и полутьме, в собственных испражнениях среди загаженных одеял и горшков. Бредовые выкрики и бормотание, шепот, затрудненное дыхание, - полуживой пол каминного зала казался сплошным горячечно пылающим пятном.
Пальцы Блоод ухватили подругу за локоть. Катрин выдернула руку:
- Я в норме. Выдержу.
Суккуб кивнула. В следующую секунду она уже скользила между плотно лежащих тел с кувшином воды в руках. Фир Болг, угловато согнулся, и принялся выпутывать из закрутившихся одеял молодую девушку. В свете камина мелькнула потная тугая грудь.
"А я ее не знаю" – машинально подумала Катрин. – Здесь ад. Б..дь, и что я смогу сделать?"
Волшебное слово не помогло. Нужно работать. Подтягивая резиновые перчатки, ты только оттягиваешь время. И то и другое может порваться. Куда, черт возьми, здесь ставить ногу? Катрин шагала по людям как цапля. Знакомые и незнакомые лица одинаково изнеможенны. Не думай о людях, дура. Только дело. 
…Так, лимфатические узлы явно увеличены. Сыпи нет. Лимфаденит? Общее истощение, - ну, это понятно. Зрачки… Дыхание… 
Резиновые пальцы девушки раскрывали безвольно-послушные и упрямящиеся рты. Старалась не порвать перчатку. Языки, нездоровые, обложенные. У бычьих язычищ вываленных на рыночных прилавках обычно более цветущий вид…
Густая клейкая вонь пота и мочи ест незащищенные глаза. В голове вертится миллион клинических проявлений, показаний и возможных диагнозов. Катрин машинально кивнула маленькому волосатому существу, возящемуся у камина.
- Привет. Не переусердствуй. Здесь и так Африка.
- Фир Болг сказал, что нужно тепло, – робко прошептал клуракан.
- Он прав. Но немного свежего воздуха тоже не помешало бы.
…По-крайней мере, не чума, и не холера, не дифтерия… Тиф? Или что-то сугубо местное?
Катрин махнула подруге. И как это Блоод может так легко двигаться среди сплошного ковра тел, да еще с таким брюхом? 
- Ну? – спросила суккуб, прижимая к животу тяжелый кувшин.
- Нужен мужчина. Среднего телосложения. Средней тяжести болезни. И вообще
чтобы был так себе. Попробуем на нем.
- Возьми Даллапа.
- Нет, - Катрин старалась не смотреть на ветерана. Он лежал ближе к камину. Воздух хрипло проходил сквозь оскаленные зубы. Ноги, торчащие из-под одеяла, казались совершенно старческими. 
– Даллап наш друг. На роль "кролика" он не подойдет. Мы с тобой девушки циничные. Нужен кто-то, кого не жалко. 
- Вон, Хрюк. Он – козел, – без колебаний ткнула пальцем Блоод.
Мужчина лет двадцати пяти что-то быстро бормотал в бреду. Кудлатая бороденка торчала в потолок. 
- Попробуем. Джин в замке остался? Для дезинфекции. Неси.

Глава 28

- Прямо в плоть? – шокировано прокряхтел Фир Болг.
- Я бы сказала, - прямо в жопу, - пробормотала Катрин, выдергивая иглу шприца. Делать инъекцию было дьявольски неудобно. Девушке пришлось почти сесть на впалый живот лежащей рядом матушки Фа. Старушка едва дышала, и тяжести хозяйки замка могла и не пережить. Катрин сосредоточилась на подопытном, морщась, потерла ваткой место укола. Все равно, что раскапывать зубочисткой долину Гиза. Подопытный "кролик" явно не мылся со времен совершеннолетия.
- А что за смесь в стекляшке? И как она туда заделана? Как действует? – скрипел старик-лекарь.  
- Мой друг, слишком много вопросов, - сказала Катрин, наконец, разгибаясь. – Причем чрезмерно сложных вопросов. На часть из их я не знаю ответов. На другую часть, подозреваю, лучше вообще не отвечать. Чужая магия. Я боюсь о ней говорить. В моей стране она иногда продлевает жизнь, но не дает гарантий.
- Не объясняй. Я понял, - кивнул Фир Болг, осторожно опуская ленту одноразовых шприцов обратно в медицинскую сумку. – Магия всегда опасна.
- Завтра узнаем, действует ли чужая магия здесь, - сказала Катрин. – А что ты думаешь о вентиляции помещений? Наши лекари считают, что свежий воздух полезен больным. К магии это, правда, отношения не имеет, но человеческие легкие должны очищаться…

***

Ночь прошла. Прошло утро, день… Из лазарета Катрин выходила два раза. Первый раз за тем, чтобы убедиться в ужасающе антисанитарном состоянии отхожего места. Второй раз, - чтобы наорать на принесших продукты крестьян. Катрин категорически потребовала изменить меню. Обязательно кипяченое и разбавленное молоко, легкий хлеб, сухофрукты и отвар из них, каши… Девушка охрипла, озвучивая список. Дала указания по соблюдению санитарных мер безопасности. Пригрозила в случае чего, лично нанести визит старосте Жигуну. Внизу внимали безмолвно и трепетно. Надо думать, там были люди, хорошо помнящие суровый нрав леди Медвежьей долины. 
Открывать и закрывать ставни окон, переворачивать и укрывать больных, таскать воду и поить жаждущих, кормить тех, кто в состоянии проглотить хоть что-то, ставить компрессы, утихомиривать рвущихся куда-то в бреду людей, организовать кипячение воды, минимальную уборку и дезинфекцию, защитить продукты от обнаглевших мышей…. И опять вода. Просто поразительно, сколько воды могут выпить полсотни человек. Катрин взяла на себя всю работу, которую могла взять. Оставшиеся на ногах обитатели замка, несмотря на свою нечеловеческую природу, выдохлись. Десять дней борьбы с эпидемией подкосили бы и слона. Внешне Блоод и Фир Болг уже не слишком-то отличались от изнуренных больных, лежащих на полу зала.
Маленького клуракана Катрин отослала работать по призванию. Приказ нагнать самого крепкого, и без всяких выкрутасов, джина пивовара изумил. До сих пор считалось, что джин оказывает благотворное оздоравливающее действие только после внутреннего употребления или обработки открытых ран. Вероятно, идея дезинфекции помещений глубоко шокирует специалиста алкогольного фронта, но тут уж ничего не поделаешь. 
Катрин выпутала женскую ногу из складок чужого одеяла. Гая лежать спокойно не желала, все время разбрасывалась, не только открываясь сама, но и стягивая одеяла с соседей. Даже сквозь перчатки тело бывшей игрушечницы–проститутки обжигало ладони. Катрин обтерла влажной тряпкой шею и лицо молодой женщины. Сзади застонал здоровенный незнакомый мужик. Из новых, пришедших в замок уже осенью. Шевельнулся, - Катрин успела подхватить опрокидывающийся кувшин, залила в растрескавшийся рот теплой воды. Мужчина закашлялся-забулькал, потом задышал спокойнее. У стены сел с закрытыми глазами мальчишка, громко неразборчиво заговорил. Катрин беззвучно выругалась. Какой-то здесь беспокойный угол. Перешагивая через тела, девушка мельком глянула на Хрюка. Мужчина лежал неподвижно, до подбородка укрытый одеялом. Кажется, никаких изменений. 
Успокаивающе бормоча, Катрин уложила на солому слабо упирающегося парнишку. Вода, одеяла да компрессы из не слишком стерильных тряпок. Больше ничем  нельзя помочь.

***

Изменения начались под утро. Катрин сидела в коридоре, прямо на полу. Пила кисловатый отвар. Далеко не отойдешь, да и ноги уже держать не желают. Девушка прислушивалась к своему организму. Есть не хотелось, во рту сухость. Не добирается ли кто-то зловредно-вирусный до тебя самой? Дверь из зала открылась, в полутьму коридора вывалился человек. Уставшая Катрин не успела опомниться, как призрак задрал подол рубахи и пустил на стену струю. 
- Эй, что это ты делаешь? – ошеломленно вякнула девушка.
- Ссу, - слабым голосом объяснил пришелец. – Еще я хочу есть.
- Давай все по порядку, - Катрин взяла мужчину за плечо, - иди-ка на место. Там получишь завтрак.
- Но там эти… умирающие, - Хрюк говорил странно, в нос, весьма неразборчиво. Свое прозвище парень получил от не слишком-то оригинально мыслящих остроумцев. – Я не хочу к умирающим.
- А сам-то ты… как себя чувствуешь? – сдержанно спросила девушка, осторожно подталкивая больного к двери.
- Плохо. Ноги слабые. И я хочу есть…
- Я поняла. Иди, найди себе местечко и отдохни.
- Я есть хочу. Ты кто?
- Блин! Иди на место и жди…

***

Сделать столько инъекций и само по себе дело сложное, но рассчитать дозировку вообще задача для выпускника медакадемии. Катрин путалась в коэффициентах. Рассчитать вес и возраст пациентов оказалось практически невозможно. Обоим параметрам в "Двух лапах" до сих пор придавали весьма мало значения. 
Запаха джина девушка уже не чувствовала. Волосы липли ко лбу. Распечатать шприц, набрать точнее...  Фир Болг протирал пылающую плоть жертвы джином. Катрин вонзала иглу. Иногда плоть дергалась, пыталась увернуться. Приходилось придерживать тело коленом. Фир Болг помогал. На втором десятке больных, оба лекаря перестали церемониться и особо беспокойных пациентов прижимали к полу, засыпанному вонючим тростником и соломой, наступая на спины. Катрин бросала в пакет использованный шприц, сдирала упаковку с нового. Старик, было, спросил, зачем столько "укольников". Девушка промолчала, боялась отвлечься. Сам додумается. 
…Парню лет двадцать. Рост 170-172. Вес… Черт знает сколько в нем килограммов было до болезни. В смысле, сколько фунтов… 
Девушка на секунду разогнулась, посмотрела на висящую над камином глефу. Твоя штуковина. Знаменитая. Да, бывали времена ничуть не легче нынешних. О них здесь помнят. И о тебе, тоже помнят. Главное, не напутать с весом…
Пот капал с кончика носа. Катрин помотала головой, попробовала вытереться рукавом свитера. Кажется, все. Большая комната хрипло дышала, постанывала, продолжала неразборчиво бормотать. Девушка глянула на пакет со шприцами. Пропустила ты кого-то или нет? 
- Отдохни, - проскрипел старик. – Мы все сделали. Иди, поешь. И выпей…
Катрин кивнула. Пить крепкое не хотелось абсолютно. Надышалась. А вот отдохнуть… Падать на грязный пол нежелательно. Да и места здесь не найдешь. А колени так и подгибаются.
- Иди, отдохни, - сказал Фир Болг. – Упадешь.
- Не упаду, - прохрипела девушка. Подхватила пакет, и уже привычно перешагивая через тела, пошла к камину. Завоняло горящим пластиком. Пакет плавился на поленьях, иглы торчали и шевелились. Кремация урбанистического дикобраза. 
- Запрет? – спросил Фир Болг.
- Извини, - вяло сказала Катрин. – Такие правила. Не слишком умные, должно быть, но уж какие есть. 
- А я и спрашивать ничего не буду, - пробурчал старик. – Но думать-то ты мне не запретишь.
- Ни в коем случае. Думай, спрашивай. Я все равно о лекарствах ничтожно мало знаю. Так что любые вопросы. Только когда-нибудь потом…
Хрюк спал, привалившись к стене у кухонного очага. Рубаха усыпана крошками, в руке недоеденный полукруг колбасы. Попахивало спиртным. Видать, хрюкнул уже где-то кружечку. Черт с ним.
Катрин сунула в угасающий очаг несколько поленьев. Отрезала хлеба, намазала маслом. Есть по-прежнему не хотелось. Девушка с трудом пожевала, запила остывшим травяным отваром. Нужно поспать. Действительно нужно.
Блоод несла охапку дров.
- Давай, - приказала Катрин. – Перекинешься со ступенек, как мы тебя лечить будем? Я для беременных ничего не захватила.
- Не беременная. Я – на сносях. Тяжелая.
- Что-то я тоже чувствую себя тяжелой. Фир Болг, кажется, тоже.
Катрин отобрала большую часть дров, и подруги поднялись в спальню.  Лоб у Энгуса вроде бы был прохладнее. Или кажется? Катрин казалось, что она, уже месяцами щупает лбы, разной степени липкости, но неизменно слишком горячие.
- Как? – спросила Блоод.
- Рано еще. Не волнуйся.
Расшнуровать ботинки Катрин не успела. Глаза закрылись. Лежать на шкуре застилающей пол было сущим наслаждением…

***

- Просыпайся. Мы сами не поднимем.
- Угу, - Катрин села с закрытыми глазами, машинально пощупала ножны на боку.
- Это я. Можно не резать, - предположила Блоод.
- Я чтобы глаза продрать…
- Потом. Продукты принесли.
Катрин, кряхтя, поднялась:
- Некоторым лишь бы жрать. Пошли. Как Энгус? 
- Ему лучше, - уверенно сказала Блоод.
Катрин, протирая глаза, пыталась разглядеть спящего мужчину. Черт его знает, вроде бы выглядит так же. Ладно, все равно пока ничего поделать нельзя.
- Пойдем, - девушка двинулась к двери.
- Обуваться не будешь? – поинтересовалась суккуб.
Катрин сообразила, почему ногам как-то странно стоять на каменном полу.
- Спасибо что предупредила. Разувают, понимаешь ли, стоит глаза закрыть…
- У тебя нога воспалилась.
- Потом…
Катрин взмокла, поднимая корзины с продуктами. Сегодня груза прибавилось. По-видимому, в деревне поверили, что в замке еще есть кого кормить. Большую часть вечера и ночи девушка провела на кухне. Свои поварские умения Катрин оценивала трезво, но в этом отношении и Блоод, и Фир Болг мало чем могли помочь. У обоих всегда имелись весьма своеобразные гастрономические пристрастия. Катрин возилась с кашей, вспоминая всё, что помнила о диетическом питании. Мысли о том, что два ведра размазни могут и не понадобиться, девушка от себя решительно гнала.
- Все спят, - сказал Фир Болг. – Жар спал. Твое средство хорошо.
Катрин с отвращением повозила ложкой в миске. Снимать пробу с продукта собственного изготовления никакого удовольствия не доставляло. Наверно диетическая пища и должна быть противной.
- Пусть спят. Если утром все разом начнут бродить и гадить, где попало, нам будет весело. Где, кстати, этот пробный экземпляр?
- Кто?
- Ну, этот… Хрюк.
- Спит в кухонном чулане, - сказала неслышно появившаяся в дверях Блоод. 
- Он там не нагадил? – озабоченно спросила Катрин. – Там полно продуктов. 
- Не знаю. Он воняет хуже дерьма.
- Дерьмо заразнее.
- Там уже меньше продуктов. Хороший аппетит. У вонючки.
- В качестве основного симптома выздоровления не так плохо. Идите, отдохните. Надеюсь, утром у нас будет полно работы. 
Катрин с интересом посмотрела вслед Блоод. Спереди кровососка беременная. Очень даже беременная. А сзади… Широкое платье как всегда не может скрыть тело. И в голову сразу лезут непристойные мысли. Очнись, работы полно. А если хочется о чем-нибудь подумать, поразмысли о том, как ты сама будешь выглядеть с пузом. Или исключаешь вероятность такого приключения?Ты же у нас, хм, секс-меньшинство? Или, так, примкнула к сочувствующим-колеблющимся? По справедливости должна быть сурово осуждена обеими партиями. Уклонистка – оппортунистка. Вот черт, жила ты в социалистическом отечестве всего-то неделю какую-то. Да готовилась к этой жизни чуть дольше. А все эти соцкульбыты, троцкисты и преддомкомы в голове навечно застряли. Гены предков, однако. 
Катрин варила компот из сушеных яблок и вишен, и думать о важных, но отстраненных вещах стало некогда. Компот, конечно, блюдо не из сложных, но в последний раз с приготовлением сего полезного напитка девушка сталкивалась еще в безмятежные детские годы на даче в Синевке.  Получилось кисловато. Катрин, гремя горшками и котлами, лазила по кухне, разыскивая, чем бы еще подсластить десертное блюдо. В дверь заглянул заспанный Хрюк. Мужчина поменял штаны и выглядел довольно бодро, хотя пованивал даже на расстоянии. Бочком протиснулся к столу, отломил себе хлеба и сыра. Катрин было не до него. Мед загустел и из горшка вылезать не желал. Девушка справилась и принялась упорно разбалтывать в котле тягучую массу громадной деревянной ложкой. Запахло сладким летом.
- Ты чего там жмешься? – удивилась Катрин. Несмотря на учиненный в кухне хаос, пространства для движения вполне хватало. 
- Сейчас, сладенькая, - невнятно пробормотал мужчина.
Занятая мыслями о компоте, девушка с трудом сообразила, что ее склоняют к совершенно незапланированному половому акту. Причем, в самом прямом смысле, уже склоняют.
- Ты что, офигел? Нашел тоже сучку… - Катрин двинула плечом, отбросив похотливца к другому столу. Замахнулась ложкой, но потом просто болезненно ткнула мужчину в лоб костяшками пальцев. Хрюк охнул:
- Больно! Озверела…
- Я тебе дам, озверела. Ты что возомнил, урод? Выздоровел, иди работай, гондон блудливый. 
- Я только встал. Ноги, ломит никакого спасу нет.
- Вижу, что у тебя ломит. Рассветет, дровами займешься. Протопишь восточное крыло.
- Зачем? Нам и здесь…
- Людей разместить нужно. Набились как кильки. Свинарник чумной...
- Так, это… Умрут ведь все, - убежденно сообщил Хрюк.
Катрин, не отходя от очага, дотянулась ногой. Мужчина взвизгнул. Посыпались на пол сковородки.
- Еще такое ляпнешь, язык отрежу, - пояснила девушка, возвращаясь к размешиванию компота. – Супермен какой. Он не умер, а все остальные, конечно, концы отдадут. Чуть светает, - и я слышу, как ты занимаешься дровами. Бодро и весело. Понял?
- Понял, – простонал Хрюк, держась за живот.
Катрин била сдержано, но всепогодный ботинок и сам по себе серьезное оружие.
- Раз понял, иди, умойся. А то у меня весь компот провоняется.

***

Женщины, конечно выносливее мужчин, но Катрин и не подозревала насколько. По коридору ползал десяток слабосильных страшноватых существ. Вне сомнения – натуральные ведьмы. Лохмотья пропотевших грязных рубашек, нечесаные космы, дрожащие пальцы, подгибающиеся ноги. Несчастные кутались в одеяла, и, похоже, еще не соображали на каком они свете. Командовала Блоод. Негромкий шипящий голос живо навел порядок. Теплая вода была готова, ведра для иных надобностей, тоже. Несмотря на стоны, и бессильные причитания, воскресшие жительницы "Двух лап" занялись собой. Когда человека шатает, даже самостоятельное умывание является подвигом.
Никогда в жизни Катрин не проводила столько времени за приготовлением пищи. Все остальные способные работать были заняты. Катрин разогревала легкий бульон, заправляла его. Бесконечно кипятила воду и мыла посуду. Пришлось сварить еще котел компота. Кисло-сладкое пойло пришлось больным по вкусу. Вечером пришла первая помощь. Две женщины добрели до кухни. Делать они почти ничего не могли, в основном бессильно сидели на лавках, но за ценные советы Катрин была невыразимо благодарна.
Ближе к ночи девушка на минуту покинула жаркую кухню. Посмотрела, как Блоод руководит в лазарете. Капризно бормотали мужчины, всё ворочалось, кряхтело, непрерывно требовало пить, повернуться, подложить под голову свежего сена. Вонь и смрад стояли страшные. Теперь и в коридоре дышать было нечем. Катрин в некоторой панике подумала, что столько народу в каминном зале просто не могло помещаться. Или без сознания люди гораздо компактнее? 
Мимо протащились две женщины с ведром воды. Воды было на донышке, но бедняжки шатались, едва не стукаясь о стены. Старшая ругала подругу, неразборчиво, но с чувством. Катрин не поняла за что, посторонилась. Водоносы заволокли ведро в "госпиталь". Поднялся приглушенный шум. Громче заскрежетал, что-то объясняя, Фир Болг. Катрин, опасаясь сквозняка, прикрыла дверь.
Вот так. Все оживают, занимаются собой, никто тебя не узнает. Не слишком-то триумфальное возвращение леди-хозяйки. Ага, почетного караула из доходяг тебе не хватает? Ты и сама-то на леди не тянешь. Одни "шнурки" чего стоят да засветившийся на локтях свитер. "Переход" свое берет. 
Ладно, нужно этот клоповник расселять. А то народ еще что-нибудь друг от друга подцепит.  Катрин поспешно прошла в восточное крыло. Крыло – название, конечно, слишком громкое. Четыре комнаты. В двух приготовлены дрова, даже растопка уложена. Дальше – ни дров, ни свинячьего хорька. И куда этот Хрюк вонючий делся?

- Воды нужно. Ведра три… - сказала тетка. Навалившись животом на стол, она медленно резала морковь. Вторая кухарка чистила соленую рыбу.
- Воды сейчас принесу, - сказала Катрин. – А с рыбой поосторожнее, очень маленькими кусочками…
На диету это всё равно мало похоже, но даже больные обитатели "Двух лап", едва ли захотят лопать пустую кашу, когда полно продуктов.
До колодца Катрин дойти не успела. Долгий весенний вечер заливал все вокруг серым влажным туманом и шорох на внешней стене долетел словно издалека. Катрин машинально присела и бесшумно поставила ведра на камни двора. Нехорошо. Некому быть на стенах. Только недружественных гостей сейчас в замке и не хватает. Может, показалось?
Нет, не показалось. На стене кто-то возился. Что-то позвякивало. Катрин выхватила из ножен оружие. Готовя нож, скользнула к лестнице. Правая нога нехорошо побаливала. Натертая пятка всерьез воспалилась. Нужно заняться или обезножишь вовсе не вовремя. Особого волнения девушка не испытывала. Как-то трудно представить, что сейчас в Медвежьей долине начнутся серьезные игры с оружием. И так неприятностей хватает.
Хрюк возился, завязывая узлы. Из одного мешка торчал окорок. Второй мешок был плотно набит одеждой. Мужчина перекинул поклажу за стену, начал спускать.
- Смотри, не урони. Волки жратву мигом утащат.
Хрюк вздрогнул и действительно чуть не выпустил веревку.
- Чего замер? Поднимай назад, не стесняйся. Или, правда, кого подманиваешь?
- А тебе какое дело? Чего ты ко мне прицепилась?
- Замковую свинину охраняю,  умник. Живо мешки поднимай.
- Я в этом заразном месте оставаться не собираюсь. Сами дохнете в этих проклятых "Лапах". Здесь все умрут. Где видано, чтобы все люди разом болели? Сраное колдовство.
- Мешки сюда поднимай, хренов аналитик. Нашел время хищениями заниматься. Шагом марш к дровам. Потом будешь страшилки рассказывать.
- Да пошла, ты... Еще одна баба командовать вздумала. Хватит с меня этой дарковой змеюки с пузом. Нелюдь гулящая. 
Катрин надоело перепираться. Шагнула вперед. Хрюк был настороже, отскочил, выдернул из-под плаща меч. 
- Не лезь, сука!
Катрин наступила на норовивший ускользнуть наружу конец веревки. Глянула на угрожающе выставленный меч.
- А это не твой клинок, пахучий витязь. Ты у нас значит, и оружие тащишь?  
Она била Хрюка недолго. Так, - несколько чувствительных ударов в солнечное сплетение, пара оплеух. Исключительно в воспитательных целях. Козел еще должен работать.  Катрин вытерла руку о свитер. Хрюк скулил, привалившись плечом к стене.
- Пошел к дровам. Живенько…
 Девушка подняла меч, бодряще шлепнула мужчину по жопе. Клинок глухо звякнул. Кольчугу, хорек поддел, что ли?
- Что у нас там, товарищ Свино-хрюк?
Мужчина, кривясь, вытащил откуда-то из недр одежды продолговатый мешочек. Катрин с недоумением взвесила на руке. Увесистый… Девушка нащупала под тканью браслеты и цепочки. Серебро…
- Тебе сразу руки обрубить? – Катрин скривилась от отвращения. – Давай клади левую…
Хрюк рухнул на колени.
- Да что вы?! Без лорда-кастеляна никак нельзя!
- Да?! Ну, ладно. Субординация, значит? Руку пока оставлю. Но за твои уши лорд-кастелян не обидится. Так что уши точно мои. Сейчас некогда, чуть позже обрежу. Пока трудишься так воодушевленно, - что пар из задницы валит. Увижу, что сидишь, на твою грязную лопоухость размениваться не буду, сразу яйца оторву. Попытки бегства мы с тобой обсуждать не будем? Люди на ноги поднимутся, - проваливай, скатертью дорога. Такие крысы как ты в "Двух лапах" не нужны. Отправишься на все четыре стороны, правда, без серебра и без ушей. Не заработал. Пшел к дровам...
Катрин получила выговор от поварих за долгое отсутствие. Пришлось поспешить к колодцу. Девушка натаскала воды. Приободрившиеся тетки стучали ножами. На взгляд Катрин ужин выходил слишком плотным. С другой стороны, если выздоравливающие жаждут погуще заправить кашу, стоит ли им препятствовать? Тем более, выяснения кто ты такая, да почему имеешь право приказывать, в данный момент будут выглядеть глупо. Катрин покорно доставала из кладовки продукты, мыла бесконечные плошки и миски.
В кухню заглянула Блоод. Катрин быстренько с ней пошепталась, попросив объяснить кухонным начальницам, что жрать много, особенно жирного, выздоравливающим все-таки не положено. Суккуб уловила суть мгновенно. Катрин с некоторой завистью наблюдала, как трепетно внимают суровые тетки словам супруги лорда-кастеляна. Блоод, даже беременную, побаивались и почитали. Должно быть, не только за систематические блаженные сны-яви для мужской половины населения Медвежьей долины, уважают. Или суккуб сейчас не гуляет ночами? Катрин тоскливо подумала, что почти ничего не знает о нынешней жизни подруги, и вообще о повседневном бытии "Двух лап" имеет самое смутное представление. С прошлого лета здесь многое изменилось. Уйма нахального незнакомого народа. Не успели с загаженной соломы сползти, а уже "пошевеливайся, девка". Ну, в кухонных делах ты действительно ноль. Занимайся тем, что знаешь лучше. Например, фекальными битвами. В смысле санитарно-противоэпидемическими мероприятиями. До таких извращений, местные специалисты сами точно не додумаются.
- Он очень плохой, - виновато сказал клуракан. – Такого плохого джина я никогда не делал.
- Отлично, - Катрин сморгнула выступившие слезы. Из бочонка убойно несло спиртом-сырцом. Никакого можжевелового букета и прочих приятностей. То, что нужно.
- Сейчас мы совершим преступление, которое нам не простит ни один мужчина из Медвежьей долины. Если узнает. Жуткое извращение.
- Как это? – озадаченно спросил алкогольных дел мастер.
- Прости, уважаемый. Мы выльем эту огненную воду. И не просто выльем, а на самое грязное место. И я вынуждена просить твоей помощи в этом богопротивном деле. 
- Вы – леди-хозяйка. Старые жители "Лап" вам доверяют. И наша Ланон-Ши. И я…
Катрин сверху вниз смотрела на маленькое заросшее существо.
- Спасибо, мой друг. Извини, что впутываю тебя в грязные человеческие дела.
Дела действительно оказались грязнее некуда. Катрин не зря дождалась позднего вечера. Скрести дерьмо в холодной полутемной комнате сложно, но все-таки лучше, чем прилюдно. Лопата скрежетала по плитам. Наслоения неохотно поддавались. Клуракан пытался помогать, но силенок у него не хватало. 
Черт, черт, черт! Сколько же могут нагадить пятьдесят человек за пару дней, пока их окончательно не свалит болезнь? Нужно строить удобное цивилизованное отхожее место.
Респиратор от вони защищал символически. Лопата для чистки санузла тоже не предназначалась. Нужно было все-таки сунуть сюда Хрюка. Но мужчина ошалело таскал охапки дров, растапливал очаги, суетился. Не стоило отвлекать энтузиаста от борьбы за целостность собственных ушей. С дровами от него пользы побольше.
Клуракан в шоке смотрел как молодая леди, бормоча ругательства, поливает пол джином, развозит жижу импровизированной  шваброй… Катрин извела оба бочонка крепчайшей сивухи. Теперь плиты пола приобрели потрясающую чистоту. Тростник девушка стелить не стала –никаких приютов заразе. 

- Бло, это была самая гнусная работенка в моей жизни, - Катрин сидела босая. От рук все еще воняло. Глюк, конечно. И перчатки на руках были, и джином, опять же, мыла. Психология, мать ее. 
- Выпить не предлагать? – суккуб, сидела, раскинув ноги, придерживая живот. Устала Блоод не меньше подруги. Кормление, перевод-перенос больных в свободные комнаты отнял остатки сил. 
- Никакого алкоголя, - содрогнулась Катрин.
- Что сделала с Хрюком? Он бегает.
- Пообещала, что мы его отпустим. Когда все встанут на ноги, он уйдет
искать лучшей жизни. И свои уши унесет, ворюга.
- Уши? - без удивления кивнула суккуб. – Что еще ты обещала?
- Руку. То ли левую, то ли обе, не помню. А что?
- Я не обещала. Но рук и ушей, не трону.
- Надеюсь, ты не будешь слишком жестока? – пробормотала Катрин. После борьбы с дерьмом ее мало что всерьез волновало.
- Ты – нечуткая. Черствая, - объявила Блоод. – Твой замок. Твой преступник. А тебе – пофигу.
- Не выражайся, - сморщилась Катрин. – Такой изящной, прелестной и с утонченной девушке вульгарная лексика не к лицу.
- Такой стройной, - суккуб погладила себя по животу, - хорошо одетой. Приятно пахнущей. Кровопийце всё к лицу. 
- Что вы ругаетесь? – прохрипел очнувшийся Энгус. Лорд-кастелян чувствовал себя гораздо лучше, но "выключался" после двух-трех фраз. 
- Спи, муж, - прошипела Блоод. – Завтра тебе командовать.
- Он еще нездоров, - заметила Катрин.
- Конечно. Попу сильно отлежал, - согласилась суккуб.
Энгус принялся оправдываться и жаловаться. Супруга начала его поить волшебным компотом.
Дабы не мешать, Катрин вышла дохнуть свежего воздуха. Кстати, и съесть что-нибудь было бы уместно.
На кухне возились уже другие женщины. От предложенной каши Катрин уклонилась. Отрезала себе сыра. На нее косились. Очевидно, личный состав был уже в состоянии удивляться новому лицу. А может быть, свитеру и штанам с большими накладными карманами. Катрин сочла за лучшее перекусить в другом месте. В дверях столкнулась с тощей женщиной, волокущей ведро воды. Пропуская перекосившуюся от тяжести бедняжку, Катрин задумалась о возможности прокладки простенького водопровода. Женщина мельком глянула в лицо высокой блондинке, ахнула, отшатнулась. Катрин едва успела подхватить ведро. Исхудавшим созданием, роняющим ведра, оказалась Гая.  Катрин быстренько вытолкнула старую знакомую за дверь.
- Леди! - Гая сделала попытку упасть на колени.
- Тихо, тихо, - Катрин без труда удержала бывшую игрушечницу на ногах. Весу в исхудавшей больной было не больше чем в кошке.
- Вы вернулись? Я знала, - Гая заплакала. – Мы совсем умирали.
Катрин обняла ее за плечи. От худого грязного тела пахло болезнью, истощением, бесконечной зимой.  
- Не умерли. Теперь все страшное позади. Уже весна и все будет хорошо.
- Конечно, моя леди. Мы хорошо пережили зиму. Никто не умер, еды хватало. Было тепло, сытно, столько людей из разных краев. Сидели у камина… На юге таких сказок не рассказывают. А потом вдруг эта напасть…
- Я знаю, Гая. Болезнь уйдет, только нужно быть осторожнее.
- Мы как-то сразу стали выздоравливать. Это потому что вы вернулись? Ваша магия?
- Гая, ты меня не первый день знаешь. Ну, какая у меня магия? Не выдумывай.
- Ну, не магия. Не знаю, как называется. Вот вы вернулись, и нам станет легче.
Катрин молчала. Вот и настало время ответить на вопрос. Не Блоод ты будешь отвечать, и не Энгусу с Фир Болгом. Ответишь худой как щепка женщине с опытом изготовления грубых игрушек и оказания еще более грубых сексуальных услуг. Впрочем, с кем, вам, бывшим проституткам, еще откровенно разговаривать?
- Гая, я не вернулась. Не обсуждай эти дни ни с кем, кроме лорда-кастеляна и Блоод. Меня не было. Может быть, я вернусь, но не раньше чем через год.
- О, я поняла, леди. Я ничего не видела. Жаль, что мне только показалось. Это, должно быть, болезнь.
- Хорошо, Гая. Я всегда знала, что на тебя можно положиться. Хорошей тебе весны.
- Но вы возвращайтесь. Возвращайтесь, моя леди, обязательно. 
Катрин молча кивнула.

***

Совсем темно. Деревня скрыта за холмом, не видно не единого огонька. Начавшийся вечера моросящий дождик стих, но в воздухе висит влага. Катрин машинально попыталась застегнуть куртку. Ноги в мягких, но слишком тесных, башмачках, принесенных Блоод, мерзли.  Катрин стояла, прислонившись к флагштоку, смотрела на темную долину.
Уходить… жуткое слово. 
Только ни о чем не думай сейчас. Решила, значит, решила. А как же весна? Твой челнок, река, давно задуманная разведка на север? Водопровод, реконструкция и строительство мест общего пользования? И главное, - ребенок Блоод? И с наследником Даллапа ты даже не познакомилась. А на Ингерн даже не глянула. Девочка у неё? Мальчик? Нет, покою здесь не будет. Ни тебе самой, ни окружающим людям и нелюдям.
У тебя дело на той стороне. 
Катрин поправила копья в стойке. Сыреют тут в одиночестве. Когда на башню донжона в последний раз поднимался часовой? Тихие края. Хорошо, что не стали сейчас по-настоящему тихими.
Блоод сидела на крутых ступеньках лестницы.
- Тебе на холодном сидеть, наверное, вредно, - сказала Катрин. 
- Нет. Достаточно того, что мне нельзя гулять по крышам. Я - неуклюжая, - мрачно призналась суккуб.
- Это пройдет, - Катрин села рядом, обняла подругу. 
Блоод уткнулась лбом в шею девушки:
- Противно?
- Что?
- Обнимать.
- Дура ты, - рассердилась Катрин. – Была бы постель свободна…
- Старая ты стала? Без постели не можешь? – прошептала суккуб.
Катрин засмеялась:
- Могу. Но груз ответственности, нездоровая атмосфера загаженного замка… Психологические проблемы. Ты знаешь, что леди пришлось разгрести вагон дерьма?
- Вагон не знаю. Дерьмо – знаю. Тоже груз ответственности. И у меня, - ответственность, - Блоод едва слышно вздохнула. – Решила? Уходишь?
- Да. Ты все понимаешь. 
- Не нашла? 
- Нет. Я должна подождать и попробовать опять. Пока спешить слишком опасно.
- Катрин, я могу помочь.
- Боюсь, что нет. Слишком далеко.
- Я могу туда попасть. Кажется. – Суккуб задумчиво погладила себя по животу. – Когда мне станет легче. Могу придти к тебе. Чувствую путь. Как сон.
Катрин разинула от изумления рот.
- Не удивляйся. Давно, такие как я ходили. Туда. Я помню, - неохотно объяснила Блоод.
- Лучше не пробуй. Опасно.
- Опасно, - согласилась подруга. – Пойду если нужно. Убить, или еще что-то. Интересное. Помогу. Мы с тобой делали более опасные вещи, -
Блоод развернула шелковый платок.
Катрин с недоумением посмотрела на два полукружья из грубого металла. В кольцо на одном продет обрывок цепи.
- Твой ошейник, - сказала Блоод. – Из подвала. Помнишь? Король прислал. Глупый. Помнит тебя.
Катрин улыбнулась:
- Сувенир, значит? Напоминает о неповторимо приятных моментах.
Блоод тихо фыркнула.
- Разве нет? – Катрин погладила спутанные кудри подруги. – Мы там с тобой познакомились. Я тебя в первый раз захотела.
- А я ушла из рода. Из Ланон-Ши, - прошептала Блоод.
- Прости, - покаянно сказала Катрин.
- Нет. Не жалею, - суккуб мягко улыбнулась. – Энгус хороший. И ты. Другая жизнь. Славная. Когда уйдешь?
- Быстро. Как только все раздумают умирать. Если задержусь, вообще не смогу уйти.
- Еще бы. Здесь весело. Только дерьмо кончается.
- Ты кровососка. Ядовитая, хоть и беременная.
Губы у Блоод были по-прежнему волшебными…

***

Катрин одним глазом смотрела в щель двери. Каминный зал опустел больше чем наполовину. Грязную солому и тростник сгребли в один угол. Мужчины лежали на хоть и тощей, но свежей подстилке. Даллап, почесываясь, что-то рассказывал слабым голосом. Кто-то хрипло засмеялся.  Катрин с удивлением покачала головой. Этот левомицин чертовски действенная штука. 
Остаток ночи девушка провела, совещаясь с Фир Болгом и Блоод. Энгус тоже принимал участие в разговоре, когда просыпался. Поговорить хотелось о многом, но пришлось сосредоточиться в основном на инструкциях по устранению последствий эпидемии. Старый лекарь клятвенно пообещал уничтожить остатки медикаментов, как только последний больной встанет на ноги. Катрин была уверена, что так и будет. Особенно, если Блоод проконтролирует секретную процедуру.
Обсуждать хозяйственные проблемы можно бесконечно. Едва начало светать, Катрин решительно встала. Оставался еще один вопрос, требующий немедленного исследования.
В замке уже началось шевеление. Блоод отправилась на кухню. Катрин сопровождал лишь старик-лекарь. Девушка никак не могла решиться спросить, где прячется старый пес, товарищ Фир Болга. Ладно, в другой раз.
- Здесь лежат… Там наши, а это – пришлые.
Катрин смотрела со стены. Тела лежали во рву слегка присыпанные золой и песком.
- Похоронить не хватило сил, -  признался Фир Болг.
- Может и к лучшему, - пробормотала Катрин, разматывая веревку.
Предстоящая эксгумация ей жутко не нравилась. Как бы покойники опять не обиделись. Иногда такие щепетильные попадаются. 
Девушка соскользнула по веревке. Подобрав лопату и длинную кочергу, подошла к братской могиле. Несмотря на холодное, даже морозное утро, сладковатая вонь разложения уже лезла под респиратор.  Чужаки лежали друг на друге, - сбрасывали их со стены без всякого почтения. Катрин набралась решимости и занялась гнусным делом. Лохмотья, потерявшие цвет и форму. Катрин пыталась определить какого, - машинного или ручного изготовления ткань. Глаза слезились. Что за судьба такая – все время к мертвякам лезть?
Звякнуло. Что-то небольшое. Пришлось взять руками, вытереть. В пальцах обтянутых тонкой резиной перчаток оказалась нагрудная звезда. Орден Почетного легиона времен 1-й Империи. Да уж…

***

Давно не приходилось писать пером. Катрин старалась быть краткой. Лорд Найти, адмирал, конкистадор и прочее-прочее, должен знать о пришельцах из  19 века. И о катастрофических последствиях. Великому адмиралу, конечно, наплевать на погибших людей, но чуждые этому миру вирусы командорской харизмой и знанием закономерности исторического развития, не проймешь. Неизвестно, когда дойдет письмо, и дойдет ли вообще, но лучше попробовать. Кстати, можно задать и пару личных вопросов.

***

- Не можешь отсюда? – поинтересовалась Блоод.
- Лучше подальше от людей и строений. Так безопасней. И нужно ориентироваться на хорошо знакомое место. 
- Получается?
- Не очень. 
- Тогда успеха.
- Спасибо. Ты лучшая подруга.
-Лучше Фло? – язвительность в голосе Блоод, сочеталась с полным пониманием.
- Флоранс не подруга, не "пища", не наслаждение. Она все вместе. Мечта. Любовь и судьба.
- Мы тоже. Судьба. И любим тебя, - проворчала суккуб. – Находи Фло. Возвращайтесь вместе. Мы будем ждать. 
- Боюсь, она человек не этого мира.
- Ты - этого. Значит, - она тоже. Приходите. Интересно посмотреть.
- Может быть. Мне бы хотелось… - Катрин глянула во внутренний двор.
Кто-то волок от пустой конюшни охапку сена. Хорошо, что лошадей успели перегнать в деревню. 
Девушка вздохнула:
- Мне пора.
- Давно уже. Раньше уйдешь, раньше придешь.
 Они поцеловались, и Катрин привычно полезла через стену. А ведь бывали времена, когда хозяйку "Двух лап" пускали и через ворота. Смаргивая, девушка, не оглядываясь, шла от замка. Ничуть не полегчавший рюкзак оттягивал плечо. Кажется, забыла напомнить, чтобы сожгли медицинскую сумку. Ладно, сами догадаются

Глава 29

Колоду следовало пристроить еще выше. А так сочетать полезное с еще более полезным не удавалось. Дрова есть дрова. Клинк, - удар топора расколол полено надвое  как кусок масла. Неправильно, - сил, дабы расколоть хороший шлем у тебя все равно не хватит. Отрабатывай быстроту…  Едва слышный свист. Клинк, тоном выше, - теперь половинка полена превратилась в ровные четвертушки.   Все равно неправильно. Никто не будет стоять спокойно, пока ты рассчитываешь удар. Разве что приговоренный покорно подставит шею. Это если соберешься когда-нибудь палачом подработать. Катрин поморщилась. Если кто здесь и приговоренный, - так это ты сама. Сама себе срок придумала, сама и "мотай". Нечего над невинными поленьями издеваться.
Прибежал Цуцик. Проверил на месте ли хозяйка. На мгновение высунул ярко-розовый язык и унесся обратно в лес. Растет песик. Хорошо еще часть рациона добывает самостоятельно. А то и не прокормишь такого малютку.
Девушка принялась складывать дрова. Нарубила больше чем нужно. Отопление в доме  уже отключено за ненадобностью. Теперь только камин вечерком, для уюта. 
Поляна позади дома была залита солнечным светом. Весна в самом расцвете. Крошечные почки-зародыши уже превратились в листочки. Свежий ветерок шелестит-играет нежной зеленью. Из земли оголтело и дружно лезет трава. Солнце ощутимо припекает затылок и шею. Прическа отшельницы претерпела изменения - приблизилась к геометрически лаконичным формам в стиле Мышки. Короткие золотистые пряди, не "ёжик", но нечто родственное. Только челка чуть подлиннее, - приглушает изумрудный блеск глаз. К новому имиджу Катрин подтолкнуло совсем не предпочтение минималистическо-милитаристического стиля всем остальным ухищрениям моды. Просто из короткой отлучки девушка принесла незваных гостей. Вторичнобескрылых, эктопаразитарных… 
Катрин передернуло от воспоминаний. Невзирая на все скитания и причастность к фронтовой жизни,  педикулез девушка подцепила впервые. Гадость какая! И это в любимых "Двух лапах"?! Вшей удалось вывести мгновенно, но воспоминания-то остались. Катрин поклялась, что если доведется попасть в Медвежью долину еще когда-нибудь, то все силы будут приложены к доведению санитарно-гигиенических условий тамошней жизни до стандартов хотя бы просвещенной Римской империи. Термы нужно было строить, а не о стратегическом наращивании высоты стен и чистке рва думать. И карантин строжайший – всех иномировых гостей мыть, стричь, вываривать и скальпировать. 
Когда это будет? И будет ли вообще?
Катрин было плохо. Полный вакуум. Девушка училась, общалась, воспитывала Найни, еще что-то делала. Какая-то иллюзия существования. Кого волнуют проблемы античной преемственности и деления Римской империи на Западную и Восточную, когда ты не знаешь, как прожить следующий день? Не выжить, а именно прожить. Сыта, в тепле, ни о ком, в общем-то, не нужно заботиться. Осчастливленная твоим возвращением, Мышка сама увлеченно заботится о тебе. И что теперь делать? Выживать легче, не нужно раздумывать над смыслом бытия. Бей, стреляй, ищи что сожрать, короче быстро соображай и еще быстрее бегай…
Кстати, нога все еще побаливала. Пустяковая потертость, а напоминает о себе. С вошками справились, с недомоганием, со слабой формой так и не получившей научного названия, хвори, тоже совладали. Даже пропущенные тесты по типологии сданы. Остались нудно ноющая пятка и тоска. Ну что тебе еще? Не хнычь, учись, раз уж начала. Попробуй довести до стабильного состояния Мышу. И учись сама. Черт с ними, с археологией и историческими реконструкциями. Возможно, пора поинтересоваться историей с точки зрения развития коммунального хозяйства?
А-а, целый год жизни пропадает. Ждать, только ждать. Не искать, не высовываться. Тихонько барахтаться в тесном террариуме. Впереди лето, даже учиться будет нельзя. Не выдержишь. Катрин чувствовала, что мысли вертятся по кругу. Честно говоря, очень куцему кругу. Хотелось обратно. Открыть вендетту паразитам, вычистить, вылизать замок. Присмотреть за Блоод. Ну, присмотреть не то слово. Суккуб не мышка. Но и Блоод не помешала бы поддержка в трудный момент продолжения рода. И за всеми обитателями замка присмотреть. За своими людьми…
О боги, какие глупости в голову лезут. Тебе двадцать один год, и что ты всех учить норовишь? Сейчас там ожили, встали на ноги, сами научат тебя чему угодно. Нужна ты там…
Одергивала себя Катрин тоже далеко не в первый раз. Действительно, замкнутый круг. Нормально себя чувствуешь, только когда реферат по палеографии пишешь. Или дрова рубишь. Как Челентано в старом фильме. Только повод для трудотерапии прозаичнее.  Секса не хотелось. Хотелось выпить. В холодильнике стояла глиняная баклага с джином. Еще королевским, из Тинтаджа. Второй сосуд девушка подарила профессору Асанали. Специалист по инфекционным забеливаниям спешил на лекцию, и Катрин удалось довольно легко уклониться от язвительных вопросов, по поводу -  с какой это стати изолированное индейское племя принялось гнать можжевеловое профилактическое средство?  Свою баклагу Катрин так и не открыла. Чтобы утопить тоску, нужно влить в себя спиртного побольше, чем извели на замковый сортир.
Опять о том же?
Девушка, вздыхая, принялась пристраивать новое полено. Наискось, так чтобы ударить сходу, одной рукой. Кто в век виртуальных симуляторов тренирует удары на поленьях? Только идиотки, которые мечтают провести водопровод в собственном замке.
Шаги. Это еще что? Рука удобней обхватила топорище. Инструмент новый, приобретен только что. С нелепым прицелом на будущее. Стоит не намного меньше средненького ружья. Уж не пришло ли время испытать его в деле раньше, чем думала? В смысле, - не на дровах.
За домом кто-то был. И шел сюда. Катрин слышала шаги по пробивающейся молодой траве.  А у нас все дома. Найни приедет только завтра. Кого принесло к нам в воскресное утро?
Пистолет сразу потяжелел в своей кобуре. На девушке была просторная черная футболка с широкими рукавами. Дрова рубить удобно, а вот выхватывать оружие… Да что ж такое? Рано психовать. Ты даже не видела, кто там приперся. Катрин, не оглядываясь, неспешно устанавливала полено. Топор свободно покачивался в опущенной руке. 
С огнем играешь…
За спиной кашлянули:
- Вам помочь, мисс Бёртон?
Девушка неторопливо обернулась. Мужик какой-то молодой. Катрин с удовлетворением отметила, что удар топора пришелся бы как раз в ключицу. Ну, ладно. Отложим пока пробу инструмента.
- Здравствуйте, Катрин. Я вас не напугал?
- Не очень. Я дома, чего мне пугаться? – Катрин разглядывала пришельца.
Джинсовая, но хорошая куртка. Темные джинсы. Темные очки. Смутно знакомый тип. Или просто на кого-то похож?
- Ну, все-таки  лес. Вы одна, - неуверенно улыбнулся незнакомец.
- Почему одна? У меня собачка есть, - Катрин кивнула за спину мужчины.
Пришелец оглянулся, вздрогнул.  Хитрый Цуцик стоял в метре от гостя и приветливо улыбался во все свои зубы.
- Какой он сегодня тихий, - пробормотал мужчиной.
- Он всегда тихий. Только слишком одеждой интересуется. Обычно – штанинами.
- Я знаю. Мой наряд немного пострадал в прошлый раз. Как раз левая штанина. Только пес был гораздо шумнее.
- В мое отсутствие он всегда стесняется и взывает о помощи. Вам еще повезло, что только брюки пострадали.
- Мне повезло, что мисс Видрон до него докричалась. 
Катрин осенило:
- Так вы Ричард Кольт. О, боги! Я вас совершенно не узнала. Простите, вы, кажется, изменились, - девушка чуть не ляпнула – "помолодели". – Сменили стиль?
- Слегка. И вы тоже изменились. Новая прическа – очень радикально. Я хотел сказать – модно, - смущенно улыбнулся мужчина. 
- Не льстите. Удобно, рационально, - это да. Ну а насчет моды, - я от нее страшно далека.
- Но вам очень идет. Спортивная прическа, решительный, бескомпромиссный характер.
- О, я полна компромиссов, - поморщилась девушка. – Даже переполнена. Могу отгружать на экспорт. И ничего во мне решительного нет. Вы, Ричард, просто не видели действительно радикальных причесок. Пойдемте в дом, я вас кофе напою или чаем. Вы что предпочитаете?
- Предпочел бы помочь вам донести дрова.
- А я не возражаю, - согласилась Катрин, нагибаясь за поленьями. - Что-то мне давно мужчины по своей воле не помогали.
Ричард Кольт торчал столбом. Здоровый он, даже без громоздкого пальто, как шкаф. Чего стоит? Девушка глянула мельком. Оказывается, у гостя руки заняты. Узкий и длинный, в тончайшей прозрачной упаковке, букет. Пунцовые розы. Огромные бутоны, настолько огромные и яркие, что кажутся виртуальными. На компьютере нарисованы, что ли?
- Это?…
- Это вам, Кетрин, - уши мистера Кольта по насыщенности цвета конкурировали с розами.
- Э-э, спасибо…
- Вы не обиделись? – пробормотал Ричард.
- Э-э, наверное, нет… - Катрин с букетом в одной руке и топором в другой, побрела к дому. Как носить розы она не знала, - длинные цветы мешали идти. Винтовка куда удобнее. 
Катрин слегка пришла в себя, готовя кофе. Подумаешь, цветы тебе преподнесли. Как будто в первый раз. Да уж, просто завалили тебя по жизни цветами. Последний букет, состоящий из трех потерявших эрекцию тюльпанов, был подарен еще в школе, по знаменательному поводу международного женского дня. Много воды утекло. Тогда в тебя стреляли лишь жеваной бумагой. Черт! Нечего вспоминать. Совершенно чужая жизнь. Ничего общего с бытием Кетрин Бёртон. Уж ей-то цветов точно никогда не дарили. 
Гость возился у камина, укладывая поленья. Не чурается, значит, неквалифицированного труда, хотя пальцы больше к клавиатуре привыкли. Или чем он там рисует? Поленья оказались уложены идеально. Ровненько, и в то же время с какой-то гармонией. Прямо икебана.
К кофе у девушки нашелся только вишневый джем и черствые булочки. Ничего, свежий хлеб мистеру Кольту вреден. Талия у него далеко не осиная.
Ричард бодро намазал булочку:
- Кетрин, в школе я заработал великолепную аллергию точно таким джемом. Мне тогда было жутко необходимо пропустить пару дней. А я как раз накануне мельком видел в журнале у родителей статью о детском питании. Вы знаете, сработало. Слопал почти две банки, и сыпь у меня получилась как у леопарда. Правда, я чуть не угодил в больницу.
- Вас должно быть до сих пор подташнивает?
- Ни в коем случае. С удовольствием вспоминаю, тот случай как первый опыт практического применения знаний вычерпанных из научно-популярных изданий. И джем с тех пор обожаю. 
- Собственно, это вполне заметно, - критично заметила Катрин.
- Да, организм слишком хорошо все усваивает, - легко согласился Ричард. – К тому же работаю в основном сидя. Гиподинамия…
- Более активный стиль жизни познавать не пробовали?
- Пробовал, но тщетно. Тренажеры, диеты, шейпинг… Не дано.
- Ну, что, вы, Ричард. Не знаю, что вы там делали в последнее время, но выглядите намного… свежее. Я бы даже сказала, - моложе.
- Из уст археолога звучит авторитетно. Вы меня в эпохах меряете? Или в веках? Страшно сказать, я уже лежал в коляске, всего через пару лет после того, как первый человек отправился в космос. Или для специалиста по раннему средневековью срок двух-трех поколений кажется несерьезным?
- Ричард, вы слишком много значения придаете арифметике. Как недипломированный специалист, могу сказать, что время есть всего лишь – "форма последовательной смены явлений и длительности состояний материи". Категория исключительно философская. Сохранились вы неплохо, так что бросьте рефлектировать и наслаждайтесь жизнью. И кстати, мы с вами не на светском рауте. Если вас интересует, мое отношение к биологическому возрасту мужчины, внезапно преподносящего мне розы, то спрашивать желательно прямо. 
- Не будет ли это воспринято как наглая вульгарность? – органы слуха мистера Кольта сигнализировали об очередном всплеске пожароопасности.  
- Я девушка из глубинки. Можно сказать, - из леса. Вульгарная, невоспитанная, и склонная к чуткости не больше чем бейсбольная бита. И еще, – я склона игнорировать этикет, вежливость и прочие основополагающие нормы общественной морали. 
- Кетрин, если присовокупить к сему впечатляющему списку ваши незаурядные внешние данные, - вы осчастливите своего будущего мужа. Я серьезно. Такой редкий и гармоничный подбор незаурядных качеств восхищает. Вы просто – уникум.
Катрин в недоумении смотрела на гостя. Говорит действительно серьезно. Широкое лицо, крупноватый нос. Серые невыразительные глаза, норовящие все время разглядеть что под майкой у собеседницы. Ну, да, пистолет. Тебя, что, модель интересует? Или просто побаиваешься оружия? Если "ствол" достать, комплиментов будет еще больше?
- Вряд ли, я такое уж сокровище. По-крайней мере счастья я еще никому не принесла. Скорее, - наоборот, довольно бессмысленно связывать со мной жизнь.
- Я бы рискнул, - тихо сказал Ричард. – Связать жизнь…
- Это, что, предложение руки и сердца? – ляпнула изумленная Катрин.
Мужчина молчал. В серых глазах плескалось какое-то щенячье выражение. Перепуганное, отчаянное. Мальчишка.
Девушка тихо засмеялась:
- Знаете, камрад Кольт, а мы с вами два сапога – пара. В смысле - удивительно невоспитанны. Мы еще и кофе допить не успели, а вы заставляете меня напрягаться, раздумывая над предложением руки и сердца, - Катрин снова хихикнула.
- Смешное предложение? – судорожно сглотнул Ричард.
- Нет, не предложение. Я все думала, почему ты не отводишь взгляда от моего пистолета, а ты, оказывается, все никак не можешь дать оценку моим молочным железам. А я, дура, за свой пистолет начала опасаться.
- Какой пистолет? – задумчиво пробормотал мистер Кольт.
Тут Катрин совершила не слишком совместимый с девичьей застенчивостью поступок. Возможно, в этом было виновато, так и не рассосавшееся окончательно, напряжение после краткого и тяжелого пребывания в другом мире. А возможно, захотелось просто поддразнить великовозрастного мальчишку. Катрин подняла футболку и продемонстрировала "Вальтер", кобуру, а заодно и иные, природные, но, несомненно, заслуживающие внимания, подробности. Ричард смотрел, приоткрыв рот. Уши светились. Катрин одернула футболку. Стало стыдно.
- Извини. Я виду себя распущенно исключительно из-за усталости. Курсовые работы, тесты. Нужно сдавать проклятую историографию. Ну, и все прочее…
- Кетрин, а ты часто устаешь? – с откровенной заинтересованностью пробормотал мужчина.
- Ну, не очень часто. Тебя, случайно, не из тюрьмы выпустили? Как-то ты голодно выглядишь. 
- Кетрин, я видел женщин без нижнего белья и даже их частенько рисовал. Я хоть и толстый, но не совсем уж сопляк. Не поверишь, но я даже дважды был женат. Солидный опыт семейной жизни. Впрочем, довольно негативный и скучный. Да, кажется, я видел пистолет. Можно из него выстрелить?
- Можно, но ты станешь соучастником. Оружие у меня незарегистрированное. Не успела еще.
- Слегка противозаконные действия меня не пугают. И, кроме того, мы уже соучастники. Ты таможню не забыла? Так что отступать поздно. Раз мы рецидивисты, пора сколачивать банду.
Катрин засмеялась:
- Тогда пойдем на свежий воздух. Тебе пора освежиться.
- Уши? – обреченно кивнул Ричард.
- Индикаторы. Пойдем, я дам тебе бабахнуть. Из пистолета, я имею ввиду. Только, чур, не стрелять в мою собаку. Если Цуцик разозлится, порчей штанов ты не отделаешься.

Втроем они прогулялись к реке. Настроенный подозрительно к чужаку, пес мелькал то слева, то справа от тропинки, приглядываясь к икрам гостя. Катрин тайком показала хищнику кулак. Хищник изобразил недоумение, и побежал вперед.
Ричард оскальзывался на сырой тропе. Дорогие туфли гостя куда больше подходили к скитаниям от автомобиля до ресторанного столика. Ричард рассказывал о попытках расшифровать речь собак с помощью компьютера. Рассказывал он хорошо, девушка слушала с интересом, хотя лично у нее никаких сложностей в понимании четвероного обормота не возникало. Другое дело, - иногда уговорить пса что-то сделать, оказывалось практически непосильным трудом.
У речных скал бурно бормотала стремительная вода. Место укромное, стрельбу никто не услышит. Катрин поставила специально принесенную жестянку на каменный уступ.
- Попробуй, - она протянула пистолет вперед рукояткой. Шевельнулось нехорошее сомнение, - до сих пор Катрин никогда не доверяла собственное оружие практически незнакомому человеку, да еще из каких то маловразумительных побуждений.
Ричард с сомнением посмотрел на оружие:
- Может быть, не стоит? Я давно не стрелял. А из пистолета вообще никогда.
- Из ружья стрелял? Пистолет то же самое, только ствол короче.
- Из ружья я стрелял. Из пневматического, лет так сорок назад, - Ричард улыбнулся. – Мой папа был убежденным пацифистом. Не сходился с правительством по поводу тех событий в Юго-Восточной Азии. Мы с мамой частенько забирали его из полиции. Так что в детстве единственным доступным мне оружием был самодельный лук. Я прятал его и стрелы на чердаке и выходил на тропу войны в саду, когда родители уезжали. Несмотря на мои старания, ни одна из птиц не пострадала.
- Достойно восхищения. А мне в нежном возрасте попался пистолет. Я как-то незаметно увлеклась и выросла довольно кровожадным созданием. Но, судя по твоему творческому восприятию мира, в тебе тоже таится нормальный здоровый хищник. Крови в твоих рисованных фантазиях  побольше, чем в "Спасении рядового Райана". Или предпочитаешь лишать персонажей жизни по-рыцарски, с помощью благородной холодной стали? Не слишком-то современно.
- Никого я не хочу лишать жизни, - пробормотал Ричард. – Даже не могу объяснить, почему я рисую хард фэнтези. Загадки мрачного подсознания. Психоаналитиков я терпеть не могу. Как пристанут со своими "правильными установками".
- Вот-вот. Мерзкие мыслеблуды. От них глефой не отобьешься, как от какого-нибудь средневекового колдуна. Так будем пробовать? – улыбнулась Катрин, покачивая на ладони пистолет.
- Хочется попробовать. Но я, честное слово, никогда не стрелял. Боюсь опозориться.
- Ну, кто не рискует… Я тоже ни разу не стреляла. Из этого "Вальтера", по крайней мере.
- Разве это не твой пистолет? – удивился Ричард.
- Вроде бы мой. Но патронов мало. Берегу для гостей.
- Звучит обнадеживающе. Может, мне встать вместо банки?
- Зачем так сразу? Может быть, привезешь мне еще розы. Тогда и посмотрим, - Катрин вложила пистолет в мужскую руку. – Давай, твоя фамилия обязывает. "Мушку" хорошо видишь? Чуть задержи дыхание. Спуск плавно…
"Зачем я это делаю? Неужели действительно так рассопливилась из-за цветов?" – Катрин прижималась к мужской спине, поддержала неуверенную руку с пистолетом. От Ричарда пахло неожиданно приятно и успокаивающе. По-домашнему. Парфюмерией он пользовался весьма сдержанно, зато хорошей. Катрин коснулась щекой джинсовой ткани на широком плече. Мужчина затаил дыхание. Девушка положила пальцы поверх его пальцев на рукояти пистолета, поймала чужой рукой мишень. 
- Мягче…
Два выстрела практически слились в один. Банка не успев подскочить над скальным выступом, от повторного попадания отлетела в сторону. С треском и топотом из кустов вылетел Цуцик, взбудоражено огляделся в поисках подбитой добычи.
- Учебная тревога, - объяснила псу девушка.
Ричард по-прежнему не дышал. Катрин сообразила, что лучше его отпустить.
- Здорово, - сказал мужчина. – Я думал, так только в кино бывает. Конечно, это ты стреляла, но я тоже слегка причастен. Или нет?
- Очень даже причастен. Ты очень устойчив. Как сундук.
Они выстрелили еще по разу. Разохотившийся Ричард явно желал бы продолжить развлечение, но девушка проверила обойму и спрятала пистолет.
- Там же еще остались пули? – жалобно спросил гость.
- Нам нужно еще до дому добираться. Вдруг какой-нибудь бурундук-людоед…
- Ты так серьезно относишься к собственной безопасности? – кажется, Ричард действительно удивился. – Ты опасаешься чего-то конкретного?
- Еще бы. Я полна самых жутких и обоснованных опасений. Парниковый эффект, зловещий нос Майкла Джексона, энергетический кризис, Аль-Каида… Но главным образом меня беспокоит грядущий понедельник и тесты по историографии. И против всей этой злобной и коварной   орды неприятностей у меня остается всего четыре патрона. 
- Понимаю. Действительно, почувствуешь себя беззащитным, - согласился Ричард.
Они не торопясь вернулись к хижине. Ричард показал новые рисунки. В основном пейзажи безлюдных диких просторов. Но была и масштабная батальная сцена штурма замка. Сие произведение искусства Катрин безжалостно и всласть раскритиковала. И штурмовые лестницы неестественно длинные, и ров слишком узкий. К тому же, без прикрытия стрелков, только безумцы будут лезть на такие стены. Зато к вооружению многочисленных вояк претензий поубавилось. Художник явно повысил свою квалификацию в области средневекового "железа".
Катрин приготовила ужин. Гость если и был шокирован сосисками с консервированным горошком, то хорошо это скрыл. Вообще, с Ричардом Кольтом девушка чувствовала себя вполне спокойно. Глупо, но факт. Нехорошо получается - человек вызывающий симпатию, заслуживает определенной откровенности. Нужно бы сразу объясниться начистоту. На кой черт взрослому занятому мужчине иллюзии? Только как это сделать? Отказ от надежд на дальнейшее романтическое развитий отношений, и сам по себе достаточно болезненнен, а если его излагает особа практически лишенная такта… Катрин, возможно небезосновательно, относила себя именно к таким, черствым и заскорузлым личностям.  Как бы изложить помягче? А может, ну их, объяснения? Сам поймет, не маленький. И не глупый.
- Отличный сегодня выдался денек, - промямлила Катрин. – Погода замечательная. Вот только на озеро я так  и не выбралась. Жаль, завтра придется в университет ехать. Такое занудство эти лекции весной. 
- Извини, я здесь как-то застрял. Очень уж у тебя уютно, - Ричард суетливо подскочил. 
Катрин невольно засмеялась:
- Намек ты, конечно, понял. Только дергаться незачем. Ты уж извини, мне завтра действительно рано вставать. А насчет уюта… Интересно посмотреть, из какой пещеры ты заявился, раз тебе мой сарай нравится.
Ричард слегка надулся:
- У тебя маленький, но, несомненно, уютный дом. На обложку "Салона" или "Сельского стиля" он, наверное, не попадет, но здесь чувствуешь себя очень спокойно. Здесь хорошо жить. Не жарить барбекю или рисовать этюды, а просто жить и работать. Честное слово, тебе можно позавидовать. Существовать на самой окраине цивилизации, - разве это не роскошь? Я не преувеличиваю. Между прочим, Кетрин, я очень редко обманываю людей. Не то, чтобы совсем не умею, но не люблю. Так что здесь действительно хорошо. Правда, я не думал льстить и отделываться пустыми комплиментами.
- Хм, не оправдывайся. Кстати, почему ты так уверен, что мне не нужны комплименты?
- Найни сказала, что ты комплименты терпеть не можешь. И вообще в них ничуть не нуждаешься. В общем-то, я согласен…
- А что тебе еще наговорила Найни? – вкрадчиво поинтересовалась Катрин.
- Ну, я с ней не очень долго беседовал, - пробормотал мужчина. Уши его начали менять цвет, и он заторопился: - Я заезжал в прошлые выходные, Найни как раз здесь была с собакой. Почему-то очень испугалась. Честно говоря, она на меня просто наорала. Даже перекричала пса, хотя он рычал так, что я думал, сожрет вместе с машиной. Твоей подруге тоже очень моя машина не понравилась. По-моему, она хотела разбить лобовое стекло. Уверяла, что совершенно незачем мне здесь ездить.
- Да, замечательная, должно быть, картина, - задумчиво сказала Катрин. – Значит, ты сюда пешком пришел, чтобы никого не раздражать? Надеясь на лесное гостеприимство?
- Машина на шоссе. Я ее подальше от поворота оставил, чтобы тебя не компрометировать.
- Действительно? – девушка фыркнула. – Да кого мне здесь стесняться? По шоссе две машины в день проезжают, а знакомых у меня здесь на сто квадратных миль аж шесть человек. Это только Найни моя репутация заботит. Да и то непонятно из каких побуждений.
- Ты ее, пожалуйста, не ругай. Она тебя так слушается. Думаю, она просто сильно нервничала, потому что тебя не было дома. Могу я спросить, куда ты так  неожиданно уезжала? 
- Да так. Внеочередной симпозиум по историческому здравоохранению. Приглашение пришло с опозданием. Найни девушка действительно немного нервная. Мы с ней проходим специальный курс реабилитации. Ладно, сейчас я быстренько помою тарелки и провожу тебя.
- Да зачем же? – ужаснулся Ричард. – Я дойду сам. Тебе нужно готовиться к занятиям, а я взрослый мужчина, и вполне способен…
- Уже темнеет. А ты, взрослый мужчина, когда последний раз бывал в лесу в одиночестве?
- Дошел же я сюда? А тебе одной придется возвращаться.
- Ты днем гулял. Уже темнеет. Лес есть лес. Здесь зайцы бывают такие огромные, - Цуцик пыхтит, справиться не может. 
- Зайцы в темноте спят, - неуверенно сказал Ричард.
- Некоторые маются бессонницей. Встреча с этими злюками чревата. А лежать в госпитале такая скука.
- Но у тебя же ничего не нашли? 
- Вот, черт! И это называется врачебная тайна? Ты давно за мной следишь? Адрес, знакомства, личные пристрастия, состояние здоровье, расписание занятий? Что еще?
- У меня много связей в Нью-Бриджском университете, - смущенно сказал Ричард, вытирая тарелку. – Я ничего дурного не хотел. Случайно…
- Хотел бы чего-то дурного, я бы тебя уже застрелила. Брось посуду тереть, сама высохнет. Пойдем, а то ты до города уже за полночь доберешься.
- Мне нужно в Эдмонт, – тихо сказал Ричард. – Завтра утром я должен быть в Анджел-Сити. Рейс в 7-20. Я успею, дорога знакомая.
- Что тебе понадобилось в Городе Ангелов в понедельник утром?
- Вообще-то, я там живу. А завтра, к тому же, еще и веду деловые переговоры.
- Ты из-за меня, что ли, в такую даль приперся? – ошеломленно спросила Катрин.
- Мне очень хотелось тебя увидеть. И я боялся, что ты окончательно забудешь, что приглашала меня в гости.
- Вот так брякнешь не подумавши, и к тебе будут ездить каждый уик-энд, - пробормотала девушка. 
- Я всего два раза приезжал. Это чересчур много?
- Мне просто жалко твоих денег.
- Денег хватит. Если я нарушил твои планы на выходные, извини. Я…
- Поговорим по дороге, - сказала Катрин, снимая с вешалки куртку. – До Эдмонта черт знает сколько переться. Да еще ночью…
Цуцик владел поистине магической способностью менять манеру движения. Мог ломиться сквозь заросли как семья африканских носорогов или бесшумно скользить сквозь кусты, уподобляясь сгустку серого тумана. Катрин чуть не наступила на вынырнувшего как из-под земли пса, тихо чертыхнулась.
Ричард счел это удобным поводом для продолжения разговора:
- Кетрин, ты на меня не обиделась?
- За что, собственно? – пробормотала девушка, обдумывая как лучше сказать то, что должна сказать.
- За справки, которые я наводил, - убито сказал Ричард. – Я не хотел шпионить. Но до тебя нелегко добраться. К тому же, - он слегка замялся, - ты популярная личность в университете. Я имею в виду…
- Хочешь сказать, обо мне много болтают? Хрен с ними. В смысле, меня это не очень волнует, - пояснила девушка сложную идиому. – Молодые, болтливые, - что на них обижаться?
- Ты и сама очень молода, - осторожно возразил Ричард.
- Не очень. Иногда мне кажется, что я начисто заблудилась в годах и веках. Впрочем, это отдельная ненужная тема. Не стоит ее касаться. Короче, я старая, бессердечная тетка,  - Катрин вздохнула, - поэтому не буду кривить душой. Ты полагаешь, что испытываешь или собираешься испытывать ко мне нежные чувства. Не нужно. Ни чувств, ни ложных надежд. Уверена, - ты хороший парень, и уж точно, отличный художник. Мне было приятно гулять с тобой, пить кофе и слушать твои рассказы. Если бы дело ограничилось только этим, с удовольствием пригласила бы тебя в гости, когда будешь поблизости. Но, боюсь, ты не готов ограничиться исключительно дружескими отношениями. Ты, несомненно, ведешь себя как истинный джентльмен, но для тебя я - конфета. Это ни в коем случае не обвинение. То, что ты хочешь секса – меня совершенно не пугает. Вполне возможно я бы завалилась в постель в твоей компании. Если бы не существовало второй стороны медали.
- Я не понял, - пробормотал мужчина. Лицо его в темноте Катрин почти не видела, но, судя по всему, Ричард был шокирован. Впрочем, девушке не хотелось всматриваться в его лицо.
- Попробую объяснить, - с досадой пробормотала Катрин, медленно шагая по лесной дороге. На ходу обижать человека все-таки легче. – Понимаешь, Ричард, все довольно просто. Я, девушка без комплексов. Да, чего уж говорить, - распущенная. Хм, - если не сказать, - извращенная. Вульгарно опрокинуть объект на спину и попользоваться, - для меня не проблема. Тем более, - лес, безлюдье. Оголодаешь тут. Ты на Цуцика не смотри, - он у меня усыновленный, а до инцеста я, все-таки, не опускаюсь. Ну, это я шучу так, диковато. Ты на меня слишком влюбленно смотришь. А я для романтических чувств наихудшая кандидатура. 
- Я все равно не понимаю.
- Да нечего здесь понимать. Я не могу с тобой спать, - потому что это будет обманом, а не удовольствием. И тем более, не надо в меня влюбляться. Ничего не выйдет.
- Почему? – в голосе Ричарда Кольта обнаружилось непонятно откуда взявшееся упрямство.
- По множеству причин. Для начала, - ты слишком далеко живешь. Из Анджел-Сити в нашу глушь не наездишься. В таком мегаполисе наверняка найдутся девушки интереснее меня.
- Я уже искал, - довольно едко заверил мужчина. – И вообще, по-моему, здесь в лесу я бываю чаще тебя.
- Извини, случайное стечение обстоятельств. Кстати, ты мог бы тогда ближе пообщаться с Найни. Ведь вы же знакомы. И она находит твои картины очень талантливыми.
- При чем здесь картины? Если бы у твоей подруги было бы оружие, думаю, она не замедлила меня пристрелить и закопать. Она, конечно, весьма симпатичная девушка, но… Она ничего огнестрельного или режущего с собой не носит?
- Нет. У нее иные достоинства. Уверяю тебя, куда более шокирующие, чем пистолет.
- Перестань ее рекламировать. Мне твоя подруга не интересна.
- Зря. Мне с ней ничуть не скучно.
- Кетрин, я снова чего-то не понимаю. Или…
- Или. Я с ней сплю. Вернее, использую в сугубо сексуальных целях.
Мужчина остановился. Катрин стало даже интересно.
- Я думал об этом. Черт, вообще-то мне так и казалось, - сказал Ричард каким-то придушенным голосом. – Кетрин, а ты совсем…?
- Нет, не совсем. Я этакое беспринципное животное, что мне все равно с кем достигать оргазм. И лечиться я не хочу.
Мужчина помолчал, потом сдавленно сказал:
- Напрасно ты мне это сказала. Теперь я окончательно спячу.
- Э, постойте, мистер Кольт. Что еще за пошлости? Вас, что, заводят распущенные бисексуальные девки? 
- А что в это так трудно поверить?
- Да нет. В современном обществе контакты с лицами своего пола достаточно часто распространены, - неуверенно сказала Катрин. - Только вряд ли с подобными всеядными "лицами" можно завязывать серьезные отношения.
- Почему же? – агрессивно спросил Ричард. – Ты же завязываешь? А легкомысленной тебя никто не назовет.
- Еще как назовет. Если узнает. Но я студентка, и у меня давно, хм, сложности с социальной адаптацией и ориентацией. И вообще…
- Что вообще? Я толстый, солидный, мужчина, мне за сорок, я бизнесмен, и поэтому мои мысли должны аккуратно катить по колее одобренной госдепартаментом, церковью и журналом «Тайм»? 
- Я не виновата, что ты очень похож солидного бизнесмена.
- Подумаешь, причина. Ты, например, похожа на топ-модель, а носишь пистолет на голом теле и живешь в лесу.
- Ладно-ладно, - примирительно сказала Катрин. – Не стоит вопить на весь лес. Возможно, ты жутко порочный тип. Каждый из нас имеет право на скелет в шкафу" и незачем ими размахивать.
- И хвастаться ими незачем, - мстительно заявил Ричард.
Катрин изумилась:
- Это я хвастаюсь? Я просто хотела тебя по-товарищески предупредить, что не стоит связываться с сомнительной особой, начисто лишенной понятия о морали.
- Предупредила. Теперь позволь тебя спросить: если мужчина всю жизнь ищет высокую, лишенную предрассудков, таинственную и фантастически интересную блондинку, то, что ему делать, когда он ее находит?
- Сложный вопрос. Ну, может быть, эта девушка не настоящая блондинка?
- Уверен, что настоящая, - безапелляционно заявил Ричард.
- Если, тебе об этом Найни сказала - пристрелю обоих.
- Не трогай бедную крошку. Для человека с двенадцати лет тщательно штудирующего "Плейбой" и "Пентхауз", установить подлинность цвета женских волос не составит особого труда. К тому же я художник. Я тебя еще в аэропорту просканировал. И, между прочим, до этой благословенной таможенницы, что нас познакомила.
- Так это все было подстроено? – засмеялась Катрин. – Я восхищена. Особенно твоими познаниями в "парикмахерской" области. 
- Жаль, что в основном неподтвержденными на практике. А насчет аэропорта, - никаких "подстав". Кетрин, признай, - это судьба.
- Возможно, это весьма неудачная шутка судьбы, - серьезно сказала Катрин. – Честно, мне жаль тебя огорчать, но судьба высказалась очень определенно и намного раньше. 
- Договаривай, раз начала.
- Я уже встретила свою судьбу. Несколько лет назад и далеко отсюда. Извини.
Ричард помолчал. Стоял, глубоко засунув руки в карманы короткой куртки. Зябко двинул плечами. 
- На этот довод ответить нечего. И незачем тебе извиняться. Меня опять надули. Где-то там, - он ткнул пальцем в светящиеся сквозь листву звезды.
- Не огорчайся. Найдешь себе другую дурную долговязую блондинку.
- Как же. Я тебя искал сорок три года. Дальше мне ловить нечего. Я знаю, что ты учишься на историческом факультете, но не уверяй меня, что совершенно не знакома с математикой и теорией вероятности. Когда я отыщу следующее сокровище? Можешь слегка округлить результат. 
- Не говори глупостей. Это я-то сокровище?
- Когда мне будет под девяносто, у меня появится возможность сравнить тебя с кем-нибудь еще.
- Ерунда. Теория вероятностей к людям не имеет отношения. Возможно, баскетбольная команда блондинок уже ждет тебя в аэропорту Эдмонта.
- Ты вселила в мое сердце робкую надежду. Ладно, а как по теории вероятности, сможем мы найти мою машину? Шоссе, - вот оно.
Машина, - большой новенький "Шевроле" нашлась. Ричард действительно загнал ее глубоко в придорожные кусты.
= Ты бы ее еще ветками замаскировал.
- А что нужно было? – поинтересовался мужчина.
- По уставу полевой службы положено, - ухмыльнулась Катрин.
- У меня складывается впечатление, что ты служила в армии.
- Ну да, я страшно крутая.
- Это я сразу понял. Могу я спросить?
- Почему нет? Мы уже наболтали друг другу столько лишнего.
- Кетрин, если… если ты нашла свою Судьбу, то почему ты здесь одна?
- Долгая история. И невеселая. 
- Извини, я не хотел проявлять любопытства. Просто ты не производишь впечатления человека, покорно дожидающегося милости свыше. По-моему, если ты сочтешь необходимым, ты вполне способна развязать небольшую войну.
- Не преувеличивай. Я даже помочь остановить уже начавшуюся войну не смогла, - проворчала Катрин. – Иногда обстоятельства бывают сильнее нас. И иногда приходится просто выжидать.
- Тогда, если у тебя найдется свободный вечер, могу я тебя пригласить куда-нибудь? Обещаю не склонять ни к чему сексуальному, - жалобно сказал Ричард. – Просто погуляем. Это не нарушит твоих обязательств перед Судьбой? 
- Не нарушит, - Катрин засмеялась. – Наоборот. Мне было приказано гулять и развлекаться. С удовольствием с тобой встречусь. Только никаких постельно-личных планов и проектов. Никакой лирики. Договорились?
- Клянусь, - торжественно сказал Ричард.
- Тогда подставляй щеку, и езжай искать блондинок, - Катрин чмокнула гостя в щеку. – Веди осторожно…
Ричард выглянул из машины:
- Может быть, я все-таки довезу тебя до дома?
- Не нужно, мы с Цуциком сожрем кого угодно, - Катрин кивнула на пса, недоверчиво обнюхивающего асфальт. – Не засни за рулем.
- Я буду думать о блондинках, - пообещал Ричард.
- По-моему, ты о них всегда думаешь, - засмеялась Катрин.

Глава 30

В среду вечером Катрин сидела у себя на кухне, пила кофе и читала монографию по византийской армии. Довольно сомнительный научный труд. Если верить его логике, то вояки из Константинополя проиграли туркам-османам, еще не успев выйти из казарм.
Катрин поймала себя на том, что опять смотрит на букет. Цветы за неимением вазы, красовались в старой бутыли из-под питьевой воды. Симпатичный букет, между прочим. Странная какая история. С удовольствием вспоминаешь выходной, когда ты и на рыбалке не была, и застрелить никого не застрелила. Просто гуляла и пила кофе с практически незнакомым мужиком. И даже то, что наболтала ему много лишнего, не очень-то пугает. Осталось ощущение полной безопасности. Вообще-то, этого упитанного, немного смешного, человека самого требовалось защищать от злобных таможенниц и алчных блондинок. Ну, не переживай - он же не дурак, был неоднократно женат, сам зубы способен показать. 

***

- Я тогда испугалась, - прошептала Найни.
- Что, он такой страшный? – лениво поинтересовалась Катрин. Она полулежала, позволяя Мышке массировать ноги. 
- Он большой. Явился внезапно. Я не знала что ему нужно. Вдруг он захочет…
- Грызунов возжелает. Понимаю, - Катрин, щурясь от удовольствия, еще дальше вытягивала свои и без того длинные ноги. Пальчики Мышки порхали по икрам хозяйки легко и сильно. – Значит, вы с Цуциком решили, что вас могут "поиметь", и решили покусать негодяя заблаговременно? 
- Я – со страху. Цуцик всегда готов цапнуть. Он так шутит, - сказала Найни, любовно растирая кремом гладкие ноги Госпожи.
- Страх откуда? Ты же с мистером Кольтом в самолете беседовала и даже весьма положительно отзывалась о его картинах. 
- Тогда вы со мной были, - жалобно прошептала Мышка. – Было спокойно. А без вас мы дуреем.
- Это я уже поняла. Ты очень нестойка, слайв. Способна мыслить разумно, но не очень-то стараешься это делать. Полагаешь, подобное неуравновешенное поведение заслуживает одобрения?
- Нет, Госпожа. Я очень виновата. Мне стыдно. Могу я просить о снисходительном наказании?
- Только о наказаниях и мечтаешь, мелкая лгунья. Ты разве закончила? К тому же мне нужно узнать твое трезвое мнение…
Как всегда, увлекшись делом, Найни превратилась в вполне разумную, хорошо образованную и отнюдь не обделенную интеллектом девушку. Накладывая лак на ногти на ногах Госпожи, девушка рассудительно излагала свое мнение о неоднозначной личности художника и бизнесмена мистера Ричарда Кольта. Да, он отличный художник. Очевидно, достаточно обеспечен. Одевается дорого, но безвкусно, что странно, так как в своих произведениях, Кольт сложен, оригинален и никогда не опускается до китча, так свойственного большинству веб-художников. Возможно, Кольт один из наиболее продвинутых мастеров компьютерной графики. Коллеги отзываются о нем со сдержанным, частенько ревнивым уважением…
Мышка сыпала компьютерными и художественными терминами, щедро украшая обзор творчества именами модных модельеров. Выяснилось, что неопрятное пальто стоит на порядок дороже лучшего костюма Катрин, а ноутбук, на котором демонстрировались сцены бурной фантазийной жизни, вообще последнее слово техники, и чуть ли не штучный девайс.
Катрин утомилась слушать уверенный, но малопонятный лепет.
- Стоп, Мышь. Я поняла, что денег у него хватает. Чем наш знакомый занимается в свободное от художеств время?
- Бизнесом, - задумчиво пробормотала Найни, накладывая следующий слой лака. – Судя по всему, - доходным бизнесом. Связанным с высокими технологиями. Что именно – я не поняла. Простите. Сегодня же попытаюсь выяснить подробнее.
- Не торопись. Меня больше беспокоит что у него в башке.
- О, он влюблен по уши. И ужасно желает вас. Даже такой неполноценной как я, это очевидно. Можно заставить его снять это глупое пальто. И заставить не краснеть. Он - хорошая партия…  
- Ты это о чем, слайв? – Катрин поймала маленькое ухо, ощутимо закрутила.
Найни едва слышно заскулила:
- Простите, Госпожа. Я заговорилась. Простите!
- Что ты мне за гнусные вещи здесь предлагаешь?! – прошипела Катрин. – Купиться на толстого электронного принца?
- Я ничего плохого не имела в виду. А он богатый, рассеянный. Он не будет вам докучать…
- Дура, - с чувством сказала Катрин. – Не ожидала от тебя.
- Простите, - Найни свернулась в комочек на полу, спрятала лицо, и робко пыталась удержать босую ступню хозяйки.
- Пусти, нашла время развлекаться, - рявкнула Катрин. – Считаешь что хозяйка сука, готовая встречаться из-за денег?
- Что вы, Госпожа! – пролепетала с ужасом Найни. – Я думала вам просто интересно знать. За ним должно быть охотится немало женщин. Я только теоретически…
- Да? – Катрин щелкнула по голой макушке девчонки. – Все забываю, что ты у нас яйцеголовая. Больше никаких теорий о моей личной жизни. Возможно, я и встречусь с Ричардом. Исключительно, потому что он мне симпатичен. Никаких денег, никакой любви. Понятно? 
 - Да, Госпожа. И не будете с ним спать?
Катрин схватила девчонку за подбородок:
- Я выразилась неясно? С чего бы это слайв решилась проявлять столь непочтительную напористость?
- Госпожа, я должна вам служить. Пожалуйста, Госпожа, - из-под голубых линз покатились крупные слезы. – Вас не было всего несколько дней, а я чуть не сошла с ума. Я же и так сумасшедшая, моя Госпожа. Пощадите. Позвольте служить. Я могу быть вашей рабыней, горничной, служанкой, вашей собакой. Буду служить вашим любовникам, мужу, вашим детям, слугам. Да все что угодно буду делать. Если я вам стану не нужна, заберите у меня жизнь. Без вас я даже умереть не могу.
- Заткнись немедленно. Разболталась. Я не собираюсь спать с толстым виртуальным принцем. И вообще я сказала что я – лесбиянка. И состою в противоестественной связи с тобой.
- Но, Госпожа! – Найни ужаснулась. – Что он подумает?! Вы скомпрометировали себя.
- Новость, что я лесби, мистер Кольт принял с похвальным достоинством.
- Конечно, он же не гомофоб. Но вы же не могли сказать, что занимаетесь со мной сексом!
- Почему, интересно?
- Я же, слайв. Я недостойна вас. Я уродина. Мужчина не поймет. 
- Мышь, ты утомляешь. На тебе не написано, что ты слайв. И ты давно не уродина. Мы это не раз обсуждали, и я не желаю повторяться. Мне нравится тебя использовать для удовольствия, вот я и использую. 
- Благодарю, Госпожа, - пролепетала Найни. – Но он то что подумает?
Катрин всерьез разозлилась:
- Да наплевать мне, что он подумает! Ты моя слайв или его? С каких это пор ты думаешь о каких-то мужиках больше чем о Госпоже? Иди сюда…
Через двадцать минут Найни лежала уткнувшись лицом в подушку. О том, что девочка еще дышит, напоминали только мелко вздрагивающие плечи. Ягодицы и поясница светились красными полосами. Катрин воспользовалась для экзекуции надежным оружейным ремнем и не слишком сдерживала свою тяжелую руку.
Сходила к холодильнику, напилась, принесла пару банок в комнату. Мышка чуть ожила. Бедра безотчетно покачивались. Отголоски сокрушительного оргазма еще бродили по маленькому телу. Катрин осторожно положила ледяные банки на исполосованные ягодицы жертвы. Найни вздрогнула, блаженно застонала.
- Эй, хватит сладострастничать. Компресс поставить?
- Не нужно. Мне хорошо. Спасибо, Госпожа, - девчонка с трудом повернулась, поймала руку хозяйки, прижала к губам.
- Когда-нибудь, Мышь, меня за твой оргазм упекут за решетку.
- Я громко кричала? – испугалась девчонка.
- Нет. Не успела. Сразу начала… блаженствовать.
- Простите, Госпожа. Вы давно не воспитывали свою слайв.
- Я и себя-то не "воспитывала", - проворчала Катрин.  
- Если позволите, Госпожа, - Найни легко, словно и не было жесткой порки, соскользнула на пол к ногам хозяйки.
- Возможно, позволю, - мрачно сказала Катрин. – Потом, когда приду в себя от твоей наглости.
Мышка трепетно обняла ее колени:
- Я не хотела, моя Госпожа. Я просто глупа, не могу выражать свои мысли ясно.
- Тебе стоит попробовать. В следующий раз. Иначе на лекциях будешь стоять.
- Можно мне не ходить на лекции? Я все равно…
- Ты заткнешься. И будешь учиться, пока… пока я не разрешу делать что-то другое. Что у тебя на курсе?

Катрин лежала на измятой кровати. Мышка сидела на полу, докладывала старательным шепотом.  Все у нее замечательно. Прямая дорога делать карьеру. Микробиолог… Сколько Мышка протянет, если ее выпихнуть "на свободу"?
- Хорошо, - неохотно сказала Катрин. – Надеюсь, ты закончишь учебный год успешно. Тем более благоразумнее сосредоточиться на экзаменах, а не совать нос в мои дела. 
- Я сдам экзамены, - заверила Найни, и потупилась.
- Что еще, слайв?
- Я сегодня получила заказ. Может быть, Госпожа одобрит?
- Не терпится похвастаться? 
Катрин разрешила девчонке заказать по Интернету "инструментарий" и еще какую-то сексуальную ерунду. Теперь заказ добрался до Нью-Бриджа. 
- Ладно, подай мне пока ноут, повторю чертову типологию, потом продемонстрируешь игрушки.
- …является сегментом… Опять сегментом? – Катрин раздраженно провела ладонью по коротким волосам. Что за увлекательная наука? 
За стеной снова бухала музыка. Несмотря на грядущие экзамены, общежитие впадало в привычное ежевечернее беззаботное состояние. В коридоре протопало несколько человек, кто-то заржал как лошадь. Тьфу, никакая звукоизоляция не спасает. Нет, типологию лучше учить дома, в лесу. Катрин мельком глянула на темную тень в дверях кухни. Свет там выключен, но тень не от двери. 
- Иди-ка сюда, привидение.
Мышка стала выше ростом. Давненько Катрин не приходилось видеть столь высоких каблуков. На девочке форма горничной. Вернее, эротическая вариация этой самой формы. Черная кожа корсажа, белые кружева. Узкое декольте открывает пупочек. Многослойная пышная и очень короткая юбочка, узкие рукава до локтей, короткие, тоже отделанные белыми кружевами, перчатки. Миниатюрный передничек, наколка на иссиня-черных гладких локонах до плеч. Ага, и парик новый…
- Ближе, - приказала Катрин. Жестко дернула за руку. Найни оказалась сидящей на коленях госпожи.
- Что, приятно быть шлюхой? – прошептала Катрин, примеряясь зубами к тонкой шейке.
- Только вашей шлюхой, Госпожа, - обморочно пролепетала девчонка. – Вам нравится?
- Сейчас почувствуешь, - с угрозой пообещала хозяйка. 
Новый наряд жутко "заводил" Мышку. Катрин тискала горячую влажненькую плоть под ворохом юбочек. Девчонка дергалась под укусами-поцелуями, терзающими шею. Завтра останутся следы. А, плевать!  Мышка пыталась увернуться от поцелуев. Госпожа не должна так поступать. Ласки не для рабов.
- Госпожа, там еще есть…
- Потом разберемся, что у тебя еще есть…
 Катрин без труда удерживала легкое, пахнущее кожей и кружевами, духами и возбуждением существо, потом спихнула с колен.
- Служи, слайв.
Найни трепетала вся - от кончика языка до каблучков лакированных сапожек. Катрин, развалившаяся поперек кровати, повыше задрала свою заношенную футболку. Шуршащее театрально-кукольное существо придвинулось. От первого прикосновения язычка Госпожа дернулась, грубо выругалась. Второе "Я", - то, что не желает думать, а желает чувствовать, активно выбиралось на свободу. Вообще-то, та, "нехорошая" часть Катрин и так слишком долго скучала взаперти. В глазах потемнело. Катрин выгнулась, сбрасывая подушки. Ноги сдавливали, пинали куколку-служанку
- Еще! Еще, сучка! Ах, твою...
Катрин чуть не свернула шею девчонке. Впрочем, Найни ополоумела, не меньше чем Госпожа. Обнимать горячие бедра и работать, работать языком, было истинным блаженством.
- Стой, - Госпожа томно улыбалась темному потолку. – Не так быстро…

***

 Ричард позвонил в пятницу. 
- Привет. Я не помешал?
- Нет, я уже закончила впитывать знания. Ты дома? 
- Я в пути. Твое обещание погулять со мной и выпить бокал вина все еще остается в силе?
- Погулять, да. Насчет вина, тоже. Но вообще-то я предпочитаю напитки покрепче.
- О, неужели водку?
- Нет! Только не водку.
- Не любишь русских?
- Ты забыл? Я совершенно свободна от расовых, национальных, и половых предрассудков. И кулинарных, в том числе. Но водка у меня ассоциируется со слишком печальными событиями. Впрочем, если нужно, я готова проглотить стакан, другой.
- Стакан? Нет уж, не стоит идти ради меня на такие жертвы. Что-нибудь придумаем. Когда мне за тобой заехать?
- Если ты хочешь повести меня куда-то в городе, то лучше встретимся ближе к питейным заведениям. Ты и так тащишься, черт знает откуда.
- Не так уж и далеко…
Все-таки далеко. Катрин встретилась с кавалером у кафе на университетской стоянке. Ричард только что выполз из своей громадной машины и выглядел, мягко говоря, несвежим.
- Знаешь, тебе лучше сейчас лечь и выспаться, - честно сказала Катрин.
- Вчерашний день выдался не из легких. К тому же рейс засыпался.
- Что сделал рейс? 
- Я хотел сказать, - задержался. В Анджел-Сити дождь и туман.
- Как раз чудная погода для дремоты. Нужно было остаться и отдохнуть. А то ты языком едва ворочаешь.
- Это я от ошеломления, - пробормотал Ричард. – Совсем забыл, какой ты можешь быть роскошной особой, если пожелаешь.
- Не преувеличивай. Ты меня уже видел в этом костюме. И "намалевана" я тогда была поярче.
- Я все помню. Если бы ты знала сколько раз я вспоминал ту незнакомую фантастическую блондинку. И этот черный костюм, - Ричард неопределенно пошевелил пальцами, - он навевает такие мысли, что и … В общем, я понял, что склонен к фетишизму куда больше, чем подозревал. Ты его специально надела?
- Не выдумывай глупости, - буркнула Катрин. – Обычный парадно-выходной костюм. Вообще-то, мне для выхода все равно больше нечего надеть.
- Жаль. Хотел бы я взглянуть, что еще есть в твоем гардеробе такого "обычного". Впрочем, в футболках ты тоже весьма ярко выглядишь. Может быть, все дело в фигуре?
- Мне, что, - раздеться пока ты проводишь исследования? Пошли отсюда, пока аншлага нет.
Сквозь стекла кафе действительно поглядывали любопытные студенты. Возможно, их в большей степени интересовала большая дорогая машина, но и принаряженная Белая Дама не оставалась без внимания.
- Едем в город? – спросил Ричард, заводя двигатель.
- Едем парковаться, - пробурчала Катрин. – Потом идем в общежитие. Тебе необходимо поспать хотя бы несколько часов.
- Я в отличной форме. Еще пропущу пару глоточков, и совсем взбодрюсь.
- Пропустишь глоточек и заснешь носом в стакан. Отдохнешь, алкоголь никуда не денется.
- Но, Кетрин, получается глупо…
- Точно. Знала бы, что ты припрешься таким измотанным, оставила бы тебя дома. И вообще, - бессмысленно со мной спорить. Я склонна к авторитаризму и личной диктатуре. Думаю, ты заметил…
Они уже шли по улочке кампуса, когда Ричард вдруг остановился:
- Кетрин, спасибо за приглашение, но лучше мне пойти в отель. Мне действительно нужно два-три часа отдохнуть. Я потом позвоню. А ты пока реши, куда мы отправимся. Со времен моей учебы Нью-Бридж порядком изменился.
- Извольте объясниться, мистер Кольт. Вы тащитесь к нам за тысячу миль, а потом брезгуете воспользоваться нашим скромным гостеприимством? Постель у меня чистая, вчера белье меняла. Комната, конечно, не номер в "Хилтоне", но на несколько часов сойдет.
Ричард мялся:
- А что скажет Найни? Ведь вы же с ней…
Катрин разозлилась:
- Шагай вперед и не болтай чушь. Найни имеет право ревновать меня не больше, чем профессор Ванс.
Поднимаясь по лестнице, Ричард задумчиво сказал:
- Как на двадцать лет назад вернулся. Даже краска на стенах та же. Кампус почти не меняется. Все-таки жаль…
- Ты вроде бы с деканом на дружеской ноге. Скажи ему, что пора обновить дизайн.
- При чем здесь дизайн? – мужчина ухмыльнулся. – Жаль, что ты успела поменять постельное белье. Я-то размечтался…
- Вы, сэр, удивительно склонны к непристойным мыслям. А еще с деканом дружите. Стыдно, дяденька.

***

Ричард спал спокойно, тихо посапывая. Исходя из размеров мужчины, можно было бы ожидать раскатистого храпа. Катрин сидела за включенным ноутбуком, но больше смотрела не на экран, а на кровать. 
"Интересно, когда сплю, я тоже выгляжу такой большой? Мы ведь с ним почти одного роста. И как Мышь ко мне подходить не боится?"
Катрин покачала головой. Как получилось, что в ее постели спит посторонний грузный мужчина? Зачем он вообще летел и ехал сюда? Неужели не понял, что ничего не выйдет? И, главное, зачем ты всему этому потакаешь? У двери заскреблись. Явилась Мышка. Следуя высочайшему повелению, грызун теперь каждый вечер посещал бассейн. 
Катрин погрозила девчонке пальцем, требуя тишины. Найни на цыпочках проскользнула в комнату, оторопело глянула на занятую кровать, испуганно попятилась. Катрин пришлось встать.
- Я помешала? – пролепетала Найни. – Я не знала…
- Цыц. Я скажу, когда ты будешь мешать. Иди на кухню, сделай кофе и что-нибудь поесть…
Девушки тихо разговаривали на кухне. По части сведений о ночной, не слишком-то афишируемой, жизни города на Мышку можно было положиться. Где купить травку и "веселые" таблетки, получить услуги проституток и нелицензионные компьютерные программы, Найни была осведомлена отлично. Хотя сама грызун практически нигде не бывала, но представление о злачных местечках Нью-Бриджа имела всеобъемлющее.
- В "Двух лунах" я была, мне там не понравилось, - сказала Катрин.
- Тогда остается "Зеленая лампа" и "Ла-Ту". Небольшие клубные заведения. В "Ла-Ту", демократичнее, продвинутая музыка, и можно вытворять все что угодно. Зато в "Зеленой лампе" лучше кухня, и гости поспокойнее.
- Что-то название "Ла-Ту" мне не внушает доверия, - пробормотала Катрин, вспоминая о проклятом холме. – Рассказывай, где эта "Лампа".
- Я могла бы вас отвезти и забрать, - прошептала Найни. – Если Госпожа прикажет. И господин не будет против.
Катрин слегка щелкнула девчонку по затылку:
- Мы его конечно спросим. Из вежливости. Но Госпожа у тебя одна. Надеюсь, ты это помнишь?
- Да, Госпожа, - Мышка попыталась поцеловать руку хозяйки. Глаза у девчонки так сияли, что у Катрин появилось сомнение, а всё ли правильно слайв истолковала?
В комнате заскрипела кровать.
- Что-то он быстро выспался, - пошептала Катрин. – Сейчас мне мебель развалит.
- Как я выгляжу? – смущенно спросил Ричард.
- Если учесть что ты спал меньше двух часов, то просто здорово. Даже глаза открытыми можешь держать.
От умытого и причесанного Ричарда незнакомо и сильно пахло парфюмерией. Костюм, призванный скрывать лишние фунты веса, в общем-то, со своей задачей справлялся. Солидный мужчина. Только уверенности не хватает. На Мышку художник смотреть опасался. Девчонка, напуганная размерами и неопределенным статусом гостя, тоже смотрела преимущественно в пол.
- М-да, какие-то вы запуганные, - сказала Катрин. – Найни нас вызвалась подвезти. Если ты, Ричард, конечно, не будешь слишком возражать. Так, что, поехали? По пути как раз присмотритесь к друг другу и сообразите, что опасаться здесь стоит только меня…
Перед "Зеленой лампой" стояло всего три или четыре машины. Мягко мерцала неброская вывеска. Заведение не страдало от наплыва посетителей.
 - Слушай, она так и будет сидеть в машине? – спросил Ричард.
- Ага. Ей нравится. 
- Неудобно, как-то. Мы можем задержаться. Нужно было взять девочку с собой. Почему ты так уверенна, что она откажется?
- Если я попрошу, она не откажется, - сказала Катрин. – Но сидеть с нами девчонке будет неуютно. У каждого свое призвание. Мышке нравится ждать и выполнять. 
- Странно. Что здесь может нравиться? Сидеть в темной машине и ждать?
- У каждого свой кайф. Будет повторять свою микробиологию. Кроме того, ее возбуждает твоя машина. Она такая большая, черная и страшная.
- Ты серьезно? – Ричард остановился.
- Вполне. Кстати, зачем тебе такой монстр? Наверняка жрет уйму топлива.
- Ну, - Ричард стыдливо улыбнулся. – Вообще-то это не моя машина. Я взял ее напрокат в Эдмонте. Хотел произвести впечатление.
- На Найни произвел. А ко мне лучше было подкатить на танке. Я жутко уважаю бронетехнику, - Катрин вздохнула. – Особенно времен второй мировой…
- Кетрин, ты не устаешь меня изумлять. Ты чем занималась до университета?
- Экий прямой и нетактичный вопрос. Адаптацией я занималась. Слушай, ты меня собирался угостить выпивкой. Самое время. Я уже и на водку согласна.
- У тебя прекрасный аппетит, - заметил Ричард.
- Ага, мне уже неоднократно сообщали. Извини, кажется, я тебя опять шокирую.
- Ни в коем случае. Просто завидую, - мужчина безо всякого удовольствия обозрел свою тарелку, на которой в основном зеленела малокалорийная растительность.
- Не огорчайся. Возможно через пару десятилетий мое "водоизмещение" изменится не в лучшую сторону. Если доживу, конечно.
Ричард укоризненно покачал головой:
- Боишься загадывать? Или веришь в грядущий апокалипсис? 
- Он уже пригреб. Или пригребал? – Катрин хмыкнула. – Давно я не пила. Доза какая-то половинчатая.  
- Намек понят, - Ричард махнул официанту. – Тебе опять чистый?
- Естественно. Не волнуйся, до машины я в любом случае дотащусь.
- Жаль. Я бы с удовольствием тебя немного пронес.
- Ну, это вряд ли. Во-первых, я тяжелая, во-вторых, у меня неплохой автопилот, - Катрин поболтала стаканом, в котором позвякивали кубики льда. – Должно быть, дурной тон пить виски под "горячее"?
- Нашла о чем беспокоиться, - мужчина кивнул на пустые столики. – Нас некому осуждать. А если бы и были требовательные зрители, разве ты вела бы себя по-иному?
- Вероятно, я бы целенаправленно нажиралась чистым виски. Без закуски и льда.
- Вкус должно быть убийственный, - заметил Ричард, беря свой бокал с вином.  
- Я бы не сказала. В список основных признаков апокалипсиса теплый виски не входит.
- О! Так у тебя существует готовый список?
- Спонтанный. Коней Бледных и прочих я опускаю как морально устаревшие механизмы. Минометы и СПИД, химическое оружие и цыплячий грипп, мины-лягушки и налоговые декларации, "кувыркающиеся" пули и расизм, электронные тотальные средства контроля и международная преступность. И часы. Тикают, мерзавцы, на каждой руке, в каждом компьютере. Все стены этими гадостными устройствами облеплены.
- Часы мне тоже не нравятся, - задумчиво сказал Ричард. – И декларации, кстати, тоже. Со всеми остальными ужасами нормальный человек обычно не сталкивается.
- А ненормальному, по-твоему, к ним и дорога? 
- Ну, если он специалист, и сам выбрал этот путь, - неуверенно сказал мужчина.
Катрин посмотрела в широкое спокойное лицо и неожиданно для себя начала рассказывать. 
- …Серии. Вот самое дерьмо. Ты знаешь, что они прилетят. Слышишь свист. И некуда деться. Жалеешь что ты не червяк, что не можешь ввинтиться, зарыться в землю и песок. Свист нарастает. Ты чувствуешь, как 80-мм веретено метит тебе точно между лопаток. Втискиваешься носом в пыль и траву, и втягиваешь, втягиваешь эту пыль в себя, как будто это спасет. И потом глохнешь. На тебя сыпется, сыпется, сыпется. Земля, камни, щепки, влажное мясо и лохмотья… потом миг тишины, в ушах щелкает, прорываются звуки, и ты слышишь, как кричат раненые…
- Кетрин, пожалуйста, я не могу это рисовать, - Ричард сидел крепко зажмурившись. Уши у него были белые как бумага.
- О, боги! – Катрин испуганно схватила его за руку. – Да ты что?! Вовсе и не нужно это рисовать. Прости, я сдуру начала болтать.
Ричард открыл глаза. Блестящие, влажные.
- Неужели человек способен такое пережить?
- Да он все может пережить, - раскаянно сказала Катрин. – Не принимай так близко к сердцу. И не вздумай подобные пакости рисовать. Тоже мне, глубоко проникся. Можно подумать, ты первый раз слышишь об осколочно-фугасных боеприпасах.
- В кино все выглядит не так, - художник выглядел подавленным. – Кетрин, я всегда вижу, когда мне рассказывают. С детства. Поэтому и фильмы не очень-то люблю смотреть.
- Ну и отлично. Кучу денег сэкономил. Чего это ты так расстроился?
- Но ты же могла погибнуть. Так ужасно. Ведь ты там была?
- Была, не была, - Катрин неопределенно покрутила рукой. – Все это субъективно. А может быть и вообще бред изнуренного воздержанием сознания.
- Кетрин, могу я попросить…
- Вполне можешь, - девушка быстренько поменяла бокалы. – Глотни, потом еще закажем. Какой ты впечатлительный.
Доза виски художнику не слишком помогла.
- Но я же тоже рисую смерть, - бормотал Ричард.
- Перестань, смерть часть жизни. Куда от нее деться? Ты много чего рисуешь. И бой тоже. Бой, а не бойню. Когда лезешь на вражескую стену, сознаёшь что люди наверху полны решимости отправить тебя на тот свет. И когда клинок входит в плоть, ты знаешь что забрал чужую жизнь. Или кто-то забрал твою. Это совсем не то же самое, что направить ядерную боеголовку на мегаполис, в котором ты никогда не был, и который расположен за десятки тысяч миль от тебя. Дурная магия. Впрочем, магия всегда дурна и опасна, как говорит один мой знакомый.
- Кетрин, - в ужасе прошептал Ричард, - я правильно вижу? Ты делала это? Сама? 
- Да откуда я знаю, что ты там видишь? – пробурчала девушка. – Ты такой талантливый фантазер. По-крайней мере, имей в виду, - я не слишком раскаиваюсь.
На крошечной сцене, в свете зеленых ламп, перебирал струны гитарист. Иногда начинала напевать симпатичная девушка.
- Блондиночка, - кивнула Катрин. – Хочешь, познакомлю?
- Ты ее знаешь? – без особого интереса спросил Ричард.
- Нет, но могу что-нибудь наврать про чудесный голос.
- Наврать я и сам могу. А потом что? Последний развод недешево мне обошелся.
- Кто тебя заставляет жениться на каждой аппетитной попке?
- Они и заставляют. Как-то нелепо получается, сам не понимаю. Я слишком мягкотелый. Подкаблучник.
- Ты слишком добрый, - буркнула Катрин.
- Я не добрый. Я просто не умею быть правильно жестким, - Ричард взял девушку за руку. – Не прогоняй меня.
- Ой, какая оригинальная просьба. После всего, что я наболтала, еще хочешь со мной встречаться?
Художник недоуменно приподнял брови:
- А разве ты говорила что-то особенное?
Катрин посмотрела на него, кивнула:
- Нет, конечно. Мы, как всегда, обсуждали блондинок.

***

Большая машина летела по пустынному шоссе. 
- Слон какой-то, - с некоторой опаской прошептала Найни. Она уверенно держалась за руль, но выглядела неубедительно крошечной на громоздком сиденье.
- Да, отличный бы бронетранспортер получился, - согласилась Катрин. Она устроилась, задрав разутые ноги на "торпеду". Ричард спал сзади. Виски и красного вина все-таки оказалось многовато для мужчины. – Или ты про нашего гостя говоришь?
- И про него тоже. Чем его кормить? У вас в холодильнике, наверное, опять ничего нет.
- Завтра съездишь в "Милю", купишь что-нибудь, и оставишь Питу заказ. А мы сходим на озеро. Если удастся, там и пообедаем. Ричарду будет полезно узнать, как люди добывают пищу собственными руками. 
Гостя уложили на кровать. Сонный Ричард что-то мямлил, возражая как истинный джентльмен, но сил по-настоящему сопротивляться у него не оставалось. Мышка получила спальный мешок и отправилась спать на кухню. Цуцик, настороженный многочисленным нашествием, на всякий случай смылся в лес на свободу. Катрин повозилась, готовя на утро снасти. Неизвестно, способен ли будет Ричард к путешествию на озеро, но Катрин всерьез собиралась вытащить его подальше на природу. "Выход в свет", в смысле – в ресторан, особого восторга не вызвал. Кухня, конечно, хорошая. А все остальное… Пожалуй, даже в "Двух лунах" было поинтереснее. 
Катрин глянула на посапывающего гостя. Утомился, бедненький. Вот как мотаться, охмуряя отдаленно проживающих блондинок. Вообще-то, действительно спать хочется. Особенно если учесть, что завтра рано вставать. Ричард занимал большую часть широкой кровати. Придется вспомнить походную жизнь. Старая кровать разобрана и засунута на чердак. Доставать матрац лень. Хорошо второе одеяло есть. Катрин разделась, залезла в кровать. Спину грело большое мужское тело. Совсем ты отвыкла. Глаза слипались, но заснуть никак не могла. Вот, дьявол, когда-то спала в сапогах и с оружием, а сейчас трусы мешают. Привыкла валяться голышом.

Глава 31

Проснулась Катрин еще в темноте. За окном едва наметилась утренняя серость. Цуцик, занявший свое место у камина, приоткрыл один глаз, глянул на хозяйку, поплотнее укутал морду пушистым хвостом, демонстрируя, что вполне можно еще спать и спать. Ну да, а на рыбалку ты, хвостатый, собираться будешь? 
Девушка прислушалась. За окном дрогнула ветви, взлетела птица. На кухне чуть слышно дышала Мышка. А Ричард не спал. Катрин чувствовала это по затаенному мужскому дыханию. 
Тихо прошептала:
- Что притаился? Недоброе задумал?
- Не уверен, что недоброе. Но пробовать не стану. Застрелишь ведь.
- Вот еще, патроны на тебя тратить. И так справлюсь. У меня где-то здесь ножницы были. Здоровенные.
- Не надо. Я послушный.
- На рыбалку пойдем, послушный гость?
- Конечно. Если возьмешь.
- Тогда вставать пора.
- Я вам, наверное, сильно мешаю? – виновато прошептал Ричард.
Катрин повернулась к нему лицом:
- Слушай, ты как-то сказал, что сам предпочитаешь не врать. Я тоже не люблю всяких двусмысленностей. Будешь мешать, так и скажу. И не обижайся тогда. А сейчас засунь свою воспитанность куда подальше. Переодеться есть во что?
- Да. Спасибо.
- Вечером скажешь. Если ноги дотащишь. Идти далеко. 
- Я готов. Встаем?
На кухне Мышка уже включила кофеварку. 

***

Сонный Цуцик взбодрился, и уже мелькал светлым пятном где-то впереди.
- Отличный костюмчик, - сказала Катрин. – Наверное, кучу денег стоит?
Ричард переоделся в костюм цвета хаки. Элегантные брюки, рубашка–поло, драповая с трикотажными вставками, куртка. Кепи с отворотами, ботинки из отличной свиной кожи. Всё из какого-то дорогого каталога. Катрин как-то листала такой в магазине.
- Меня иногда приглашают на неформальные переговоры. Ну, вроде бы как на охоту, - смущенно сказал Ричард.
- И вы там стреляете? – удивилась Катрин.
- В основном пьем и рассматриваем чучела. И читаем всякие бумаги.
- Увлекательно. В следующий раз, давай-ка подберем что-нибудь попроще. А то, если встретим кого-нибудь из местных старожилов, у него наверняка возникнет искушение тебя подстрелить.
- Почему?
- Из принципа. Дорогие манекены здесь редко разгуливают. 
- Социальное расслоение и здесь в лесу  играют такую роль?
- Не думаю, что это вопрос социологии. Когда человек цепляет на себя непрактичные дорогие тряпки, вместо того что бы закупить на эти деньги кучу патронов, блесен и приличный рюкзак, то, что о нем должны думать наивные туземцы? 
- Извини, я как-то…
- Перестань извиняться через каждое слово, или получишь по заднице удилищем. Что за псевдо-аристократическая привычка? Ты же не виноват, что имеешь деньги.
- Иногда мне кажется, что я мог бы использовать деньги с большей пользой.
- Пожертвовать в помощь голодающим детям Африки? Насколько я знаю, такие жесты воспринимаются тамошними жителями как еще одно доказательство непроходимой тупости белого человека.
- Мне казалось, тебе должны быть близки идеи социальной справедливости.
Катрин фыркнула:
- Марксизм-ленинизм и прочие коммунизмы? Все это было. Человек - существо в подавляющем большинстве крайне эгоистичное и из этих идей-утопий никогда ничего не получается. Нет, никого не хочу осуждать.  И часть тех комиссаров в пыльных шлемах, и Че с дядей Федей, наверное, искренне верили в свою правоту. Только ничего не вышло. Лучше уж помогать конкретным людям. Я имею в виду детей и конкретных раненых-больных, а не здоровенных лентяев, не желающих и не умеющих зарабатывать деньги.
- Извини, не понял. Кто такой дядя Федя?
Катрин ловко приложила сложенным удилищем пониже щегольской куртки. Мужчина охнул.
-Дядя Федя – это Фидель Кастро Рус. Лидер кубинской революции и антиамериканского революционного движения во всем мире. Доступно?
- Вполне, - согласился мужчина, потирая ушибленное место. – У тебя определенно есть педагогические способности.
- Угадал. Я даже отучилась год на учителя средних классов. Правда, потом как-то начала тянуться к откровенному садизму.
- Действительно? – с интересом спросил Ричард. – И где ты получала образование? Имею в виду по обоим направлениям?
- В разных местах, - неохотно сказала Катрин. 
- Понял. Область дурной магии. Не спрашиваю.
- Правильно. Закрытая область. Не понимаю, и почему я с тобой всегда болтаю лишнее?
- Потому что я никому не скажу. Честное слово. Веришь? 
- Как не глупо звучит, - верю. Не можешь мне случайно объяснить почему?
- Потому что я… - Ричард запнулся. – Мне очень нужно, что бы мне верили. Хотя бы один человек.
- Дела так плохи?
- Честно говоря - да. Не хочется говорить. Еще такой день испорчу.
- Видно, не только у меня есть "закрытая область".
- Точно, - согласился мужчина. – И "закрытая область", и неизбежная парочка скелетов в шкафу. 
- Ладно, скажешь, когда созреешь. Если созреешь. День сегодня действительно будет хорошим. Зажаришься ты в своей куртке.
- Сниму, - беззаботно сказал Ричард. – Я не был на рыбалке лет тридцать. Кетрин, ты сказала, что следующий раз мне нужно переодеться. Могу я надеяться, что это не только вежливые слова?
- Можешь надеяться, - с досадой пробурчала Катрин. – Чего-чего, а особенной вежливости ты от меня не дождешься. Диву даюсь, - и почему я разгуливаю в кампании такого глупого толстого мужчины? 
- Можешь мне врезать по заднице, но я обязан сказать, – спасибо.
- Да не буду я тебя бить. Скоро сам упадешь…
Ричард не упал. Ноги подгибались, его пошатывало, но мужчина упрямо шел вперед. Катрин пристроила его куртку поверх своего рюкзака. Ричард пересилил себя, не стал возражать, и девушке это понравилось. За рыхловатой неуклюжей внешностью, возможно, скрывался правильный боец.
У озера гулял свежий ветерок, солнце только показалось из-за горных вершин. Вот и начинается настоящее лето. Цуцик прыгал по прибрежным камням, рычал на кого-то в воде. Большой водоем псу всегда нравился.
- Да вы как будто и не устали, - жалобно сказал Ричард. Он полусидел на валунах, вытянув ноющие ноги.
- Вопрос психологии, - ответила Катрин. – Мы с Цуциком вроде бы дома. А дома какая усталость? Дома всегда отдыхают.
Ричард посмотрел на нее. Свободная мужская рубашка, нож на поясе. Брюки с огромными карманами на бедрах, разбитые кроссовки. Камуфляжная бандана стягивает голову, скрывая короткие светлые волосы.
- Выглядишь ты чертовски хорошо. И естественно. Действительно как дома. Но вчера ты выглядела не хуже.
- Имеешь ввиду каблуки, юбку, и все такое? – Катрин улыбнулась. – Возможно, я страдаю раздвоением личности.
- Ничем ты не страдаешь, – сердито сказал мужчина. – Ты всегда остаешься сама собой.
- В смысле – глубоко внутри? – Катрин потянулась, отлично сознавая, что рубашка распахнулась, футболка натянулась, и отсутствие некоторых предметов нижнего белья выглядит вопиюще. - Эй, что это с вашими органами слуха, мистер Кольт? Сигнализируют о чем-то?  Очевидно, силы у вас еще остались. Ладно, извиняться не буду, но, похоже, я излишне жестока. Вот, держите сэндвич, лежите, набирайтесь сил, пока не почувствуете себя дома.
Блесна легла чуть дальше. Катрин быстро поработала катушкой. Начала "покачивать". Два небольших судачка уже оказались на берегу. Экземпляры далеко не рекордные, но с берега взять добычу получше весьма трудно.
Торжествующий вопль разнесся над берегом. Цуцик, обозревающий водную гладь, с перепугу чуть не свалился с валуна. Ричард размахивал над головой добычей. Кажется, окунь. Поймал все-таки. Прыгает как мальчишка. Катрин, улыбаясь, помахала рукой.
- Может быть, еще половим? – мужчина был воодушевлен успехом.
- На обед хватит. Мы, между прочим, браконьерствуем. Сейчас лов рыбы запрещен.
С оценкой обеда Катрин погорячилась. Аппетит у всех троих разыгрался, тем более, что рыба удалась. Ричард тщательнейшим образом обглодал прут, на котором жарилась добыча, потом доел выжатый лимон.
- Удивительно вкусно. Никакого сравнения с ресторанным блюдом.
- Если бы ты плелся до ресторана столько же миль, то одобрил бы что угодно, - улыбаясь, заметила девушка.
- Ну что ты?! Как можно сравнивать? Как будто я не бывал в рыбных ресторанах. Впрочем, теперь уже туда не пойду. Сейчас бы еще чего-нибудь, как ты говоришь, профилактического.
- После спиртного трудно идти. Сейчас чай вскипит, - сказала Катрин, возясь с костром.
- Все ты умеешь, - вздохнул Ричард. – А мне и похвастать нечем.
- Я умею далеко не все. Вот, например, рисовать я совершенно не умею.
- Подумаешь, тоже мне искусство, - мужчина удобнее вытянулся на куртке и задумался. – Знаешь, Кетрин, возможно в компьютере я чувствую себя дома. Как ты в лесу. Все понятно, никаких проблем.
- Тоже неплохо. У меня знаешь ли, сколько проблем с этими мегабайтами и кодировками.
- Это легко поправимо. Кетрин, можно я тебя нарисую?
- Ты же меня уже рисовал – удивилась девушка.
- Ну, тогда это была не совсем ты. Скорее, поэтический образ.
- Можешь рисовать меня как угодно. Даже в традициях социалистического реализма. Только, пожалуйста, не нужно меня нигде "вывешивать". Категорически не люблю рекламы.
- Я понял. Могу я сделать тебе подарок?
- Смотря какой. Я, знаешь ли, девушка приличная. Кое-где и кое в чем. Могу и насмерть обидеться.  
- Опять по попе? Я выдержу, - Ричард дотянулся до своей кожаной сумки. Вынул три коробки 9-мм патронов. 
Катрин засмеялась:
- Вот дурак! Зачем тащил тяжесть в такую даль? Это я всегда приму. Вот уж спасибо.
- Как-то не было случая отдать, - смущенно сказал Ричард. Было видно, что он доволен. – Потом там была Найни…
- Про "ствол" она знает.
- А про "скелеты"? - осторожно спросил Ричард.
- В общих чертах. Подробности ей ни к чему. Она, знаешь ли, совершенно безумное, но по-своему очень преданное существо. 
- Я заметил. У вас очень странные отношения.
- Жутко странные, - согласилась Катрин. – Меня саму они иногда шокируют. Кажется, ты тщательно обдумываешь эту тему?
- Не буду скрывать. Тем более скрывать бесполезно, - смущенно Ричард, почесав свой большой нос. - Я – очень похотливый самец. Как представлю…
- Не продолжай, - по ушам вижу. Странная у тебя кровеносная система. Что-то там замкнуто напрямую. Ладно, похотливый самец, давай лучше чай пить.
Ричард, смакуя, съел свою половинку "сникерса", почмокал:
- Не думал что так вкусно. В детстве мне запрещали есть всякие батончики. С тех пор так и не удосужился попробовать.
- Ты был похвально послушным ребенком. И правильно питающимся. Ничего, что мы пьем из одной кружки?
- Целоваться через посуду мне никогда не запрещали, - Ричард посмотрел на девушку. – Кетрин, ты поцелуешь меня на прощание? Как прошлый раз?
Говорят, грустный  собачий взгляд. Сомнительное сравнение. Например, Цуцику никогда даже не взбредет в башку смотреть так тоскливо. 
- Что за минор? – Катрин погладила несчастного влюбленного по макушке. Скоро лысеть дурачок начнет, но об этом говорить не будем. – У тебя, сэр Ричард все впереди. Стада блондинок, брюнеток и вообще мулаток. Давай без трагедий. Поцелуй обязательно получишь. В щечку, как положено. Согласись, целоваться по-другому с напарником по рыбалке просто безнравственно…

***

- Где-то ты все пропадаешь, - сказала Фиона. – И в бассейне тебя не видно.
- Предпочитаю открытую воду, - Катрин действительно ежедневно бегала на реку. Там вода с каждым днем становилась все теплее. – А так все дела, дела.
- Да осталось две недели, а еще столько зачетов сдавать. Но кроме шуток, тебя говорят, видели в "Зеленой лампе" в кампании весьма представительного мужчины.
- Фиона! – укоризненно одернул подругу Томми.
- Точно, - Катрин улыбнулась. – Был такой грех. С толком провела время, - девушка обхватила темноволосую подружку за шею, оттянула на шаг от парня. – Знаешь, были на одной из лучших оргий в моей жизни. Как вы с Томми? Не хотите поучаствовать? Могу представить избранному обществу. Такие милые леди и джентльмены, ты будешь удивлена.
- Ай! – Фиона с трудом вырвалась. – Ты все шутишь, а нам еще этнику сдавать. Лучше давайте в пятницу собираемся, пива выпьем. Уже разъезжаться скоро.
- Какие возражения? Бокальчик пива не повредит. Восстановим силы, - Катрин подмигнула подружке. – Мне, правда, еще в Соут-Куас съездить нужно. Вы не представляете, какая морока  иметь свой дом. Столько бумажек…

***

В Соут-Куас девушка съездила. С домом было все в порядке, но Катрин, наконец-то, собралась официально оформить право на хранение оружие. Кеш без проблем  выдал разрешение. Немного поболтали. Исполняющий обязанности шерифа был озабочен. На носу выборы. Парень втянулся, исполнять многочисленные обязанности ему нравилось, и он намеревался продлить свое пребывание на ответственном посту. Вроде бы пока неплохо справлялся. А вот дела отставного шерифа были так себе. Кеш рассказывал, что старик не может себя заставить ходить в лес в одиночестве. Даже на рыбалку Андерс предпочитал отправляться в сопровождении внука и зятя.
На обратном пути Катрин размышляла о превратностях судьбы. Оказывается, можно не только схлопотать пулю в голову или нож под ребра. Можно просто перестать быть собой. У девушки не имелось ни малейших сомнений в личной храбрости Андерса. Почему же так несправедливо получается?

***

Ричард позвонил в четверг. Горел желанием приехать на уик-энд. 
- У тебя наверняка полно дел.
- Но они же никогда не кончатся, - бодро возразил Ричард. – Могу я позволить себе несчастных полтора дня отдыха?
- Можешь, конечно. Только путь в две с лишним тысячи миль вряд ли можно назвать полноценным отдыхом. Давай-ка, напрягись с делами, хорошенько выспись и приезжай на следующие выходные. И постарайся приехать на три дня. Я как раз закончу с учебой. И не сопи там. Я вовсе не хочу тебя обижать. Исправляй и уплотняй свой график, отдыхай и приезжай. Расправимся с пустыми банками.
- Слышу командные интонации в твоем голосе. Ты распоряжалась ротой или батальоном?
- Нас, старших командиров, в академии учили избегать служебных разговоров по открытой связи. И мгновенно расстреливать на месте тех, кто их ведет.
- Понял. А как же право на конфиденциальность личной информации?
- Тех, кто верит в такие сказки, предписывается расстреливать дважды.
- Виноват, сэр.
- Если это форма извинения, получишь причитающееся по приезду.
- Охотно. Вообще-то я понял, что склонен к мазо. Если воспитание будешь осуществлять лично ты…
- Ричард, не болтай ерунды. Тем более по телефону.
- Не буду. Можно я позвоню еще? Просто так? 
- Звони. И разбирайся с делами. А то ты прошлый раз на старую мочалку был похож.
- На что?
- Приедешь, объясню.

***

- А Крис совсем плох, - грустно сказал Томми, - мы его уж как уговаривали пойти с нами.
- Да, совершенно изменился парень, - Бобби заглянул в свой бокал полный темного пива. – Если бы мне год назад сказали, что Крис откажется от пива и от баскетбола,  и каждое воскресенье будет ходить в церковь, я бы никогда не поверил. Конечно, они с Берни дружили, но так впадать в траур…
- Слабый он какой-то оказался. Как будто нам легко? Я до сих пор как вспомню похороны, слезы наворачиваются, - сурово заявила Фиона.
- Не трогайте пока парня, - резковато сказала Катрин. – Жизнь вещь сложная. Не думаю, что он проявил такую уж непростительную слабость.
Друзья посмотрели на нее. После некоторого колебания храбрая Фиона осмелилась спросить:
- Если ты что-то знаешь, может быть, поделишься с нами?
- Что я могу знать? – Катрин пожала плечами. - Берни, Крис и я заболели. Мне повезло. Парням повезло меньше. 
- А док Рудер? Он с вами не болел? – спросил умный Бобби.
- Рудер? Не знаю такого, - процедила Катрин. – И вообще, господа археологи, болезни отвратительная тема для застолья. Расскажите лучше, как кто будет проводить каникулы?
Из всех четверых только Бобби собирался поработать по специальности. Его ждал полуостров Юкатан. Пара возлюбленных готовилась к свадьбе. Только Катрин еще не определилась чем заняться.
Девушке пришлось ограничиться единственным бокалом пива. В машине лежали покупки. Новенький "Ремингтон", сотня патронов, металлический ящик-пенал для хранения оружия, и кейс с короткоствольным "Смит-Вессон".  Тяжелый ящик для оружия был Катрин совершенно не нужен, но законодательство провинции предписывало его иметь в обязательном порядке. Вообще девушка чувствовала себя странно владея небольшим арсеналом на совершенно законных основаниях. Правда "Вальтер" она легализовать не стала. Мало ли как повернется жизнь.

***

В выходные лил проливной дождь. Катрин живописала отвратительное поведение погоды позвонившему в воскресенье Ричарду, сказала, что нечего жалеть о том, что остался дома. В такую погоду только делами и заниматься. Ричард ответил, что все равно жалеет. В Анджел-Сити пекло солнце, кондиционеры не справлялись, а деловые переговоры имело смысл вести только на океанском берегу. Не хочет ли сама Катрин окунуться в Тихоокеанские волны? Девушка посочувствовала запаренным южанам, но предложение отклонила. У нее у самой оставалось полным-полно дел. Ричард объяснил, что на согласие не рассчитывал, но чувствовал себя обязанным пригласить. Вдруг Катрин проявит слабость и поступит как все нормальные блондинки? Их здесь, в смысле в Анджел-Сити, немыслимое количество. И все в шортах. Даже из окон офиса можно легко насчитать сотню или две. Катрин посоветовала ехать на пляж и там считать девушек. Офис для подобных изысканий не предназначен. Хотя если в офисе еще работает кондиционер и есть устойчивый широкий стол… Ричард с гордостью оповестил о том, что в его офисе стоит отличный диван. Катрин выразила удивление: какого черта человек стоит и бубнит в трубку, когда можно нахватать охапку блондинок и утрамбовывать их на диване?
Разговор вышел глупый, но забавный. Вот только продолжая уборку,  Катрин подумала, что шутил Ричард через силу. Видимо не так уж хорошо идут дела в укомплектованном мягкой мебелью офисе. Зато здесь уик-энд прошел с пользой. Успела, наконец, навести порядок в доме, и главное, пристрелять оружие. Ружье било кучно, револьвер на коротких дистанциях полностью оправдывал свою цену. Дождливый лес оставался совершенно безлюден, - можно было палить без опаски. Катрин совсем не жаждала заиметь свидетелей "боевой подготовки". Да и к чему собственно готовиться? Разве что, так, по привычке. Вечер девушка провела за ноутбуком, готовясь к занятиям. Вычищенный "Ремингтон" покоился на своем тайном месте над дверью. Потрескивал камин. Цуцик смотрел в огонь. Сушилась промокшая куртка. Было уютно, спокойно. Только скучновато.

Глава 32

Начало недели опять прошло в напряженном труде. Катрин сдала "Историю культуры Средневековья", "Картографию" и "Полевую археологию". Профессор Ванс поздравил с успешным окончанием занятий, попенял на то, что мисс Бёртон не пожелала повысить свой профессиональный уровень, отправившись с университетской экспедицией. Катрин извинилась, сославшись на семейные дела.
Неожиданно выяснилось, что делать больше нечего. Занятия заканчивались. Наиболее увлеченные студенты собирались выезжать в полевые лагеря. Катрин им вяло помогала, но ехать самой желания так и не возникло. Нет уж, хватит древних мертвецов. "Семейных" дел тоже было негусто. У Мышки экзамены начались позже, и девчонка полностью ушла в битву с микробиологией и сопутствующими дисциплинами. Наказывать и воспитывать грызуна пока было не за что. В воспитании явно нуждался Цуцик, умертвивший и приволокший к холодильнику неизвестно откуда взявшуюся домашнюю кошку. Катрин сделала охотнику строгое внушение, но, честно говоря, объяснить разницу между белкой, зайцем и кошкой, оказалось довольно сложно.
Катрин бегала, плавала, ремонтировала снаряжение, и с некоторой опаской думала, что лето так бессмысленно и пройдет. Спокойное длинное лето. Рыбная ловля, ближе к осени начнется охота, еще предстоит вдумчивая дрессировка Цуцика и Мышки. Найни категорически не желала никуда от хозяйки уезжать. Спокойное лето? Как-то подозрительно.
Ты можешь думать. Есть над чем. И есть повод для беспокойства. Сны оставались пустыми. После возвращения из Медвежьей долины, несмотря на амулеты и желание, ничего толком не снилось. Так, ерунда слабосексуальная. В "Двух лапах" оставалось тысяча неразрешенных проблем, и весьма обидно не иметь возможности туда заглянуть. Катрин частенько ругала себя, за то что слишком поспешно оставила замок. Подумаешь, боялась увязнуть. Справилась бы как-нибудь. А теперь сиди и гадай. С другой стороны, на сердце было спокойно. Каким-то таинственным "двадцать восьмым" чувством Катрин чувствовала, что в "Двух лапах" все хорошо. Вот только Блоод. Когда же она рожать будет? Или уже? Сколько месяцев суккуб вынашивает плод? В университетской библиотеке по столь специфической теме ничего не нашлось.
О Фло девушка себе думать запретила. Часы тикают, Флоранс где-то там живет и работает. Пока этого достаточно. Достаточно? Вранье. Просто сиди и терпи.

***

Сон пришел в субботнюю ночь. Мгновенный как трассер. Катрин успела осознать, что видит задницу Энгуса, склонившегося над колыбелью. Мелькнула маленькая розовая рожица младенца в окаймлении белых кружев. Дитё сладко зевало. Блоод сидела на постели. Ослепительно-красивое плечо выскользнуло из рубашки. Блеснул янтарный глаз…
Катрин вышвырнуло назад каким-то титаническим пинком. Еще никогда контакт не рвался так резко. Девушка подскочила на кровати так, что подушки полетели на пол. На хозяйку в изумлении смотрел пес.
- А, не понял ничего? – Катрин глупо улыбалась. – У нас родственников прибавилось, хвостатый…

***

Ричард позвонил поздно вечером в воскресенье.
- Еще не спишь?
- Нет, мы с псом недавно вернулись с озера. Между прочим, неплохо клевало.
- Повезло. Можно я приеду?
- Вообще-то, я ждала тебя раньше. Тебе не нужно трудиться завтра?
- У меня несколько свободных дней. Я тебе помешаю?
- Да нет, конечно. Я совершенно свободна. Когда ты будешь?
- Билет я заказал. У тебя появлюсь к обеду. Будет удобно? 
- Да будет-будет. Обеда, правда, нет, но я что-нибудь придумаю. И хватит церемоний.  Если есть возможность, приезжай, и нечего тянуть кота за хвост.
- У тебя появился кот?
- Как тебе сказать… Кот не пережил знакомства с Цуциком. Но если есть желание, ты можешь потянуть за хвост самого Цуцика.
- Спасибо. Возможно, я попробую…
Катрин положила рыбу в холодильник. Наевшийся пес уже дремал на своей подстилке. Девушка мыла руки. Что-то смутно. Что именно? Голос у Ричарда был неправильный. Что-то у него случилось. Или просто устал?
Катрин сходила в душ, накинула "ночную" футболку. Постояла  у кровати… В сердцах выругалась, и принялась переодеваться.

***

Рассвет застал ее в пригородах Эдмонта. Город, естественно, не изменился. Все-те же скучно расчерченные улицы, одинокие светофоры. Похожий на город - такой же скучный и почти вымерший аэропорт. Катрин боялась опоздать, но выяснилось что самолет только что сел. Девушка прошла к пассажирскому туннелю. Немногочисленные встречающие на нее косились. Катрин сдерживала раздражение. Вот так оденешься по-цивильнее, сразу начинают твои ноги обсуждать. К тому же под легкий подол дуло. На кой черт они навключали кондиционеров в такую рань?
Ричард вышел одним из первых. Глянул, не узнал, потом неуверенно заулыбался. На Катрин было новое летнее платье. Ничего особенного: мягкие цвета палой листвы, скромно приоткрытые плечи, подол до колен. И уж конечно не прозрачное. Странно, что со стороны скромная девушка так бросается в глаза. Должно быть действительно фигура такая - излишне яркая.
- Не интересны знакомые блондинки? –  высокомерно поинтересовалась Катрин.
- Ты просто потрясающе красива. Только зачем приехала? Наверняка, всю ночь не спала. Не стоило ехать так далеко.
- Ладно-ладно. У меня тоже бывает бессонница. Что у тебя случилось? Выглядишь как жертва нацизма. Из концлагеря? Кажется, даже похудел. 
- Это хорошо? Последние дни я забывал взвешиваться, - виновато сказал Ричард.
- Ну и черт с ним. Пойдем к машине.
- Вообще-то я взял машину напрокат. Не знал, что ты решишь встретить.
- Этот черный танк? Замечательно, поехали на нем. Напоминает мою бурную молодость, - Катрин ностальгически закатила глаза.
- Мне сделать комплимент? – Ричард через силу улыбнулся.
- Насчет моего по-прежнему юного и цветущего вида? Не нужно, я в курсе.
Катрин забрала из своего "индейца" сумку. Ричард уже подъехал на черном монстре. Девушка сунула сумку на заднее сиденье, ухватила за рукав садящегося за руль мужчину:
- Подожди. Успеем покататься. Давай, выкладывай, что приключилось.
Ричард, глядя в ее зеленые глаза, сглотнул и покачал головой:
- Извини, наверное, я совершенно не готов рассказывать.
- Ладно, не напрягайся. Соберешься с духом попозже. Ты спал?
- Да, весь полет.
- Оно и видно. Умыться тебе не мешает. Садись за руль. Дорогу знаешь. Миль через восемьдесят начинается лесной массив. Там позавтракаем. До этого времени меня не будить. Задача ясна?
- Да, мой генерал. Виноват, сэр? Или как?
Катрин вздохнула:
- Эх, ты, рядовой-необученный. К чему грубая лесть. Я всего лишь сержант. 
Катрин, сунула сумку под голову, вытянулась поперек сидения. Ноги пришлось задрать выше двери. Ричард и за рулем елозил по лицу носовым платком. Чистюля.

***

- Вот здесь. Там пониже река должна быть, - Катрин зевнула и села.
- Ты бы еще полежала, - сказал Ричард, глядя в зеркало.
- Зачем? Я уже подремала.
- Красиво было. Я потом нарисую.
- Что, подол сполз?
- Нет, но сами ноги…
- Ты бы на трассу бдительнее смотрел…
Съезд с шоссе действительно вывел к речному берегу. Там стоял навес и скамьи для барбекю, мусорные баки.
- Не Эльдорадо, - проворчала Катрин.
Приличное место нашлось чуть дальше. Пока Ричард умывался, Катрин накрыла скромный стол. 
- Ну вот, другой человек, - одобрила вернувшегося от берега путешественника. Босой, в закатанных до колен брюках, с мокрым лицом и взъерошенными волосами, Ричард был похож на чересчур крупногабаритного Тома Сойера. – Для начала держи сэндвич…
- Давно я не был на пикнике, - сказал мужчина, без аппетита жуя.
- Я, по-моему, на таких пикниках вообще никогда не была, - Катрин с отвращением оглянулась на маячащий в отдалении навес. – Будем считать, что это просто остановка. По нужде.  Глотни…
- Что это?
- Лекарство. Крепкое и действенное. Дальше машину я поведу, так что не стесняйся, лечись…
Ричард глотнул, ошалело задышал:
- Ничего себе! Я такого еще не пробовал. Как это называется?
- Закусывай. Напиток действительно элитный. Называется – королевский джин.
- Почему королевский?
- Потому что произведен дипломированным клураканом королевского замка. Впрочем, неважно. В голове прояснилось?
- Вроде бы, да, - мужчина прислушался к своим ощущениям. – А можно еще?
- Естественно.
Ричард приложился, помотал головой:
- Круто. То, что нужно. Скажи, Кетрин, почему ты и красивая, и умная? Разве так бывает?
- Интересное дело. Мне поглупеть или подурнеть?
- Ни в коем случае! Должно же быть в мире что-то светлое и длинноногое?
- Уже есть. Цапля называется. Не крути. Рассказывай что случилось.
- Может быть не нужно? – взгляд мужчины потускнел. – Мне совершенно не хочется портить настроение. Лучше ты что-нибудь расскажи. Что-нибудь разрешенное. Кстати, у тебя нет с собой пистолета? Может быть, постреляем?
Катрин оглянулась:
- Особенно здесь не расстреляешься. Зона культурного отдыха. Можешь разок пальнуть в воду. У меня новый "ствол", между прочим, оформленный по всем правилам.
Ричард неловко взвел курок. Коротко грохнул выстрел.
- Мощный? - с уважением спросил мужчина.
- Еще бы, - если попасть в уязвимое место, то лягушка и двух часов не протянет.
Ричард пристально разглядывал револьвер.
Катрин выхватила у него оружие:
- Идиот! Да у  тебя на роже написано, о чем ты думаешь. Кретин толстый. Если желаешь вышибить то, что у тебя называется мозгами, то этот ствол вполне подойдет. Только на кой черт, я его регистрировала? Чтобы потом объясняться с полицией?
- Я не хотел… В смысле, я вообще ни о чем таком не думал… - неуверенно возразил Ричард.
- Конечно, не думал. Балбес правдивый. Давай рассказывай, пока я тебе сама дырку в черепе не сделала.
- Отличный был бы выход, - пробормотал мужчина, вытягиваясь на траве, и закидывая руки за голову. – Знаешь, я в полном дерьме…
Катрин слушала, и первым чувством был протест. Нелепые, абсолютно чуждые проблемы. Ты с ними никогда не встречалась, и встречаться не собираешься. Чушь какая-то. Санта-Барбара. Разводы, дети, брачные контракты и дележ имущества. Ты-то думала, что у мужика нормальные бизнес-сложности. Ну, там финансовые, или юридические. Хотя юридические проблемы как раз наличествуют. Нет, все равно "мыло" какое-то. Хотя…
Может быть, ты чего-то не понимаешь? Детей-то у тебя нет…
У Ричарда дети были. По одному от обоих браков. Девочка 16 лет, и мальчишка 5 лет. С отпрысками и были связаны основные неприятности. Женился юный мистер Кольт рано, еще будучи студентом. Как ни странно, первые годы семейной жизни сложились вполне счастливо. Избранница Ричарда была девчонкой привлекательной, жизнерадостной, в уныние никогда не впадала, и вообще, молодая семья, не смотря на материальные сложности, являла собой пример гармоничного союза. Жаль, что это длилось не долго. 
Крошечную крикливую наследницу Ричард заполучил практически одновременно с университетским дипломом. Малышку молодой отец искренне обожал. С деньгами становилось все лучше. После университета Ричард получил место в Анджел-Сити. Фирма специализировалась на разработках программного обеспечения, связанного с биоинженерными технологиями. Способностей Ричарду хватало. Буквально через год он начал восхождение по карьерной лестнице. Неординарное мышление и способность взглянуть на некоторые проблемы с неожиданной стороны, позволили основать собственную фирму. Средств на первоначальные вложения хватало. Как Катрин поняла, родители оставили молодому мистеру Кольту приличное наследство. К тридцати годам Ричард владел небольшой, но обладающей прекрасной репутацией фирмой. Высокие технологии стремительно развивались. С крупными концернами конкурировать было незачем, заказов и так хватало.
Но в один, далеко не прекрасный, день Ричард обнаружил, что слишком много времени уделял бизнесу. Оказалась, что дочь, Валери, предоставлена сама себе. В лучшем случае за ней присматривает, плохо владеющая английским, домработница-мексиканка. Супруга дома практически не бывала. Ричард какое-то время имел глупость верить всяким россказням о подругах и затянувшихся партиях в лото. Потом ему пришло в голову прибегнуть к услугам частного детектива, и это оказалось вовсе уж непростительным идиотизмом. Выяснилось, что жена ведет напряженную и весьма разнообразную интимную жизнь. Это выглядело тем более оскорбительно, поскольку в свое время молодому супругу было раз и навсегда отказано в сексуальных экспериментах. "Настоящему чувству не пристали грязные игры, дорогой". Возможно, на выросшую на севере молодую женщину оказало влияние курортная атмосфера пляжно-кинематографического Анджел-Сити. В общем, супруга разительно изменилась.
Ричард был готов простить многочисленные измены и шокирующие связи. Во многом винил себя. Нельзя было столько времени уделять работе и рисованию. В то время он как раз увлекся компьютерной живописью. Хобби, деньги, бизнес – все казалось незначительным, когда семья рушилась. Но…
Совместное проживание стало решительно невозможным. Скандалы и выяснение отношений только усугубили дело. Жена не желала ни о чем задумываться. Несколько задержаний полицией за непристойное поведение, вождение автомобиля в нетрезвом виде. Не успевал Ричард доехать до офиса, как в доме появлялись случайные любовники. Маленькая Валери оказывалась свидетельницей весьма специфических сцен. Соседи с любопытством обсуждали происходящие.
Ричард стремительно развелся. Чуть больше времени потребовалось на смену места жительства. Бывшая супруга на право воспитывать дочь не претендовала, лишь желала получить часть денег. К этому времени Ричарду пришлось несколько раз вносить залог, высвобождая мать своего ребенка из-под ареста. В конце концов, бывшая жена все-таки схлопотала год тюрьмы за грязноватую историю с наркотиками. Валери осталась с отцом. Новая няня с целым портфелем рекомендаций, новая закрытая школа, новая комната и новые игрушки. Отец старался изо всех сил. Была даже совместная поездка в Англию, с приобретением коллекционной библиотеки детских книг. Малышка вроде бы с удовольствием листала прижизненные издания Кэрролла, шмыгала носом над "Таинственным садом" и смеялась над приключениями Медвежонка, украшенными великолепными довоенными иллюстрациями.
Ричард немного успокоился. Но, именно, - немного. Обида на необъяснимо изменившуюся (и многократно изменившую) жену оставалась по-прежнему острой. Изредка мать приезжала к дочери. Ричард не мешал им видеться. Бывшая супруга проживала уже не в престижном районе, отвратительно расплылась в бедрах, парикмахерскую посещала, лишь когда вспоминала, но все равно не выглядела раскаявшейся и угнетенной. Слухи о ее веселой жизни по-прежнему доходили до Ричарда. На одиннадцатый день рождения дочери дама уже не пришла. Новый срок, теперь уже три года. И принудительное лечение. Ричард чувствовал странную смесь жалости, удовлетворения и зависти. Похоже, его в чем-то обманули еще раз. Эту нездоровую зависть необходимо было вылечить. Нелепо завидовать опустившейся женщине, даже если она настолько свободна, что может непрерывно переползать из одной постели в другую, от одной кокаиновой "дорожки" к другой.
Ричард выбрал кардинальный метод лечения, - почти не раздумывая, женился на другой женщине. Нет, конечно, были соблюдены формальности. Кандидатка была официально представлена Валери. Не очень красивая, но жутко элегантная шатенка, на восемь лет младше жениха. Воспитание, манеры, корректная сдержанность, педагогическое образование - может ли быть лучший пример для подрастающей девочки? Валери жутко стеснялась строгой леди-невесты, но не возражала.
Ад начался очень быстро. Корректность и сдержанность никуда не делись. Присутствовали и в постели, и на кухне, и во время занятий с Валери. Статуя с именем Кора могла часами добиваться безупречного французского произношения, ровно поставленной посуды и правильной длительности коитуса. Через полгода сбежали домработница и няня. Примерно за тот же срок Валери воспылала лютой ненавистью к мачехе, а ее отец впервые задумался о предлоге для нового развода. К сожалению, к этому времени ледяная Кора успела забеременеть. 
Родила она аккуратно и правильно, точно в срок, точно так же как заказывала продукты для кухни и школьные принадлежности для падчерицы. Мальчишка был хорош – крепенький, здоровый, с отличными легкими. В отличие от своей мамы, младенец умел улыбаться и выражать свои чувства громогласными воплями.  Рождение сына на какой-то срок примирило Ричард с печальной действительностью. Холодная атмосфера в доме, угрюмое молчание Валери, - все отступило на второй план. К тому же, в то время хобби Ричарда стало приносить неожиданные и приятные дивиденды. Фантастические пейзажи затерянных миров охотно покупались для оформления крупных сайтов и частных интернет-страниц. Ричард получил несколько лестных предложений от солидных компаний разрабатывающих компьютерные игры. Впрочем, игровая индустрия его не привлекала. Славы Ричард не жаждал. Достаточно признания профессионалами взгляда художника Кольта на фантастику и его необычной изобразительной техники. Удалось поменять дом. Семья обзавелась гнездом  с видом на океан, с просторным бассейном, приличным участком земли, и даже небольшой конюшней. Детям так полезно общение с животными.
Но семейная жизнь неожиданно превзошла любые фантазии художника. Случайно вернувшись домой на пару часов раньше, отец семейства застал шокирующую сцену. Нет, на этот раз никаких любовников и прочих банальностей. Мачеха и падчерица дрались. Валери тогда еще не было и четырнадцати. Для своего возраста она была достаточно высокой, но чересчур легковесной. Несмотря на яростное сопротивление, новая "мама" деловито заламывала руки девчонки. Долгий опыт занятий у-шу (три раза в неделю, строго по два часа) весьма помогал в воспитательном процессе. Битва проистекала в гостиной. Вокруг перевернутого журнального столика и яростно сопящих "воительниц" ползал и вопил перепуганный трехлетний малыш. Ричард бегом отнес сына в детскую. Потом долго и безобразно орал на жену и дочь. Валери как обычно молчала, только потирала исцарапанные запястья. Кора ограничилась кратким объяснением того, что "ребенок первым начал, и нужно же было его остановить". Хозяин дома с пристрастием допросил служанку и садовника. Те не сочли нужным что-либо утаивать. Всплыли столь отвратительные подробности взаимоотношений женской части семьи, что Ричард уехал в отель и две недели не заглядывая домой. После мучительных раздумий, щедро подкрепленных спиртной анестезией, был начат бракоразводный процесс.
Процесс вышел долгим, мучительным, и стоил мистеру Кольту приличной части состояния и совсем уж невообразимого количества нервов. Кора оказалась подготовленной не только по части китайской борьбы за совершенствование личности, но и сфере юридических единоборств. Кончилось все паршиво. Ричард получил право два раза в месяц видеться  с сыном. Пришлось продать часть акций, уволить одну из служанок и конюха. Эти потери пережить было достаточно легко. Но вот дети… Ричард жутко скучал по сыну. И по дочери. Валери почти не появлялась дома. В подготовительный колледж, повинуясь требованиям и уговорам, девочка еще ходила, и даже не имела проблем с успеваемостью. Но в остальном юная леди демонстрировала непримиримое и вызывающее презрение к окружающему миру. Ни с отцом, ни с прислугой не разговаривала. Теперь Валери частенько не являлась ночевать, а если являлась, то по большей части не в одиночестве. Бой-френды дочери менялись с такой быстротой, что Ричард пришел к уверенности, что девчонка нарочно приводит разных наглых сосунков. Несколько раз отец силой вышвыривал мальчишек из дома. Они даже не сопротивлялись, только ухмылялись. Похоже, мерзавцев забавляло бешенство хозяина. Валери зло улыбалась, когда отец выволакивал из ее постели очередного сопляка-любовника. Совершенно голая девчонка даже не трудилась натягивать на себя одеяло.  По утрам отец тайком обыскивал комнату дочери и туалеты. Презервативами сопляки не пользовались. Шприцов, порошка и таблеток, он тоже пока не находил, но был уверен, что это лишь дело времени. Валери пошла по стопам матери.
Ричард был убит, уничтожен, раздавлен. Тебе уже за сорок, ни детей, ни семьи. Только деньги, которые по инерции продолжаешь зарабатывать, да идиотские сказочные картинки на мониторе.
- Сам ты, конечно, полный идиот, - сказала Катрин, - но картинки твои не такие уж дурацкие. Не знаю, как получается, но картинки как раз настоящие. А вот жизнь твоя полное… Впрочем, пока все живы не всё так плохо…
- Хорошенькое утешение, - Ричард побледнел. – На что ты намекаешь?
- Да ни на что. Просто повторяю избитую истину, утверждающую, что только смерть ничем не подправишь. 
- И всё?
- А что я могу еще сказать? Я похожа на специалиста по семейным проблемам? Попал ты в дерьмо. Выберешься, почистишься и пойдешь дальше. Лучше глотни, что там осталось, и поедем. Сходим на рыбалку, на душе станет легче.
Мужчина одним глотком допил джин, замотал головой. Катрин сунула ему последний кусочек сэндвича:
- И пить ты не умеешь, доходяга. Лучше и не учись. Утешительница из меня херовая. Жаль, что так у тебя получилось. Сказала бы что-нибудь умное, но понятия не имею, что именно в таких случаях говорят. Опыта семейной жизни у меня нет, детей тоже нет. Посоветовать нечего. Но уверена, - ты выберешься. Ты сильный, и если говорить вообще, то и умный. И дурочка твоя малолетняя тоже вылезет. Никуда не денется.
Ричард посмотрел на нее блестящими глазами безумца и немедленно подтвердил сей диагноз:
- Кетрин, без тебя я не вылезу, - мужчина встал на колени и выпрямился. – Пожалуйста, выходи за меня замуж.
Катрин осталась сидеть, только хмыкнула:
- Что-то тебе джин по мозгам стукнул. На колени он брякнулся, недоумок. Мне, что, принять величавую позу, протянуть руку для поцелуя и ответить застенчивым, но уверенным согласием? Не дождешься. Мы эту тему уже затрагивали. И что тебе в голову пришло повторяться?
- Нет, нет! Прости, я все помню. Просто у меня возник план. Можно, я расскажу? Прости, если он покажется тебе оскорбительным…
Катрин звонко щелкнула его по лбу:
- Достал своими извинениями. И встань немедленно!
- Изви… - Ричард прикрыл лоб рукой, вымученно улыбнулся. – Я всегда вел себя с женщинами как полный идиот.
- Кто же будет спорить? И полный, и идиот. Говори уже свою фантазию, и поедем. Я уже обедать хочу.
План оказался на удивление изощренным. Заключить фиктивный брак. Никакого интима, никаких ущемлений личных свобод. Свадьба, молодая жена гостит в супружеском гнездышке месяц или два. Пляж, бассейн, развлечения большого города, - в общем, нормальные каникулы. Потом уезжает. Всё равно куда: продолжать учебу, в загадочную экспедицию, по университетскому обмену, куда угодно. Если будет возможность, несколько раз приезжает погостить. В современной жизни такие свободные браки обычное дело. Через год – официальный развод. Разом убивается десяток зайцев: Валери видит, что отец способен поддерживать отношения не только с замороженными рыбами, на месяц или два девчонка оказывается под присмотром, стремительно повышается родительский авторитет. Ребенок видит перед собой пример молодой, свободной и активной женщины. С юридической точки зрения достигается некоторый успех - последняя жена (та, которая Кора) перестает претендовать на что-то кроме алиментов.
Один брачный договор в какой-то мере утрачивает действенность, так как одна из сторон заключает новый контракт. Возникнет конфликт интересов, и часть имущества перейдет в собственность новой супруге. Это если составить должным образом брачный контракт. И еще, и еще, и еще…
- На удивление безрассудный план, - заметила Катрин, выплевывая травинку. – По юридической части я ничего не поняла, по всем остальным позициям не поддается никакой критике. Поехали лучше на рыбалку.
- Поехали, - вздохнул Ричард. – Вообще-то я не надеялась, что ты согласишься. План действительно бессмысленный. Ты хотя бы не обиделась?
- Еще не знаю, - задумчиво сказала Катрин. – Я, кажется, даже не поняла, в какой роли должна была выступить. Клина, которым клин вышибают, или пугала, которым распугивают твоих многочисленных жен и детей. Или ты просто таким запутанным способом надеешься заполучить меня в постель?
- Да ты что?! – испугался Ричард. – Я надеюсь остаться твоим другом. Я все помню и уважаю твое чувство. И никогда не суну носа в твои тайны. Я может быть слюнтяй и никчемный отец, но я не предатель.
- Ха, интересная трактовка. Большинство женщин отсутствие навязчивого сексуального интереса истолкуют как самое настоящее предательство. Ты что, не хочешь меня трахнуть?
- Нет. В смысле, да.… Хочу, но не буду, - мужские уши начали менять цвет. – Я тебе обещал. И даже не буду об этом думать.
- Жутко мужественное решение, - Катрин улыбалась. – Тебе никогда не говорили, что ты ведешь себя как чучело? Не обижайся. Поехали обедать. На озеро успеем завтра. Там на воде думается хорошо. Может придумаешь, как справиться с оравой баб, что тебя окружают.

Глава 33

Пообедали в придорожной пиццерии.
- Перца в этой "Алохе" все-таки много, - сказала Катрин. – И что за мода не держать в заведении никакой влаги кроме этих разных "кок"?
- По дороге воды купим. У меня после джина такая жажда, - Ричард покачал в руке бутылку "кока-колы".
- От королевского джина ни "сушняка", ни похмелья не бывает, - категорично возразила девушка.
- Слушай, ты слишком красива, чтобы быть заядлой алкоголичкой. Вон как смотрели на тебя те водители. У меня даже уши зажглись.
- Пусть твои уши не обращают внимания. Мало ли куда кто смотрит? Возможно, водителям твой галстук понравился. На кой черт ты его цепляешь, даже заходя в эту забегаловку?
- Привычка, - пробормотал Ричард.
- Долой вредные привычки, - Катрин оперлась поясницей о капот "танка" и принялась развязывать мужской галстук.
Ричард глянул в изумрудные смеющиеся глаза, поспешно опустил взгляд. Дыхание его сбилось. Девушка стояла слишком близко.
- Стой спокойно, - промурлыкала Катрин. – Вот так, - она приподняла руку и позволила шелковой ленте соскользнуть на асфальт. – С одной привычкой покончено. Что жалко? Сколько? Сто долларов? Двести?
- Сто двадцать, кажется… - пробормотал мужчина. – Если бы ты вышла за меня замуж, то знала бы точно. Галстуки мне всегда жены выбирали.
- Сто двадцать долларов – это две коробки хороших патронов. Брысь в машину, подкаблучник.
Машина ровно и мощно мчалась по шоссе. Мелькал бесконечный лес. Ричард запрокинул голову на подлокотник, закрыл глаза.
- О чем думаешь, страдалец?
- О Валери. Думаю, придет она домой или нет. А если она придет, то с кем. Я так боюсь найти шприц.
- Перестань. Если бы ты был там, что бы изменилось?
- Ничего. Пожалуй, стало бы только хуже. Позавчера, я ее чуть не ударил.
- Наверное, побои не лучший способ убеждения детей. Слушай, отец-одиночка, я никак не могу понять, зачем тебе именно я на роль супруги? По возрасту я, вряд ли являюсь авторитетом для девчонки. Твоя дочь достаточно взрослая, чтобы это прекрасно понимать. Неужели там, в большом, городе нет приличных женщин? Подходящих по возрасту, социальному положению и все такое прочее?
- Валери не нужна мама. Её собственная мать скоро выйдет из тюрьмы. Девочке нужен пример для подражания. Красивая, свободная и разумная девушка. Такая как ты. Лучшей кандидатуры я не встречал. Вот баб, которые будут изображать из себя заботливую мамашу, и прибирать к рукам мои деньги, предостаточно. Валери неглупа. Хватит с нас ошибок.
- Это я-то разумная девушка? Я, знаешь ли, куда чаще привыкла решать проблемы кулаками. Или чем-то похуже. У вас в семейной практике такое уже бывало.
- Если бы ты задала трепку девчонке, я не  стал бы возражать. По совести говоря, она заслуживает. Но я сомневаюсь, что ты бы ломала ей руки за оставленную не на месте кружку.
- Кто знает. Иногда я начинаю психовать. Не очень-то я разумная. И пример дурной. Даже если не брать мою интимную жизнь.
- Кетрин, - жалобно сказал Ричард. – Сексуальные пристрастия здесь абсолютно ни при чем. Ты отличный пример. Перестань на себя клеветать, лучше поговорим о чем-нибудь другом.
- Хорошо. Мне кажется, ты чересчур нервничаешь. Пьешь что-нибудь успокоительное? 
- Нет. Разве что твой джин. Врач сказал, что я абсолютно здоров. Не мешало бы похудеть, а в остальном… Этот сукин сын, уверен, что у меня и никакой депрессии нет. Посоветовал вести здоровый образ жизни и обратиться к психоаналитику. Там у нас есть один модный тип. Спрашивает, что снится и советует обходиться без фармацевтических средств и ни  в коем случае не есть мяса.
- Спорная методика. Я тоже знаю лекарственное средство. Но как раз основанное на избытке мяса.
- О, технологии "плохой магии"? - со слабым интересом спросил Ричард.
- Ну, там это лекарство распространено, - Катрин остановила машину на обочине. – Пожалуй, мне тоже нужно принять. Что-то я устала вести этот "грузовик".
- Таблетки?
- Не угадал. Просто сброс лишнего давления, - Катрин оперлась о мужское бедро.
В глазах Ричарда мелькнул ужас:
- Но…
Катрин взяла его за подбородок, и  силой запечатала рот поцелуем. Губы у Ричарда оказались мягкими, испуганными. Девушка чуть добавила чувства. Немного - искусство, бессознательно преподанное Блоод, в случае серьезного применения действовало довольно убийственно. А этому отцу-одиночке много ли нужно? Ричард напряженно выгнулся, вцепился в сидение, не решаясь тронуть девушку. Ослаб… Испугавшись, что погорячилась, Катрин оторвалась ото рта робкой жертвы, отпустила мужской подбородок.
- Тихо, тихо, малыш…
- Я не могу. Я давал слово, - прерывисто прошептал Ричард. Глаза у него были размером с блюдца.
- Держать слово похвально. Но я-то ничего не обещала? – ладонь девушки скользнула с мужского бедра чуть выше. – О, тут только ты слово давал, а все остальные уже согласны…
- Кетрин, Кетрин, что ты делаешь? – лепетал Ричард.
- Молчи, я никакая не Кетрин, - девушка неторопливо сдернула с замершего мужчины брюки и трусы. На сидении было тесновато, зато салон достаточно просторен, чтобы оседлать жертву.
- Нас заметят, - простонал Ричард.
- Хочешь, чтобы я прекратила? – прошептала Катрин ему в ухо. – Ну, если ты настаиваешь… - рука девушки нежно и крепко ласкала нежелающую считаться с наивными клятвами, восставшую плоть.
- Нет! Продолжай ради всего святого! – Ричард, наконец, страстно обхватил тонкую талию светловолосой бесстыдницы.
- Ну, раз ты согласен, - промурлыкала Катрин и дернула зубами конвертик презерватива. 

Удовольствие Катрин получила. Хотя можно бы, и подольше. Растягивать процесс девушка не стала. Ричард был понятен как детская книжка с огромными буквами. Его блаженство неизбежно сливалось с тысячью опасений и фобий. Редкие пролетающие мимо машины поднимали в бедняге-любовнике настоящую бурю из возбуждения и стыда. Ричард крепко зажмуривался. Но мужская плоть, пусть и обремененная таким количеством моральных и религиозных предрассудков, исправно работала и наслаждалась. Ричард заскрипел зубами, стиснул девушку в объятиях. Катрин с удовольствием ощутила, какой он все-таки здоровенный медведь, и поощрила сильными толчками бедер. Мужчину начало корежить как под ударами тока…
Он долго не выпускал девушку. Катрин сидела на мужчине, дышала в ухо. 
- Эй, заснул?
Ричард разжал руки, и девушка не без некоторого облегчения перекатилась на водительское сидение. Принялась приводить себя в порядок. Вообще-то в этих легких немнущихся платьях есть свои преимущества.
- Господи, я так этого желал! А теперь все кончилось, - прошептал Ричард.
- Еще не все, - пробормотала Катрин. На нее нашло какое-то малообъяснимое смущение. – Будет лучше, если ты выкинешь "резинку" в канаву…

***

Они ехали в трагической тишине. Катрин мучалась ощущением, что совершила совершенно дурацкую, непростительную, скотскую ошибку. Зачем было поддаваться мгновенному импульсу? Секса тебе не хватает, что ли? Нашла, чем дружбу портить. Что он, бедненький, теперь делать будет? Девушка искоса глянула на спутника. По щеке Ричард катилась натуральная большая, на диво прозрачная, слеза.
Да что же это такое?!
Взвизгнули тормоза. Мужчина чуть не расквасил нос о лобовое стекло.
- Во-первых, немедленно пристегнись!!! – Катрин орала во весь голос. – Во вторых, срочно убери эти страдания! Тряпка, а не толстый медведь! У меня, может быть, тоже больное сердце. Какого хрена мы ведем себя как школьники, не слишком удачно лишившиеся девственности?! Ну, не понравилось тебе, извини, больше не буду. Можем развернуться и ехать назад.
Ричард ошеломленно посмотрел на нее. Открыл рот, закрыл, и вдруг сам закричал:
- Ненавижу, когда на меня орут! Мне не понравилось?! Да что ты понимаешь? Я вчера вечером мастурбировал как мальчишка, представляя именно такую сцену. Даже платье было похожим. Только тогда я тебя совращал. Понимаешь? Я клялся этого не делать, ярко представлял, и оргазм у меня был как в шестнадцать лет. И вдруг ты берешь меня и трахаешь. Даже презерватив твой, а мой так и остался на память в бумажнике. И я как последний кретин, совершенно не готов. Я даже не успел доказать, что действительно хочу позаботиться о твоем удовольствии. Что ты обо мне теперь думаешь?
- Я думаю, что ты распустил сопли. Ах, извини, что не дала себя совратить. Мне захотелось, я сделала. Частенько разрешаю себе секс, когда хочется. Такая я уж развратная баба. Я тебя честно предупреждала. Поздно слезы лить.
- Черт! Обидно, когда с тобой занимаются сексом из сострадания. Неужели я такая жалкая личность?
Катрин развела руками:
- Что у тебя за дурь в голове? Ну, захотелось мне. Согласна, поступила эгоистично и спонтанно. Ты же вроде не очень возражал? Жалость здесь при чем? Если я не буду расположена развлечься, можешь рыдать, вешаться и уходить в монастырь, - ничего тебе не обломится. Кроме рыбалки, разумеется.
Ричард засмеялся:
- Ты замечательно умеешь оправдываться, - он взял девушку за руку. – Ты искренна? 
- Насколько могу, - пробурчала Катрин. – Если ты думаешь что я такой замечательный психолог и чуткая личность, то это большое преувеличение. В тактике мотострелковых подразделений, устройстве лагеря и стрельбе по движущимся мишеням я разбираюсь значительно лучше, чем в психиатрии.
- Не хочу угадывать кто ты такая. Уж точно не археолог. И мне все равно, кто ты.  Достаточно того, что ты мне безумно нравишься. Поехали? Возможно, я смогу реабилитироваться на рыбной ловле.

***

Рыбалку проспали, потому что Ричард реабилитировался ночью. Катрин была приятно удивлена. Ближе к утру, выяснилось, что она даже очень приятно удивлена. У Ричарда хватало и желания, и сил, и умения. Знания, правда, были по большей части теоретические, не слишком отработанные на практике. Но с некоторыми "маневрами" девушка познакомилась впервые. И вообще… 
… тяжелый, большой, горячий. Что в этом хорошего? А кайф… Катрин постанывала, ноги торчали в потолок. С некоторых пор, на мужских плечах они чувствовали себя очень даже уютно. Девушка испытывала давно забытое чувство той-самой, в прямом смысле этого слова, плотской сытости. Ричард был крупен во всех отношениях, и усердно продолжал это доказывать. В кратких перерывах между акциями, парочка предавалась столь же неприличным разговорам. Катрин изумлялась – ну, откуда приличный мужчина, разменявший пятый десяток, набрался столь непристойных фантазий. Ричард выдумывал не только фантастические миры. Жаль, что медведь потерял столько времени, рисуя одни мечты, и не рискуя претворить в жизнь другие. В том, что этому парню просто необходимо периодически немного сходить с ума, у девушки не было сомнений. Сама такая. 
Забавно, но Ричарду можно было позволять то, что никому другому не позволялось. И даже любимая поза сверху уже не казалась единственно правильной. Дело в доверии. Мягкий, теплый, надежный как плюшевый мишка. Только вряд ли бывают мишки такими голодными и распутными...
- Ты фантастическая любовница, - прошептал Ричард, целуя ее ладонь.
- М-м? – у самой девушки сложилось впечатление, что этой ночью она вела себя на редкость пассивно. Ей просто не давали возможности показать себя.
- Как жаль, что я не встретил тебя двадцать лет назад.
- Ну, это была бы жутчайшая педофилия. Тебе бы дали пожизненное, а меня бы отправили в ясли строгого режима.
- Все равно жаль.
- Детишки – табу. А все остальное можешь воплотить в действительность. Если урвешь время от работы, и запасешься презервативами.
- Теперь существуешь только ты, - Ричард лизнул девушку в поясницу. По коже Катрин пробежал холодок, снова захотелось раздвинуть ноги.
- Опрометчивое заявление, - пробормотала девушка, окончательно переворачиваясь на живот. – Я ведь даже иллюзии моногамии обещать не берусь. Девочка-то с тобой лежит просто отъявленной скромности.
- Именно это меня и сводит с ума, - язык Ричарда скользил по выпуклым упругим ягодицам любовницы.
"Экая я скотина", - подумала Катрин, выгибаясь и подставляясь широкому языку. "Впрочем, он не лучше"…
За окном уже светало.
- Все, спим, - сказала Катрин, допивая остатки мерзопакостной "кока-колы". – "Норма", - как было сказано в одном анекдоте. И не смей больше жрать эту возбуждающую гадость. Мы и без нее хорошо обойдемся.
- Я хотел понравиться, - прохрипел Ричард. Он лежал, раскинув руки, и выглядел сильно похудевшим.
- Понравился, - милостиво признала Катрин. – Но я не хочу, что бы у тебя что-нибудь отвалилось. Никаких пилюль. Будем шлифовать технику, а количество соитий оставим любителям книги Гинесса. Кроме того, применять допинг неспортивно.
- Я тебя люблю, - сонно пробормотал Ричард.
- Лишнее, считай, что я тебя не слышала.
- Я все помню. Ты выйдешь за меня замуж? На десять месяцев. Ну, пожалуйста, Кетрин?
- Меня зовут Катрин. Поимев девушку с ног до головы, можно запомнить как правильно произносится ее имя.
- Извини, я не знал. Катрин, скажи, пожалуйста, ты выйдешь за меня замуж? 
- И всё-то сразу тебе скажи, всё-то тебе сделай, - ворчливо сказала девушка, погладила изнуренного партнера по мягкому животу. – Спи, толстый мишка…
Катрин сходила в душ. Тело наполняла такая мягкая приятная истома, что ноги казались ватными. Вернулась в комнату. Ричард крепко спал. Тихо заклацали когти, - на свою подстилку возвращался Цуцик. В начале безобразий пес не выдержал картин бурного любовного процесса, и ретировался на свежий воздух. Укоризненно глянул на хозяйку, улегся.
- Привыкай, - прошептала Катрин. – Меня тоже тянет ловить своих зайчиков-кроликов.
Обнаженная девушка стояла, опираясь о подоконник, смотрела на опушку леса. Легко советовать хвостатому, а хочешь ли ты сама привыкать? Даже на десять месяцев?

***

До озера добрели только во второй половине дня. Было жарко. Ричард совершенно изнемог. Не выспавшийся Цуцик тоже плелся вывалив язык. По правде говоря, и сама Катрин с трудом волочила ноги. Попадали в короткой тени знакомых валунов. Сок в рюкзаке нагрелся. Катрин сунула флягу в воду. Потом отошла на десяток метров и охладилась сама. 
Ричард смотрел, как девушка надевает на голое тело рубашку. Взгляд его становился все более алчным. Катрин с довольствием подразнила мужчину, потом показала язык. Есть дела поважнее. Взяла удилище, коробку с принадлежностями и пошла дальше по берегу.
Конечно, не клевало. Вода блестела так, что даже сквозь темные очки было больно смотреть. Вдали по зеркалу озера скользило каноэ с двумя гребцами. Лето, пора туристов. И отдыха. Ричард уже отдыхал. Сил расчехлить спиннинг у него хватило, потом он с чистой совестью заснул в тени. Цуцик бродил по брюхо в речной прохладе, трогал воду языком и носом. Должно быть, изучал гидролизный состав.  
Катрин механически меняла блесны и думала.  Вот проблема на ровном месте. Еще недавно ты не знала чем занять каникулы. А теперь… Нет, выходить замуж на несколько месяцев, определенно мысль крайне нездоровая и аморальная. Это даже не фиктивный брак, а черт знает что. Даже невозможно догадаться, как бы на такую идею посмотрела Флоранс. Просто бредовая авантюра. Но если авантюра, да еще бессмысленная, то кому, как не тебе ею увлечься? Попробуешь помочь Ричарду. Мужика как-то по-дурацки жалко. Э, совсем ты теткой стала, начинаешь хныкать над житейскими неурядицами других. Можно ли ему вообще помочь? Странное дело, мы не проявляем особой чуткости в отношениях с родителями, но так и ждем, что собственные дети непременно будут понимать нас лучше любого дипломированного психа-аналитика. Тебе-то что? Собственных детей еще и в проекте нет. И вообще, неужели из тебя может что-то родится?
Катрин вспомнила о Блоод и ее малыше. О дочери Ингерн. Затосковала по понятной жизни Медвежьей долины. Обозлилась. Туда нельзя, сюда нельзя. Еще и рыба игнорирует. Вот клюнет, и выйдешь тогда замуж. Скоропалительно.  Через три минуты попался крошечный судачок. Как только на блесенку наделся? Катрин сняла с крючка рыбешку, кинула в воду. Может не считать? Рыба все равно не настоящая. Нет уж, не сваливай на недомерка. Сама загадала, сама и расхлебывай.  Девушка не торопясь, сложила удилище. Прощай спокойная жизнь. Ох, и разочаруетесь вы, мисс Бёртон в семейной жизни. Зато фамилию, наконец, смените. На более подходящую вашей ранимой душе.

Глава 34

Великая глупость 

Свадьба получилась скромной. Всего сотня гостей, две яхты, похожие на противолодочные корветы по недоразумению лишенные артиллерийского вооружения. До этого была мэрия, церковь, и все прочее.
Катрин не возражала. Проще смириться и вытерпеть. Благо церемония готовилась скоропалительно, и развернуться по-настоящему её устроителям не дали. Готовили свадьбу какая-то двоюродная тетушка Ричарда и его друг, плешивый жизнерадостный специалист по продвинутым технологиям, наделенный оперным именем Борис. Штаб предпринял кипучую деятельность, в детали которой Катрин даже не пыталась вникать. Девушка хорошо запомнила снисходительно-понимающий взгляд, брошенный теткой при первом  знакомстве. И еще лучше помнилось тут же посланное жениху жалостливо-безмолвное: "Я же предупреждала, тебя? Опять попался, рохля".
Конечно, тетка вправе заботиться о непутевом племяннике. Но все равно неприятно, когда в тебе с первого взгляда видят туповатую корыстолюбивую стерву. Ты, - сержант и леди "Двух лап", несомненно, стерва, но не по части брачных афер. Ладно, переживешь.
У Катрин и у самой хватало дел. Цуцик остался дома. Ричард предлагал пса перевезти в Анджел-Сити, но это сулило такие сложности, что Катрин, скрепя сердцем, решила оставить хвостатого на свободе. Объяснять, кого можно, кусать,  а кого нельзя, выгуливать, искать псу местечко способное заменить уютную подстилку у камина, было некогда. Девушка посидела с Цуциком на крыльце хижины, и всё постаралась объяснить. Пес слушал внимательно, но все равно обиделся. Даже провожать не пошел. Честно говоря, тогда Катрин чуть не развернула машину. Покидать лесное убежище жутко не хотелось. Семейное будущее всерьез пугало.
Зато Мышка осталась при хозяйке. Предстоящие перемены Найни заподозрила заранее. Стоило посмотреть в перепуганное лицо, в умоляющие глаза, и Катрин осознала, что особого выбора не остается. Придется брать "горничную" с собой. На все вопросы и предупреждения Мышка с упоением шептала - "да, Госпожа". Вот сумасшедшее существо, - ничего ей не нужно, только служить и выполнять. Ладно, до начала занятий еще уйма времени. Пусть девчонка насладится нелегкой ролью профессиональной прислуги. 

Вообще-то, если бы не Мышь, жизнь на новом месте показалась бы сущим адом. Даже не сама жизнь, а эти бесконечные приготовления. На Найни удалось свалить почти все: макияж, подгонку платья, ухищрения с прической, и сотню других мелочей, считающихся совершенно необходимыми.
Катрин хотелось послать всех и все на три волшебных буквы из алфавита, восходящего к кириллице. Включая и милого Ричарда. В некоторых вопросах жених проявил исключительную занудность. Например, насчет платья. Подай ему самое открытое и всё тут. Катрин возражала. Невеста с татуировкой еще туда-сюда. Но, эту, конкретную тату лучше не демонстрировать широкому кругу зрителей. Ричард и сам как-то вечером увлекся разгадыванием рисунка на плече возлюбленной. Катрин с ног сбилась, разыскивая в огромном доме нашатырный спирт. Почти пятнадцать минут беспамятства не шутки. Правда, Ричарда собственное бессознательное состояние совершенно не смутило, - он заявил, что именно теперь осознал, что ему нужно рисовать всю оставшуюся жизнь. Тем не менее, Катрин считала, что здоровьем гостей рисковать совершенно незачем. Вдруг найдутся особо любознательные личности, начнут присматриваться  к наколке.
Платье выбрали с узкими кружевными рукавами. И "шедевр" на руке смутно виден, и не загипнотизирует никого. Кроме того, платье все-таки не стало непорочно белым, как представлялось романтичному жениху. Ткань отливала в легкую бриллиантовую голубизну. Этот холодный свет сочился из пышных складок юбок и из кружев корсажа. Оценив наряд воочию, Ричард не на шутку возбудился. Катрин выглядела великолепно, но у самой девушки вызывала сомнения именно эта ледяная безупречная недоступность. Северная кукла-барби за охраняемой ювелирной витриной. Впрочем, раз взглянув на будущую жену в столь музейной роли, Ричард уже не мог отказаться от идеи "морозного" платья. Катрин подозревала, что жених тщательно обдумывает, как бы поинтереснее обойтись с ледяным великолепием в брачную ночь.

***

Лед был бы в самый раз. Разгар лета не лучшее время для длительных церемоний в Анджел-Сити. Все формальности, включая церковные, остались позади. В своем голубовато-белом и легком, невзирая на обилие ткани, наряде, Катрин выдержала бесконечный день легче большинства гостей. Не зря за тряпку содрали такие деньги. Вот только утомительный день никак не желал заканчиваться.
Заходящее солнце резало блеском глаза. Яхты шли параллельным курсом. Гости с детским восторгом перекликались со знакомыми, оказавшимися на другом судне. С периодичностью в 30-40 минут, яхты швартовались бок о бок, дамы и джентльмены с предосторожностями преодолевали пропасть в десяток сантиметров над океанской бездной. Это всех жутко веселило. Катрин надеялась, что кто-нибудь свалится в воду, но после шампанского и легкого вина столь интересного происшествия ожидать было трудно. Сама девушка выпила полбокала шампанского. Вкус кисло-сладкой жидкости застрял во рту надолго. Не твой напиток.
Катрин улыбалась очередной паре поздравляющих. Кажется, гости пошли по третьему кругу. Ричард отвечал на продуманно-искренние слова искренне-отрепетированными шутками. Тоска какая. Неужели семейная жизнь обязательно должна начинаться с бессмысленных мук? Катрин держалась за локоть "мужа". Так вроде принято. Пусть и на высоких каблуках ты держишься уверенно, и чувствуешь в себе силы доплыть до берега совершенно самостоятельно, безо всяких белых корыт и спасательных жилетов – обязана демонстрировать слабость. А ведь сигануть в воду и уплыть так и подмывает.
Подошли другие гости. Почему-то трое. Ну, да этот дылда их сыночек. Думает, что если смотреть на бюст невесты исподлобья, то такой интерес вполне укладывается в рамки приличий.
"Ты дивно хороша". Так сказал Ричард рано утром. Потом это повторила Фиона, ухмыляющийся Бобби, и даже прошептала Мышка. Последняя, правда, с наслаждением добавила "госпожа". Хоть какое-то разнообразие. Друзья-студенты, отойдя от шока, вызванного новостью о внезапном замужестве известной своим мужененавистничеством Белой Дамы, не замедлили высказаться о сем знаменательном событии. Столько едких иронических замечаний девушке давно не приходилось слышать. И возразить нечего. В историю безумного скоротечного романа никто не верил, тем более и Ричард на роль сказочного принца совершенно не подходил. Реальную подоплеку происходящего разъяснять было незачем. Все равно не поверят. С точки зрения друзей торопливая свадьба выглядела довольно мерзко. Спасибо еще ребята согласились приехать поздравить. Катрин приглашала Пита Херисса с супругой, но те естественно не могли оставить "Милю". Лето, время бизнеса.
Одиноко. Сотня чужих людей, искренне считающих тебя шлюхой и не устающих произносить вежливые пожелания. Сюда бы Цуцика. У, столько дорогих и разнообразных штанин. Вот бы повеселился. Завтра Фиона с парнями уедет, нужно передать хвостатому что-нибудь вкусненькое. Пусть проведают несчастного песика.
Опять ты одна. Мышка, с головой ушедшая в обустройство Госпожи на новом месте, и в улучшение этого самого сомнительного "гнездышка", не в счет. Ричард после свадьбы начнет наверстывать упущенное в бизнесе. Останется Валери. И ее ненависть.
"Сука. Ненавижу", - сказала девчонка. Очень убедительно, по-взрослому довела до сведения. Без всякой подростковой истерии.
В ответ Катрин пожала плечами:
"Демократия. Каждый может, что может. Наплевать".
"Стерва длинная. Убью", - прошипела девчонка.
"Предупреждаешь? Спасибо", - Катрин улыбнулась. Так как умела. Вег-дич тому оскалу позавидует. 
Встречное предупреждение произвело впечатление. Валери хотела что-то сказать, но не сказала. Просто повернулась и вышла. Над худенькими ягодицами, приоткрытыми низкими джинсами виднелось кольцо персинга. Катрин удивилась тому, как девчонка умудрилась себя проколоть, - не задница ведь, - одни мослы. Чучело недокормленное. Ничего не получится. Ни дружбы, ни уважения. Подобная ненависть только на кладбище стихает.
Вернулся Ричард. Спросил напряженным взглядом – "Как?"
Катрин привычно пожала плечами – "Никак".
Короткое объяснение с падчерицей произошло в первый же день. С тех пор Валери себя ничем не проявляла. По большей части девчонки просто не было дома. Гостей на ночь она, правда, тоже перестала приводить. Ричард даже воспрял духом. Говорил, что присутствие новой хозяйки уже сказывается. Катрин не сочла нужным разубеждать нервничающего жениха. Нормальная мужская наивность. С другой стороны, возможно, тощая паршивка действительно ошеломлена изменениями в жизни отца. Не исключено, что вам, новоявленная миссис Кольт, частенько плюют в готовящийся завтрак. Нет, пожалуй, Мышка такого мелочного безобразия не допустит. Так что жди более изощренных гадостей. 
Зато ты "дивно хороша".
Катрин была склонна верить. Судя по ненависти в глазах подавляющего большинства дам и девушек, выглядела выскочка-невеста недурно. Платье весьма выгодно подчеркивало бюст. Ричард лишь недавно решился спросить, а не делала ли любимая что-нибудь со своей грудью? Катрин в ответ поинтересовалась, - разве похоже, что грудные железы подвергалась какой-либо пластике? Ричард, жутко смущаясь, заверил, что никаких посторонних "включений" лично он не замечает, но столь идеально настоящая живая женщина выглядеть просто не может. Уж он-то, как художник знает. Катрин предложила провести мануальное исследование. В общем, дискуссия приняла малоинформативное, но куда более приятное направление. 
Сейчас прекрасная новобрачная с прохладной улыбкой принимала поздравление. Изумрудные глаза сияли под густыми и длинными ресницами. Чувственный бледно-розовый рот приоткрыт. Кружевные перчатки не скрывают длинных ногтей заведомой бездельницы. Экстравагантная короткая прическа тщательно зафиксирована гелем с блестками. Брильянтовое колье теряется на светлом платье, зато открытая, от лопаток до поясницы, спина так и приковывает взгляды своей загорелой гладкостью.
Катрин не представляла что это так трудно, - противостоять стольким завидующим, осуждающим, и алчущим взглядам. Подобное девушке когда-то пришлось переживать в Тинтадже. Но там она имела статус королевской гостьи, и, кроме того, уважаемые лорды умели крайне быстро и эффективно нажираться спиртным. И сравнивать нечего, - там было гораздо веселей.
- Ты нервничаешь? – прошептал Ричард.
- Я немного устала – вообще-то девушке хотелось немедленно съездить кому-нибудь по роже. В качестве развлечения и отдыха.
- Еще немного. Извини, что втянул тебя в этот спектакль.
- За "извини" сейчас получишь по заднице.
- Сейчас?
- А мы, что, обязаны торчать здесь и скалиться как правоверные маоисты?
- Наверное, нет. Но так принято.
- Мне срочно нужно посетить… комнату для припудривания носика.
- Извини, я не подумал. Волнуюсь, знаешь ли.
Катрин наставила на мужа палец:
- Второй раз подряд? Ну-ка, пойдем…
Трап, пусть и отделан красным деревом, а ногу на каблуке запросто подвернешь. Катрин покрепче уцепилась за мужа. Следом увязалась троица каких-то моложавых бездельников. Их шутки не отличались особой утонченностью. Очевидно, самцы предпочитали  развлечения в стиле тинтаджских лордов. С чего это они взяли, что молодожены приглашают их с собой выпить? Катрин хотелось лягнуть ближайшего. Положение спасла взявшаяся непонятно откуда Мышка. Отсекла "хвост", заступив дорогу веселым мужчинам. Катрин слышала за спиной ее приветливый голосок. Девочка вполне способна удержать внимание идиотов. В миленьком шелковом брючном костюмчике, с яркой иссиня-черной прической девочка выглядела лакомым кусочком. Кто бы полгода назад мог подумать, что бесцветная замухрышка сможет без дрожи останавливать самодовольных типов в галстуках от Армани? Кстати, у самой Найни шейка тоже украшена. Любимый собачий аксессуар прикрыт элегантной косынкой, но вот будет фокус, если кто-нибудь косынку сдернет. Нужно было прямым приказом запретить одевать ошейник.
Коридор загораживали несколько человек.
- Пустите счастливую новобрачную носик припудрить и стельки поменять, - ласково попросила Катрин.
Гости с некоторым удивлением раздвинулись. 
Катрин впихнула супруга в каюту, заперла дверь.
- Мы не можем надолго задерживаться - жалобно сказал Ричард.
- Знаю. Пять минут, не больше, - девушка с наслаждением скинула туфли. – Ты во что меня втравил? Не ожидала от человека с твоим художественным вкусом. Откуда взялся этот зоопарк? Они все садисты, или притворяются?
- Извини, мне приходится блюсти определенные традиции…
- Все, - третий раз извиняешься. Терпение твоей супруги истощилось. Снимай брюки.
- Сейчас? Ты собиралась только припудрить носик.
- Это тебе нужно припудрить уши, - ехидно прошептала Катрин. – Сам ведь нарывался. Признайся, третье "извини" выдал специально?
- Ни в коем случае. Катрин, сейчас, здесь…
- Ни слова. Тихонько спускай брюки, если не хочешь их испачкать…
Ричард повернулся лицом к иллюминатору и принялся расстегивать брюки. Трусы у него сегодня были снежно-белыми. Катрин подумала, что возможно жениху так и полагается. Дабы было что предоставить родственникам в доказательство лишения юношеской невинности. Девушка решила спросить об этом попозже, а пока шагнула ближе. Аккуратно стянула белье пониже.
Ричард вздохнул.
- Молчи, - прошептала Катрин. – Тебе нужно больше бывать на солнце, мой бегемотик… - ладонь в тонкой перчатке медленно скользила по незагорелым ягодицам. 
Ричард оперся локтями об обвод иллюминатора. Молчал, непроизвольно выпячивая зад.
- Может мне отпереть дверь? – Катрин прижалась к мужу. Тихо шуршащий подол ласкал ноги мужчины. Ричард перестал дышать. Молодая супруга нежно тронула его спереди. И проверять нечего, - возбуждение подходящее к апогею.   
За дверью невнятно бормотали. Кто-то смеялся. И почему всегда кажется, что за дверьми топчется лошадь?
- Жаль, что времени хватит только для наказания, – прошептала Катрин, продолжая нежить мужа. Ричард не ответил, молча умолял продолжать. – Ты не должен шокировать публику неприличными возгласами, - напомнила искусительница.
Удар узкой подошвой туфли заставил мужчину сладостно вздрогнуть. Катрин одной рукой наказывала, другой ласкала. На шестом шлепке возникла опасность, что брюки жениха испачкаются, причем, незамедлительно.
- Хватит, - сказала Катрин и принялась обуваться. – Мне уже полегчало.
- А мне – нет, - простонал Ричард, пытаясь нашарить брюки. – Не знаю, как я дождусь ночи.
- И не мечтай. Такую классическую свадьбу не пристало заканчивать банальной брачной ночью. Это будет чересчур правильно. А меня уже тошнит от правильности. Придется тебе подождать. Пойдем к нашим очаровательным гостям
- Садистка, - страдальчески прошептал Ричард.
- Мазохист, -  справедливо ответила жена.
До сумасшествия Мышки молодому супругу было, конечно, далеко. Мазохизмом он страдал в легкой форме. Так сказать, поверхностно-развлекательной. Вообще, Катрин иногда казалось, что вокруг все поголовно заражены половыми извращениями. Или это ты, уважаемая, к себе так и притягиваешь сексуальное безумие? Вполне обоснованное подозрение. Но ты-то больна маркизовой жестокостью, а подставлять себя для обратного никакого желания не возникает. И не возникнет, - в прошлом получила достаточно прививок.
Поднялись на палубу. Катрин улыбалась, Ричард был излишне румян. Наверняка будут судачить о размолвке между новобрачными. Лишний раз подтвердится всеобщее мнение о мезальянсе. Впрочем, браки по расчету самые крепкие. Надвинулись с кормы какие-то мужчины повышенной волосатости, наверное, тоже компьютерщики. Снова поздравления, одинаковые как под копирку. Катрин послушала, поймала официанта. Сунула мужу бокал с шампанским. Пусть охладится.
Наконец, солнце коснулось океана. Горизонт сиял расплавленным золотом. Катрин стояла на корме, опиралась о леера. Покинутая молодая жена, - душещипательное зрелище. Зато хоть вздохнуть можно. Оказывается, для этого достаточно элементарно повернуться задом к избранному обществу.
Ричард увяз в разговорах с коллегами. Сейчас часть гостей наконец-то должна покинуть торжество. Яхты уже подходили к пирсу.
- Кетрин, вы скучаете? Наш Ричард удивительно небрежен. Оставлять такую новобрачную в одиночестве…
Поддержать настроение брошенной новобрачной счел своим долгом Борис. Катрин с удовлетворением отметила, что устроитель торжества порядком поднабрался. 
- Ну, что вы, я едва упросила дать мне передохнуть. Понятия не имела, что свадьба столь изнурительное времяпровождение. Вы не находите?
- Раз в жизни можно пострадать. В крайнем случае – раза три-четыре. Впрочем, вы так молоды, - возможно, вам удастся ухватить больше счастливых мгновений. Наверняка у вас, Кетрин, грандиозные планы.
- Перестаньте хамить. Лучше принесите даме что-нибудь выпить. 
Дожидаться Катрин не стала. Яхты одновременно коснулись пирса. Ричард уже начал растерянно озираться. Пришлось подхватить мужа под руку и снова растягивать губы в улыбке, раскланиваясь с отбывающими. Вот мерзость. Когда они все слезут? 
- Жуть какая, - сказал Бобби. – Вы, Ричард, не обижайтесь, но некоторые ваши коллеги такие зануды. 
- Я догадываюсь, - жалобно сказал молодой муж. – Но в некотором смысле личная жизнь является прямым продолжением бизнеса. По-крайней мере мне полностью разделить эти сферы не получается. 
- Нужно стремиться, - прямолинейно намекнула Фиона. – И невесту кормить нужно. Кетрин у нас любит покушать. А когда голодная, может и…
- Я знаю, - может укусить. – Но там, на столах должно еще что-то остаться, - Ричард смешался.
- Там все очень вкусно. Медальоны из телятины просто чудесны, - вежливо сказал Томми. – Но вы с Кетрин, по-моему, ничего не пробовали.
Катрин лопала все подряд. Ряды гостей поредели, удалось найти местечко на угловом диване под тентом. Молодые археологи прикрывали с флангов. Фиона красочно повествовала, о том, какие мысли ее посетили во время наблюдения за свадебной церемонией. Иногда в ее красивой головке мелькали парадоксальные идеи. Интересно, не вздумает ли Ричард, воплотить сей сюрреалистический бред в виде серии компьютерной графики? Или столь идеальный разрыв логических связей даже в виртуальной реальности воплотить невозможно?
- …Это как тореро. Только вместо шпаги фата, - закончила Фиона.
- Вы находите? – улыбнулся Ричард, обозревая блюдо с пирожными. 
Катрин ткнула его в бок. Предполагалось что супруг с началом нового этапа личной жизни, ограничит себя в потреблении мучного и сладкого. Ричард извинился, на этот раз взглядом, и взял диетический рыбный салат. Фиона, и сама переживающая немалые трудности в борьбе за стройность талии, ехидно подмигнула подруге. 
Катрин хотела сказать, что бытие – есть вечная, ни на миг не прекращающаяся война. С собственным весом,  со своей и чужой жадностью, с ложными истинами и истинными заблуждениям. И с нехорошими человеками.
У другого борта мелькнуло определенно знакомое лицо. Тетушка. Можно сказать, родственница. Только, что лицо такое напряженное? Пудреницу потеряла что ли? Или пожар на камбузе? То-то бабка такую здоровенную бутылку минералки тащит.
Катрин ощутила смутное беспокойство. Несмотря на антипатию, возникшую при первом знакомстве, новобрачная вовсе не желала, что бы старушку хватил удар прямо на свадьбе. Тетушка и воду-то едва тащит. Как будто этих мореплавающих официантов не хватает.
- Ты куда? – удивилась Фиона.
- Носик припудрить. Совсем он меня извел, этот носик… - Катрин, придерживая юбки, выбралась из-за стола.
Ричард смотрел вслед. Что он думал по поводу "носика", девушка понятия не имела. В любом случае, пусть привыкает. "Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах". Формулировка целиком и полностью передает дух заключенного сегодня брака. Катрин завозилась с непослушным платьем, Тетушка успела исчезнуть из поля зрения. Никуда не денется. Яхта все-таки не "Титаник". 
На носу яхты царило некоторое оживление. Дюжина зрителей смотрела на переднее сидение, то самое, что предназначено для любителей чувствовать себя колумбами-магелланами. На диванчике для впередсмотрящих торчала тощая спина Валери. Судя по судорожно напряженной шее и неестественно прямому положению тела, девчонка наклюкалась. Пытаясь ее загородить, склонилась Тетушка, лила на салфетку воду. Ага, как же, поможет. Малолетнюю алкоголичку, похоже, сейчас и за борт спихни - не протрезвеет.  Катрин вздохнула. Видела ты сегодня падчерицу пару раз мельком, следовало бы этим и ограничиться. Перед началом торжеств и в мэрии Валери выглядела угрюмой, но спокойной. Как же она успела так нажраться? Теперь придется вмешаться. Зрители уже косятся на новоявленную супругу и мачеху. Ой, интересно-то как. Хамы, блин.
Катрин прошествовала под взглядами публики. Оттеснила плечом Бориса. Мужчина бестолково толкался возле диванчика. В руках стакан воды, упаковочка чего-то вроде "алко-зельцера". 
- Это ты сам съешь, - посоветовала Катрин. – Тебе-то, точно поможет… Мадам, - Катрин изъяла влажную салфетку из рук Тетушки. В глазах пожилой дамы мелькнуло негодование, но наглая невеста уже уселась рядом с девчонкой, обняла за плечи.
- Кетрин, вам не следует здесь находиться. Вы не знаете… - тихо, но с нажимом начала тетка.
- Что я не знаю? – с ласковой улыбкой перебила Катрин. – Что девочке нельзя давать пить? Отлично знаю. Извините, что не успела вас предупредить.
- Но Валери не хочет вас видеть.
- Пусть не смотрит. Кстати, вы меня крайне обяжете, если позовете Ричарда. И лучше не привлекая излишнего внимания. А ты, Боря, займи гостей. Если конечно в состоянии свершить такой подвиг.
- Но…
- Идите вы… - Катрин с трудом сдержалась, чтобы не назвать конкретный адрес.
Тетка исчезла, поколебавшийся Борис, тоже отступил. За спиной раздался его преувеличенно веселый голос. Что он там предлагает зрителям, Катрин не вслушивалась.
Спектакль, мать их.
Валери сидела неподвижно, вглядываясь куда-то вдаль по курсу яхты. Пахло от девчонки вином и потом. "И чему тут потеть?" – удивилась Катрин, обнимая костлявые плечи. Хорошо, что дурочка сидит спокойно. Может быть, так же просто и спокойно вырубится?
Валери медленно повернула голову. Стеклянные глаза долго всматривались, наконец, девочка с изумлением пробормотала:
- Ты?!
- Ну, - согласилась Катрин.
Валери подумала и заявила:
- Уйди. Ненавижу.
- Да знаю я, - успокоила ребеночка Катрин.
Девочка раздумывала, что бы еще ляпнуть. Собрать рассыпающиеся мысли бедняжке никак не удавалось. Катрин почувствовала чье-то присутствие сзади:
- Могу чем-то помочь? – прошептала Мышка.
- Достань какую-нибудь емкость, вроде ведра или тазика. И еще льда.
Мышка исчезла.
- Ты с-сука, - с трудом выговорила Валери.
- Она самая, - не стала возражать Катрин. Против правды не попрешь.
- Пусти. Не смей меня обнимать.
- Мне и самой противно. Но нам обеим придется потерпеть.
- Пусти. Или я…
- Что ты?
- Разденусь догола и брошусь в воду.
- Мысль неразумная и противоречивая. Если желаешь утонуть, то в одежде это делать гораздо удобнее. Кроме того, зачем нам суицид именно сегодня? И так полно развлечений.
- Ненавижу вас всех. Хочу умереть, - быстро пробормотала Валери.
  Катрин кивнула. По-крайней мере, на некоторые вопросы у девчонки есть готовые ответы.
- Не сегодня. Свадьбу портить не дам. Событие и так отвратительное. Потерпи пару дней.
- С-сука, - с чувством повторила девочка и дернулась. Катрин без труда удержала ее.
Послышалось возбужденное посапывание, - рядом с диванчиком присел на корточки Ричард.
- Валери, ты же обещала? Ну почему?
- Ненавижу, - быстро пробормотала девочка. – Ты предал маму. И меня. Зачем? Думаешь, эта с-сука будет любить тебя?
- Валери, не смей так говорить. Ты ничего не знаешь. И к тому же пьяна как… - мужчина не мог подобрать слова.
- Как шлюха? – девочка хихикнула. – А твоя шлюха вроде трезва? Ей и так хорошо?
- Замолчи! Ты совершенно пьяна. Тебя нужно лечить.
 -Спокойнее, - вмешалась Катрин. – Сегодня лечить никого не будем. Валери немного перебрала. С кем не бывает? Вон, Борис тоже перестарался. Ты же не делаешь из этого трагедию? Все нормально. Иди к гостям. Мы тут посидим, подышим свежим воздухом.
- Но, Катрин, - нерешительно пробормотал Ричард. – Лучше я посижу с ней. Все-таки она моя дочь.
- Да я на нее и не претендую. Но сейчас лучше посижу я. Молча, и без выяснения отношений. Гостей я все равно занять не могу. Иди отсюда, пожалуйста.
Ричард издал полустон-полувздох, но выпрямился и ушел.
Валери молчала, пялилась в темную морскую пустоту. На миг появилась Мышка. Оставила два ведерка для шампанского. Одно пустое, другое со льдом. И несколько салфеток.
- Присматривай, но только издали, - благодарно прошептала Катрин.
Музыка и свет плыли за спиной, не обгоняя яхту. Впереди только море, да узкая черта леера. Девочка продолжала бессмысленно смотреть в пустоту. Катрин чуть расслабилась, вытянула ноги. Должно быть, со стороны мы выглядим просто подружками.
- Убери руку. Она тяжелая, - неожиданно пробормотала Валери, болезненно морщась.
-Глупости делать будешь? Учти, если ты прыгнешь за борт, мне придется лезть следом. Я тебя, конечно, вытащу, но испорчу платье и прическу. И вообще я жутко устала. К тому же, после попытки самоубийства тебя будут долго и нудно лечить. Ты это понимаешь?
- Да, - девочка, продолжала морщиться. – Пусти меня…
Катрин сняла рук с ее плеча. В ту же секунду девочка попыталась вскочить. Катрин припечатала ее обратно к дивану и с досадой пробормотала:
- И пить не умеешь, и вообще дура.
- Я хочу умереть. Мне плохо, - выговорила Валери, похоже, даже не расслышав слов мачехи.
Катрин глянула в бледное лицо. Действительно, пьянчужка на грани. Ну, да, все по плану. 
- Вставать то, зачем? – Катрин сунула на колени девочки ведерко.
Валери с ужасом заглянула в серебряную пустоту. Издала жалобный звук. Потом другой, гораздо более длинный и выразительный.
- О, боги?! Сколько же ты выжрала? – Катрин поспешно схватила салфетку, и принялась снимать брызги с платья. Потом пришлось оставить салфетку и придерживать голову девочки. В конвульсиях рвоты Валери норовила удариться лицом о край ведерка. Девочку выворачивало снова и снова. В перерывах Катрин прикладывала лед ко лбу страдалицы и раздумывала, о том, какого черта окружающие так регулярно норовят проверить границы брезгливости бывшей мисс Бёртон? 
- Ничего-ничего, сейчас все пройдет. Закусывать нужно лучше, - ценный совет вызвал заключительное короткое извержение. Катрин вытерла рот девочки. Потом чистой салфеткой лицо. Из глаз Валери катились крупные слезы. В этом отношении она удивительно походила на отца.
- Я все равно тебя никогда не прощу, - прошептала девчонка, всхлипывая.
- Да где уж тебе, - согласилась Катрин.
Валери начала бить дрожь. Катрин оглянулась. Через секунду рядом оказалась Найни с шалью в руках. Ну не чудо ли? Единственное на кого можно положиться в этом мире – это на сумасшедшую мазохистку.
- Я такое не ношу, - Валери вяло пыталась отпихнуть непонятно кому принадлежащую деталь гардероба.
- Именно такое и носишь. В те счастливые дни когда блюешь на яхте, - побурчала Катрин, насильно укутывая девочку.
- Госпожа, мы подходим. Причал… - прошептала Мышка.
Катрин пришлось сводить полупьяную-полусонную девчонку на пирс. С другой стороны тощее тело подхватила Фиона. Сочувственно спросила:
- Укачало? 
- Еще как. На удивление хилый подростковый вестибулярный аппарат…
Валери загрузили в машину и отправили домой под присмотром хранящей ледяной вид Тетушки. Уставшие гости разъезжались. На покачивающихся у пирса яхтах гасили огни. Катрин обнял муж, подвел к гнусно длинному лимузину. Но сейчас девушке было уже наплевать на вызывающую нелепость машины. Впервые за этот день новобрачные действительно остались наедине. Катрин вытянулась. Ричард гладил ее ноги.
- Извини. Получилось нелепо и неприлично. Я очень виноват…
- Это получилось неприлично длинно. Ты должен был предупредить. Как на войне – день за три. Больше никаких свадеб.
- Больше никаких, - муж нежно поцеловал ее в плечо. – Валери вообще-то добрая девочка, только…
- Не уверена, что она добрая. Она – естественная. И не извиняйся за нее. Ничего не случилось. И у меня был достойный предлог удрать от твоих гостей…
Поглаживания мужских рук приятно успокаивали.
"Я дьявольски устала", - подумала Катрин. "Никогда больше замуж не выйду".

Глава 35

Проснулась Катрин как обычно рано. Похоже, такая странная неприятность как свадьба выматывает больше психологически, чем физически. Спала девушка в эту ночь в одиночестве на широченной супружеской кровати. Ричард дрых на толстобоком диване в соседней комнате.  Катрин с отвращением обошла свешивающееся со спинки кресла свадебное платье, нашла в шкафу спортивные шорты и майку. Пора заняться делом. К сожалению, покинуть спальню через окно не представлялось возможным. Сложная здесь архитектура. Девушка вышла в коридор. Дом спал. Большой, светлый, с прекрасным видом на океан,садом, и с самыми отвратительными фортификационными качествами. Уйма стекла, немного бетона. Совершенно чужой дом, который никогда не станет твоим. Ну и черт с ним. Нужен он тебе? "Две лапы", которые ты так обожаешь, вот где они? Бомжиха…
Катрин напряглась и правильно набрала код. Прозрачная дверь отъехала  в сторону. Какой смысл в охранной электронике, если злоумышленник запросто может выбить любое из стекол? Не понять этого тебе, темная средневековая личность.
Пляжный песок был еще прохладен. Для начала Катрин взяла средний темп. Шуршали, набегая широкие волны. Океан нес свежесть. Если рассматривать вопрос в целом, - недурное место для жительства. До центра города чуть больше часа езды. Чистый воздух, свободный пляж. Земля здесь дорогая, но соседние дома стоят в отдалении, в окна никто не заглядывает. Жить можно. Но не хочется.
Вот - бежишь в одиночестве. И солнце только встает, и нет ни единой живой души, а за тобой следят. Если не мучающиеся бессонницей соседи, то уж телекамеры систем безопасности наверняка. Стоит остановиться или приблизиться к частной собственности, и нервные хозяева позвонят в полицию. Прикатит наряд, придется давать объяснения. 
Противно.
Катрин прибавила ходу. Броски из стороны в сторону, наклоны, серии ударов в воздух. Заблуждений девушка не испытывала, - даже средний боксер из нее никогда не получится. Но нужно же развивать мускулы плечевого пояса и рук? А если кому-то из непрошеных зрителей не нравятся движения ранней спортсменки, пусть держит язык за зубами. Катрин неосознанно продумывала способы проникновения в здешние стеклянные жилища. По большей части, конечно, из чувства опасения за собственную безопасность. На взгляд подозрительной супруги, Ричард жил чрезвычайно легкомысленно. Кошмар, - в доме ничего огнестрельного. Ладно, туземцам виднее.
Сотня отжиманий на влажном песке и девушка повернулась к дому. Берег вокруг оставался по-прежнему безлюдным. Только волны ярче сияли под восходящим солнцем. Катрин перепрыгнула пивную банку. И здесь свинячат. Ричард говорил, что уборка пляжа обходится в кругленькую сумму. Жаль, что нарушителей чистоты нельзя отстреливать. Хотя бы из пневматики. Вот было бы развлечение.
Катрин остановилась, воровато огляделась. Здесь игрушечные дюны слегка прикрывали полосу пляжа. Девушка скинула майку, стянула шорты. Запросто могут арестовать за непристойное поведение. Или какой-нибудь шутник пульнет в попу из "воздушки". По твоему же рецепту. Катрин быстренько забежала в волны, нырнула, проплыла десяток метров.
Когда, не торопясь, добежала до дома, волосы почти высохли. Тетушка, сидящая в шезлонге с журналом, все равно первым делом глянула на голову новой родственницы.
- Ранняя пташка?
- Кто рано встает, у того боги не успевают ничего отобрать. Древняя гиперборейская поговорка. Доброе утро.
- Доброе утро. Ты не присядешь на минутку?
- Охотно, - Катрин вернулась к шезлонгу, хотя особенного желания поболтать не ощущала.
- Кетрин, мне очень стыдно за вчерашнее. Я должна была проявить большую бдительность. Девочка возраста Валери, нуждается в повышенном внимании.
- Стоит ли об этом говорить? Ничего страшного не произошло. Насколько я понимаю, Валери сейчас спокойно спит.
- Девочка переволновалась. Ее можно понять…
- Естественно. И вас можно понять, и Ричарда. Все нормально.
- Она сделала это из чувства протеста.
- Или просто плохо закусывала. Неважно. Ничего ужасного не произошло. Если у вас осталось чувство неловкости, - так отделайтесь от него побыстрей. Не вижу, в чем собственно вы можете себя винить. Ведь вы же не напились?
- Я!? – изумилась пожилая женщина.
- Это шутка такая. Неумная. Извините, - Катрин опять начисто забыла, как зовут Тетушку. Неудобно получается.
- Вообще-то, я хотела тебя поблагодарить. За проявленную отзывчивость.
- Отзывчивость? – Катрин засмеялась. – Это шутка посмешнее будет. Я - существо циничное и грубоватое. По характеру, и по воспитанию. Отзывчивость и чуткость – это не про меня. Мне в жизни помогали, в том числе, и когда я проявляла слабость. Ну и я помогаю, когда сочту нужным. Скорее это вопрос честности, а не чуткости или отзывчивости.
- Ты проводишь весьма тонкие, но четкие границы. 
- Это я с утра так философствую. Пока не позавтракаю.
- Я поняла. Иди, девочка…

***

Вот за что можно было уважать Ричарда, так это за то, что не вздумал вызывать такси. Друзей в аэропорт молодожены отвезли лично. Катрин краем глаза следила как супруг, опаздывающий на деловую встречу, терпеливо дожидается, пока гости откланяются. После пожеланий незабываемого медового месяца, Фиона повлекла сонных сокурсников на посадку. Ричард судорожно зевнул:
- Поехали?
Садясь в машину, Катрин подумала, что единственный кто выспался и полон сил, - это некая грубоватая особа, которая не торопится ни на самолет, ни на бизнес-встречу, и которой, по сути, совершенно нечем заняться. Интересный медовый месяц. Разве что поехать домой и опохмелить падчерицу? Нет, рассола здесь не найти, и снимать головную боль несовершеннолетней девицы пивом наверняка противозаконно. Ладно, есть еще дела в городе.
- Не волнуйся. Я погуляю, узнаю насчет занятий в клубе, и вернусь домой. Если возникнут сложности, - позвоню, - Катрин выскочила из машины на шумном перекрестке.
- Будь осторожна, - озабочено сказал Ричард. – Здесь не мирный лес с добряками-гризли. Позвони мне.
Катрин помахала вслед машине. Осталось хорошенько заблудиться в четырехмиллионном городе, телефонировать занятому мужу, и воззвать о помощи.
Анжел-Сити оказался интересным местечком. В роскошном окаймлении невысоких живописных гор и голубой бесконечности океана, город был одновременно и плотно застроен, и просторен. Небоскребы делового центра, головокружительные дорожные развязки, сторожевая башня Сити-холла, старые и белые как кости в пустыне, католические церкви. Мексиканцев, основавших город, выставили отсюда давным-давно. Теперь высокомерным мегаполисом владели на равных основаниях промышленность и кино. Близость фабрики грез так и перла рекламой с каждой стены, и из каждой витрины. 
Красивая девушка шла по улице. Прямые джинсы с прорехами на коленях, белая футболка, не новый рюкзачок на плече. Деревянное ожерелье на открытой шее. Светлые кроссовки. Катрин осталась вполне удовлетворена своим отражением в стеклах витрин. Дырки на джинсах, конечно, перебор. Особенно если за прорехи ручного изготовления нужно платить лишнюю сотню долларов. Но Ричарду так нравится. Уговор есть уговор. Молодожены условились честно учитывать пожелания друг друга. Если принять во внимание бурную фантазию художника, то дырки на коленях сущая мелочь. Правда, и супруг отправился в офис без галстука. Нацепит в кабинете. На такой компромисс Катрин была согласна. Если кусок дорогой ткани в форме удавки поможет срубить пару лишних "кусков", то эту смешную штуку можно и нацепить в рабочее время.
А, в общем, не такой уж и плохой город. Есть где погулять. Много эффектных женщин, лишняя высокая блондинка не бросается в глаза.
Катрин съела мороженое. По правде говоря, довольно безвкусное. Зато девушка вышла точно на Тайм-Стрит. Нет, в городе заблудиться трудно. Главное иметь карту. Вот и клубный спортзал.
- Могу я увидеть мистера Лобнора?
- Мне очень жаль, мисс, но мастер Лобнор сейчас занят. Позволю вам напомнить, о том, что мастер тренирует лишь мужскую группу. Весовые показатели в "таун-экшен" весьма важны и поэтому.…
- Я понимаю. Никакой дискриминации по половому признаку и все такое. Я не из лиги феминисток. Я читала о мистере Лобноре несколько статей. Сейчас приехала с севера, - Катрин показала вежливому секретарю свою студенческую карточку. – Могу я присутствовать на тренировке?
- Я узнаю, мисс…
Катрин сидела на жестком стуле. Зрителей оказалось еще человек  пять. Обычный небольшой спортивный зал. Только баскетбольные кольца убраны, и паркет сплошь заменен тонким резиновым покрытием. Расчерченные квадраты татами. Лобнор, плотный высокий мужчина, занимался с группой среднего уровня подготовки. Отработка ударов, захватов, работа с короткими дубинками, защита от ножей…. 
Катрин наблюдала за грамотной работой группы. Ничего сложного и эффектного, но все по делу. Парни получат преимущество в любой экстремальной ситуации. Конечно, до профессионалов им далеко. Но профи и не учат в открытых для посещения спортзалах.
В перерыве Лобнор подошел к зрителям. Пожал руку двоим крупным парням, переговорил с женщиной в желтом жакете. Как поняла Катрин, дамочка являлась агентом городского телеканала. 
Наконец, тренер остановился перед Катрин. Действительно здоровый мужик, европейского типа. Разве что глаза чуть узковаты. Если кто из его предков и был с берегов Лобнора, то с тех пор миновало несколько поколений. 
- Хотите написать статью? – тренер улыбнулся.
И почему это все считают уместным улыбаться блондинкам как клиническим идиоткам?
- Нет, сенсей, я на каникулах. Меня интересует ваша методика.
- Хотите позаниматься? Но вы же с севера. Наш вид спорта требует постоянных тренировок.
- У меня есть два-три месяца. И я имею подготовку. Общую, конечно.
- Если хотите, попробуйте. Тома ведет женскую группу. 240 долларов - три раза в неделю…
- Я знаю. О группе Жюстенна Тома, я тоже читала на сайте. Меня такая техника не совсем устраивает. Чистая самооборона, мало работы с предметами.
- Вы видели, как парни работают с предметами? – тренер кивнул в сторону разминающихся подопечных. - Вероятно, для девушки излишне жестковато. Впрочем, к сожалению, у нас нет смешанных групп.
- У вас есть  курсы по расширенной подготовке.
Лобнор посмотрел на девушку, пожал плечами:
- С чего вы взяли? На сайте клуба о такой подготовке нет ни слова. Если вы имеете в виду семинары для опытных специалистов, то они проходят только периодически. Для подготовки к соревнованиям.
- Соревнований по таун-экшен с оружием, по-моему, не проводится. Я не ошибаюсь?
- Да, вы неплохо подготовились к разговору. Официальных соревнований не проводится. Но что мешает специалистам и тренерам проводить закрытые встречи? Никакого тотализатора. Все совершенно законно. Слушайте, вы действительно не журналистка? 
- Ни в коем случае. Я – археолог. У нас в экспедициях бывают экстремальные ситуации, - Катрин снова достала свою студенческую карточку.
- Угу, я смотрел "Индиану Джонса", - сказал тренер, возвращая карточку. – Признаться, думал, что там всё несколько преувеличенно, но раз вы говорите…. Думаю, группа Тома вам отлично подойдет. Обратитесь на рецепшен,  вас запишут.
- Еще секундочку. Если я устою две минуты на татами против любого из ваших парней, вы отнесетесь ко мне серьезно?
- Мои курсанты не дерутся с девушками. А вы, кстати, не похожи на экзальтированную феминистку. И на Индиану Джонса, тоже не похожи.
- А вы не похожи на озерного китайца.
Лобнор улыбнулся:
- Знаете географию? Замечательно, но на татами общий кругозор не очень-то помогает.
- Татами мне ни к чему. Я не спортсменка. Дайте попробовать. Вашим парням будет интересно.
- Возможно. Для морального тренинга было бы полезно. Но смешанные спарринги у нас не практикуются. К тому же, прежде чем приступать к занятиям, необходимо пройти медицинское обследование.
- Результаты двухмесячной давности подойдут? – Катрин вынула заключение университетского госпиталя.
- А вы похвально упорны, мисс Бёртон. Но, к сожалению, вынужден вам отказать, - он без интереса взглянул на бумагу. – Но вы сможете приступить к занятиям в женской группе сегодня же.
- С бабами время и деньги терять не буду, - сердито сказала Катрин. – Давайте заключение, и я отвалю.
- Минутку. Нью-Бриджский университет? А вы случайно не знаете Супера? Он занят с секцией самообороны.
- Знаю. Гладкоголовый такой, - неохотно пробормотала Катрин.
- Занимались у него?
- Очень недолго.
- Один раз? – Лобнор засмеялся. – Так это про вас он писал на форуме? 
- Не читала.
- Зря. Очень запоминающаяся история, и рассказанная с юмором. Простите, мисс Бёртон, вас довольно легко узнать по описанию. Супер не жалел красок. Черт, я тоже мог бы попасть на удочку!
- Не попались? Тогда я пойду.
- А как же спарринг? Теперь я просто не могу не взглянуть на такого бойца.
- Вы знаете, мистер Лобнор, вот слава мне совершенно не нужна. Не знала, что Супер такой болтун.
- Не обижайтесь, ваше имя осталось в тайне. "Высокая, коротко стриженая блондинка. Дико сексуальная и упрямая как танк". Вот и все подробности. Я вас совершенно случайно узнал. Когда вы начали наезжать гусеницами. Вам есть во что переодеться?
Кимоно пришлось одолжить. Катрин вышла против симпатичного смуглого парня. Не смотря на инструктаж тренера, боец явно чувствовал себя не в своей тарелке. Катрин удалось практически мгновенно его уложить и имитировать "выключающий" удар в кадык. Вторым был мужчина средних лет. Этот был осторожен. К себе не подпускал. После минутного "танца" девушке все-таки удалось зацепить его ногу и опрокинуть соперника. Указывать направление завершающего удара не стала. Промежность упавшего партнера на миг осталась открытой, и концентрировать на этом внимание зрителей было бы неприлично. Тренер и так понял.
Третьим противником был сам Лобнор.
- Так же осторожно, - негромко предупредил он.
Катрин кивнула. Приятно иметь дело с понимающим человеком. Девушке все время приходилось сдерживать резкость собственных движений. Тело порывалось нырнуть в настоящий бой.
Пара шагов. Быстрота движений увеличилась на порядок. Катрин чудом ушла от болевого захвата, успела указать ответный удар локтем в переносицу. Следующий прием пропустила, упала. Перекатилась, уходя от продолжения. Должно быть, успела, а может быть и нет. Тренер остановился, - действительно, всё понятно.
Лобнор подал легкий макет ножа. С оружием девушка чувствовала себя увереннее. Взаимная атака. Результат, должно быть, ничейный – оба соперника должны отправиться на кладбище. Тренер повторять не стал. Спортивные результаты его не интересовали, лишь проверка возможностей гостьи.
Короткие  невесомые дубинки с локоть длинной. Работать парой таких Катрин никогда не пробовала. Мгновенная атака. Катрин получила сразу и по затылку и по почкам. Сама успела мазнуть скользящим ударом по горлу соперника.
- Что это было? – полюбопытствовал Лобнор, отдавая символическое оружие курсанту.
- Кукри или мачете, - сказала Катрин, машинально поглаживая затылок.
- Любопытно. А что бы вы вообще выбрали, выходя против меня?
- Машинку со свежей лентой, и метров восемьдесят свободного пространства перед собой.
- "Миними?" – улыбнулся тренер. – Или М60?
- Лучше, конечно, "Миними".
- Ну, этот аппарат в "таун-экшен" фигурирует редко. Но со всем остальным можем поработать. 
Катрин наскоро сполоснулась в пустом душе. На затылке даже шишка не вскочила, зато под глазом появилась тонкая, но выразительная царапина. И когда успела? Лобнор прав, - нужно заниматься в щитках и шлеме. Порядочной замужней жене не пристало блистать синяками и царапинами. А, в общем, день прошел не зря. Теперь по средам и понедельникам первая половина дня у тебя занята.

Глава 36

- Госпожа, нужно промыть и заклеить, - прошептала Найни.
- Уже промыто, и уже заросло. Докладывай…
Докладывала Мышка подробно и скрупулезно. Остатки гостей разъехались. Тетушка тоже отбыла. Тетушку, кстати, звали – Маргарет. Вполне нормальное имя для тетушки. Мышка, оказывается, его сразу запомнила. Уборка дома после отъезда гостей произведена. Валери тоже уехала. Вид бледный, но удовлетворительный. Наверное, все-таки в колледж поехала. Продуктов еще хватит минимум на два дня. Лучше не заказывать, а купить в торговом центре "Сьерра" - там дешевле. Бассейн почистили, кусты в саду Риккардо стричь отказывается, уверяет, что еще рано. В конюшне нужно навести порядок, но Валери туда никого не пускает.
- Мышь, а тебе-то что понадобилось в конюшне? – с любопытством спросила Катрин.
- Нельзя было? Я виновата, - испуганно прошептала Найни.
- Цыц! Пока ты не виновата. Просто я сама там ни разу не была. Там ведь пусто? Тебя зачем туда понесло?
- Я проверяла, - пролепетала Мышка. – Если есть конюшня, то будут и лошади. Когда-нибудь. А если запустить помещение…
Катрин в замешательстве смотрела на девчонку. Как-то получилось, что прислуга признала Найни старшей. И кухарка со служанкой, и садовник. Все трое, конечно, еще те бездельники. Сад – одно название. Три дерева, да рядок кустов. С приготовлением пищи и уборкой никаких проблем, - дом почти все время пуст. В принципе, не очень-то здесь эта троица нужна. Особенно когда есть Мышка. Девчонка просто упивается возможностью быть полезной. Привезла с собой скромное платье горничной, и теперь из этого наряда будущего микробиолога не вытянешь. И по отношению к садовнику, дремотно настроенному Риккардо, никаких мазохистских настроений Мышка не проявляет. Скорее уж, наоборот. Подгоняет всех троих домашних работников, как натуральный эксплуататор.
- Мышь, умерь-ка свою прыть. Помни, - мы здесь временно. Черт с ними, с кустами и конюшнями. Присматривай за девочкой. Желательно, чтобы мы знали, чем она занимается. 
- Да, Госпожа. Я виновата.
- Рот закрой. Я скажу, когда будешь виновата, - Катрин хлопнула по подлокотнику кресла.
Найни послушно опустилась на колени. Руки так и остались сложены поверх белого передника. Чуть подкрашенные ресницы скромно опущены. Очёчки притупляют восторженный блеск глаз. Ну, прямо реклама хорошего агентства по подбору прислуги.
- Слайв, тебе нравится здесь? 
- Да, Госпожа. Я счастлива быть вам полезной.
- Хорошо. Только не забывай об учебе. Я хочу видеть тебя за ноутбуком, а не только с этой дурацкой щеткой для пыли в руках. И будь посимпатичнее. Ты, конечно, мышь, но не обязательно серая. 
- Да, Госпожа. Но…
- Угу, и для него тоже, - Катрин, улыбаясь, сдвинула черный парик с головы девочки, провела рукой по гладко-ершистой поверхности аккуратненького черепа. – Сделаешь все, что он захочет. Если он захочет. Я разрешаю.
- Но, Госпожа, как я узнаю… - Мышка явно испугалась.
- Догадаешься. Ты у меня умненькая. И кстати, хочу тебя поблагодарить. Вчера ты мне очень помогла, - Катрин чмокнула девчонку в макушку.
- О, Госпожа! Вы не должны…
- Тихо! Слезы убери. Можешь у меня что-нибудь попросить. Кстати, пока никого нет, напомни мне, что умеешь не только пыль убирать, - Катрин откинулась, и босой пяткой придвинула голову слайв к себе поближе….

***

 Ричард приехал поздно. Усталый, голодный. Ужин был готов к употреблению исключительно благодаря Мышке. Розита, служанка, исполняющая обязанности повара и подающая к столу, работала исключительно до 9 часов вечера. Профсоюзные требования, отдельно отраженные в договоре. Вообще, вся прислуга заканчивала трудовые подвиги и отправлялась в свой флигель с точностью хронометра. Катрин, честно говоря, такая щепетильность казалась странной. Или это из-за того, что в "Двух лапах" и понятия не имели о "правах человека"?
За столом Ричард рассказывал о новом виртуальном проекте, запущенном сегодня. Супруг чувствовал себя виноватым. Медовый месяц действительно начинался не слишком-то романтично.
- Подожди с этими листингами и лицензиями, - сказала Катрин, гоняя вилкой по тарелке овощное рагу. – Валери дома. Поела час назад и заперлась. Чувствует себя сносно. Тебя ведь это беспокоит в первую очередь?
- Вообще-то, да, - виновато сказал муж. – После вчерашнего "представления" не знаю, как и спросить. 
- Спрашивай прямо. И перестань изображать побитую собаку. Я здесь в основном для того чтобы избавить тебя от этой убогой привычки. Ну, и вообще помочь. С Валери, с домом, и прочими неподдающимися проблемами.
Ричард смущенно глянул на несущую поднос Мышку.
- Найни знает. В общих чертах, - успокоила Катрин.
Муж кашлянул:
- Кажется, я выгляжу ужасно беспомощным.
- Вовсе нет. Ты отлично разбираешься в своем бизнесе. Слушая о программном  обеспечении и новых стандартах связи, я чувствую себя туповатым неандертальцем. Но как-нибудь это переживу. А вот как насчет жратвы? Тебе нравится этот перченый силос?
- Не слишком. Но овощи вроде бы полезны. Особенно мне, - муж шевельнулся на кресле, демонстрируя, какой он большой. – Но тебе блюдо явно не нравится. Ты почти и не ешь. Возможно, стоит поговорить с Розитой? 
- Дело не во мне. Я могу слопать что угодно. Просто я уже один раз поужинала. Сейчас сижу с тобой за компанию. Но стоит подумать о целесообразности подобного подхода к приему пищи. Ты приезжаешь чуть жив. Валери тоже отсутствует весь день. Недурно хотя бы ужинать с удовольствием. Невкусная пища, знаешь ли, здорово портит характер. Найни, что ты думаешь по этому поводу?
- Розита абсолютно не умеет готовить. И дело не в выборе блюд, - прошептала Мышка.
- Найни, пожалуйста, погромче. Ты не на лекции.
- Да... - Мышка проглотила "госпожа". – Некачественное маисовое масло обладает канцерогенными свойствами. Дешевый кетчуп с таким количеством консерванта перца "чили" разрушает слизистую желудка. Но главное - небрежность. А вам, - Мышка снова запнулась, - вам, Ричард, подошла бы рациональная диета. Возможно, "белковая" или "каменная", с повышенным содержанием клетчатки. Лучше всего обратиться к хорошему диетологу. И побыстрее избавиться от Розиты.
- К диетологам я уже обращался. С Розитой я тоже расстанусь без особых сожалений. Если вы подыщите кого-нибудь взамен. Потому что предыдущая "синьора" была еще хуже, - мужчина глянул в тарелку, отодвинул. – Возможно, Розиту давно следовало отпустить.
- Честно говоря, я бы отпустила не только ее. Дом твой, и решать тебе, но эти трое совершенно обленились, - сказала Катрин. – Ты только не думай что, я… Что мы давим. Так, свежий взгляд со стороны.
- На несвежий взгляд они тоже не выглядят трудоголиками. Но вопрос сложный. Поверьте мне, найти здесь хорошую прислугу действительно трудно.  А что это за "каменная" диета? – опаской спросил Ричард. 
Найни пустилась в подробные объяснения о модном стиле питания, отправляющем человека к строгому набору продуктов рациона каменного века.  Катрин следила, как разговаривают двое так не похожих друг на друга людей. Маленькая девчонка в аккуратном передничке и идеально причесанном парике, и большой мужчина, еще не привыкший носить дома спортивную футболку и шорты. Что в них похожего? Только опасение смотреть друг другу в глаза. Так уже было в жизни Катрин. Девушка спит с другой девушкой, и с мужчиной тоже спит. А те двое жутко неуютно себя чувствуют, встречаясь лицом к лицу. Между прочим, и тогда именно ты была виновата. Или не виновата? Ладно, оставим софистику. Ничего страшного, у тебя уже есть длиннющий опыт аморальных отношений.
Катрин поднялась:
-Найни, нам не пора выпить кофе?
Мышку как ветром сдуло. Катрин обошла стол, села на прозрачную крышку стола. Муж смотрел на нее снизу вверх. Катрин обняла его за шею, шепнула в ухо:
- Хочешь ее?
- Кого?! – Ричард перепугано дернулся.
- Найни, естественно.
- Я, даже не думал об этом.
- Напрасно. Ладно, я подумаю за тебя. Она старательная девушка. И в постели, тоже.
- Нет уж. Я ужасно хочу тебя, - Ричард положил руку на туго обтянутое джинсами бедро жены.
- Меня в первую очередь. А кого во вторую?
- Тоже тебя. И в третью, и в четвертую, и в десятую.
Катрин тихо засмеялась:
- Льстец. С твоей-то фантазией и такое убогое однообразие? Разве мы не договаривались о свободе отношений?
- Не искушай. Ты же знаешь, как я хочу увидеть тебя с другой девушкой. Но Найни? Она ведет себя как служанка. Собственно, она работает служанкой, причем совершенно бесплатно. Тебе это не кажется странным?
- Для Найни нет ничего странного. И она бывает разной. Очень приятно разной.
- Ты спала с ней ночью? – прошептал Ричард, целуя открытое прорехой колено жены.
- Нет. Я не беру ее в постель. И вчера ты меня зверски утомил с этой свадьбой. Но сегодня днем я позволила себе немножко расслабиться.
- Катрин, - мужчина ласкал стройные бедра, - я могу спросить, откуда у тебя царапина?
- К сексу это отношения не имеет. У меня была первая тренировка. Потом расскажу. Не отвлекайся… - руки Катрин погрузились под футболку мужа.
Ричард содрогнулся от острой ласки ногтей. Дыхание мгновенно сбилось, мужчина потянулся лицом к упругой груди.
- Меня, между прочим, никогда не трахали на стеклянном столе. Он выдержит? – промурлыкала Катрин.
- Д-да…. Но дверь не заперта, сейчас войдет Найни и…
- Не войдет, если я не позову. А вот Валери, может спуститься. Хм, слишком назидательным  выйдет зрелище. Придется отложить, - Катрин со смешком выскользнула из объятий. – Найни, где там твое кофе?

***

- По-моему, мы его испортили, - сказал Ричард, сонно глядя на порядком измятое свадебное платье.
- Кажется, ты этого и хотел? Для этого и всю возню затеял, – Катрин снимала бриллиантовое колье. Она нацепила все надлежащие атрибуты перед сексом, совершенно осчастливив мужа. Собственно, и сама получив немалое удовольствие. Не от мишуры, а от одурелого экстаза большого мальчика. 
- Ага, - пробормотал Ричард. – Я всегда представлял как это чудесно, - задирать такое роскошное платье. Черт, а ведь я был прав!
- Мог бы получить такое развлечение, не тратясь на все остальное, вроде приглашения гостей. Ну, теперь уже поздно сожалеть. Не забудь запереть в сейф эту буржуйскую штуку, - Катрин помахала колье.
- Вообще-то, оно твое.
- Не начинай снова. Зачем мне эти сложности? Хватит, того, что мне приходится таскать вот эту штуку, - молодая жена неприлично выставила палец с обручальным кольцом.
- Хочу иметь любовницу, увешанную драгоценностями как рождественская елка. Имею я право на такой дурной вкус? 
- Имеешь, - Катрин засмеялась. – Спи уже, извращенец, у тебя глаза слипаются.
- Извини… - побормотал муж.
Катрин хотела шлепнуть его по заднице, но изнуренный мужчина уже равномерно посапывал.
Вот она, семейная жизнь во всей красе.
Катрин прибрала основные следы послесвадебной оргии. Упрятала колье в футляр. Положила на ноутбук мужа, - так не забудет убрать в сейф.
Океан дышал в лицо. Шум темного гигантского зверя убаюкивал, обнимал прохладой, звал куда-то далеко. Катрин вздохнула. Никуда ты пока не пойдешь. Упорядоченные супружеские радости, упорядоченные тренировки, призывы к упорядоченности своевольного ребенка. Дальше будет видно. Девушка сидела на перилах просторной открытой веранды. Ноги свешивались в темноту. Светильники внизу Катрин собственноручно отключила. Тихо. Ветра совсем нет. Завтра опять придет жара. Нужно будет многое сделать, но это "многое" в основном мелкое и ерундовое. Вполне можно положиться на Мышку. 
Катрин встала. Потянулась, было к халату. Да ну его к черту. Ты, в конце концов, здесь не совсем гостья. 
Нашарить ногой выступ, который разглядела только снизу, дело непростое. Теперь левой рукой за крепления кабеля… Прикручено на совесть. "Запасной выход" получался не из доступных. Практически отвесная стена, только справа можно цепляться за декоративные выступы. Зато не разжиреешь. Может подобную гимнастику Ричарду посоветовать? А то все диета, диета. Нет, его выступы не выдержат.
Катрин с облегчением спрыгнула на плитки дорожки. Увидит кто - сраму не оберешься. Молодая супруга покидает супружескую спальню через окно, да еще вызывающе сверкая из-под футболки задницей. Угадайте с трех раз, куда направляется бесстыдная особа? Правильно, освежиться в бассейне. 
Катрин плыла на спине закрыв глаза. Подсветка бассейна приглушена, но лучше бы ее выключить совсем. Все-таки голышом купаешься. Зато как хорошо. Вода не теплая, и не холодная. Тело довольно. Интересно, и слайв, и муж, совершенно разные. В сексе, между прочим, тоже ничего общего. А удовольствие испытываешь очень похожее. Мягкое, сытное. Может быть, и хорошо, что без страсти? Не хочется ни плакать, не впиваться зубами в горло. Блоод бы такой рациональный подход к интимной жизни показался забавным.

***

- Привет, ребята. Из колледжа? Что-то вы задержались. Обедать будете? – Катрин улыбалась.
Если бы не бдительная Мышка, парочка проскользнула бы незамеченной. Обошли со стороны пляжа, тактики доморощенные.  Парень чуть постарше. Ничего особенного – спортивный, подтянутый. Взгляд, правда, не блещет интеллектом, но это тоже дело житейское. По сравнению с подружкой, даже выглядит прилично. На Валери мини-юбка и черный топ.  Юбка действительно мини. "Минимее" уже не бывает. Кстати, не слишком выгодно подчеркивает голенастые ноги. Короткий топ открывает металл в пупке и в спине. Как девочка в автобусе ездит? Зацепится, порвет себя. Автобусы здесь, конечно, полупустые ходят, но все равно.
Валери глянула, как из базуки одарила. Парень, заколебался, но сказал:
- Здравствуйте. Мы уже обедали…
Валери яростно ткнула его локтем:
- Не обращай внимания. Пошли…
Парень очень даже обращал внимание. Взгляд как приклеился к груди хозяйки, так и не мог оторваться. У Катрин возникла мысль купить ему интересный журнал или  DVD-диск. Впрочем, Валери не была настроена шутить, упрямо шагнула вперед, прямо на мачеху. Катрин посторонилась, пропуская девочку, и загородила дорогу парню. 
- Мы, что, не можем пройти ко мне? – взвизгнула Валери.
"А глаза у нее ничего, вон как сверкают", – подумала Катрин, и удивленно вскинула брови:
- Какие вопросы? Ты, вне всякого сомнения, можешь пройти. Найни тебя с удовольствием покормит. А с твоим другом я хочу побеседовать.
Девчонка сжала зубы, и потянула парня за собой. Катрин придержала молодого человека за плечо. Поскольку рука у высокой блондинки была крепкой, парень забуксовал.
- Эй, что вы делаете? Пустите меня.
- Ты в этот дом идешь? – поинтересовалась Катрин. – Я, видишь ли, здесь с некоторых пор исполняю обязанности хозяйки. Так что будь любезен ответить на пару контрольных вопросов.
- Мы не в полиции, миссис. С какой стати я должен вам отвечать? – парень нагло ухмыльнулся. – Валери здесь живет, и я иду к ней. А вы на хозяйку не очень-то похожи.
- Какая она хозяйка?! – взвизгнула девчонка. – Шлюха, которую трахает мой озабоченный папочка.
- Это уже детали, - холодно сказала Катрин. – Ты вольна идти домой, обедать, заниматься, смотреть телевизор, и вытворять все что угодно.
- Я не хочу обедать! – кажется, Валери была готова ударить мачеху.
- Тогда поужинай. Или выпей кофе, - посоветовала Катрин, чуть шевельнув пальцами.
Девчонка в ярости ничего толком не соображала, но подсознательно угрозу уловила, и отшатнулась назад.
- Вы не имеете права нас не пускать, - мрачно заявил парень.
- Не пускать?! – изумилась Катрин. – И в мыслях такого не держу. Но пообщаться с гостем долг хозяйки. Неужели так трудно сказать, как тебя зовут?
- Его зовут Джо, - зашипела Валери. – Мы можем пройти?
- Рада познакомиться, Джо. У тебя, наверное, и фамилия есть? Могу я взглянуть на твои права? 
На лице парня мелькнуло подозрение:
- Зачем? Я превысил скорость?
- Надеюсь, что нет. Просто, люди на фотографиях так забавно выглядят. Могу же я полюбопытствовать, как вышел на фото такой интересный молодой человек? Он ведь твой одноклассник, Валери?
- Не претворяйся дурой! Его зовут Джо Хаецкий и он мой бой-френд. 
- Ах, тогда конечно. Извините. Это же совершенно меняет дело. Что же ты сразу не сказала? Такой симпатичный парень и твой бой-френд? Тебе определенно повезло, Валери. В наше время так важно заиметь надежного постоянного партнера. Могла бы похвастать. Вы, наверное, хотите остаться наедине? Посидите пока у бассейна, выпейте сока. Я прикажу поменять постельное белье. Кстати, возможно вам смешные штучки понадобятся, - Катрин выудила из заднего кармана своих джинсов коробочку презервативов, вытряхнула на ладонь три ярких кружочка. – Хватит? Не стесняйся, Джо. Если нужно еще… - Катрин приобняла ошеломленного парня за плечи, вложила средства предохранения в его ладонь. – Отличная фирма, рекомендую. Да, фамилия Хаецкий ведь восточноевропейская? Славянские корни? У меня тоже. Вот совпадение! Нам нужно непременно познакомиться с твоими родителями. Ты не дашь номер телефона?
- Иди ты к дьяволу! – парень вырвался и быстро пошел прочь.
- Эй, а телефон? – удивилась Катрин вслед.
- Кто тебе дал право издеваться? – спросила со слезами в голосе Валери.
- А что я такого сказала? – обиделась Катрин.
- Сука. Думаешь, надо мной можно издеваться? Думаешь, я не могу с ним трахаться где-то еще?
- Понятно, что можешь. Случка - дело нехитрое. Я не ханжа, и иллюзий не питаю. Если действительно найдешь нормального мальчика, можешь ночевать дома. Дебилов не таскай.
- Как мило, - сквозь слезы прошипела Валери. – Да тебе насрать на меня. Ухватила куш - моего жирного папашу-идиота, и счастлива? Потаскуха дешевая. Думаешь, я не видела, как ты голая купаешься? Ты свое получишь, шлюха вонючая. Я ничего не забуду, обещаю, - швырнув рюкзак на дорожку, девчонка пошла в дом.
Катрин смотрела вслед. И смешно, и жалко. 
Вечером Ричард выслушал доклад о визите "бой-френда", печально улыбнулся:
- Боюсь, мы ничего не сделаем. Она вся в мать. Бесполезно.
- Его, что, пустить нужно было?
- Нет! – испугался Ричард. – Ни в коем случае. Еще какой-то новый сопляк. И где она их берет?
- Лучше уж сопляки, чем наши сверстники, - дипломатично заметила Катрин.
–  Через год–два Валери сможет подцепить самцов посолиднее.
- Ты думаешь? – еще испуганнее пробормотал муж.
- У нее очень красивые глаза. Скоро это станет заметнее. Что ты трясешься? Через год девчонка возьмется за ум. Или ты станешь дедушкой. Пойди и поговори с ней. Только спокойно, как с равной

Глава 37

Катрин сидела в машине и изнемогала. Солнце буквально прожигало крышу. Кондиционер надежного "Индейца" с жарой все-таки не справлялся. Ричард предлагал поменять машину. Возможно, стоило согласиться. Но дело не только в кондиционере. Девушка в очередной раз убедилась, что просто не в состоянии водить машину в огромном городе. Эти бесконечные пробки, немыслимые развязки, тысячи водителей-психов вокруг. Честное слово, иногда под пулями было легче бегать. Ну, насчет последнего некоторое преувеличение, но на улицах чертового Анджел-Сити нормальному человеку выжить действительно сложно. 
Завибрировал телефон. Ричард.
- Соскучился, супруг?
- Ага. Чем ты занята?
- Пытаюсь вернуться с тренировки. Все-таки ты живешь в чудовищно тесном аду.
- Да, сегодня жарко. Потерпи, скоро закончу с контрактом, и куда-нибудь съездим. Я тебе задолжал свадебное путешествие.
- По-моему, уже два путешествия, - пробурчала Катрин. – Проценты наросли.
- Готов даже на три. Ты расстроена? Или просто злая?
- Просто злая. Как обычно. Должен же кто-то сохранять стабильность в этом пекле?
- Доберешься до дома, выпей. В баре бутылка отличного виски. В холодильнике полно льда.
- Обойдемся льдом. Виски – плохой пример для тинэйджеров.
- Как там она? – голос Ричарда мгновенно изменился.
- Утром уехала как обычно. Надеюсь, сегодня явится.
Прошлую ночью Валери не пришла ночевать. Отец жутко переживал. Даже секс не получился. Нельзя сказать, что Катрин по этому поводу жутко расстроилась, но на девчонку обозлилась. Зачем так отца изводить? Он и так боится к дочери подходить. Прошлый разговор родителя и наследницы не получился. Кроме утверждений, что новая мачеха является "фригидной проституткой", а отец – "зажиревшим идиотом", Валери ничего связного не изрекла. Ну, еще выдала много визга. Катрин сама при дискуссии не присутствовала, зато у Мышки оказался отличный слух. Ко всем ее достоинствам еще и тяга к шпионству обнаружилась. Премерзкая привычка, но полезная.
- Тебе, наверное, скучно? – спросил Ричард.
- О, нет! – искренне сказала Катрин. – Здесь жутко интересно. Какой-то черномазый уже двадцать минут высовывается из соседней машины, пытается разглядеть ношу ли я бюстгальтер. Вряд ли ему это удастся, потому что, слева стоит грузовик и ставит такую дымовую завесу, что любой торпедный катер позавидует. Проклятый город.
- Потерпи, дорогая. Скоро мы сможем отдохнуть. Подумай, куда бы ты хотела съездить.
- Хорошо, подумаю. Если ты наконец соберешься, то я торчу здесь, у "Конвентион Центра". 
- Обязательно заберу тебя на днях. Потерпи немного. Кстати, торпедные катера действительно могут ставить завесу? Я думал это делается с самолетов.
- Угу, и с дирижаблей. Торпедные катера, к твоему сведению, много чего умеют. Например, расчищать боновые заграждения. Сюда бы не помешала парочка торпед. Думаю, "пробка" бы заметно уменьшилась.
- Она превратилась бы в завал. Это – Анджел-Сити. Не злись, дорогая…
Утешил. Катрин сунула телефон в чехол на поясе. "Дорогая" – уже не резало слух. Во-первых, Ричард перестал спотыкаться на этом слове, во-вторых, чего скрывать правду, молодая жена недешево обходится. Хотя и не по своей вине. Супруг обожал делать подарки. В основном побрякушки и шмотки. По большей части довольно вызывающие. Блоод была бы в восторге. Катрин в экстаз не приходила, но старалась не возражать. Уговор есть уговор. Тем более, Ричард неукоснительно продолжал выполнять свою часть соглашения. Вполне уверенно чувствовал себя в джинсах и футболках, от галстуков по случаю жары, почти совсем отказался, и даже старался совершать вместе с женой утреннюю пробежку. Хватало его, правда, минут на пять, но ведь главное начать. В ближайшее время Катрин собиралась сделать супруга чуть более раскованным в сексуальном смысле. Время бежит, и пусть, когда он останется один, творческой натуре не будет скучно. Он справится. Если не доконают застарелые семейные проблемы.
Воспоминание о юной "дочурке" настроения не улучшило. Совершенно непонятно что с ней делать. Надавать бы хорошенько по шее. Только вряд ли поможет.
Катрин села поудобнее. Сиденье припекало снизу. Ощутимо побаливало колено. Последствие сегодняшней тренировки. Вот уж чем молодая домохозяйка может быть удовлетворена, так это занятиями в клубе. Никакого снисхождения к себе Катрин не чувствовала. Маленькая группа, - всего шесть человек. Седьмой сам Лобнор. Собственно в роли тренера он выступал номинально. Практически все занимающиеся имели сравнимый уровень квалификации. Физически Катрин была слабее всех, но в обращении с колюще-режущими предметами могла кое-что и сама показать. Реальная школа Эльдорадо многому научила. Вопросов никто не задавал. У всех курсантов были разные навыки, и разные шрамы. Обращались друг к другу в основном по именам, больше похожим на клички. Мысль пойти после тренировки выпить пива, ни у кого просто не могла возникнуть. Людей интересовало только то, за чем они приходили в клуб. В виде исключения, Катрин даже не чувствовала к себе мужского интереса. Вот умение метать ножи, - это да. Это достоинство.
Лучшая школа, в которую приходилось ходить Катрин. Занятия проходили на третьем этаже, вдали от спортивных залов клуба. Большая комната, никаких матов. Нормальный пол и мебель, (часть которой периодически приходилось менять), мишени на стенах. Официальное название - "Секция постановочной подготовки". Ну конечно, - можно было поклясться, что никто из занимающихся не имеет желания увидеть свое имя в титрах какого-нибудь боевика. Хотя высокий блондин по имени Ларс мог бы без труда стать кинозвездой. С его-то навыками движения и непроницаемым нордическим лицом, дело не сложное. Хорош самец - даже сломанный нос его не портил. Но он, кажется, служил в полиции. Катрин тщательно давила в себе зачатки любопытства. Коп он или киллер, - не твое дело. Деньги и часы в раздевалке он у тебя тырить точно не будет. В основном, бойцы занимались в обычной сменной одежде, только надевали защитные щитки и шлемы. В шкафчике девушки висел уже порядком пострадавший джинсовый костюм. 
Главное – скорость. Катрин еще раз в этом убедилась. Не дать вынуть оружие, не дать развернуться, не дать разглядеть себя. Ничего не дать. Быстро, жестоко, эффективно. Никакой игры на публику. В идеале – один удар, один толчок, одно движение клинка, авторучки, ключа, стакана. Или один выстрел. Нет, никаких выстрелов здесь не звучало. Просто красная точка целеуказателя ловила лоб, затылок или левую сторону груди. Для пальбы существует уйма широко-известных стрелковых клубов. А здесь лишь макеты с простейшей электронной начинкой. В клубе делятся знанием как быстрей достать пистолет. Театр. Катрин, наконец, поняла, почему так долго возилась с "Вальтером", извлекая его из кобуры. Чертовски полезные навыки. Даже если тебе до конца жизни придется сидеть дома и воспитывать тупых детей, никогда не пожалеешь о потраченном на занятия времени. И об отданных деньгах. Вообще-то "Постановочная подготовка" обходилась куда дороже, чем рассчитывала девушка. Черт с ними, с деньгами. Ричард не даст умереть с голоду.
Быстро ты приноровилась сидеть на чужой шее. Ну да ладно, пока свои собственные деньги тратишь. Лучше подумай, как уходить от этой подсечки сзади. Ноги и руки в секции обычно не ломают, но ты можешь стать исключением.

***

- Черт, жара как в ядерном эпицентре, - пробормотала Катрин
- Да, Госпожа, - Найни приняла футболку и джинсы. – Обещают, что к уик-энду станет еще жарче.
- Охлади пиво и засунь в морозилку двух-трех мужиков, - Катрин в одних трусиках направилась в ванную.
- Будет сделано, Госпожа.
Катрин обернулась. Мелькнула нехорошая мысль о реальных свежемороженых трупах. Невиданное дело, - Найни улыбалась. Ведение хлопотного домашнего хозяйства явно идет девочке на пользу. Найни испуганно опустилась на колени, прижала к себе одежду:
- Я виновата, Госпожа.
Катрин запустила палец под косынку на шее девочки, чуть встряхнула за ошейник.
- Ты всегда виновата, слайв. Но точно не в пробуждении чувства юмора. Мне нравится. Запомнишь?
- Да, Госпожа, - Мышка осмелилась слегка прижаться щекой к колену хозяйки.
Катрин всегда выжимала из умной душевой кабины все возможное. Максимальный режим. Струи кололи, били тело со всех сторон. Даже дыхание сбивалось. 
Отфыркиваясь, девушка вывалилась из освежающей камеры пыток. Найни подала полотенце.
- Что у нас творится, слайв? 
Валери вернулась рано. Продукты купили. В сумму, отведенную на закупки, уложились. Список в кабинете хозяина. Риккардо опять лжет насчет бензина. Кусты в саду стричь не нужно, но необходимо удобрить и поливать строго по графику. Розита говорит, что ей трудно готовить по хозяйской диете. Она плохо понимает что написано…
- Надоела карга старая. Может мне ей в слух читать? – Катрин накинула рубашку на влажное тело. – Мышь, сядь завтра за компьютер, разведай, что там с наймом прислуги. Ричарду некогда, а нам приходится ежедневно мучиться с этим пролетариатом напыщенным, - Катрин внимательно глянула на девчонку. – Что-то еще?
- Не уверена, Госпожа, - Найни в замешательстве мяла полотенце.
Катрин за подбородок подняла ее личико, глянула в небесно-синие блестящие глаза. Очков Мышка уже несколько дней не носила.
- Что ты мнешься? С Риккардо лечь захотела что ли?
- О, нет, Госпожа! Если только вы прикажете.
- Если сильно провинишься. Если не на этого сморчка загляделась, то в чем дело?
- Валери, она… - Мышка снова впала в затруднение, - она сегодня не такая.
- Что там с ней? "Залетела" или опять напилась?
- Поздоровалась. И вообще… веселая. Чересчур. Неадекватное поведение.
- Как будто у нее обычно адекватное. Может быть ширанулась или накурилась?
- Не думаю, - решительно сказала Мышка. – Если и курила, то совсем немного. Может быть, она что-то задумала? Что-то нездоровое? Я сама сумасшедшая, я знаю, так бывает…
- Ты сейчас не очень сумасшедшая. Если еще не будешь называть Ричарда "хозяином", то будет совсем хорошо. Хозяйка у тебя – я. Он – мой муж, друг, хозяин дома, и вообще достоин уважения, но отнюдь не твой хозяин. Еще раз забудешься – получишь. А насчет Валери…. То, что она поздоровалась, несомненно, опасный признак. Может, действительно спятила? Меня обозвать – фригидной проституткой, а? Так меня еще не оскорбляли. Ладно, - проституткой. А фригидной-то за что? – Катрин хмыкнула. – Приедет Ричард, отправим его проверить, что с ребенком. Если она в него ничем не кинет, - точно заболела. Правда, он сегодня допоздна задержится...
Катрин без особого удовольствия глянула в зеркало. Рубашка стянута узлом на животе, - грудь приоткрыта, зато татуировку закрывает длинный рукав. Кожаные короткие шорты и босоножки на каблуке удлиняют ноги до визуальной бесконечности. Действительно, - на шлюшку смахиваешь. Зато Ричарду нравится, - и шорты, и босоножки, его подарок. Пусть порадуется, пока есть возможность. Ох, эстеты.… Вон и Мышка смотрит с восторгом.
 Катрин надела деревянное африканское ожерелье. Полированное дерево ласково обняло шею, примирило с ненужно-броской одеждой. Собственно, шорты легкие, и как ни странно, удобные. Если бы еще попку так не выпячивали…
- Мышь, если будешь на меня смотреть как на любимый вибратор, накажу по-настоящему, - Катрин привычным жестом сунула под рубашку сзади маленький нож-серрейтор.
- Да, Госпожа, - Найни сделала попытку опуститься на колени, но в этот момент зазвонил телефон.
Секретарские обязанности Мышка прочно забрала в свои руки. Подняла трубку, и Катрин увидела изумление на личике слайв. Вообще-то, удивить Мышку было трудно.
- Да. Сейчас, - Найни прижала трубку к животу и трагическим шепотом доложила:
- Валери. Просит вас…
- Давай, раз просит, - девушка взяла трубку.
…- Катрин, мне жаль что мы не находим взаимопонимания. Может быть, нам стоит поговорить начистоту? 
- Охотно. Выпьем кофе?
- Лучше приходите ко мне. Вы у меня еще не были. Вам понравится. Здесь уютно.
- Сейчас?
- А вы заняты?
- Для тебя найду время.
Катрин кинула трубку Мышке:
- Что-то я не пойму что эта лягушка хочет. Зовет к себе. Тон любезный. "Уютно" у нее. Нагадила кучу посреди комнаты, что ли?
- Может быть, действительно желает поговорить?
Катрин сокрушенно покачала головой:
- С твоим мировоззрением и такая наивная вера в человеческую природу? Ты, Мышь, неисправима. Пойдем, немножко подслушаешь под дверью. В случае чего, засвидетельствуешь мои сугубо благие намерения…
Девушки поднялись по лестнице. Здесь Катрин действительно не была. Вид из узких прорезей лестничных  окон угнетал пустотой. Песок, низкорослые дюны. Океана не видно, только далеко впереди торчит задняя стена соседского дома. Если и вид из комнаты такой же, неудивительно, что у девчонки мерзкий характер.
Мышка осталась за углом. Катрин постучалась.
- Открыто! – в голосе девчонки все та же смесь любезности и скрытого торжества. Что у нее все-таки стряслось?
Комната совсем не походила на жилье девушки-подростка. Одинокий шкаф посреди голой стены. Низкая квадратная кушетка. Компьютер прямо на черном паласе. И россыпи сотен компакт-дисков вокруг.  Больше ничего рассмотреть не удалось. Дверь звучно захлопнулась за спиной.
О, засада! 
Из угла комнаты вышла Валери и парень в трикотажной маске. Еще двое парней, с такими же черными безликими головами, загородили дверь. Катрин сделала несколько шагов к окну, мимоходом глянула за стекло. Безжизненный пейзаж полупустыни. Не верится, что находишься в пятидесяти метрах от шикарного пляжа. Девушка повернулась к молодым людям:
- Привет всем. В гангстеров играете? Не жарко?
- Здесь хороший кондиционер, - сказал парень рядом с Валери. 
- Заткнись, - прошипела девчонка.
- Хороший совет, - кивнула Катрин. – Если ты, Джо Хаецкий, или как тебя там, собираешься играть в бандита, то необходимо прибавлять к каждой реплике что-нибудь грубое и нецензурное.
- Заткнись, сука! Здесь я говорить буду, - выкрикнула Валери.
- Вот, учись стилю, - улыбнулась Катрин. – Ладно, детка, тебе действительно есть что сказать?
- Это мы тебя учить будем, - прошипела девчонка. – Сейчас парни тебя трахнут, и все встанет на свои места. Думаю, твоя задница сама вспомнит, что ты только шлюха, которую купили. Ненавижу, когда ты изображаешь хозяйку дома.
- Не поняла логики, - сказала Катрин. – Если эти трое мальчишек твои бой-френды, и ты с ними спала, то, очевидно, ты тоже не можешь претендовать на звание хозяйки дома. Может быть нам Розиту назначить? Мальчики с ней еще не баловались?
- Шутишь? Или рада, что есть под кого залезть? Ну, да, ты же профессиональная сучка. Может быть, сама и разденешься?
- Конечно, сама. А ты будешь участвовать?
Валери не нашлась что ответить, зато подал голос здоровый парень в армейских штанах:
- Хватит болтать. Ты соска с виду смачная, даже лучше, чем болтали. Обслужишь нас старательно, и никаких обид. Мы папашке ничего не скажем, рекламировать твои сиськи на улицах тоже не будем. Короче, никто не пострадает.
- Да-а?! А как же моя женская гордость?
- Что-то не похоже, что у тебя она есть, - ухмыльнулся здоровячок. – Ты профи, сразу видно. "Бутербродик" наверняка пробовала. Не хочешь освежить впечатления?
- Как пожелаете, мальчики, - Катрин с легким любопытством смотрела на приближающегося здоровячка. Бицепсы сплошь татуированы. И чего, дурак, тогда рожу закрывает?
- Черт, а ты покладистая, - пробормотал парень. Его рука нерешительно легла на голое гладкое бедро. – Вот это ноги…
- Нравятся? - поинтересовалась Катрин. Поглаживания горячей руки были неприятны, но терпеть можно. – А ты, рейнджер, наверное, старший в шайке?  Первым будешь?
- Буду, - согласился парень. – Или хочешь, что бы мы тебя вдвоем сделали? Или втроем? Ротик у тебя рабочий?
- Вполне. Никто еще не жаловался, - Катрин улыбнулась.
Парень жадно гладил ее по кожаной заднице. Двое других алчно смотрели.
- Мальчики, неужели вы так жестоки и бесчеловечны, что изнасилуете меня всей толпой? Ведь это нечестно. Вдруг я не хочу?
- Потерпишь немного. Потом понравится, - пробормотал "рейнджер". – Не хочешь же ты, чтобы мы попортили тебе личико?
Осмелевшая лапа стиснула грудь шикарной блондинки. Катрин скривилась, но терпела. В ее бедро явственно упиралась дурная поднимающаяся плоть. К девушке двинулся молчаливый третий парень. 
- Значит, или по морде, или секс? – спросила Катрин, сдерживаясь из последних сил. – А ты, Валери, будешь смотреть, как жену твоего отца насилуют? Прямо в твоей комнате? Это не чересчур?
На лице девчонки мелькнуло сомнение. Но колебалась она лишь миг.
- А что, ты предпочла бы задирать ноги на супружеской постели? Я не брезгливая, позволю поваляться здесь. Давайте, парни, пусть сучка запомнит. Сделайте ее во все дырки, - Валери швырнула на кушетку знакомые пакетики презервативов. 
- Значит, без церемоний? По-семейному? – прошипела Катрин. 
Второй парень коснулся женской груди. Кончиками пальцев. Катрин удивило благоговейное выражение его глаз в прорезях маски. Но было не до психологических этюдов. Соски непроизвольно напряглись. "Рейнджер" заурчал, крепко стиснул девушку сзади.
- Ты точно первый будешь? Или все-таки мирно пойдете домой, ребята? – хрипло спросила Катрин.
- Пойдем, - жарко выдохнул "рейнджер". – Но сначала я на тебе кончу. Раза три. Ты мне дико нравишься. Только не торопись. Может, пососешь для начала?
Его товарищ сдавленно вздохнул. Подал голос и оставшийся в стороне Хаецкий:
- Слушайте, а я?
Ему не ответили. "Рейнджер" дернул ворот рубашки девушки, открывая груди. Ошалевший молчун коснулся дрожащими пальцами темно-розового возбужденного соска. 
- А тебе нравится, - заключил "рейнджер", касаясь украшения на шее Катрин. – Горячая баба. Я бы такой покупал побрякушки получше деревяшек.
- Лапы убери, - прошипела Катрин.
- Тебе нравится, - хихикнул парень. – Ишь как возбудилась.
- Точно. Пора резвиться, - выдохнула девушка.
Шаг назад, рука "рейнджера" перехвачена, два пальца вывернуты. Одновременно молчун получает удар под колено, и падает на палас. Остальные замерли, приоткрыв рты. Собственно замерли и двое поверженных "насильников". Молчун лежал в щенячьей позе, "рейнджер" присел на полусогнутых ногах, - рука, удерживаемая девушкой, высоко заведена за спину. Настоящей боли он еще не чувствовал.
- Может, извинитесь? – рявкнула девушка.
- Ах ты, потаскуха! – взвыл было "рейнджер". 
Отчетливо хрустнули, ломаясь, пальцы. Парень на мгновение умолк, и зашелся тонким визгом.
- Заглохни, кролик-производитель, - Катрин врезала ему ногой по ребрам, отшвырнув к противоположной стене.
Молчун на полу, зажмурился, боясь шевельнуться. Хаецкий кинулся к двери, но Катрин двигалась в несколько раз быстрее. Ухватив за шиворот, приложила лбом о дверь, и кинула на пол. Слегка удивилась - на нее прыгнула Валери - выставленные ногти метили в лицо. Катрин перехватила тонкие руки. Хотелось как кошку шваркнуть об стену. Сдержалась.
- Пусти, тварь, - пискнула в ужасе девчонка, заглянув в бешеные изумрудные глаза. Запястья, казалось, вот-вот лопнут в стальной хватке пальцев светловолосой ведьмы.
- Охотно, - Катрин кинула девчонку на палас. 
Валери покатилась как кукла, полетели во все стороны компакт-диски.
- Так, теперь спокойно осмыслим ситуацию, - сказала Катрин, титаническим усилием воли сдерживая желание немедленно поотрывать соплякам руки-ноги.
"Рейнджер"  стоял на коленях, постанывая, разглядывал пальцы. Ничего страшного – обломки не торчали, кости срастутся за неделю. 
Катрин стукнула в дверь:
- Найни, загляни-ка сюда.
Мышка возникла тут же. Личико непроницаемое:
- Да, леди?
- Полицию, надеюсь, не вызывала?
Мышка явно удивилась:
- Нет. Нужно было? Я думала, вы сами справитесь.
- Хорошо, - Катрин приходилось сдерживаться. Внутри бушевала жуткая смесь возбуждения и ненависти. – Наложи этому сопляку шину,дай болеутоляющее и пять долларов на автобус. Пусть, катится, вонючка. С перевязкой не мудри, на таком уроде заживет в два счета как  на собаке. 
Найни смело подошла, дернула покалеченного за майку:
- Пошли.
Тот, пошатываясь, встал. Очевидно, думать ни о чем кроме своих неестественно торчащих пальцев красавчик не мог.
Катрин закрыла дверь:
- Теперь, маленькие мерзавцы, подумаем, что нам с вами делать.  
Джо Хаецкий, имя, надо думать, вымышленное, отполз к стене. Валери сидела, скорчившись и подтянув колени к груди. Только Молчун оставался лежать посреди комнаты. В глазах у всех троих застыл страх – еще бы, до сих пор им, юным и наглым, не приходилось слышать, как хрустят кости.
Катрин и сама себя не помнила. В висках стучала ненависть. Бл...ди, шпана в памперсах, насильники детсадовские. Так бы и врезала между ног. Чтобы там все расплющилось, чтобы всю жизнь дискантом пищали. Гниды гамбургерные. 
- Ты нам ничего не сделаешь. Одного отпустила, и нас отпустишь, - сказала Валери. Голос у нее вздрагивал, но наглости в нем оставалось предостаточно.
Катрин легко перелетела через тахту, сгребла девчонку за майку:
- Да, деточка? Ты уверена? Это только ты можешь врать? Значит, мальчик сейчас едет домой, лечить пострадавшую лапку? Или нет? Что за таблетку он съел сейчас? Может быть, он уже никуда не идет? Может быть, он ждет, что я решу с ним делать? Это мир взрослых, малышка. Здесь верят только своим. А кто у тебя свои? Эти секс-гиганты дрочливые? Спорим, я способна пооткручивать их крошечные яички, и заставить тебя поужинать?
- Ты этого не сделаешь, - просипела придушенная девчонка.
- Да?! Смотри мне в глаза, - прорычала Катрин.
Валери взглянула и пролепетала:
- Не надо…
За спиной всхлипнул Хаецкий:
- Миссис Кольт, отпустите нас, пожалуйста.
- Слюни убери, ублюдок, - Катрин шипела как диковинно красивая и смертельно опасная тропическая змея. – Ненавижу сопли и слезы. Глаза из тебя выковырну. Отпустить вас? Вы пойдете на пляж, обсудите, какая я нехорошая тетя, и будете придумывать, как страшно отомстить? Я никогда не оставляю нелояльно настроенных индивидов у себя за спиной. 
- Ты не можешь нас убить, - пролепетала Валери. – Папа… И полиция… Нас найдут…
- Про отца ни слова. Ты теперь сирота. Впрочем, недолго будешь мучаться одна на этом жестоком белом свете. Никаких убийств. Как насчет передозы, а ребята? – Катрин дьявольски улыбнулась. – Это же устроить, как два пальца....
- Мы не наркоманы, - пролепетал Хаецкий.
- Странно, - удивилась Катрин. – Такие бесшабашные ребята и не балуются героином? Ну, когда-то нужно начинать. Несколько трупов в комнате у девочки, шприцы…. Как вы думаете, это будет естественно выглядеть?
- Не нужно, - прошептала Валери, - пожалуйста, Катрин. Так не нужно…
Кажется, только сейчас девочка действительно почувствовала, что дело не ограничится парой оплеух и крупным разговором с отцом. 
- Заткнись, малышка, - посоветовала Катрин. – Ты права голоса не имеешь. Впрочем, зная твою склонность к эпатажу, могу сделать финал вашей насыщенной жизни интересней. Как насчет того чтобы умереть голенькими? У тебя, детка, в ротике будет член. Эффектно выйдет, правда? Большой орган не обещаю, зато можешь выбрать, чей именно. Родители мальчуганов будут в восторге…
- Так нельзя, - взмолился Хаецкий. – Миссис, вы не должны такого делать.
- Почему? Вы же обожаете острые ощущения. Не переживай, я обещаю, что собственноручно вас раздену. Вы ведь за этим сюда шли?
- Нет! Это она! – парень тыкал пальцем в Валери. – Она все придумала. Она нас привела.
-Ну да, за х.. притащила, - согласилась Катрин. 
Валери скорчилась под окном, и с ненавистью смотрела на дружка, с ужасом на Катрин.
Забавные эти мелкие мерзавцы. Катрин чувствовала, что уже может улыбаться не только губами.
- Мисс Кольт, может быть мы можем возместить ущерб? – пробормотал обнадеженный Хаецкий.
- Как? Пострижете кусты в саду?
- Может быть некоторая сумма… - Хаецкий пытался искательно заглянуть в глаза хозяйке дома.
- Заткнись, идиот! – взвизгнула Валери.
А девочка понимает, что некоторые обиды банкнотами не заклеишь. Все-таки эти малолетки совершенно разные. И что их вместе держит? Катрин глянула на третьего участника коварного нападения. Молчун участия в дискуссии не принимал. Все так же лежал на спине, смотрел на хозяйку дома.
"Да он на мои ноги до сих пор пялится! – сообразила Катрин. – Вот это фанат. И кажется у него эрекция. Черт знает что!"
Она ткнула парня каблуком:
- Эй, хватит медитировать. Мы тут по-дружески беседуем. Не хочешь присоединиться? Кстати, господа маньяки-насильники, не пора снять маски? А то вы совсем упаритесь.
Мальчишки покорно стащили маски. Рожи у обоих действительно были красные. Молчун оказался еще моложе товарища. 
- Ну-ка идите сюда, - Катрин подняла налетчиков на ноги. 
Хаецкий был всего на пару сантиметров ниже девушки, но мысль о сопротивлении просто не приходила ему в голову, - хищная блондинка была и сильнее, и безжалостнее. От Хаецкого просто воняло страхом. Морщась, Катрин обняла парней за плечи, и села с ними на тахту. Теперь все трое оказались сидящими лицом к лицу с одинокой Валери. 
- Ну, вот, детки. Вы пришли сюда, дабы разнообразить свой сексуальный опыт групповым насилием. Что ж, я не настолько жестока, чтобы срывать столь грандиозные планы. Правда, служить наглядным пособием мне почему-то не хочется. Давайте поменяем конфигурацию и предмет приложения ваших юных сил. Настоящего насилия, правда, не получится. Насколько я понимаю, вы все здесь бой-френды нашей девчушки? Ну, обойдемся тем, что имеем. Как вам такая идея?
Парни молчали.
Катрин с силой тряхнула их за шеи:
- Эй? Отказываетесь поиметь для моего развлечения подружку? Это, что, такое суровое наказание? Валери ждет. Вы разве не знаете, как она обожает секс? Или девочка кажется вам слишком костлявой? А ну, самцы, живо начали развлекаться!   
- А вы нас потом отпустите? – спросил Хаецкий.
- Само собой. Опущу и отпущу.
Хаецкий неуверенно встал.
Глаза Валери округлились:
- Спятил?! Я что, тебе, животное в цирке?! Я не хочу!
 - Ну, у нас же нет иного выхода, - пробормотал парень.
- Это точно, - подтвердила Катрин. – Давайте, совокупляйтесь по быстрому. Время ужинать.
Хаецкий шагнул к девчонке, та поползла от него в угол.
- Малышка, что за кокетство? – пожурила ее Катрин. – Давайте без прелюдий. Энергичнее… Тебя это тоже касается, - кивнула она Молчуну, сидящему рядом. – По-моему, ты вполне готов к подвигам.
Парень взглянул на нее. В его глазах плавала такая смесь опасений, возбуждения и растерянности, что Катрин захотелось то ли, немедленно отодвинуть бедро от его ноги, то ли наоборот, закинуть выше, прямо на вздувшийся холмик под свободными брюками. По-крайней мере, не костлявая падчерица занимала мысли мальчишки в данный момент.
"Этого еще не хватало, - растерянно подумала Катрин. – Кажется, я готова с этим сопляком поиграть. Нет уж. Не в данных обстоятельствах."
- И не мечтай, - прошептала блондинка, и толкнула парня в плечо. – Пошел к своей девке….
Молчун встал - зомби, завороженный изумрудными глазами и прочими достоинствами хозяйки. 
Валери забилась в угол:
- Эй, я не хочу, уроды. Ты не понял, что она нас стравливает? Отвали, идиот. Я не буду.
- Мы быстро, - пробормотал Хаецкий. – Или она нас не выпустит.
- Без разговоров. Вы здесь не пьеску Шекспира ставите. Засади ей живенько. Нечего ломаться, - скомандовала Катрин.
- Я еще не готов, - попытался оправдаться парень.
- Тогда поцелуйтесь, - посоветовала Катрин. – Это страшно романтично. 
Хаецкий действительно потянулся губами. Девчонка пихнула его в грудь, присела, уклоняясь:
- Ты спятил, ублюдок. Я не хочу быть игрушкой. Уйди от меня, дерьмо тупое!
- Нет, это не Шекспир. Текст круче, - прокомментировала Катрин. – Только действие вялое. А ты, Ромео, что стоишь? Помоги другу.
- Она издевается, - взвизгнула Валери. – Не будьте скотами. Не трогай меня!
Хаецкий присел, дернул девчонку за щиколотки, потащил к себе. Валери пыталась врезать ему по роже, парень уклонился, перехватил ее руку…
У Катрин возникло нехорошее ощущение, что парнишка знает что делает. Но она все-таки прикрикнула:
- Смелее, мальчики. Не в первый раз. Или я найду вам другое занятие.
Валери боролась под слишком крупным для нее парнем. Подростки ерзали по черному паласу и россыпям компакт-дисков. Молчун нерешительно присел рядом, попытался прижать ступни девчонки к ковру. Валери изо всех сил брыкалась. Худые ноги мелькали в воздухе. Хаецкий навалился плотнее. Крошечная мини-юбка девчонки ему не мешала, но парень счел своим долгом рвануть топик. Ткань, усеянная металлическими заклепками, затрещала.
- Нет!!! – взвизгнула Валери, - не смей, урод! Я тебя убью. Пусти! Пусть он пустит, Катрин! Я все скажу папе.
- Скажи! – согласилась Катрин. – Не забудь подробности. Ричарду будет интересно, что ты за сучка.
- Нет! Я не сучка! Пустите! Катрин, пожалуйста, пусть меня отпустят. Ну, пожалуйста! Катрин, не надо. Ну, пожалуйста!
- Ладно, оставьте ее, - Катрин постаралась, чтобы ее голос звучал равнодушно. 
Молчун тут же отпустил ноги девчонки и выпрямился. Хаецкий продолжал елозить по ослабевшей жертве. Катрин сдернула его так свирепо, что лопнула футболка. Девушка отвесила герою звонкую затрещину.
- За что? – искренне изумился парень. – Вы же сами…
- За отсутствие предохранительных средств, - Катрин с отвращением пнула мерзавца острым каблуком в копчик. – Родители не учили пользоваться резинками?
- Но вы не говорили…
- Послушный какой, - девушка едва удержалась, чтобы не ударить его по-настоящему. – А ну, иди сюда…. – снова сгребла за лохмотья футболки, рванула.
Хаецкий упал на колени, животом на низкую тахту.
- Штаны спусти, - рявкнула Катрин.
- Нет! – парень сделал попытку выпрямиться, но девушка вскочила на тахту, наступила ему на спину. Хаецкий вскрикнул от боли причиненной высоким каблуком.
- Замри, - посоветовала ему Катрин. – Расслабься и получи удовольствие, - она подхватила с покрывала один из презервативов, кинула Молчуну. Тот в ужасе замотал головой. – Не ломайся, - прорычала Катрин. – Такой "стояк" зря пропадает. Отработай, иначе, клянусь, я оставлю вам один хер на двоих, да и тот засуну в трусишки Валери.
Молчун начал неловко откупоривать упаковку презерватива. Катрин хотела направить ему в помощь девчонку. Но Валери сжавшись в комок, молча прикрывала лицо кулачками. Хватит с нее.
Молчун натянул резинку.
- Готов? – спросила Катрин. 
Парень кивнул. Выражение ужаса и восторга, слившихся воедино, намертво приклеилось к лицу. Он смотрел исключительно на зеленоглазую садистку-блондинку, и вообще оставалось не очень понятным, кого он собственно "готов".
"Больных полон дом", - мелькнула мысль у Катрин.
- Начинай. Не стесняйся. Развлечение как раз для эстетов. Для тюремных. Все там будем. Так что тренируйтесь.
- Не надо, - неожиданно подала голос Валери. – Пожалуйста, Катрин, не заставляй их. Хватит…
- Нет, не хватит, - холодно сказала Катрин. – Что-то я не заметила, что бы они тебя пожалели. Поехали, мальчики. Вам явно не терпится.
Хаецкий заскулил. Катрин придержала его, безжалостно надавив каблуком между лопаток.
- Куда? Прогнись, ты же не целочка. И будешь выражать полное наслаждение, когда я позволю.
-Пожалуйста, хватит, - всхлипнула Валери. – Катрин, я тебя очень прошу. Очень… 
Катрин и самой жутко хотелось прекратить. Сцена выходила до жути безобразная. У Хаецкого рожа налилась кровью, но протестовать он не осмеливался. Но хуже был второй мальчишка. Кажется, он действительно был готов начать.
"Этого шизофреника проще застрелить", - подумала девушка, спрыгивая с постели и отпихивая Молчуна. Нагнулась к девчонке.
- Где твой телефон? 
Валери замотала головой:
- Не нужно полиции. Катрин, пожалуйста, не нужно.
- Заткнись и дай телефон. 
Аппарат был дорогой. Катрин с некоторым трудом разобралась, как включается фотокамера.
При первой фотовспышке Хаецкий заныл.
- Тихо! – прикрикнула хозяйка. – Рожи сюда воротим… Улыбочку…
Шесть снимков. На большее Катрин не хватило. 
- Достаточно. Отлично выглядите, любовнички. Всем спасибо. Можете надевать штаны и проваливать…

 Валери плакала беззвучно, только слезы струились по щекам. Из своего угла она так и не встала.
- Хватит, - Катрин кинула ей какую-то майку.- Вытрись.
- Спасибо. Пожалуйста, ничего не говори отцу. Он меня возненавидит…. 
Катрин была прямо противоположного мнения, о том кого именно возненавидит Ричард, но изумление удалось скрыть. 
…- я не хотела, - торопливо лепетала Валери. – Все так глупо…
- Точно, - кивнула Катрин. – Глупее и не бывает. Приведи себя в порядок. Найни занесет тебе ужин. Завтра выйди и позавтракай с отцом. Он будет рад.

 На кухне возилась Розита. 
"Еще напевает, крыса черная", - подумала Катрин, проходя мимо. 
Стоило достать бутылку из бара, рядом появилась Найни со льдом. 
- Что скажешь? – сказала Катрин.
Лед не нужен. Нужнее сейчас будут чистые градусы. Виски скользнул в горло как вода.
- Вас будут уважать, - прошептала Мышка. 
Глаза у нее нездорово сияли.
- Уважать? Где? В тюрьме? – Катрин налила себе еще.
- Почему в тюрьме? – позволила себе слегка удивится Найни. – Разве у кого-то есть претензии?
- Пока нет. Но вот добегут пострадавшие до полиции, и претензии сразу появится.
- Сексуальные игры подростков крайне распространенное явление. Что здесь поделаешь? Но мы же их сюда не звали? – Найни смотрела совершенно невинно.
- Ну, конечно. Но с моральной точки, я вела себя совершенно непозволительно, - в замешательстве сказала Катрин. – Кажется, нашей семейной жизни пришел полный… конец. И потом, - явное членовредительство.
- Мальчик уверял, что поранился сам. Только путался: то ли придавил пальцы дверью, то ли окном, - Мышка тихо хихикнула. Глаза у нее были опьянено-сумасшедшие, на щеках горел яркий румянец.
- Ты что, выпила? – спросила Катрин, наливая себе третью дозу.
- Нет, Госпожа, - девчонка приняла любимую коленопреклоненную позу. – Я подслушивала и мне…. было очень хорошо. Физиологически хорошо. Я виновата…
- Забавно. Хоть кому-то было хорошо. Но тебя придется наказать. Налей мне теперь со льдом…

***

 Ричард приехал поздно. Жена вышла к столу, когда Найни уже подала ужин. Виски слегка смягчил угрызения совести и выветрился. Катрин чувствовала себя почти нормально. 
- Что-то случилось? – тут же спросил Ричард и отодвинул тарелку.
- Ужинай. Долгий жаркий день. Тренировка, эти "пробки", потом разговор с Валери. Возможно, я была излишне сурова.
- Вы ругались? 
- Сложный вопрос. Сначала мы повздорили, потом поговорили спокойно, потом девочка огорчилась. В подробности мне бы вдаваться не хотелось.
- Но…
- Валери цела и невредима. Уж насколько она огорчилась, понятия не имею.
- Она всегда крайне огорчена, - мрачно сказал супруг. – Оживляется, только когда сделает гадость.
- Завидное качество, - отметила Катрин. – Стабильности и энтузиазма - вот чего нам всем не хватает. 

***

- Ты сегодня так нежна, -  пробормотал Ричард, уже засыпая.
- Грехи замаливаю, - призналась Катрин, облизывая распухшие губы. – И пытаюсь не быть сукой.
Слава богам, муж ничего не стал уточнять. Уже посапывал. Бессонницей Ричард точно не страдал.
Катрин укрыла супруга и пошла в бассейн. На этот раз, натянув купальник.

Глава 38

Затвор застыл в заднем положении. Гильзы беззвучно прыгали по полу. Катрин сняла громоздкие наушники, положила опустевший пистолет на стойку. Тихо жужжа, подъехала мишень. Пули легли кучно, лишь две ушли ближе к левому плечу силуэта. 
- Неплохо, - сказал инструктор, - но все равно вы слегка "высите". Возможно, стоит чуть замедлить темп стрельбы.
Катрин согласилась. Она стреляла навскидку, меняя два пистолета разных систем и револьвер. Первая пуля идеально ложилась в цель, с остальными дела шли чуть хуже, но все равно прогресс был очевиден. Великое дело профессиональные рекомендации. Посоветовали клуб, посоветовали инструктора. Посоветовали даже какое время выбрать для занятий. В работе с огнестрельным оружием в "таун-экшен" разбирались. 
Теперь у Катрин оказалось занято еще одно утро в неделю. Дорогое развлечение, но опять же, полностью оправдывающее вложенные деньги. Девушка не переставала удивляться профессионализму инструктора. Сама бы Катрин никогда не выбрала в наставники человека с внешностью близорукого хозяина бакалейной лавочки. Вежливый, терпеливый, умеющий точно подсказать "лавочник". Желание ученицы стрелять из разных и непременно чужих стволов, не произвело на инструктора ни малейшего впечатления. Все что угодно, только не нарушая техники безопасности. Иногда Катрин начинала подозревать, что попала в какую-то криминальную секту. Нет, просто в этом большом городе хватало любителей экстремальных видов спорта, которым виндсерфинг и роликовые коньки казались чересчур инфантильным развлечениям. 

***

Вернулась домой Катрин на автобусе. Получалось едва ли не быстрее чем на машине и намного спокойнее. Можно было почитать в дороге. В автобусе красивая, да еще и вызывающе интеллектуальная девушка выглядела странновато, но здесь в чужие дела лезть было ни принято, и на чужачку старались не обращать внимания
От остановки на шоссе пришлось прогуляться. Жара. Пахло раскаленным асфальтом, пыльными камнями и близким океаном. Полезно подышать, - а то совсем изнежишься в кондиционированном мире. Девушка еще у шоссе разделась, пристегнула джинсы к рюкзаку. Шла не торопясь. Ящерицы лениво удирали с дороги. В белом от зноя небе неподвижно висели чайки.
Дома Найни возилась с пылесосом, одновременно слушала лекцию из плеера. Сначала Катрин отнеслась к такому стилю учебы с сомнением. Но в усидчивости Мышке отказать было нельзя. К тому же, запретить девчонке наводить чистоту и вообще непрерывно трудиться во благо дома и Госпожи, было бы совсем уж запредельным садизмом. Вообще, без Мышки в будущем обходиться будет трудно. Катрин с трудом представляла себе тысячи неизбежно возникающих с исчезновением слайв сложностей. Но противоестественные отношения не могут длиться вечно. Или могут? Катрин эгоистично подумывала об окончательном присвоении мышиной личности.
Жуткие мысли. Рабовладельческие.
Углядев хозяйку, грызун засиял, мгновенно убрал пылесос, и умчался организовывать обед. Когда Катрин вышла из душа, ее ждали свежая одежда и стакан с в меру холодной минеральной водой. Девушка оделась. Вообще-то эту работу Найни тоже с блаженством взяла бы на себя, но Катрин предпочитала хоть что-то еще делать своими руками. Мышке был поручен каждодневный подбор смены домашнего гардероба и аксессуаров, коих скопилось уже пугающее количество. Ричард как-то успевал выискивать и покупать десятки вещичек, которые Катрин никогда бы не подумала на себя напяливать. Конечно, можно было появление этой ерунды проигнорировать - Ричард никогда бы не позволил себе обсуждать вкус жены. Но Катрин знала, что он огорчается, не увидев на молодой жене какую-то вновь приобретенную фигню. 
Сегодня пришлось нацепить серьги в виде колец размером с блюдце. Такая бижутерия пришлась бы в пору чернокожей звезде рэпа. Ладно, зато черная блузка и свободные белые брюки выглядят вполне ничего. Босоножки естественно на каблуках, но от этого никуда не денешься. Высокие "шпильки" у Ричарда вызывали отклик, напрямую связанный с эрекцией. Несправедливо лишать много и тяжело трудящегося человека таких маленьких радостей. Впрочем, босоножки можно пока не надевать. Катрин отправилась в столовую босая. 
Что это такое? Больше всего похоже на дважды замороженные и трижды разваренные пельмени с гарниром из плохо очищенных кактусов. Нет, под таким количеством перца окончательно идентифицировать яство невозможно. Катрин с подозрением глянула вслед, направившейся на кухню, Розите. Вроде бы не издевается. Морда равнодушная как обычно. Сначала привычка молодой хозяйки рано обедать вызвала невразумительное недовольство кухарки. Потом Розита вроде бы привыкла. Или оттягивала месть?
- Она не специально, - прошептала Найни, предусмотрительно наливая Госпоже большой стакан апельсинового сока.
- А если ей самой дать это попробовать? – поинтересовалась Катрин, ковыряя месиво и пытаясь разглядеть, что внутри.
- Она ест. Я видела. Говорит что это – estofado. В сорока процентах случаев, то, что получается у Розиты, называется estofado, - объяснила Мышка.
- Валери ела? – спросила Катрин.
- Попробовала, ушла, - сокрушенно доложила Мышка.
С падчерицей дела шли нехорошо. Несколько нервных дней Катрин ждала, когда применение новаторских педагогических приемов вскроется и семейную жизнь можно будет досрочно завершить. Валери молчала. Полиция не наведывалась - выходит, помалкивали и остальные жертвы. Все это было бы неплохо, если бы не поведение девчонки. Валери не только молчала, теперь вообще в существование падчерицы верилось с трудом. Занятия в колледже закончились. Девочка безвылазно сидела дома в своей комнате. Что она там делала, оставалось загадкой. Мышка умудряющаяся знать все, что происходит в доме, просочиться за запертую дверь все-таки не могла.
Предложение маленькой шпионки установить видеоаппаратуру Катрин отвергла. Хватит камер наблюдения, понатыканных вокруг дома. И вообще, следить за ребенком, даже очень противным, при помощи высоких технологий как-то стыдно. То ли дело старое доброе физическое насилие. 
Простить себе допущенную ошибку сложно. Катрин знала, что тогда оказалась на грани, а возможно и переступила ее. Непонятно как вообще остановилась. Доверять себе в подобных ситуациях Катрин опасалась. Или убиваешь или не трогаешь. Дипломатии, когда ярость бьет в голову, в леди-сержанте ни больше чем в подстреленном носороге.  Раскаиваться бессмысленно. Что сделано, то сделано. В награду получите отвратительное настроение.
Катрин доела жгучую мешанину на тарелке. Нужно что-то решать с этой отравительницей, а то в припадке дурного настроения кто-то просто пойдет и удавит эту псевдокухарку. Пока со сменой прислуги ничего не получалась. Мышка проделала большую, и как всегда, добросовестную работу, не увенчавшуюся, впрочем, успехом. Среди сотен объявлений девчонка так и не смогла подобрать достойных кандидатур. Собственно Мышка пыталась объяснить суть возникших сложностей, но у Госпожи не было желания вникать.

***

Волны набегали с сердитым шуршанием. Темнота лежала вокруг нагретая, душная, несмотря на близость океана. В отдалении за спиной светились огни дома.
 - Ты очень поздно возвращаешься, - сказала Катрин. – Если так будешь продолжать, будешь заставать только сонное царство. 
- Воспользуюсь моментом, и наслажусь беззащитностью женского тела, - ответил Ричард, блаженно потягивая пиво.
- Смотри, комнату не перепутай. Хотя, черт с ним, иди прямо во флигель, и обойдись там со всеми сурово. Возможно, удовлетворенная Розита соорудит нам хотя бы нормальную яичницу.
Ричард засмеялся:
- Нет уж, лучше чистый перец три раза в день. Интимные отношения с прислугой – крайне дурной тон. 
- Это намек или упрек? – мрачно поинтересовалась Катрин.
Супруг охнул:
- Прости, я не хотел. Найни у меня до сих пор абсолютно не ассоциируется с прислугой. Хотя в последнее время ее усилия заслуживают хорошего жалования.
Катрин отобрала у него бутылку, глотнула. С недавних пор Ричард научился пить из горлышка.
- А с кем у тебя ассоциируется Найни? И мои с ней отношения?
Ричард замялся:
- Ну, в общем-то, она твоя подруга. Хотя ваши отношения до сих пор для меня полнейшая загадка.
- Хочешь знать правду?
- Катрин, я обещал не интересоваться твоей личной жизнью. К тому же ты сейчас злишься.
- Не злюсь. Нервничаю. Жарко. Тебя все время нет. Жратва отвратительная. На рыбалку нужно собираться как в кругосветное плавание, да и по деньгам это удовольствия сопоставимые. И Валери….
- Не смешивай все в кучу, - забеспокоился муж. – С жарой ничего не поделаешь. Но я скоро освобожусь. Всего два, может быть, три дня придется еще посидеть в офисе. И сразу займусь прислугой. Потом съездим отдохнуть. А насчет Валери…. Вы ругались? Мне казалось, она успокоилась. Это, бесспорно, твое влияние. Даже не берусь высказать, как я благодарен.
- Вполне возможно, мое присутствие слегка повлияло на девочку. Но у твоей дочери непростой характер. Слишком она тихой стала.
- Это плохо? Я, кажется, никогда не пойму девочку. И вообще женщин.
- Не притворяйся, - резко сказала Катрин. – Все ты понимаешь. И нельзя было меня сводить с девочкой. Мы жестокие. Обе. Могло получиться ужасно.
Собственно…
- Но ведь не получилось? Пожалуйста, не злись. Хуже ведь не стало?
- Откуда ты знаешь? – Катрин замолчала. Потом ухватила мужа за рубашку и припечатала лопатками к песку: - Ричард, скажи, что ты знаешь о наших с Валери беседах?
- Ничего, - супруг осторожно обнял ее за плечи. – Честное слово, я ничего не знаю. Полагаю, ты применила свой дар убеждать. Как сейчас.… И сделала, то, что мне никогда не удавалось, - заставила Валери признать свою неправоту.
- Черт, надеюсь, ты не будешь интересоваться подробностями. Я чувствую себя отвратительно. Если честно, - то полным дерьмом.
- Я тоже, - Ричард шумно вздохнул. - Я полностью переложил собственные проблемы на твои плечи. И, боюсь даже думать кем вырастает моя дочь. Катрин, даже если мы оба чувствуем себя дерьмом,  я тебя очень прошу, - пусть Валери об этом никогда не узнает.
- Ладно, в хорошей компании фекалии превращаются в удобрения, - Катрин обняла мужа за шею. – Ричард ты не слишком обидишься, если я слетаю в Нью-Бридж? Я очень беспокоюсь о Цуцике.
- Конечно, поезжай. Я удивлен, почему ты так долго терпела. Только не задерживайся, пожалуйста, надолго. Мы будем скучать. Найни поедет с тобой?
- Я ее оставлю, чтобы ты не скучал. И чтобы вы с Валери не испортили бы себе окончательно желудки.
- Какая ты заботливая, - прошептал Ричард. Его руки обхватили обольстительные  выпуклости пониже тонкой талии. Пальцы потянули узкую полоску трусиков сквозь мягкою ткань брюк супруги.
- Порвешь, - прошептала Катрин.
- Поцелуй меня, - страстно попросил муж, - так как умеешь.
- Ну да, это может слишком ускорить процесс. Если я уезжаю на несколько дней, то у меня определенно появляются большие планы на сегодняшнюю ночь. Как у тебя, после напряженной умственной деятельности, силы остались?
- На постель сил всегда хватит, - проурчал Ричард. Руки у него вели активную подрывную деятельность.
- Да ты совсем обнаглел, медведь, - прошептала девушка, жмурясь и выгибаясь под большими руками. – Пойдем в дом. Здесь могут быть зрители. Черт, я забыла кое-что сказать Найни. Пойдем-ка…
Ричард лежал, укутавшись в серый и мягкий купальный халат. Даже на широченной кровати Ричард казался очень большим. 
"Он и есть очень большой мужчина" – подумала Катрин, подавая мужу бокал белого вина.
- После пива? – с сомнением спросил Ричард.
- Несколько глотков. Я собираюсь тебя целовать, и мне нравятся слегка выпившие мужчины.
- Тогда я готов, - муж разом сглотнул половину вина.
- Не ставь бокал, - улыбаясь, предупредила Катрин. – Лучше распахни халат.
- Хм, знаешь, я не готов позировать. Телосложение не позволяет.
- Ну, милый, - Катрин игриво надула накрашенные губы, - мы так не договаривались. Я надела твои игрушки, - молодая жена мотнула головой, демонстрируя огромные серьги, - а ты мне в такой малости отказываешь? Каждый должен получить, что захочет.
- Не уверен, что ты захочешь что-то еще получать, насмотревшись на меня, - Ричард не мог оторвать взгляда от красавицы-жены стоящей перед постелью с бокалом в руке. До сих пор не верилось, что эта стройная зеленоглазая блондинка делит с ним ложе, и даже  делает это с очевидным, пусть и совершенно необъяснимым, удовольствием. 
- Не жеманься, милый, - промурлыкала Катрин. - Меня заводит то, что ты такой большой. И мне не терпится… - язык скользнул по ярким губам.
- Катрин, - выдавил из себя супруг, берясь за пояс халата, - ты ведешь себя дьявольски соблазнительно. Это пугает и ….
- Шлюшка? – Катрин приняла позу еще соблазнительнее. – Порой мне необходимо побыть неприличной распущенной женщиной. Вообще-то я всегда такая, только скромничаю. Макияж, побрякушки и все прочее приводит к гармонии между формой и содержанием, - Катрин маняще погладила себя по выпяченной попке и нежно мяукнула: - Нравится? Покажи мне себя.
- Черт, что я делаю? – муж раскрыл халат. Кое-что наглядно сигнализировало о полной боевой готовности.
- Ох, мистер Кольт! – Катрин совершенно непритворно изогнулась, и сделала дьявольски неприличное движение оттопыренным задом. – Наконец-то вы ведете себя как хозяин этой спальни. Можно мне к вам?
Мистер Кольт издал невразумительный звук.
- Ничего что я не разуваюсь? – прошептала Катрин. Она грациозно проползла на четвереньках по мягко-блестящим простыням, демонстрируя острые "шпильки" босоножек. Остановилась сбоку от мужа, страстно прошептала: - Могу ли я о нем позаботиться?
Ресницы ее трепетали, зеленые глаза светились, и супруг, обмирая, почувствовал, что это уже не спектакль. Длинное движение язычка заставило Ричарда ахнуть. 
Оральным сексом Катрин баловала супруга дозировано, предпочитая больше получать сама. Сейчас каждое движение красивой светловолосой головы приносило мужчине такое острое наслаждение, что он скрипел зубами. Когда его руки не выдержав, обхватили голову жены, Катрин высвободилась.
- Ты меня дразнила?! – горестно застонал Ричард.
- Нет, - Катрин опьянено улыбалась, ей и самой хотелось немедленно продолжить. – Я тебя готовила.
- К чему? – простонал муж.
- Вообще-то я хотела сделать сюрприз, но ты у меня такой ранимый и щепетильный. Еще перевозбудишься. Сейчас я позову Найни.
- Нет! Не нужно никаких экспериментов. Мне, будь я проклят, есть  с кем заняться любовью.
-Никакой "любви", милый. Исключительно разврат. Вечер оголтелой пошлости. Ты ведь меня не разочаруешь?
- Ради всего святого! – взмолился Ричард. – Давай отложим. Я сейчас не в состоянии возиться с твоей подружкой.
- Возиться? – приподняла бровь Катрин - рука снова нежно пленила мужской орган. - Малышка сама о тебе позаботится. Вы только ведите себя по-хозяйски, мистер Кольт.
- Катрин, ну не нужно… - хватило сил возразить Ричарду, но горячий кончик языка скользил по шее а рука жены продолжала парализующие ласки. Мужчина застонал и онемел.
Катрин дотянулась до телефона, нажала кнопку внутреннего вызова.
- Господи, что ты делаешь? – в ужасе простонал, на миг отрезвевший Ричард.
- У тебя будет выбор, - успокаивающе прошептала мучительница. 
Ричард зажмурился, затаил дыхание. Жгучий стыд неразделимо слился с блаженством, происходящим от изобретательно нежащей руки. Ричард не желал ничего другого, лишь бы продолжалась эта ласка. Какая любовь втроем? Когда-нибудь потом, не сейчас. Мечтал попробовать, и еще можно помечтать. И эта странная девочка, она… Не смотря на плотно зажмуренные глаза, мужчина почувствовал, как открылась дверь спальни.
- Ну-ну, не будь трусливым зайчиком, - прошептала жена. – Встреть сей кошмар с открытым забралом…
Рука с бронзовыми ногтями стала осторожной - просто держала, не нагнетая больше упоительного наслаждения. Скорее это бездействие, чем насмешливый ласковый шепот, заставили раскрыть глаза.
Действительно кошмар. Все чувства снова оказались атакованы одновременно. Это же не она?! Не маленькая дурочка, шныряющая с метелкой для пыли по дому, и на любые обращения предпочитающая отвечать неопределенной улыбкой? Так не бывает. И почему так сильно пахнет мятой и розами? Мяту любит Катрин, но она…
Любопытство художника взяло верх. Нет, это именно она, Найни. Блестящие каблуки легких полусапожек делали девчонку значительно выше. Ее наряд….
Откуда у миловидной, но невзрачной девицы деньги на такой костюм? Впрочем, она совсем не миловидная. Она хорошенькая. Куколка. Да, несомненно - куколка для секса. Собственно, ни о чем другом и не подумаешь. И этот ярко-черный парик… Ты же подозревал, что она носит парик. Но этот… Горничная-игрушка. Хоть сейчас на обложку. Кожа, кружева, сапожки. Порно. Если ее опустить на четвереньки… Черт!!! Черт! Черт! Катрин, что это все значит?! Как это понять? Девочка, с маниакальной страстью полирующая письменный стол и подозрительно разглядывающая бокалы на свет, и эта секси-кукла не могут быть одним и тем же человеком. Что это за игра? Какие у вас правила, - ответь Катрин?
- Недурно, а? – прошептала жена.
- Да…. В смысле, она удивительна, но я все равно не готов…
- Жаль, милый. Тогда мне придется самой… - Катрин, улыбаясь, ускользнула к ногам мужа, спустилась на пол. Ричард машинально попытался прикрыть ладонью, спрятать осиротевший член. 
Жена подошла к живой кукле, взяла за подбородок:
- Он тебя не хочет. Что ты думаешь по этому поводу? 
- Я виновата, - тихо и отчетливо прошептала девочка-шлюха.
Обе в бело-черных цветах. Катрин все равно намного выше, она тоже стоит на каблуках. Строгий, из гладкого шелка, костюм на одной, кружева, кожаный корсаж и пышная юбочка на другой. Впрочем, Катрин строга в любом наряде.
Рука Катрин скользнула по талии девочки, что-то расстегнула под завязками фартучка на спине. В руках оказалась короткая черная гибкость - плеть. Найни опустилась на колени. Ричард, не дыша, смотрел, как она расстегивает брюки хозяйки. Вот брюки свободно упали, укрыв каблуки босоножек. Рот Ричарда дернулся – на жене оказались тонкие темные чулки, подчеркивающие длинные ноги - без преувеличения лучшие из всех виданных художником конечности. Какой ты художник?  Как можно было не заметить чулки под белыми брюками? 
Катрин чуть двинула ногами, расставила шире. Плеть свисала с опущенной руки. Найни медленно шевельнулась, язычок трепетно лизнул хозяйку сквозь белый шелк трусиков.
- Торопишься, слайв, - в высокомерном голосе жены, Ричард услышал незнакомые вибрирующие нотки. Хищница. 
Девушки вовсе не играли.
Катрин двумя пальцами зацепила ошейник рабыни, заставила выпрямиться. Найни безропотно засеменила к креслу, легла животом на широкую спинку, аккуратно подняла пышные юбочки. Мелькнул белый задик, разделенный узенькими черными шнурками кожаных стрингов. Сложный ажур чулочков, подвязки с бантами. Куколка зацепила большими пальцами трусики, изящным движением спустила пониже.
Ричард хотел сказать, остановить. Не успел. Коротко свистнула плеть. Найни дернулась, беззвучно ахнула.
- Катрин, перестань, - хрипло выдавил Ричард. – Это не игра. Ей больно.
- Не игра, - согласилась Катрин. – Это жизнь. И нам это нужно. Так, слайв?
Ричард в смятении понял, что не узнает голоса жены.
- Да, Госпожа. Мне это очень, очень нужно, - пролепетала куколка, повыше поднимая юбочки. Голосок ее был прерывист и неверен. Если бы Ричард не видел, в каком положении находится девочка, то мог бы легко поверить, что бедняжка на грани оргазма.
Свист плети. Содрогания маленького тела в нарядной упаковке.
- Катрин, я не готов на это смотреть. Пожалуйста, дай мне время прийти в себя, - почти вскрикнул Ричард.
- Уверен? – ласково улыбнулась Катрин. 
Она вовсе не стала сама собой. Из безжалостного палача превратилась в нежную супругу. Ричард отчетливо понимал, что она не является ни тем, ни другим. Или он ее совершенно не знает. В смятении он вглядывался в любимое лицо. Как же она хороша!
- Мне остановиться? - еще нежнее спросила жена. – Похоже, кое-кому нравится смотреть?
Ричард продолжал бессознательно сжимать в кулаке свою плоть. И коварная мужская сущность совершенно не желала успокаиваться. Мужчина отдернул руку от вздыбленного предателя.
- Желаешь сам продолжить? – Катрин позволила плети свободно раскачиваться на своем запястье. – Попробуй…. – пальцы с бронзовыми ногтями качнули рукоять инструмента экзекуции.
- В другой раз, - пробормотал муж. – Пожалуйста, отпусти Найни. Она не заслуживает такой суровости.
- Она считает по-другому. Но раз ты просишь. Мышь, мой супруг склонен к филантропии. Ты его поблагодаришь?
- Да, Госпожа, - Найни опустила и разгладила юбки, и двинулась к постели.
- Катрин, Катрин! - запаниковал Ричард, пытаясь накинуть на бедра полы халата. - Так нельзя, останови ее.
- Ну, ты ее можешь отослать сюда, - Катрин резко вытянула плетью по спинке кресла. От щелчка и муж, и маленькая рабыня вздрогнули. – Тебе выбирать, милый.
Выбирать Ричарду ничего не пришлось. Найни, благоухая духами и шурша юбкам, забралась на постель. Двигалась она осторожно, но шустро. Мужчина разглядел, как неестественно сияют глаза на хорошеньком личике. Девочка была возбуждена до дрожи. И была в восторге. Даже Ричард, со своим ограниченным сексуальным опытом не мог этого не понять. Правда, мужчина решил, что это нисколько его самого не оправдывает, но было уже поздно.
Ручки в белых ажурных перчатках шире откинули полы халата… Ротик, в темной помаде, четко обведенный почти черным карандашом… Язычок…. Чуть шершавые от ажура пальчики…
Ричард застонал-запричитал:
- Катрин, так нельзя. Это слишком. Я не хотел…, я не хочу…. Катрин, что ты делаешь?
- Пока ничего, - нежно прошептала оказавшаяся рядом жена. – Но сейчас начну...
Ричард коротко взвизгнул, когда на грудь упала плеть. Нет, не наказывая. Просто брошенный, пока не нужный инструмент. Катрин избавилась от блузки и от трусов. Практически обнаженная, прилегла высоко на подушки, язык скользнул по нижней губе мужа:
- Ну, ты оценил детку?
Ричард ничего не успел оценить. В голове мелькали бессвязные обрывки мыслей. В основном, мольбы о прощении, нестойкое раскаяние, столь же неопределенное восхищение собственной сексуальной раскованностью. Все остальные, несравнимо более сильные и жгучие ощущения сосредоточились ниже. 
Найни целиком ушла в служение мужчине, принадлежащего Госпоже. Девочка сидела между ног Ричарда. Шуршали юбочки, поскрипывал тугой корсаж. Куколка упивалась возможностью быть полезной таким редким и приятным способом. У микробиолога не было большого навыка в предоставлении этой разновидности услуг, но по части теоретической подготовке Найни могла бы потягаться как с уличной шлюхой, так и с лучшей девочкой "эскорта". Колени Ричарда начали дрожать.
- Эй, слайв, - обеспокоилась Катрин. – Мой муж готов к взлету. Поуменьши пыл. Я тоже хочу, - она перекинула ногу через живот супруга, оседлала просторный живот. Ричард как в спасение вцепился в стройные бедра, обтянутые тончайшими чулками. Катрин нагнулась к нему, на миг вонзила язык между стонущих губ:
- А у моей слайв есть определенные достоинства?
Обезумевший Ричард только согласно замычал. Его "ствол" продолжали тепло и часто вылизывать по всей длине.
- Признайся, толстый мишка, тебе нравится?  
Ричард не ответил. Только смотрел, как покачиваются огромные дикарские серьги в ушах жены, и как похотливо и презрительно кривится красивый рот. Потом изумрудные глаза на миг закатились, Катрин едва слышно ахнула – слайв перешла к служению Госпоже.

Глава 39

Утром сонная Катрин сказала не менее сонной Найни:
- Вчера ты вела себя безупречно. Ну, почти безупречно. Если бы не некоторые мелочи, я бы даже могла тебя похвалить. Впрочем, мелочи обсудим позже. Пока меня не будет, можешь подобрать хороший салон и подготовить эскиз. Я проверю. Тебя действительно пора пометить.
Татуировку с инициалами Госпожи Мышка выпрашивала давно, и сейчас, осчастливленная, попробовала принять любимую позу.
- Сдурела? – зашипела Катрин. – Прилюдно верноподданнические чувства выражать? На лестнице Валери торчит. Объяснений нам только не хватало. Что она там, на солнцепеке делает? Хорошенько присматривай за девчонкой и за Ричардом. И за этой дурой на кухне. Лучше уж пиццу чаще заказывайте, чем травиться, - Катрин взяла сумку и глянула на машину. За рулем нервно зевал муж.
- Найни, если он что-то захочет, - предоставь. Но только, то, что он захочет, не больше.
В глазах Мышки промелькнула искренняя обида:
- Госпожа, как вы могли подумать?
- Цыц. Хорошо, что ты уверена в собственной стойкости. Плохо, если воображаешь, что Госпожа может что-то не то подумать. Напомни мне - мы рассмотрим эту проблему. Я скоро вернусь, не скучайте.

***

- Ты вернешься?
- Сомневаешься? – Катрин кинула на мужа сердитый взгляд. – Это из-за ночных развлечений?
- У меня так было  в первый раз. Я нервничаю.
- Напрасно. Большую часть ночи ты если и переживал, то исключительно за собственный рабочий потенциал.
- Ты права. Но теперь мне жутко стыдно.
- О, боги! Стыдно ему… Следи лучше за дорогой. Стыдно будет, если мы перетрахавшись вмажемся во что-то тяжелое. За что тебе стыдиться? За себя или за нее? За меня? Или за то, что мы с Найни не оправдали твоих ожиданий?
Теперь возмутился Ричард:
- Не дразни меня. Ты прекрасно знаешь, что я пребывал в постыдном щенячьем восторге. 
- И куда теперь этот восторг делся?
- Восторг остался. И за это мне стыдно вдвойне. Сомневаюсь, что мы имеем право так поступать с девушкой. Она все-таки не проститутка.
Катрин вздохнула:
- Бедная Найни. Униженная и оскорбленная. Я так и знала, что твоя честность и порядочность будет непоправимо задета. Ладно, начнем сначала. Мы с тобой не любим психиатров и психоаналитиков. Мышка тоже не любит, и у нее куда больше оснований их избегать. Ее неоднократно запирали и лечили. В общей сложности девочка провела в психушке два с лишним года…
Машина стояла у аэропорта, а Катрин все продолжала рассказывать.
- …в общем, она держится и видит мир в светлых тонах, только зная, что я вернусь и надеру ей задницу за все совершенные ею проступки. С ее-то пунктуальностью в список попадает каждый случайный чих. Так что, пока я рядом, девочка уверена в своем будущем.
- Но так не может продолжаться вечно.
- Есть предложения? Предложи что-нибудь дельное и я приму с восторгом.
- Нет, - Ричард помолчал. – Даже не знаю, кто безумнее, девочка или те, кто пытался ее так лечить. Собственно, я тоже – полный осел. Извини, я не должен был…
- Да пошел ты… - пробормотала Катрин. - Что не должен? Спать с Найни? Знать о наших с ней отношениях? 
- Не знаю, - Ричард потер лоб. – О том что ей было хорошо, не жалею. Лучше уж мы, в смысле – ты… Черт, я запутался. В общем, лучше мы ее удовлетворим, чем те жуткие типы, о которых ты рассказывала. Даже не верится. Такая аккуратная, такая хорошенькая девочка… Совершенно нормальная с виду…
- Она и есть нормальная. Когда занята делом, и осознает что находится под моим контролем. Слушай, может быть, ты меня заменишь в качестве надсмотрщика? Ты добр, вежлив и несомненно справедлив. Лучшей домработницы ты не найдешь.
- Ты что, я совершенно не готов командовать! – Ричард явно испугался. – Она конечно хороший человек, и прекрасная домохозяйка, но наказывать ее просто я не смогу. Даже в постели.
- Тогда женись на ней, - предложила Катрин. – После меня. Я тебя успею научить нескольким воспитательным приемам.
- Катрин! - жалобно простонал муж.
- Шучу, шучу, - успокоила Катрин, и чмокнула его в щеку, – Но ты все-таки подумай.  Ладно, присмотри за Мышкой. И поболтай с дочерью. Просто так, без всяких педагогических целей. О музыке, моде, компьютерных драконах. Всё, я пошла или опоздаю на рейс.…

***

Комаров зудела тьма. Просроченный репеллент действовал плохо. Вокруг девушки вилось гудящее марево. Даже Цуцик отплевывался и жмурился. Девушка с псом прогулялись к реке, вернулись. Вообще было грустно. Дом казался маленьким, заброшенным. Катрин выбила перед домом собачью подстилку. Потопила камин, почистила и смазала оружейный арсенал. Пес бродил следом как привязанный. За окном заморосил мелкий дождик. Солнечное тихоокеанское побережье отсюда казалось сном. Может быть действительно остаться? Здесь раньше было так спокойно, никаких забот.  Чушь какая в голову лезет. Катрин достала остатки заветного джина.
Ночью приснилась Медвежья долина. Очень коротко. Катрин едва поняла что видит. Теплый ранний вечер. К воротам подползают две груженые повозки. Рядом степенно шагает возница. Умиротворяющая картина.
Катрин проснулась, долго смотрела на тлеющие угли камина. Цуцик забрался на кровать, спал в ногах. Падает дисциплинка. Да пошло все к черту, не разорваться же! 
Катрин растолкала пса:
- Вставай, лежебока. Поедешь на юг?
Цуцик спросонок не понял. Катрин показала ему ошейник и намордник. Пес выразил осторожную радость. Катрин тоже колебалась. Все утро ушло на звонки по поводу выяснение деталей оформления документов, необходимых для транспортировки четвероногих друзей человека через границу. 
- Будешь хулиганить, утоплю в Тихом океане. Большая честь для простого кобеля из лесной глубинки, - предупредила хозяйка.
Катрин успела заскочить в "Милю".
- Совсем уезжаешь? – спросил Пит, разглядывая неузнаваемого в наморднике Цуцика.
- Осенью вернусь, - сказала Катрин. – А если пес будет плохо загорать, то и раньше.
- Не знаю, как загорать, а жару эти псы хорошо переносят. Не смотри, что они мохнатые.
- Да, будем надеяться, что отдельный холодильник для него покупать не придется. 
- Кетрин, - Пит в замешательстве почесал затылок, - а с чего ты так неожиданно выскочила замуж? Даже с женихом не познакомила. Дженни до сих пор не верит, что ты могла так бессовестно поступить.
- Не обижайтесь, я и так себя свиньей чувствую. Передай Дженни, что приключилась ужасно романтическая история. Осенью расскажу лично и с подробностями.

***

Цуцик вел себя благовоспитанно, хотя намордник его ужасно стеснял. Только раз нервы хвостатого не выдержали. В Эдмонте пес увидел какого-то добермана, и во что бы то ни стало, решил с ним познакомиться. Или сразу сожрать. Оттащив песика и отдышавшись, Катрин с ужасом подумала о том, что будет, если Цуцик решит что таможенники и пограничники сплошь похожи на служебно-полицейских собак. Обошлось. Послушно усевшись в клетку и отправляясь в багажное отделение самолета, пес подозрительно глянул на хозяйку. Катрин всем видом постаралась убедить, что ничего общего конкретно эта клетка с живодерской не имеет. К счастью, Цуцик пребывал в благополучном неведении из чего именно иногда изготовляют колбасу коварные люди.
В самолете Катрин пыталась читать "Очерки античной механики". Технические описания с трудом воспринимались мозгом. Совсем форму потеряла. Короткий полет показался бесконечным.
Цуцик остался жив, но даже по первому взгляду стало ясно, что в штат ВВС он никогда не попадет. Пес, пошатываясь, выбрался из клетки, слабо зарычал на служителя аэропорта. Минеральную воду из бутылки он лакал с отвращением, но долго. Потом укоризненно посмотрел на хозяйку.
- Обратно поедем на машине,- виновато сказала Катрин. 
Увидев знакомого "Индейца", Цуцик воспрянул духом и с энтузиазмом забрался на переднее сидение. Жара пушистому северянину, похоже, совершенно не мешала.
- Нас оштрафуют, - сказала девушка, доставая телефон. Вообще-то, мужу нужно было позвонить раньше. Хамски вы себя ведете, миссис Кольт, без спросу привозя диких зверей в приличный мирный дом. Вдруг Цуцик и Валери погрызутся? 
- Привет. Я в Анджел-Тауне.
- Я очень рад. Если можешь, заезжай, вместе пообедаем.
- Есть сложности. Я не одна.
Молчание.
- Я с Цуциком, - поспешно пояснила Катрин.
Кажется, Ричард вздохнул с облегчением:
- Возможно, это к лучшему. Перестанешь волноваться по поводу собачьего одиночества. И Валери любит животных. Но мне, пожалуй, придется купить несколько лишних пар джинсов.
- Пока кобель ведет себя прилично, - сказала Катрин.
В это время Цуцик, неохотно перебравшийся на заднее сидение, оглушительно гавкнул на проходящего мимо чернокожего уборщика.
Катрин торопливо зажала телефон:
- Озверел, лесная морда? Что это еще за расизм?
Цуцик явно смутился. 
Ричард смеялся:
- Думаю, нам станет значительно веселее жить. И соседям, тоже….
Катрин вела машину, и выговаривала псу. Растолковывать законы городской жизни, не видя глаз хвостатого "собеседника" было непросто. Цуцик не возражал, поглядывал в окно и всем видом выражал раскаяние. Судя по жалобному выражению морды – врал.
- Здесь будем пока жить, - сказала Катрин, останавливая машину на спуске к дому. – Только жить, понял? Никакой охоты.
Пес вывалился из машины, залез на бордюр и оглядел окрестности.
- Да, жарковато здесь. Зато в доме сплошные кондиционеры, - утешила хозяйка
На дом Цуцик взглянул мельком. Уставился на океан. Слегка штормило. Бесконечные волны с белыми гребнями катились на песчаный берег. Пес вывалил язык и замер. В прозрачных глазах читалось – "Ну ни фига себе озеро!".
- Там еще и вода соленая, - согласилась Катрин. 
Появление пса произвело фурор.
- Таких зверей нельзя держать в доме, - заявила Розита. – Он же дикий. И я не смогу ему готовить.
- Ну, что вы, вам готовить ему нельзя. Он нюх потеряет, - успокоила Катрин.
Риккардо что-то бурчал о том, что за сад он теперь не отвечает. Даже Валери вылезла из своей комнаты, и торчала на лестнице. Правда, пока молча. Пес, смущенный непонятными претензиями незнакомых людей, жался к ноге хозяйки. Катрин опасалась, что он не выдержит.
"Чего они? Может их - того? Хотя бы, штаны и юбки?" – пес жалобно поглядывал на хозяйку.
- Терпи. Они привыкнут, - прошептала Катрин. 
Порою ход мыслей Цуцика оказывалось значительно легче понять, чем мыслишки двуногих прямоходящих. Из-за дома показалась Найни. На руках резиновые перчатки. Похоже, если кто-то и собирается отвечать за сад, то отнюдь не Риккардо.  Цуцик придушенно взвизгнул и метнулся к Найни. Ухватить пса за ошейник Катрин не успела. Сейчас сшибет. Пес действительно опрокинул девчонку, только Найни совершенно не испугалась, наоборот, хихикая, обняла пушистую шею. Оба одинаково скулили, и чуть ли не лизались.
"Когда они успели так подружиться?" – вздохнула Катрин. - "Что-то я дома такой привязанности не замечала".
- Я по нему соскучилась, - объяснила Найни, подавая обед. – Он умный, веселый. Хотя шутки дурацкие. Но он еще повзрослеет….
- Боюсь, пока он будет взрослеть, у нас будет много проблем. Если он захочет "пошутить", то ты его точно не удержишь.
- И не буду пытаться, Госпожа. Я ему объясню. И вообще, пусть сюда посторонние не лезут.
Катрин хмыкнула:
- Я, конечно, тоже склонна придерживаться подобной точки зрения. Но здесь не наше заповедное безлюдье. И эти торчат… - девушка махнула головой в сторону кухни.
- Может, испугаются и уволятся? – предположила Найни.
- Предлагаешь Цуцику помочь им решиться? 
Пес, развалившийся на полу в самом прохладном углу гостиной, с интересом приоткрыл глаз. Катрин погрозила  ему кулаком:
- Отдыхай, паразит. В резерве будешь. Найни, докладывай, что здесь творилось?
Ничего особенного за три дня отсутствия молодой хозяйки не произошло. Валери продолжала влачить скорбное монашеское существование. На гастрономическом фронте тоже не наметилось никакого прогресса. Опять плохое масло и все прочие прелести псевдонациональной кухни. Хозяин заинтересованности в сексуальных услугах Мышки не выказывал. Этот аспект взаимоотношений интересовал Катрин больше чем остальные, и она потребовала уточнений.
- Он не забыл, - прошептала Найни, опустив глаза. – Он думает, и возможно, не против повторить секс. Но без вас не решится. Вчера он долго разговаривал со мной, но тщательно обходил тему постели.
- О чем говорили?
- Интересовался, как я себя здесь чувствую. Что мне не нравится…. Он проявлял заботу, - Найни взглянула на Госпожу, - на накрашенных ресницах блестели слезы. – Могу я попросить?
Катрин кивнула.
- Госпожа, нельзя ли сделать, чтобы он не разговаривал со мной так? Он ведь знает что я сумасшедшая?
- Ты сейчас не сумасшедшая. Но о твоих прошлых проблемах он знает.
- Пожалуйста, Госпожа, пусть он не говорит со мною так. Он добрый человек, он ваш любовник и муж. Я готова исполнить его любое сексуальное желание. Вы знаете, что мне это даже доставит наслаждение. Я развратная и безумная. Но я же не идиотка, - Найни заплакала. – Только вы можете наказывать меня и жалеть. А так… так очень оскорбительно. Я виновата, Госпожа.
- Слезы убери. Я поговорю с Ричардом. Больше он тянуть из тебя душу не будет. Но я уверена, он не хотел тебя обидеть. Тебе не кажется, Мышь, что он сам чувствует себя жутко неуверенно? Возможно, он хотел, чтобы ты показала себя сладенькой хитренькой стервой, трахнула его, и утопила в сперме его собственные комплексы?
- Но, Госпожа, - изумилась Найни, – я же не могу быть стервой. Ему стоило захотеть, и я бы очень постаралась. А зачем разговоры? Он не знал что сказать, я не знала что ответить. Идиотическое положение. 
- Поговорили бы о хозяйстве. В следующий раз смело переводи разговор на покупку новых кастрюль. А насчет захотеть…. Когда твоя попка изнемогает от желания получить порку, ты разве приходишь и просишь уделить тебе внимание?
- Разве я могу осмелиться? – пролепетала шокированная Найни.
- Ричард тоже не может просто прийти и поиметь твой рот и задницу. Он воспитанный человек, джентльмен и все такое прочее. Не то, что твоя грубая Госпожа.
- Но, моя Госпожа….
- Твоя Госпожа, знает, что тебе нужно, не беспокойся. В стервозности тебе все равно придется потренироваться. Жизнь сложна и мало ли что мне от тебя понадобится. В том числе и актерские навыки. Учти. А пока поговорим о другом. Что там  с салоном? Выбрала рисунок?
Найни спешно притащила папку с эскизами татуировок. Девочка весьма боялась, что хозяйка передумает ставить клеймо. Слезы мгновенно высохли.
"Кажется, я единственная в этом доме кто хоть иногда считает себя взрослым человеком", - невесело подумала Катрин.
Ричард вернулся на удивление рано. Подставляя щеку для поцелуя, Катрин подумала, как плохо, что кое-кто начинает себя чувствовать настоящей женой. Тем более, Ричард готов поверить в незыблемость происходящего. А ведь уже середина лета. Не так долго осталось изображать хозяйку чужого дома. Нужно быть прямолинейней, и не дать никому обмануться. И себе не дать…
Цуцик вежливо явился поздороваться с хозяином дома. О попорченных брюках пес тоже помнил, поэтому старался держаться поближе к ноге Катрин.
- Вырос как, - с восхищением сказал Ричард и безбоязненно присел на корточки. – Могу я его погладить?
- Попробуй, - с сомнением разрешила жена. – Вообще-то, не помню, чтобы я это сама осознанно делала.
Ричард погладил пса за ушами. Цуцик в изумлении замер и слегка закатил глаза.
- Какой он мягкий, уютный, - восхитился мужчина.
- Никаких сексуальных намеков. Хватит с нас одного мягкого и уютного мишки, - подпортила сентиментальную сцену Катрин. – И вообще, в его возрасте, он должен иметь шрамы от волчьих клыков, а не вид откормленной детской игрушки.
- Успеет. Тем более, шрамов и на хозяйке хватает.
- Что, так заметно? – смутилась Катрин.
- Нет, но у меня было время хорошенько исследовать. С внешней стороны. Твоя душа, и отметины на ней, для меня по-прежнему остаются тайной. Помню, что это "закрытая зона" и приставать не буду. А как насчет внешних особых примет? Кое-что меня страшно интригует. Если "запретное", так и скажи. 
- Ну, наверное, я могу приоткрыть холст в коморке папы Карло. Частично.
- Твоего папу зовут Карло? – несколько удивился Ричард.
- Нет. Я не имею итальянских корней. Мой папа носил другое имя, человеком был сугубо ординарным и скучноватым. К тому же, он давно на кладбище.
- Извини, я не хотел….
- Не стоит извинений. Я не была особо близка с родителями. Собственно, это было взаимное чувство. Что бы закончить тему, могу сказать, что моя маман жива, удивительно счастлива в семейной жизни, и вполне обходится без слезливых воспоминаний о дочери. 
- Не хотел бы, чтобы Валери так отзывалась об отце.
- Нашел с кем сравнивать, - удивилась Катрин. – Что между вами общего? Маман наплевать куда я делась, и чем занята. Когда я заявилась в гости, мамочка лишь обеспокоилась, как бы я не начала претендовать на наследство. О шрамах ей и в голову не пришло спрашивать. В общем-то, моя семейная история скучна, противна и вызывает лишь чувство легкой брезгливости. Честное слово, никакой тайны, но рассказывать не хочется. Давай я тебе навру про что-нибудь другое?
- Давай, - покладисто согласился Ричард. – Расскажи мне про татуировку. Меня как профессионала она жутко интригует. Можешь обманывать, но только поинтереснее.
- Договорились, - засмеялась Катрин. – Но в обмен расскажи про хорошего тату-рисовальщика в Анджел-Сити. И тоже не вздумай обманывать.
- Ты хочешь еще украсить себя?
- Нет. Найни выпрашивает тату. Я ей обещала. Хотя лично я, против порчи кожи.
- У тебя отличная татуировка. Я бы даже сказал, - настоящий шедевр.
- Могу согласиться. Только наколку мне шлёпнули не из любви к накожной живописи. Рисунок скорее косметическая мера.
- Не понял…
- После ужина расскажу. Или ты так и будешь сидеть голодным? 
На ужин Катрин опять заказала пиццу. Молчаливая Валери уволокла к себе наверх добрую треть. Большую часть своей доли Катрин и Найни скормили Цуцику. Пес от итальянской кухни был не в восторге, но хозяйка объяснила, что в округе кролики и белки не водятся, а кошки, если и попадаются, то жрать их категорически нельзя. Все это было до приезда Ричарда, и теперь молодая жена с некоторой завистью следила, как исчезает остаток пиццы. Нужно было две заказывать.
- Вкусно, - сказал Ричард. – Жаль, нельзя так ужинать каждый день. Растолстею окончательно.
- Это с таких-то порций? – Катрин фыркнула. – Слушай, раз уж ты заявился так рано, может быть съездим куда-нибудь? Угостишь жену мороженым?
- С радостью, - воодушевился супруг. - Я не рисковал тебе предлагать. Ты ведь заядлая домоседка. Закажем столик?  
- Я говорю – мороженое. Или жареную картошку. Никаких ресторанов и трат денег на гастрономические изыски. У тебя экономная жена. И застенчивая.
- Я заметил, - засмеялся Ричард.

Глава 40

- Ненавижу большие города, но отсюда подобное бессмысленное сборище людей выглядит красиво, - сказала Катрин, опираясь локтями об ограждение смотровой площадки. 
- Ты, наконец, наелась и видишь мир в оптимистичных тонах. Могла бы просто сказать, что голодна.
- Я всегда не прочь пожрать. Но нужно себя ограничивать, как ты правильно заметил. На кухне осталась нетронутая стряпня Розиты, следовательно, мы не так уж были голодны. Хотя с другой стороны, я побаиваюсь заходить на кухню.
- Почему?
- Боюсь не выдержать, и поотрубать синьоре ее умелые руки. По самые уши. Нет, по уши будет жестоко. Так – не выше локтей. Или все-таки по уши? – заколебалась Катрин.
- Кошмар какой. Катрин, не нужно крови, я и так намек понял. Завтра же займусь подбором прислуги. Нет, завтра консультации с заказчиками. Но послезавтра точно…. 
- Вообще-то, я готова обходиться без прислуги. Особенно без такой. Хватит с нас Найни.
- Но мы не можем свалить на нее весь дом и кухню, - запротестовал Ричард.
- Думаешь, девчушки тогда  не хватит на ночь? – задумчиво поинтересовалась Катрин. – Ладно, шучу, не надувайся. Кстати, Мышка, очевидно, не захочет заменить меня на почетной должности твоей жены. 
- Слава  богу, я уж было начал опасаться такой принудительной подмены. Она сама сказала? – с любопытством спросил Ричард.
- Можно сказать, да. Ты ее здорово смутил своим разговором.
- Черт, мне показалось, что она обиделась. Я что-то не то сказал?
- Собственно говоря, не нужно было вообще начинать такого разговора. Она ждала, что ты потянешь ее на постельку. А вместо этого… Короче ты вверг грызуна в настоящую панику.
- Катрин, я как-то должен извиниться. Как я могу это сделать?
- Никак не можешь. Единственный выход – это нагнуть ее в позу и попользоваться. Желательно разнообразно и со вкусом.
- Но я так не могу. Все-таки она живой человек.
Катрин ухмыльнулась:
- Ну вот, теперь ты впадаешь в панику. Забудь, все улажено. Расскажи мне про город. Светится он красиво, но как-то не информационно. Где же цитадель, танкоопасные направления, артсклады, и бункер генерального штаба?
Ричард засмеялся:
- Жена, - ты шпионка? Тогда следовало подцепить главного шифровальщика академии или хотя бы мэра. 
- Мэров я почему-то не люблю. Должно быть, они в постели противные. Особенно если глянуть на их жен. Не знаешь про линии обороны, тогда расскажи о тайных притонах, гнездах разврата и прочих интересных вещах.
О притонах Ричард знал мало, но рассказывать он умел. Катрин слушала о чужом городе с его авиакосмической и радиоэлектронной промышленностью, тремя университетами, двумя олимпиадами, "королевской" хоккейной командой, и прочими популярными историческими памятниками. Муж рассказывал о сплетнях и преданиях великой киноимперии, о гангстерах и полицейских героях времен фантастического расцвета кино.
- Послушай, Катрин, тебе никогда не приходила мысль, что с такой внешностью и отличной физической формой ты вполне могла бы сделать карьеру в кино?
- Разве что в качестве каскадера. Спасибо за комплимент, но у меня нет ни малейших способностей к лицедейству. Конечно, я не прочь хапнуть несколько миллионов, но только не ценой участия в тупых целлулоидных историях и вечных пряток с папарацци. К тому же, меня вероятно бы пристукнули. Стоит только засветиться. Я, знаешь ли, нажила солидных врагов, и, боюсь, обо мне еще не забыли.
- Но, Катрин, если дело серьезно, то полиция…. – Ричард запнулся.
- У полиции ко мне нет претензий, у меня нет претензий к ней. Если мною всерьез займутся нехорошие парни, то вряд ли полиция сочтет нужным охранять меня как президента. Кроме того, и президентов, я слышала, довольно часто "хлопают". Да, не напрягайся так, муж. Пока я тихо и мирно сижу дома или хожу на лекции, едва ли мне что-то угрожает. Вот в некоторые уголки старушки Европы мне лучше не соваться.
- Катрин, может ты останешься здесь, со мной? – Ричард обнял жену сзади, прижался носом к золотистому затылку. - Тебе будет спокойно.
- Не будет, - Катрин закинула руку, обняла за шею. – Мне не будет спокойно, и ты знаешь почему. Я должна постараться добиться своей цели.
- Неужели дело стоит того? – мужские губы нежно целовали шею Катрин. – Неужели тебе плохо со мной?
- Не плохо, и ты это знаешь. Ты мне нравишься, толстый мишка. Но есть мой путь. Возможно, ты прав, и мое чувство не стоит столь длинной дороги. Прошли годы, и вообще… Я дойду и узнаю. Иначе, никакого покоя точно не будет. Потом… потом станет видно. И давай замнем эту тему. Мы оба знали, что делаем.
- Ты права, извини, - Ричард отпустил талию жены.
-Эй, - запротестовала Катрин, - я не говорила, что меня нужно немедленно бросать. Наоборот, вполне можешь прижаться покрепче. Бери пример с вон той парочки…
- Эта смотровая площадка пользуется дурной славой, - прошептал Ричард, снова целуя жену в шею. – Большинство обывателей считает, что вечером сюда приезжают подозрительные туристы с исключительно сексуальными целями.
- Обожаю места с дурной славой, - прошептала Катрин, делая провоцирующие движения нижней частью спины. – Но тут наверняка торчат камеры...
В машине Катрин засмеялась. 
- Знаешь, как ни странно, я действительно люблю места с дурной репутацией. Они, почему-то, оставляют заметный след в моей судьбе. Я обещала рассказать о татуировке. Представь: трущобы большого портового города. Конечно, не такого большого, как этот, но по местным меркам тоже считается мегаполисом. Полдень, жара такая, что даже нищие и собаки попрятались. В маленькой лачуге сидит непонятное молчаливое существо. Смотрит на меня этак презрительно, хватает за руку и начинает работать. Я сижу как чурбан и не имею ни малейшего понятия, что он делает с моим плечом. Просто сижу и терплю. Я даже понятия не имею, сколько времени проторчала там.
- Ты просто так зашла и сделала татуировку? Даже не глядя на эскиз? На тебя не похоже. Рисковала подцепить заразу, не говоря уже об эстетической стороне дела.
- Ну, эскиза у мастера не было. Он целиком полагался на вдохновение. И он вряд ли стал бы заниматься мной, если бы не рекомендации.
- Ага, выходит, все не так уж легкомысленно. Твой мастер тату - действительно Мастер. Не удивительно, что к нему непросто попасть. Я уже подумал, что ты способна на действительно сумасбродные поступки. 
- Ты не очень ошибаешься. Мастер был…, как бы это сказать…, немножко не человек, и немножечко колдун. Направила меня к нему одна очень красивая и очень достойная дама, - управляющая самым фешенебельным публичным домом города.
- Шутишь? Я уже подумал, что решила пооткровенничать..
- Шучу, - сказала Катрин, глядя в летящие по асфальту лучи фар.
Ричард притормозил, посмотрел:
- Катрин,  - в его голосе было предупреждение, - если это правда, то я сейчас сдохну от любопытства.
- Не сдохнешь. Могу я пофантазировать?  Если не будешь относиться к моему лепету слишком серьезно, сможешь задавать вопросы. Устроит?
- У меня есть выбор? Так… Могу я спросить, зачем тебе вообще пришло в голову делать татуировку в столь странном и подозрительном месте?
- Я очень долго гостила в странных местах, поэтому они не казались мне странными. И мне хотелось устранить дефект на коже.
- Дефект? У тебя идеальная кожа. Даже родинок нет.
- Родинок нет. Шрам был. Довольно противный. Теперь ведь его не видно?
- Шрам? Да ладно. Там великолепный рисунок. Я даже отдаленно не видел ничего похожего. Даже на бумаге эту миниатюру воспроизвести невозможно. Её, правда, в оригинале толком и не рассмотришь. Затягивает…. Все эти образы настоящий калейдоскоп. Нечто гипнотическое…
- Возможно, - Катрин легкомысленно тряхнула головой. – Главное, шрама не видно.
- Там не могло быть никакого шрама, - убежденно сказал Ричард. – Я долго тебя разглядывал. Маленькие шрамы у тебя есть на бедре, на ноге. На ступне довольно свежий…
- Под тату шрам. Пуля 7,62 мм. Такое забыть трудновато. Могу показать отметину с другой стороны руки. Ты мне под мышку заглядываешь редко, - Катрин хихикнула.
- О, Боже! – Ричард помолчал. – Давай оставим пока эти варварские миллиметры. Я про такое слушать не могу.  Откуда ты знала ту даму из борделя?
- Я ее очень коротко знала. У меня были с ней деловые переговоры. Видишь ли, - Катрин снова хихикнула, - мне пришлось прикупить часть акций этого заведения. Мне до сих пор денежки "капают". Жаль, далековато за ними ездить.
- Ты совладелица портового борделя? Не смеши.
- Ну, до контрольного пакета мне далеко. Возможно, они уже разорились. Там весьма сложная социально-демографическая ситуация. 
- Черт, у меня не хватает фантазии, - Ричард кинул на жену взгляд. – Самое ужасное, что я подозреваю, что ты говоришь правду.
- Не относись к этому так серьезно. Все это было давно.
- Давно?! Тебе двадцать один год. И потом, ты и бордели?! По-моему, ты откровенно презираешь проституцию.
- Сложный вопрос. Полагаю, каждый вправе сделать личный выбор в отношении торговли телом. Те, девушки-проститутки, которых я знала, в общем-то, были вполне милыми девчонками. Не без исключений, конечно.
- Катрин, ты близко знала проституток? Они что, в твоем классе учились?
- Хм, скорее я училась в их классе. Между нами говоря, мне пришлось немного пожить в борделе. Не по своей воле, конечно. Вряд ли, могу претендовать на романтичное звание "жрицы любви", но определенный опыт я там успела получить. Пока не сбежала.
- Господи, тебя удерживали насильно?
- Весьма точное определение.
- Должно быть, это было ужасно? О, Боже, что я говорю?!
- Не нервничай так. Это было давно. Что касается сексуального насилия, то, подозреваю,  довольно много женщин могут поделиться подобным печальным опытом. Я же вполне могу вспоминать тот позор без рыданий, время, знаешь ли, лечит.
- Ты весьма стойкий человек, - пробормотал шокированный Ричард.
- Говорю же, это было страшно давно. И потом, мне помогает чувство восстановленной справедливости. Я очень злопамятное существо. Так что, индивиды получившие "доступ к телу" против моего желания, уже не могут ни перед кем похвастать этим подвигом. Разве что перед чертями.
- Господи, ты отомстила?! Как?
- Вопрос излишний. Давай опустим детали. Ты и так посекундно взываешь к всевышнему. Может быть, заедем в церковь? Помолишься за меня, - Катрин невесело улыбнулась. – Ну, я сама виновата. Опять наговорила лишнего. Ричард, когда ты научишься скептически относиться к женской болтовне?
- Когда ты от меня уйдешь, - пробормотал муж. – Поехали домой, мне нужно немного выпить.

***

Катрин лежала, закрыв глаза и закинув руки за подушки под головой. Пальцы мужа осторожно гладили едва заметный шрам на тыльной стороне руки, отметины на ребрах. Пуля тогда шла под пройму разгрузочного жилета, - прямо в сердце. Жизнь спас пистолет. Катрин до сих пор помнила, как выглядели останки искореженного в кобуре "Глока". 
Поцелуи Ричарда стали почти неощутимы. Только по коже бежал холодок. Муж начал ласкать осторожно и бережно, как хрупкую фею. Опасается помять крылышки. Катрин не хотела быть ни эфирной, не бесплотной. И сочувствия с состраданием, тоже не хотела. Вот еще, плюшевый мишка по ней плакать будет. Есть занятия поинтересней.
Катрин повернула голову и нашла поцелуем рот мужа. Ричард пах мятой и виски. Ну-ка, как нас учили насмешливые вампиры-суккубы? От поцелуя Ричард задохнулся и засучил ногами, так что слетело одеяло. Готов к употреблению….

***

Пес несся по песку стрелою. Прохладное утро привело Цуцика в щенячий восторг. Катрин бежала следом, выжимая из себя все что могла. Но пес успевал по брюхо влететь в воду, выпрыгнуть, метнуться обратно к хозяйке, и рвануть дальше по берегу. Здесь, на пустынном пляже, Катрин увидела, каким быстрым может быть пес.
- Ладно, сдаюсь, - девушка остановилась, задыхаясь, уперлась руками в колени. Цуцик насмешливо заскакал рядом, обдавая брызгами и песком.
- У тебя ног в два раза больше, - оправдалась хозяйка. – И мне приходится тащить твой "галстук", - она подергала обмотанный вокруг пояса поводок.
–  Эй, не пачкай меня….
Пес послушно отскочил, снова запрыгнул в набежавшую волну. Клочья пены и брызги полетели в разные стороны. Цуцик вылетел из воды обратно, демонстрируя восторг, заскакал по песку, какими-то совершенно не собачьими прыжками.
- Козел мокрый. Тебе нужно было родиться ньюфом. Пошли домой.
В какую сторону бежать Цуцику было безразлично, и он охотно повернул к дому. Унесся вперед мокрой ершистой торпедой. Катрин поднажала следом. Она уже почти не волновалась за пса. Цуцик, очевидно, полагал, что раз приехали погостить, нужно вести себя соответственно. Практически идеальная собака. Проверка штанов на прочность, шуточки в виде устрашающего рычания и нападений, добыча мяукающих "белок" и прочие развлечения были отложены до возвращения в родной лесной дом. Кроме того, Цуцика в неописуемый экстаз приводил океан. Причем, не только дохлая рыба, крабы и замечательные острые запахи, но и громадная вода сама по себе.
- Далеко вы убежали, - сказал Ричард. Он сидел на песке и подставлял лицо рассветному солнцу. Начал он пробежку вместе с женой и псом, но как обычно, сил хватило минут на пять, после чего мужчина с чувством выполненного долга плюхнулся на песок, и принялся ждать возвращения профессиональных спортсменов.
- Кобель меня совсем загонял, - объяснила Катрин, утихомиривая дыхание.
- Хотел бы я, чтобы ты так отозвалась обо мне после проведенной ночи.
- Нет ничего невозможного. Но тебе придется бросить работу и хорошо потренироваться.
- Скоро брошу, - мечтательно сказал Ричард. – На целую неделю. Не откажешься меня серьезно потренировать? 
- С удовольствием, - ухмыльнулась Катрин. – Но пощады не жди.
- Само собой. Ты решила, куда хочешь поехать?
- Ну.… Возможно, у тебя имеется свой план. И ты не боишься оставить Валери? Все-таки целая неделя.
- Валери меланхолична и спокойна как черепаха. Сказала, что медитирует целыми днями. Я и не подозревал, что она такие словечки знает.
- Она много слов знает, - пробурчала жена.
- Ты на нее злишься? Мне казалось, что вы помирились. По-крайней мере, она интересовалась, как и когда я с тобой познакомился. 
- Надеюсь, ты не вдавался в интимные подробности? Ладно, думаю девочке полезно побыть одной. Мышка за ней присмотрит, если что, позвонит нам. Так у тебя есть план, куда отправиться отдохнуть?
- Я же просил тебя саму выбрать. Жутко любопытно, что ты захочешь посмотреть. Кстати, через месяц я вырвусь еще на неделю. Так что загадывай сразу два желания.
Катрин села на песок рядом с мужем:
- Ричард, вчерашний мой словесный понос тебя сильно напугал?
- Ни капельки, - мужчина дурашливо прищурился. – Мне ужасно хорошо с тобой, Катрин. Твое прошлое меня интригует, но что бы там ни было, на наши отношения это не повлияет. Я уже говорил, что люблю тебя?
- Что-то такое было, но я не обращаю внимания на неосмотрительно брошенные в предоргазменном состоянии фразы. Кстати, я была бы тебе признательна, если бы ты не обращался со мной в постели как со статуэткой коллекционного фарфора. Я предпочитаю больших и страстных мишек.
- Можно я исправлюсь прямо сейчас? – Ричард обхватил жену за талию, повалил на песок.
- Э, нет. Я потная, грязная и хочу купаться. Кроме того, нас могут застукать соседи.
- Я так и знал. Снова немотивированный отказ. Ладно, я уже проверил диспозицию, - никого нет. Можешь быстренько окунуться.
- Ты набрался у меня дурацких военных словечек, - Катрин хихикнула. – Ладно, если ты меня отпустишь, я действительно искупаюсь. А ты не хочешь?
- Предпочту душ, - Ричард зябко передернул плечами. – Океан чертовски прохладная штука.
Когда Катрин выскочила из воды, муж поспешно подал ей футболку.
- Какая ты холодная. Удивляюсь, как ты только выдерживаешь? И никогда не вытираешься.
- Поэтому и не болею, - Катрин отмахнулась от норовившего попрыгать рядом с хозяйкой мокрого Цуцика. – Кстати, если океан кажется тебе прохладным, могу предложить маршрут для поездки, который тебя наверняка согреет. Как тебе идея съездить в Верасу?
- Ой, ты серьезно? Это та жуткая страна в Африке? Туда и туристы не ездят.
- Ну, зато там сейчас весьма сухо и тепло. В океане можно купаться. А туристы там бывают, хотя и немногочисленные….
- Короче, тебе нужно туда съездить, - Ричард взял жену за руку. – Почему ты не скажешь прямо? Куда заказать билеты?
- Город Тонга. Боюсь, это не совсем то, чего бы ты хотел. Не думаю, что это будет захватывающе весело….
- Мне все равно куда с тобой ехать. Верасу даже круто звучит. По-моему, никто из моих знакомых там не бывал. Поддержу реноме бывалого путешественника. Мне, между прочим, приходилось посещать жуткие места. Например, - на тебя произвел бы впечатление ледяной город с названием Нов-Сибирск?
- Новосибирск? Как ты там, бедный, выжил?
- Что ты смеешься? Это в самом сердце Сибири. Знаешь сколько туда лететь?
- Ага, непроходимые торосы и табуны медведей. Еще полтора миллиона диких аборигенов, метрополитен, и целая прорва заводов и институтов.
Лицо Ричарда слегка вытянулось:
- Только не говори, что ты там тоже была. 
- Нет, не довелось. Слушай, откуда я, по-твоему, родом?
- Англия, Восточный Мидленд, - уверенно сказал Ричард. – В твоем произношение что-то этакое… аристократическое и чуть смягчаешь согласные. Янки так не говорят, да и у нас строят фразы попроще. С другой стороны ты очень… эффектно ругаешься. Австралия? Ага, еще ты упрямая. Подозреваю, кто-то из твоих родителей имеет ирландскую кровь? Хотя фамилия…
Катрин уже хохотала:
- Ой, Ричард, не доводи меня. Ты ксенофоб, шовинист, и вообще, глупый плюшевый мишка. Пойдем завтракать, опоздаешь в свою контору.

Глава 41

Полдень. Солнце сквозь рубашку жалит плечи.
- Африка, Африка…. Здесь не лучше, - сказала Катрин псу.
Цуцик на Черном континенте не бывал, но согласился. Язык пса вывалился из пасти, шерсть сохла на глазах. Бедняга недавно искупался на пустынном пляже, и сейчас был не против повторить. В бассейн хозяйка его не пускала. Валери может обоснованно возмутиться песьими заплывами в домашнем водоеме. Имеет право. 
- Шел бы ты в дом, там прохладно.
Цуцик изобразил что пойдет, но сначала проводит хозяйку. Вдруг она все-таки купаться идет? Впрочем, Катрин и сама не знала куда тащиться. Просто надоело сидеть в дозированном комфорте.
Пес повернул к конюшне. Катрин уже объясняла, что в маленьком строении давно никого нет, но старый запах привлекал любознательного хвостатого.
- Если тебе попадется настоящая живая лошадь, не вздумай жрать ее сзади, - проворчала Катрин. – Лягнет, - даже твоя твердолобая башка не выдержит.
Пес взглядом уверил, что лишь бы добыча попалась, а уж как жрать, его учить не нужно. Стоило бы объяснить хвостатому, что не все так просто, но пес уже нырнул в приоткрытую дверь. Катрин покачала головой – экий бардак, двери нараспашку. Сад, того и гляди, окончательно засохнет, плитка на дорожке расползается….
Девушка оперлась локтями о брус загона. Тесновато здесь было скакунам. Или в семье только пони держали? Приятно пахло давно вычищенным навозом, нагретым солнцем деревом. Знакомые запахи. Катрин отогнала воспоминания. Лучше поразмыслить о насущном. Ричард просил поехать вместе с ним - погулять с сыном. Катрин не была уверена, что это следует делать. Свидания с сыном оставались для мужа главным событием недели. Четыре часа, минута в минуту. Дежурная программа: мороженое, парк развлечений, спортивный или игрушечный магазин. Жуть какая, - ни на пляж с ребенком не поедешь, ни на рыбалку. Все по секундомеру, с оглядкой на юридические параграфы. Отъявленная стерва, эта бывшая спутница жизни.
Где там Цуцик застрял? Фантазирует, как выглядят лошади? В конюшне было еще жарче, чем снаружи. Вентиляционные окна закрыты. Инструменты приготовленные для ремонта крыши свалены в кучу в пустом стойле. Катрин повернулась и замерла. На нижней ступеньки лестницы сидела Валери и обеими руками чесала пса за ушами. Цуцик прижимал уши и озадаченно косил глазами. К этой человеческой моде чесать и гладить пес еще не привык.
- Его Цуцик зовут? Японское имя? – спросила Валери.
- Угу, восточное. На твоем месте я была бы поосторожнее. У него острые зубы.
Валери пожала узкими плечами:
- Я не боюсь. Он людоед?
- Скорее джинсоед и вообще дизайнер по одежде. Любит подправить стиль.
- Значит, не натаскан на людей? – в голосе девочки мелькнуло разочарование. – Я так и знала, что Розита врет.
- Странные у нее фантазии. Он что, такой страшный?
- Они все боятся пса. Глаза голубые, улыбается хищно. И вообще….
- Будет много "улыбаться", схлопочет у меня. Лесной зверь, никакого воспитания.
 Не наказывай его. Ненавижу Розиту. Сама бы ее покусала. Отравительница.
- Да, это синьора может, - согласилась Катрин. – Только уж очень многих ты ненавидишь. Меня, Розиту, отца… Ненависть, - оружие действенное, но, как и у всякого оружия, обойма-то не беспредельна.
Валери оставила собаку, подняла глаза:
- По поводу себя, можете не опасаться. На тебя и отца я оружие тратить не буду. Вокруг всё так и мелькает… Мама в тюрьме, мачехи меняются одна за другой. Возможно, мне стоит перестать надеяться на помощь, и самой заняться своей жизнью.
- Слушай, а ты видишься с мамой? – спросила Катрин.
- Нет, она не хочет. Звонит мне раз в неделю. Ей, видите ли, будет стыдно, если я ее увижу в тюремной одежде.
- Она скоро освободится.
- Еще не очень скоро. Тем более глупо стесняться дочери.
- Глупо садиться в тюрьму, когда у тебя есть дочь.
Губы Валери дернулись:
- Ты жестока.
- Новость для тебя?
- Да уж. Это был урок. Честно, сейчас я думаю, это был самый полезный урок в моей жизни.
- Да мне самой преподали предостаточно подобных уроков, - тихо сказала Катрин. – Знаю им цену.
-Точно, если бы тогда у меня был пистолет, я бы застрелила тебя не задумываясь. И этих скотов сопливых, предателей гнусных, тоже. 
- Едва ли вышла столь кровавая история. Пистолет – штука специфическая..
- Я говорю, - если бы у меня был пистолет.  
- Тебе бы это не помогло. Навык нужен, - Катрин коснулась пояса сзади.
Нож-серрейтор серебристой пулей свистнул в воздухе, с коротким стуком вонзился в брус над дверью. Развалившийся, было, на остатках сена, Цуцик подскочил на ноги.
- Впечатляет, - сказала Валери. – Ты работала в цирке? 
- Можно сказать и так. В мире полным-полно тупых клоунов.
- Можешь не рассказывать. Я до сих пор чувствую себя полной идиоткой. Почему ты не уделала нас сразу? Ведь мы бы и пукнуть не успели.
- Дала тебе насладиться местью. И позволила подумать.
- Весьма великодушно с твоей стороны. И очень изощренно. Значит, ты давала лапать себя, и внутренне потешалась над сопляками, раскатавшими губы? Или тебя это заводило?
Катрин скривилась:
- Фу, Валери, твои бой-френды редкие уроды. 
- Все? – полюбопытствовала девчонка.
- Ну, тот, который молчал, еще куда ни шло. В конце концов, такая дивная эрекция польстит любой женщине.
Валери передернула:
- Ты тот стояк использовала на полную. Всегда хотелось увидеть, как развлекаются педики, но  не думала, что это может произойти прямо в моей комнате.
- Нечего зазывать кого попало. Вообще, Валери, я обязана признать, что погорячилась. Я готова извиниться.
- Правда? Мне все-таки кажется, что это я была неосмотрительна. Действительно, незачем было затаскивать к  себе сомнительных типов. Особенно - тебя.
- А ты не такая уж дура.
- Ты тоже. Можешь ответить на один вопрос? Если бы я тогда не начала лить сопли, ты бы заставила их доделать дело до конца?
Катрин глянула в требовательные глаза девочки:
- Не знаю. Вы тогда здорово вывели меня из равновесия.
- Не понимаю, какого черта ты все время говоришь мне правду, - с яростью пробормотала Валери.  – Это потому что я ничего не могу тебе сделать? 
- А зачем мне врать? 
- Но врешь же ты отцу? Я ведь знаю, что ты занимаешься сексом со своей подружкой.
-Тебе бы в ЦРУ работать. Только с чего ты взяла, что отец об этом не знает?
Валери подскочила:
- Врешь, папа бы не потерпел… Он не такой.
Катрин обозлилась:
- Пойди и спроси. Мне только девчачьего шантажа не хватало.
- Я и не думала шантажировать, - возмутилась Валери.
- Ну и зачем обсуждать этот вопрос? Ты знаешь, я знаю, что ты знаешь. И закончим на этом. Незачем лезть в интимную жизнь друг друга.
- Ну, вы же с папой лезете в мои личные отношения? 
- Если бы ты остановилась на одном приличном парне, и пользовалась презервативами, отцу было бы гораздо спокойнее. А когда станешь совершеннолетней, он будет вправе давать тебе только советы.
- Как же, одни советы… Я пользуюсь презервативами. Только сейчас не с кем. Мне почему-то никто не звонит, - ядовито сообщила девчонка.
- Хм, а куда ты их деваешь? Я имею в виду презервативы. Твои бой-френды уносят использованные резинки с собой?
- Дурацкий вопрос. Топлю в сортире. По-моему, все так делают. Или вы их сушите и повторно используете?
- Извини, действительно дурацкий вопрос, - Катрин смутилась.
Презервативы, без стеснения, брошенные у супружеского ложа, исчезали сами собой. Поблагодарить за это следовало, конечно, Мышку.
- А почему такой интерес к средствам предохранения? – подозрительно поинтересовалась Валери. – Вы думаете, я не слышала о СПИДе? Или мечтаю подарить вам внуков?
- Папа считает тебя еще маленькой девочкой. Так что оставляй ему в утешение хотя бы упаковки от резинок.
- Хороший совет. Обязательно воспользуюсь. Катрин, как насчет того, чтобы меня еще чему-нибудь научить?
Вкрадчивые нотки в голосе падчерицы заставили Катрин поморщиться:
- Чему именно?
- Ну, например, правильно целоваться, - прошептала Валери, поднимая свой куцый топик. – У меня, между прочим, есть лесбийский опыт. 
- Ах ты, котеночек, - Катрин, улыбаясь, протянула руку. – Поздравляю…
В последний миг девчонка почувствовала подвох, шарахнулась, но Катрин уже поймала ее за ухо.
- Ой, не надо! – взвизгнула Валери, поднимаясь на цыпочки. – Я пошутила!
- Сейчас похохочем, - Катрин трясла падчерицу. – Лесбийский опыт у нее.… А по совращению животных у тебя опыта нет? Кому я могу доверить честь сделать Цуцика взрослым? Он, бедняга, еще девственен.
- Не надо! Я лучше буду любить его как брата. Пусти, ухо оторвется!    
- Сейчас льда принесу, - покаянно сказала Катрин.
Валери охала, хихикала и терла ухо.
- Не нужно, здесь банка "коки" есть. Еще прохладная…
Банку подержали у уха, потом выпили. Катрин рассказала о том, как ловко Цуцик ловит зайцев. Пес гордо поглядывал одним глазом.
- Катрин, я была на севере, когда мне было два года. Мы ездили к маминым родителям. По сути, я никогда не бывала в настоящем дремучем лесу. 
- Тоже мне, проблема. Ближе к осени съездим. Сейчас там комарья тучи. Даже Цуцика закусали. А так поехали. Думаю, папа будет рад. Сходим на настоящую рыбалку. На озеро. Это тебе не с катера лески под присмотром пяти оплаченных специалистов закидывать.
- А могу я с Цуциком иногда гулять?
- Я не против. Только его нужно спросить, - Катрин кивнула на пса. – Он иногда такой шутник. Еще обгрызет тебя. Погуляем вместе, потом будете одни бегать. Если он не будет возражать.
- Черт! Катрин, ты всегда интересуешься мнением пса? И всегда разговариваешь и отвечаешь на вопросы всерьез?
- Не всегда. Только когда меня всерьез спрашивают. Людям свойственно терять время, громоздя горы вежливых слов. В детстве меня страшно изводила загадка, почему нельзя просто сказать "да" или "нет". Я даже думала, что это непременное правило вежливости, вроде как не испражняться на глазах посторонних. Потом я попала в места, где ценились однозначные и конкретные ответы на вопросы. Там, правда, можно и пописать на глазах у короля.
- Чудесная страна, должно быть, - вздохнула девочка. – Катрин, раз уж ты готова отвечать прямо…. Только уши не трогай.  Тебя я…, ну, такая девушка как я…, почему не интересует? Я действительно не сексуальная и тощая?
Катрин фыркнула:
- Ты знаешь почему. У меня мало принципов, зато я их придерживаюсь. Даже, если бы у меня слюни текли при одном взгляде на тебя, дочь мужа – табу.
- Жаль, я бы не отказалась попробовать. И жаль, что слюни не текут….
- Ну-ну, не зарывайся. Или уши подравняю. Насчет твоей сексапильности…. Без обид, но выглядишь ты противно….
…- но, я же не виновата, что у меня тощие ноги, - стонала Валери. – Зато стройные.
- У скелета еще стройнее, - сообщила Катрин. – И он бедняга никак не может натянуть на себя юбку подлиннее или хорошие джинсы. Через год на твои глаза станут заглядываться парни. Не порти им впечатление, выставляя на обозрение не то, что нужно. 
- Тебе легко говорить. Ты такая шикарная….
- Перестань, а то я загоржусь. Лучше питайся. Мы с Найни поможем тебе одеться нормально. Что тебе стоит попробовать сменить имидж и слегка округлиться в нужных местах? Короче, пойдем обедать.
- Я лучше, пойду к себе. У меня есть  печенье и чипсы….
- Испорченный желудок не улучшит цвет лица. Пойдем, не выдумывай…
Жеванные бычьи почки? Судя по виду, жеванные, но сырые. Если учесть запах, - приправлены жиром вег-дича. И килограммом перца. Катрин глянула на виноватую Найни, на Валери. Черные глаза девчонки наливались злостью.
- Я говорила….
- Заткнись, - рявкнула Катрин. – В смысле, помолчи, пожалуйста. Найни, давай эту … кухарку сюда.
Найни выскочила на кухню. Катрин обозрела стол, глянула на падчерицу и пса. Цуцик, наевшийся своих консервов, умиротворенно смотрел в окно.
Черт, может тоже на собачье меню перейти?
Вошла Розита. Поджав губы, сложила на животе руки.
- Да, синьора?
Катрин подождала, пока Мышка скользнет за спинку стула. Все должны быть на своих местах.
- Розита, это что?
- Кон-карне, синьора. Вам не нравится?
- Нет. 
- Сеньор Кольт всегда был доволен.
- Сейчас он тоже не доволен. Довольных вашей кухней, в этом доме, похоже, нет, - Катрин поставила тарелку на пол. – Цуцик, иди сюда.
Пес подошел, понюхал, укоризненно глянул, и быстро отошел подальше.
- Извини, - сказала псу Катрин.
Тарелка осталась на полу.
- Это не собачья еда, - запротестовала Розита.
- Согласна, это значительно хуже, - холодно признала Катрин.
- В ресторане порция кон-карне стоит восемьдесят долларов.
- Отлично, почему бы вам не зарабатывать деньги на жизнь там? Вы уволены.
Смуглая тетка стала еще темнее.
- Без хозяина? Вы не можете….
- Могу. Пока я здесь хозяйка. На сборы час. Расчет получите перед уходом.
- Синьора, как вы можете…
- Розита, вы свободны. Найни, будь любезна, уничтожь эти помои и сделай чай.
Розита вылетела прочь. Мышка исчезла на кухне. Валери и пес смотрели на Катрин.
- Что скажет папа? – пробормотала девочка.
- Пожалуй, это я ему кое-что скажу. Неси свое печенье, хоть чаю попьем.
Вернуться Валери не успела. Катрин услышала шум во дворе. Преобладали испанские ругательства. Цуцик поднялся.
- Сиди, - приказала хозяйка. – Без тебя разберемся. После твоих клыков судиться годами придется.
Катрин вышла к двери. Прислуга митинговала у флигеля. Растрепанная Розита яростно махала руками. Катрин ухмыльнулась. И каких только бунтов на свете не бывает.
- Она может обратиться в суд, - прошептала Найни.
- Мы тоже можем. Дай-ка мне свой телефон, - Катрин опустила маленький  аппарат в нагрудный карман рубашки, и вышла на солнце.
Все трое работников сделали вид, что не заметили появление молодой хозяйки. Бурная испано-язычная беседа продолжалась.
Катрин подождала, потом спросила:
- О чем дискуссия?
- Розита говорит, что вы поступили несправедливо, - снизошел до объяснений Риккардо. – Еще она говорит, что обратиться в суд. Вы нарушили правила.
- Что, закон запрещает поменять повара, если не нравится его стряпня?
- Розита замечательно готовит. Вы в этом ничего не понимаете…
- Вот и отлично. Пусть кому-то сказочно повезет. А мне надоела изжога.
Розита взорвалась целым фейерверком бурных словосочетаний.
- Она говорит, что дождется хозяина, - возмущенно перевел Риккардо. – Он умнее молодой синьоры и знает, что законы нельзя нарушать. Вы не можете так обращаться с нами, только потому, что мы цветные.
- То есть, вы двое выступаете на стороне Розиты?
- Мы защищаем справедливость, - с достоинством сообщил садовник.
- Защищайте в другом месте. Уволены оба. На сборы час, расчет перед отбытием.
- За что? – заорало трио, на этот раз на относительно понятном английском. – За то, что мы приезжие?!
- Ты - за полузасохший сад, а ты - за отвратительно выглаженное белье. При чем здесь цвет кожи и национальность? Работать лучше нужно.
Катрин переждала трехголосый ураган на испорченном языке Сервантеса, вежливо улыбаясь, потом глянула на часы:
- У вас осталось пятьдесят пять минут. У вашей подруги – меньше.
- Вы сильно пожалеете, - заявил Риккардо. – Нельзя увольнять людей ни за что. Мы все втроем обратимся в суд. Мистер Кольт оплатит глупость своей жены.
- Обратиться за справедливостью – ваше право. И мое. Объясняю для интеллектуально развитых латиноамериканцев. Вот это мобильный телефон. В нем встроенный диктофон. Это такая маленькая штучка для записи кто и что говорит. Так что выражения типа "тупая шлюха", "ихняя маленькая потаскушка" и "толстый идиот" теперь запечатлены в цифровом формате.
Угнетенное трио принялось осмысливать.
- Это незаконно, - неуверенно пробормотал садовник.
- Оскорблять хозяев? Несомненно. Выключаю диктофон и перехожу на доступный вам язык.
Катрин действительно перешла на испанский язык:
- Амиго, вам что-то непонятно? Еще что-то объяснить? Вы думаете глупая синьора не понимает ваших грязных словечек?
Приятно было видеть рожи прислуги.
- У вас сорок пять минут. Понятно? Это вы про моего мужа говорили, что он "заплывший жиром кабан"? Это девочка – "дешевая проститутка"? Да мне насрать на ваше мнение лично обо мне, но я не позволю называть мою подругу "полоумной дурочкой". Убирайтесь немедленно, пока я вам рожи в кровь не разбила. Пролетариат вшивый. Троцкисты дутые. Пошли на хер, лентяи нелегальные…. 
Катрин добавила несколько славянских слов, хотя "пролетариат" уже поспешно скрылся во флигеле. 
Ричард подышал в трубку  и сказал:
- Они подадут в суд.
- Маловероятно. Скорее уж мы можем подать. Говори, сколько я должна им заплатить и забудь про них…
Валери была в восторге. Найни тоже. Один Цуцик был разочарован. Как же, не поучаствовал в столь шумном мероприятии. Катрин постаралась остудить восторги. До вечера девушки успели убрать в гостиной, навести порядок в покинутом флигеле. Соорудили из остатков продуктов ужин. Вообще-то с готовкой отлично справилась бы и одна Найни, но хозяйка рассудила, что падчерице тоже полезно приобщиться к жизненно-важному процессу.
Уже в сумерках полили сад.
- Глупо. Я не знала, что готовить интересно, - сказала Валери.
Катрин возилась со шлангом:
- Готовить не так уж интересно, но зато как интересно нормально поужинать. 
Ричарду тоже понравилось. Картофель оказался рассыпчатый, в меру подпеченный. Бедность гарнира выглядела продуманным изыском. Вообще, когда все четверо сели за стол, стало как-то спокойно и даже уютно. Никто не топтался на кухне, и не отсиживался в своих комнатах. Цуцик валялся у входной двери, рассматривал темнеющий мир сквозь стекло, и можно было быть уверенным, что никто из посторонних не прервет трапезу неожиданным появлением. 

Глава 42

- Что ты сделала с Валери? – спросил Ричард. 
Супруги сидели у бассейна. Ричард позволил себе распахнуть рубашку и даже расстегнуть верхнюю пуговицу шортов.
- Ничего, - сказала Катрин. – Просто мы обе осмыслили предыдущий разговор и, наконец, сделали очевидные выводы.
- Чудесно. Кажется, последний раз она ужинала вместе со мной и улыбалась больше двух лет назад. Ты полагаешь, опять будет такой длинный перерыв?
- Думаю, можно строить более оптимистичные прогнозы, но не обольщаться, - сказала жена, наливая себе еще вина. Катрин начинала привыкать к этому легкому белому чуть терпкому напитку. – Девочка взрослеет. Она человек импульсивный, упрямый, и наверняка, постарается жить самостоятельно. Так что наберись терпения. Кстати, мы сегодня были на конюшне. Что случилось с лошадкой?
- С этим чумазым пони? – Ричард пренебрежительно фыркнул. – Ничего не случилось. Просто он поменял хозяев. После развода у меня возникли определенные трудности. От услуг конюха пришлось отказаться. Валери на лошадок было совершенно наплевать, и я их продал.
- По-моему, она скучает.
- Катрин, даже не намекай. Мы остались без прислуги. Сейчас не до возрождения зоопарка. Ценю твои и Найни усилия, но вдвоем вам явно не справиться. Дом слишком большой.
- Пока справимся. Найдем приличных людей. Кроме того, сегодня нам помогала твоя дочь.
- Вряд ли у нее надолго хватит терпения. И я не хочу, чтобы ты работала по дому. У нас и так мало времени, - он поймал руку жены. – Ты не передумаешь? Дни летят так быстро.
- Ты же не хочешь, чтобы я обманывала? – Катрин пересела верхом на мужские колени. Шезлонг заскрипел под двойной тяжестью. – Не огорчайся так, муж. Я не собираюсь исчезать навсегда. В некотором отношении ты меня устраиваешь целиком и даже больше. Надеюсь, мы будем не только перезваниваться по телефону… - Катрин увернулась от губ мужа. – Валери увидит. Девочка интересуется нашей интимной жизнью, значительно больше, чем мы думали. Пойдем в дом….
- Когда ты успеваешь? – спросила Катрин, обнимая широкие плечи мужа.
На экране большого монитора менялись фантастические сюжеты. Горные замки, реки с заросшими берегами, дремучая чаща с призрачными фигурами, скользящими меж ветвей.
- Устраиваю на работе разгрузочные пятиминутки, - сказал Ричард, щелкая мышкой. – Полное отключение от обыденной действительности удивительно благоприятно действует на мозги.
- Ты страшно талантливый.
- Ты считаешь? Когда-нибудь я оставлю бизнес, и буду заниматься только сказками. Не хочешь посмотреть на себя? – Ричард щелкнул по новой "папке" в каталоге.
- Несколько вызывающе, - промямлила Катрин.
Девушка, свободно сидящая - висящая в пустоте экрана, была обнажена. Наличествовали, правда, два десятка массивных украшений, но они лишь подчеркивали идеальную наготу. Неимоверно зеленые глаза, золотые волосы, падающие до плеч, полуулыбка на накрашенных губах.
"Неужели я так нагло улыбаюсь?" – с сомнением подумала Катрин.
Модель-отображение была хороша. Слишком хороша. Внешнее сходство с оригиналом поразительное, но Катрин никогда не чувствовала себя таким сексуальным совершенством. Эта сказочная дива полы в сортире драить не будет. И картошку чистить. Смешно представить.
- Вряд ли в таких украшениях удобно заниматься спортом, - Катрин указала на кольца украшающие пальцы ног компьютерной красавицы.
- Художник имеет право на свое видение мира. Такие тонкости оживляют рисунок. Могу я пофантазировать? – агрессивно пробурчал Ричард. – К тому же существует другой вариант, - он потянулся к "мышке".
Катрин онемела. Та же поза, та же модель. Только теперь девушка не висела в вакууме белого экрана, а по-человечески расположилась в грубоватом кресле. Каменная стена за спиной, угол камина, отблески пламени… Девушка полностью одета - свободная, с широкими рукавами рубаха заправлена в облегающие брюки. Одежда, как и высокие сапоги, добротная, но, явно не новая, повидавшая виды. И девушка улыбалась по-другому. Без кокетства, скорее властно, чем призывно.  Катрин могла бы поклясться, что узнает каждую выбоину на камнях стены. Узкая в трещинах каминная полка, волчья шкура, на которой стоит кресло…. 
"Две лапы".
- Угадал? – спросил Ричард.
Катрин молчала. Так не может быть. У девушки не слишком аккуратная прическа. Сразу видно, что стригли тяжелыми ножницами или просто ножом. Выгоревшие до белизны волосы. Куда как далеко до соблазнительных золотистых оттенков чудесных локонов "той" красотки. Кожаный шнурок в вороте рубашки - самого клыка-амулета не видно…
Обеспокоенный молчанием, Ричард обернулся к жене:
- Что-то не так? Не нравится?
- Почему сапоги зеленые? – пробормотала Катрин.
- А какие должны быть? – удивился художник.
- Коричневые. Цвет натуральной дубленой кожи.
- Сделаем за две минуты, - Ричард ухмыльнулся. – Значит, все-таки угадал?
Катрин крепко сжала его щеки, заглянула в глаза:
- Ты врешь. Угадать невозможно. Ты знаешь. Откуда?
- Я как Цуцик. Все знаю, но высказать не могу. Только рисовать. Хочешь, попрошу скопировать сей "шедевр" в масле? Повесишь на стену. 
- Да ты просто обязан это сделать, - возмутилась Катрин. – Вот вещь, которую я действительно жажду иметь.

***

- Черт! Я и не думала, что позволю кому-то ставить меня в такие позы, - простонала Катрин. 
Муж загнанно дышал за спиной. Оба были мокрые от пота, но отдыхать совсем не хотелось.
- Я слишком нагл? – осведомился Ричард, не прерывая своего увлекательного действа.
- Мог бы быть и понаглей. Мне нравится. Я тебе полностью доверяю, толстый мишка. Постарайся меня еще изумить.
- Я очень постараюсь….
Катрин уперлась лбом в спинку кровати и блаженно заурчала. 

***

Катрин в некоторых сомнениях оглядела вывеску. Очень скромно и давно не чищено. Салон татуировки располагался на улице недалеко от транспортных терминалов и солидного впечатления не производил. Ну, Ричарду виднее. Не зря же он этого итальянца рекомендовал.
- Госпожа…, - судорожно сказала Найни.
Катрин и забыла, что Мышка может выглядеть такой несчастной.
- Что такое? Эскиз есть. По телефону договорились. Иди, тебя ждут.
Найни ответила умоляющим взглядом.
- Ты же хотела? Или передумала? Мы пока съездим в магазин, -раздражаясь, сказала Катрин.
- Нет, Госпожа, я не могу передумать, но….
За беседой с удивлением наблюдала Валери. Так, еще и девчонке придется объяснять, что за Госпожа.
- Ладно, пойдем, - сердитая Катрин вышла из машины. – Валери, поскучай здесь.
У Мышки действительно  подкашивались от страха ноги. Все-таки, иногда девчонка ведет себя как стопроцентная сумасшедшая. Выпрашивать разрешение на татуировку столько времени, а потом бояться её сделать?
- Не знала, что тебя пугает легкое физическое неудобство, - пробурчала Катрин, беря девчонку за руку и ведя к двери.
- Не боль, Госпожа. Мне придется раздеться. Я виновата, Госпожа, - сокрушенно прошептала Найни. – Я не подумала…
- Глупая слайв. Из-за тебя теряем время….
Катрин сдала девочку в руки мастеру. Художник с бритой наголо головой любезно предупредил, что первый сеанс займет около полутора часов. Найни с мастером скрылась за дверью, а Катрин, глянула на часы, пожала плечами, и села в продавленное кресло. По случаю выходных хозяйство было оставлено на попечение мужчин. Имелись некоторые опасения, что Ричард с Цуциком что-нибудь натворят. Например, сожрут все приготовленное на ужин.
Катрин взяла растрепанный журнал со столика. Задницы, колени и шеи, поколотые и татуированные всеми цветами радуги. Как только люди себя не развлекают. Катрин невольно увлеклась, разглядывая фотографии….
Выглянул мастер:
- Миссис Кольт, ваша подруга…. С ней кажется что-то не то. Вы не заглянете?
Мышка, голая  по пояс, лежала на животе на высоком столе. Рисунок ей кололи на спине. Между лопаток уже виднелся контур медальона и переплетения вписанной в узоры буквы "К".
- Что с тобой?
Девчонка не отвечала.
Катрин обошла стол, присела и заглянула в лицо. Яркие губки Найни были искусаны в кровь. Из накрашенного глаза медленно катилась слеза. Понятно.
- Вы не выйдете на секундочку? – Катрин мило улыбнулась. – Найни - девочка смелая, боли не боится. Но как вспомнит о предстоящем экзамене, так жутко расстраивается. Сейчас я ее успокою.
Мужчина вышел. Катрин как клещами сжала двумя пальцами основание шеи грызуна.
- Госпожа, я не могу… - выдавила из себя Найни. – Я….
- Ты возбуждена, маленькая сучка. Разве я разрешала?
- Я виновата…
- Да. Молчи. Слушай меня. Я тебя очень сильно накажу. Прямо сегодня твоя шкурка серьезно пострадает, - Катрин угрожающе шептала, одновременно погружая два пальца в рот девочки. – Молчи. Ты получишь порку, которую давно не получала. Тебе понравится, тварь….
Долгих угроз не понадобилось. Найни чуть шевельнулась, плотнее прижимаясь животом к столу. Ротик покорно принимал насилующие пальцы. Глаза закатились…. Буквально две-три скованные судороги, слава богам, почти беззвучные.
Найни облегченно задышала.
- Терпи, слайв….
После экзекуции Мышка вела себя безупречно, только сохраняла угнетенно-блаженно-отсутствующий вид. Катрин надеялась, что следующие сеансы в тату-салоне обойдутся без экстренных ситуаций.
Девушки заехали в несколько магазинов,выисканных Найни по Интернету. Купили две пары джинсов для Валери, несколько кофточек. Падчерица сопротивлялась, но было заметно, что она не прочь попробовать новый стиль. Джинсы понравились и самой Катрин – в меру модные, легкие, с интересной вышивкой. И не слишком дорогие, что немаловажно. У Катрин появлялись серьезные опасения за состояние собственного банковского счета. До сих пор она четко разделяла, кто за что платит. Ричард оплачивал проживание в доме и свои ювелирно-одежные фантазии. За все остальное, включая бензин для "Индейца", тренировки и консервы для Цуцика, новобрачная упрямо платила сама. Сегодня за художества на коже Мышки, и за тряпки для падчерицы заплатить было естественно и правильно. Но вообще-то, следует подумать о заработке. Если учесть будущие расходы в Европе….
Катрин привычно загнала мысль о предстоящих поисках на задворки сознания. Забыть о главной цели невозможно, но если думать ежесекундно, то точно спятишь.
- Еще одно дело, - оповестила Катрин. – Заедем к тете Маргарет.
- Зачем? Она жутко нудная. И я уже устала, - заныла Валери.
- У нее и отдохнешь. Купим торт, надеюсь, она нас угостит чаем.
- Покупать торт – пошло и неприлично. Так никто не делает, - насуплено заметила девчонка.
- Я, вообще, особа чрезвычайно пошлая, - сказала Катрин. – И подтвердить это лишний раз мне ничего не стоит, а тебе приличный кусок торта только на пользу пойдет. Натяни новые джинсы, пусть тетя оценит умудренным глазом…
Тетя Маргарет, если и была шокирована неожиданным визитом, то ничем это не продемонстрировала. Пошлый торт съели почти целиком. За чаем Катрин без церемоний попросила помощи в подборе прислуги. Возможно, это тоже было дурным тоном, но ничего, - спишут на странное воспитание иностранки. Тем более, тетка, кажется, была польщена. Сама она обходилась приходящей на два часа домработницей, но с готовностью пообещала обратиться к каким-то своим давним знакомым.
- Вкусный был торт, - сказала Валери. – Может быть, еще купим?
- Да, вкусный, - подтвердила убитым голосом, молчаливая Мышка. Она все еще переживала свой позор в салоне.
- Нет, уж. Твоему папе столько калорий вредно. Не будем его искушать, - Катрин была настроена сурово.  Она чувствовала, что и сама съела лишний кусок. - На ужин Найни готовит вкусную рыбу. Мы с тобой занимаемся садом и моем машину….

***

- Зачем столько возни? – Валери остановилась, но метлу из рук не выпустила. – Я понимаю, что ты показываешь пример трудолюбия и бережного отношения к деньгам, но может быть хватит? Мы все полили, и подметать я уже неплохо умею. Сад три дня, а может быть, и неделю вполне продержится. Зачем стараться? Я знаю, папа категорически против того, чтобы ты работала. Меня вразумляешь?
- И тебя, тоже. Дело не в этих трех деревьях, хотя и их жалко. Физическая работа нужна, чтобы чувствовать настоящую уверенность в себе. Риккарды приходят и уходят, а ты остаешься, и твой сад, тоже. Приятно знать, что ты можешь обойтись безо всяких посторонних идиотов. 
- Разве это мой сад? Я здесь и не бываю….
- Ну, если зайдешь, то вспомнишь что, совершила геройский поступок, взяв в руки метлу. И потом чей это сад, если не твой?
Валери задумчиво почесалась лбом о ручку метлы:
 -Ну, я не знаю. Папин дом, соответственно его и сад. Потом будет твой. Если учесть вашу разницу в возрасте….
- Не язви. Моим этот сад никогда не будет. У меня есть дом в лесу. Там полным-полно деревьев, и их, к счастью, не нужно каждый день поливать. И вообще, в силу разных обстоятельств, я на сад и на дом не претендую.
- Ну, допустим, - недоверчиво пробормотала Валери. – Но ухаживать за садом собственноручно, - чистый идиотизм. Надеюсь, я никогда не буду зарабатывать на жизнь столь первобытным способом. Лучше заработать деньги нормально и нанять человека.
- В принципе, правильно, - согласилась Катрин, затягивая завязки дивно красивого пакета для мусора. – Но тебе нужно знать, что этот человек должен делать. Иначе будешь платить за то, что он просто носит метлу из угла в угол. А насчет денег…. – Катрин отпихнула собравшегося заняться мешком Цуцика. - Посмотри на проблему с другой стороны. Ты часто сидишь на конюшне. Тебе там хорошо, и ты чувствуешь себя как дома. Чужие тебе там не нужны. Может быть вместо того, чтобы тупо смотреть в стену, ты слегка наведешь там порядок? Незачем, естественно, трудиться от зари до зари. Так, между делом, одно, другое…. Наведешь уют. И сможешь с полным правом посылать подальше те нежелательные личности, что туда сунутся.
- Хорошо бы, - мрачно сказала Валери. – Только там очень пусто и грустно.
- Не намекай. Идея ясна, но здесь я ничего не сделаю.
- Папа не захочет возвращать лошадей.
- Папа не будет возражать, если ты займешься конюшней и садом. А поскольку эти сферы довольно близко связанны, ты наберешься опыта. Заменив садовника сможешь претендовать на некоторое денежное вознаграждение. Дальше поразмысли сама.
- Катрин, ты очень хитрая.
- Ты тоже не дурочка.
Валери пошаркала метлой и сказала:
- Вообще-то, я много читала про лошадей. Возможно, я справлюсь. Но нормально ли для девушки заниматься садом и ремонтом? Так я, пожалуй, смогу только с конюхами встречаться.
- Среди них тоже есть очень милые парни…
Сад оказался приведен в порядок, а мачеха с падчерицей все беседовали. Им не мешали. Только уже в полной темноте, Катрин спохватилась, что ужин непоправимо пропущен и уже, должно быть, остыл. Такого она давненько не допускала.

Глава 43

Тихий, зеленый пригород. Спокойная улица, аккуратные похожие домики, еще более аккуратные и еще более одинаковые газоны и живые изгороди. В меру достатка, точно отмеренные иллюстрации добродетели и скромности. Местные обитатели аккуратно платят налоги, не знают в лицо наркодилеров торгующих грязным героином, и не устраивают своим любовницам ванн из французского шампанского. 
Скучища какая. Идеальное место для воспитания детей младшего возраста. Даже утонуть ребятишки не смогут, - до побережья миль двадцать.
Катрин смотрела в зеркало заднего вида. Ричард оставил машину подальше от дома бывшей жены. Сейчас Ричард стоял у идеально подстриженного газона, держал за руку сына и покорно кивал. Очевидно, обещал бывшей жене не перекармливать сына мороженым и попкорном, и вернуть наследника домой точно в срок. Хорошенько рассмотреть из машины, стоящую на ступеньках отставную миссис Кольт трудно, - мешал плющ, обильно увивающий маленькую веранду. Жаль, - Катрин было жутко любопытно узнать как выглядит предшественница. Отец и сын шли к машине. Мальчик, крупный для своих шести лет, выглядел рядом со старшим Кольтом совсем малявкой. Хотя похожи, - та же походка, та же манера чуть косолапить. Медвежата. 
- Познакомьтесь, - сказал Ричард, сдерживая счастливую улыбку. – Это мой сын Питер. Это Катрин, моя подруга.
- Привет, Питер, - Катрин протянула руку. - Не ожидала, что ты такой большой парень.
- Здравствуйте, Катрин, - вежливо сказал мальчик. – Мне скоро будет шесть лет. Вы поедете с нами в парк и на набережную?
Рука у младшего Кольта была теплой и маленькой.
- Сначала в парк, - сказал Ричард, усаживаясь за руль. – Посмотрим, как на пруду пускают модели парусников. Классное зрелище. Потом пообедаем….
- Извини, Ричард. Кажется, вам что-то забыли сказать, - сообщила Катрин.
Муж глянул в зеркало, и лицо его вытянулось. Бывшая жена бежала к машине. Довольно резво для приличной разведенной дамы.
"Сейчас ногу подвернет", - подумала Катрин.
Обута  мама Питера была в туфли на среднем каблуке. Не "шпильки", конечно, но на спринтерских дистанциях здорово рискуешь здоровьем. Дама, очевидно, тоже об этом подумала, потому что прямо на ходу скинула туфли, и продолжила ускоренное движение с обувью в руках.
- Что это она? – жалобно вопросил Ричард. – Мы же обо всем договорились. Может быть, нам ее не заметить?
- Она нас на светофоре догонит, - сказала Катрин.
Ричард вздохнул, сдал машину назад, распахнул дверцу и высунулся:
- В чем дело, Кора? Мы что-то забыли?
Женщина остановилась и молча принялась обуваться. Колготки на пятке "поползли". Вообще, больше всего мать Питера походила на школьную учительницу. Тощую и длинную. В детстве Катрин таких вредных особ добрые дети в школе называли "выдрами" или "воблами". Правда, данная сушеная особь была обряжена в хороший костюм. Настолько приличный и отглаженный, что казался только что снятым с манекена. 
Дама обулась, оглядела свои ноги, и только после этого посмотрела в машину. Лицо ее ничего не выражало. Катрин заметила, как женщина усилием воли успокаивает дыхание.
- Ричард, мы не договаривались, что на свидании будет присутствовать твоя новая жена. Если эта особа действительно твоя жена. Я категорически возражаю.
- Кора, но в решении суда о подобном ограничении нет ни слова, - возмущенно сказал Ричард.
- В вердикте суда нет и прямых указаний на то, что Питер обязан проводить время в компании особ сомнительной репутации. Обратись к своему адвокату. Я обращусь к своим юристам, и мы обсудим этот вопрос при следующей встрече. А пока Питер отправляется домой. 
- Мама… -Кора… - одновременно заканючили мужчины.
- Питер, сейчас ты идешь домой, - холодно констатировала Кора.
- Ты не можешь настаивать, - запротестовал Ричард.
- Могу. – Безапелляционно заявила бывшая жена, и протянула руку сыну, - Питер, я жду.
- Минуточку, - вмешалась Катрин. – Давайте сделаем так: мужчины поедут в парк, я остаюсь, и миссис Кора объясняет мне правила поведения при встрече с мальчиком.
- Я вам не обязана ничего объяснять, - быстро сказала тощая женщина.
- В таком случае я всегда могу сослаться на неосведомленность, - заявила Катрин, выходя из машины.
Дама на мгновение заколебалась. Катрин махнула мужу. Он ответил жалобным взглядом, но захлопнул дверцу.
Кора посмотрела вслед уезжающей машине:
- Я сообщу о незаконных действиях мистера Кольта своему адвокату.
- О чем именно? – поинтересовалась Катрин.
- Он забрал ребенка без моего разрешения.
- Разве? Я слышала, как вы пожелали им счастливого пути.
Сухопарая дама и глазом не моргнула:
- Ложь. Нелепая попытка ввести в заблуждение юристов и судебные органы.
- Ничего подобного. Вон та почтенная леди, что выглядывает из окна, наверняка вас прекрасно знает. И она без сомнения охотно подтвердит, что вы проводили сына, и дружески со мной беседовали, не делая ни малейших попыток вызвать полицию. Вы ведь мне жалуетесь на поехавший чулок?
- Я? Жалуюсь? Чулок? – леди-вобла дернула узким подбородком. - Вы за кого меня принимаете? Я не ношу чулки. Прощайте, мисс.
- Миссис, - поправила Катрин. – Куда же вы? – она, расстегивая рюкзак, направилась следом.
Кора остановилась:
- Чего вы добиваетесь? Я не желаю торчать с вами посреди улицы. 
Катрин деловито раскрыла блокнот:
- Я хочу узнать ваши требования. Согласитесь, я не могу общаться с ребенком, не зная пожеланий его матери. К тому же, у моих юристов могут возникнуть встречные вопросы.
Кору, наконец, проняло:
- Ваши юристы?! Какое вы имеете право вмешиваться? Наглость какая! Не желаю с вами разговаривать. Пусть вам все объясняет Ричард и его адвокат. 
- Я им не доверяю, - озабоченно сказала Катрин.
- Не доверяете Ричарду!?
- Что вы удивляетесь? Вы же ему тоже не доверяете? Не знаю только, стоит ли об этом вопить посреди улицы.
Кора повернулась и быстро пошла к своему дому. Катрин с раскрытым блокнотом пристроилась следом.
На ступеньках Кора обернулась:
- Уж не собираетесь ли вы войти? – голос хозяйки снова был сух и спокоен.
- Собираюсь. Ведь вы пригласите меня выпить чаю?
- И не подумаю. Будьте любезны, покинуть мое крыльцо.
- К сожалению, не имею такой возможности, - проникновенным тоном возразила Катрин. – Испытываю насущную необходимость с вами побеседовать. Хотя и безо всякого удовольствия. Если вам жалко чаю, предложите мне стакан воды, или табуретку.
- Мисс-как-вас-там, если вы попробуете войти, я применю силу и вызову полицию, - по-прежнему без эмоций предупредила хозяйка.
 -Именно в таком порядке? – искренне удивилась Катрин.
Кора открыла дверь и глянула через плечо:
- Не знаю в каком стриптиз-баре подцепил вас Ричард, но предупреждаю в последний раз, - наглости я не терплю. Попытаетесь войти, я сломаю вам руку.
- Мне сломать руку? – изумилась Катрин. – Тьфу, я же забыла - вы умеете выворачивать девчачьи конечности.
Узкое лицо Коры исказилось, на мгновение стало ярким, живым и почти красивым:
- Иди сюда, тварь сисястая!
Сильные руки ухватили изумленную Катрин за блузку и втянули в дом….

***

Нанесенный мирному жилью урон оказался существенным. Пострадал столик, стулья, вдребезги разлетелся телефон. Катрин собственной спиной смяла в лепешку старую и изящную лампу. О туалетах обеих женщин и говорить нечего. 
Кора, сжав зубы, расставляла стулья. По ее щекам бежали скупые злые слезы. Катрин, зализывая разбитые костяшки пальцев, машинально возвращала на полки упавшие книги. Кажется, нынешняя возня всерьез могла претендовать на титул самой глупой драки в жизни. Хотя какая там возня? Вполне серьезный спарринг. Такую бабу, как Кора, проще убить, чем остановить. Хорошо, что ты в последнее время больше тренировалась, а не уничтожала людей.
Кора вышла, почти тут же вернулась, успев поменять разодранную до пояса юбку и измятый жакет, на другой костюм. Очень похожий, только кремового оттенка. Поставила на стол флакон с чем-то медицинским, положила пластырь.
- Спасибо, - поблагодарила Катрин. Хотела посоветовать самой Коре использовать лед, но хозяйка уже вышла на кухню. 
Руку жгло. Вот так привыкнешь в перчатках драться, начинаешь удивляться покарябанной коже. Катрин залепила ссадины, оторвала зубами лейкопластырь Кора вернулась, так же молча положила на стол ножницы. Другой рукой прижимала к скуле пакет со льдом.
- Я хочу извиниться, - сказала Катрин. – Я вела себя как идиотка. 
- Сына не отдам, - голос хозяйки звучал неразборчиво, но твердо.
- Кора, посмотри на меня, - Катрин развела руки, повернулась одним боком, другим. – Это у меня сейчас одна пуговица на блузке осталась, но обычно я прилично одета. Я молодая, интересная и занятая женщина, студентка, - мне твой сын ни к чему. Честное слово. В принципе, если бы к тебе и Валери переехала, я бы не слишком возражала.
В глазах Коры опять что-то промелькнуло.
- Ложь. 
- Ну, некоторое преувеличение, - согласилась Катрин. – С девочкой я более-менее поладила, и она мне не мешает, а временами даже и помогает. Что-то я сегодня с трудом излагаю мысли. Это контузия сказывается. Не думала, что в ушу так модны свингисправа. 
- Обойдусь без лести. Что хочет Ричард?
- Надеюсь, ты не думаешь, что муж послал меня помахать кулаками? – с досадой буркнула Катрин. – Если бы ты не бегала за машинами, я бы сидела сейчас в парке, ела мороженое и смотрела как мужчины любуются игрушечными яхтами. Кстати, и моя блузка и твоя юбка были бы целей. 
- Третья жена Ричарду попалась болтливая, - сообщила хозяйка стене с обрывком провода от погибшей лампы. – Я сделаю чай, а вы, мисс-студентка, соберитесь с мыслями.

***

Чай с бергамотом  Катрин не любила, но пришлось выпить три чашки. Кора придерживалась классических английских традиций. Если в Британии водились "железные" леди, то мать Питера вполне могла бы удостоиться титула "титановой". Впрочем, истинно-медвежья леди все-таки имеет шансы договориться даже с бронированной леди. Тем более что в латах существует брешь. Хозяйка дома не выносила упоминаний о Валери. Реагировала остро, немедленно, на физиологическом уровне. 
Что же у них тогда произошло? Катрин тщательно обходила болезненную тему. Будем считать, что у Ричарда сейчас имеется один ребенок.
Разговор получался странным. Жестким, враждебным, и все-таки умолчание о тощей девчонке связывало двух женщин. И Кора чувствовала себя обязанной гостье. Должно быть, это ее чудовищно злило, но в то же время, обязывало к уступкам.
Катрин позвонила мужу, спросила как идут дела, потом передала трубку Коре. Разрешение продлить прогулку до семи часов вечера, Ричард встретил крайне растерянно. Кажется, ему даже не пришло в голову поблагодарить бывшую жену.

***

Сидя в такси, Катрин думала о Коре. Удивительное дело, - еще один скелет в шкафу. Нет, разгадывать эту тайну ты не будешь. Правильная, как академический эталон, Кора когда-то допустила ошибку. Возможно, единственную ошибку в своей стерильной жизни, но все её сдержанное бытие полетело под откос. 
А ты? Вся твоя жизнь цепь случайностей, ошибок и преступлений, и ты всё прешь вперед с упрямством паровоза, хотя рельсы ведут  в никуда. Ладно, - ты не Кора. Что бы там ни осталось в прошлом у матери маленького и серьезного Питера, пусть остается тайной. И слишком сочувствовать этой поклоннице китайских гимнастических упражнений тоже не стоит.

***

Крышка стола оставалась прохладной, и сидеть на ней было одно удовольствие. 
….- Готовить она умеет. Европейская, американская и средиземноморская кухня, никакой экзотики, я уточнила самым тщательным образом…, - голос тети Маргарет звучал ровно и в меру приветливо.
Катрин держала телефонную трубку и представляла, как тетушка сидит, положив ноги на низкую скамеечку. Странно, что они с Корой не сошлись характерами. Тетя вся такая же правильная, аккуратная. Даже артрит делает тетушку только большей леди. Черт возьми, будет с кого брать пример, когда кое-кто уже не сможет утихомиривать оппонента ударом в печень. Нет, скорее всего, кое-кто до скамеечки под ногами не доживет
- …эта Джинн слишком юна, для того чтобы быть настоящей кухаркой, но она согласна исполнять работы и несвязанные непосредственно с кухней. Я беседовала с девушкой по телефону, - сеньорита имеет некое представление об учтивости. Она готова приступить к работе, как только мы решим ее нанять…
- Столько достоинств и на свободе, - пробормотала Катрин.
- Откуда ты знаешь? – в голосе пожилой женщины мелькнули обескураженные нотки. – Да, она недавно вышла из заключения. Я не успела перейти к этому вопросу…
- Хм, я имела  в виду несколько иное. Ну, да ладно. За что ее упрятали?
 -Похоже, сам факт того, что молодая женщина сидела в тюрьме тебя не слишком настораживает? – ядовито осведомилась тетя Маргарет.
- Простите, тетя. Я просто срезаю углы. Раз вы сочли возможным рассматривать кандидатуру этой Джинн, значит, она получила срок не за растление малолетних или подобные гадости.
- Дорогая Кетрин, ты сейчас не на своем боксе, или какими там драками ты предпочитаешь заниматься. Надеюсь, ты можешь уделить старой женщине несколько минут и не "срезать углы"? И будь любезна не называть меня тетей. Я стараюсь смотреть в глаза действительности, - мне бы подошел титул твоей бабушки.
- Виновата. Я совершенно никуда не тороплюсь. Слушаю очень внимательно. Но насчет "бабушки" – ничего поделать не могу. Я свою бабушку видела только на фотографии. Еще видела могильную плиту. Ни на то, ни на другое, вы абсолютно не похожи. Извините.
После короткой паузы тетя Маргарет заметила:
- В первый раз слышу о твоих родственниках. Пожалуй ассоциировать меня с могильной плитой действительно несколько преждевременно. Еще успеете. Называй уж лучше теткой. Но мы отвлеклись. Так вот: эта Джинн отсидела полгода. Сейчас я посмотрю дословно – "оскорбление действием, умышленная порча имущества, сопротивление полиции". Насколько я поняла, – имущество это какой-то старинный сервиз. Судом с девушки полностью удержана его стоимость. По-видимому, у ее прежних хозяев сложились непростые отношения с прислугой.
- Как обычно, пострадали невиновные. Я имею в виду – сервиз и полицейские, - сказала Катрин. – Если учесть обиженную полицию, то эта Джинн еще легко отделалась.
- Она потеряла все свои сбережения. И, кроме того, суд учел смягчающие обстоятельства. Это "обстоятельство" как раз осложняет принятие решения о приеме на работу мисс Джинн. У нее, видишь ли, маленький сын.
- Мать-одиночка?
- Именно. Четыре года. Ребенок спокойный, но оставить его не с кем. Джинн приехала  с севера. Если у нее и есть родные, то где-то там.
- Хм, все мы приехали с севера. Дом для прислуги пустует. Пожалуй, я бы посоветовалась с Ричардом, а потом бы встретилась с этой Джинн.
- Прекрасно, я надеялась, что ты так и поступишь….
"Мне двадцать один год. Вокруг полно детей, кухарок, служанок, нечищеных бассейнов, счетов за продукты, и я веду себя так, как будто рассчитываю разгребать эти проблемы до конца жизни. Куда я влезла?", - Катрин вывернула руку и попыталась рассмотреть ссадину на локте. 
Чертовы китайцы со своими искусствами.

***

Джинна оказалась невысокой молодой женщиной, с неопределенно-рыжими, собранными в хвост волосами. Жила недавняя заключенная в крошечной квартире в огромном, угнетающе тоскливом  доме. Катрин слегка заплутала в коридорах. Похоже, на весь дом функционировала всего пара лифтов. Сама виновата, нечего было напрашиваться в "гости".  Квартира чистая, - ну, это понятно, - ждали. На кухне порядок. Коробки с вещами аккуратно сложены у узкого шкафа. Малыш, светловолосый и напуганный, сидел на стуле. Руки на коленях, только глаза следят за страшной гостьей. Молодая мама тоже молчала.
- Вы уже пообедали? – спросила Катрин.
- Нет, мы только… - Джинна запнулась.
- Могу я присоединиться к застолью? Я принесла кекс, - Катрин полезла в рюкзак.
- Конечно, миссис Кольт, но….
- Я знаю, что у вас в сегодняшнем меню вряд ли присутствуют трюфеля и устрицы. Я, собственно эти деликатесы и сама не пробовала. И скажи, пожалуйста, мальчику, что он непременно должен дышать. 
Цветная капуста в сухарях, недорогие, но вполне съедобные сосиски. Малышу, - его звали Рик, - досталась еще фруктовая паста. Судя по аппетиту мальчишки, вкусная. 
- Джинна, думаю, вы нам подойдете.
- Миссис Кольт, я должна сказать что….
- Насчет тюрьмы? Я в курсе дела. Давайте об этом забудем. Если у нас появятся непреодолимые разногласия, мы просто расстанемся. Без скандалов. По-крайней, мере я привыкла обходиться без помощи полиции.
- Спасибо, мисс Кольт. Мы готовы переехать, как только вы скажете.
Катрин для порядка позвонила Ричарду, и через двадцать минут помогала Джинне собирать вещи…
Первый ужин, приготовленный новой служанкой, удовлетворил всех, включая Цуцика, которому досталась куча косточек. Слегка дулась Мышка, отстраненная от приготовления пищи, но быстро утешилась. Грызун умела находить себе заботы.

***

Вечером солнце становилось мягким. Можно смотреть на океан. И пить прохладное вино. 
- Девочка выглядит очень важной, - ухмыльнулся Ричард. Он имел в виду дочь.
Он и Катрин сидели на балконе. Отсюда было отлично видно, как Валери что-то рассказывает маленькому Рику и Цуцику. Троица сидела на пляже. Валери показывала рукой в сторону океана.
"Ладно, малышу может быть интересно, а зачем хвостатому обормоту представление о горизонте?" – подумала Катрин.
Джинна и Мышка возились в саду. Больше работали языками, чем руками, впрочем, в саду уже не оставалось проблем требующих немедленного решения. Интересно, о чем они болтают? Мышка выпытывает кухонные секреты?  Большие ладони Ричарда легли на плечи жены. Катрин подставила шею поцелую. Вечернее солнце ласкало лицо. Хотелось не открывать глаза и замурлыкать.
- Ты знаешь, что мы через два дня уезжаем?
- Уже? 
- Да, дорогая, мне нужно вернуться до субботы.
Суббота стала для мужа важнейшим днем. Он получил право встречаться с сыном каждую неделю, и, похоже, такое достижение волновало его куда больше, чем все экзотические поездки вместе взятые.
- Мы быстро вернемся, мишка….
В вазе на столике благоухали розы. Ричард привозил цветы каждый день.

***

Двигателей не слышно. Самолет висит в воздухе. Или стоит в ангаре. За иллюминатором сплошная тьма. Нет никакого полета. И с взлетом обманули. И никакой Африки нет. И не бывает. 
Ричард полностью ушел в миры своего планшета. Катрин полулежала, вытянув ноги. Салоны первого класса придумали мужчины, чтобы транспортировать с собой телок с длинными ногами. Чтобы вывозить их в Африку. Которой нет. 
В путешествие упорно не верилось. Тянулись привычные мысли: о последней тренировке, на которой опять сломала ноготь, о конюшне, там после ремонта крыши, успели покрасить наружные стены. Крышей занимались приглашенные рабочие, но остальным ремонтом ведала лично Валери. Ричард был изумлен, застав дочь с малярным валиком в руках. Сегодня Мышка с Джинной поедут за продуктами

Глава 44

Пересадка, еще пересадка…. Ричард с интересом разглядывал пассажиров, полицейских-автоматчиков, разнообразные летательные аппараты на взлетном поле. Отдельные самолеты и вертолеты в первый раз поднялись над земной твердью, должно быть, не менее полувека назад. Ретро-выставка вызывала массу впечатлений.  А Катрин чувствовала, как тяжелеет, напрягается от волнения всё в животе. Ты действительно в Африке.
Вот и Тонга. Аэропорт имени незабвенного генерала Али Сайду. Пока шли от трапа до автобуса в ноздри безжалостно била смесь запахов нагретого, как сковорода, бетона, авиационного горючего, выжженной травы. Вдали тянулись дрожащие в мареве нити колючей проволоки. 
- Ну и жарища, - ошеломленно сказал Ричард.
- В городе прохладнее, - машинально успокоила Катрин.

Они проезжали по центру города. Ричард вертел головой, водитель такси что-то рассказывал на ломанном английском. Катрин становилось все труднее следить за происходящим вокруг.  Ничто никуда не делось. Не изменилось. Твоя жизнь. Всего каких-то три года назад….
Фонтан. Его недавно покрасили. Знакомое шестиэтажное здание отеля. Ты все-таки сюда попала, и будешь жить. А знакомый "Метрополь" вон там, дальше по улице. Чаевые таксисту. Ричард улыбается портье. Портье улыбается Ричарду. Лифт, номер. Прохладно. За тонированным окном вид на набережную, на бухту….
Катрин села на кровать.
- Тебе нехорошо? – озабоченно спросил муж.
- Акклиматизация, - с трудом  сказала Катрин. – Час-два и все пройдет.
Ричард сделал вид что поверил и открыл бар.
- Здесь есть джин.
Катрин благодарно приняла стакан. Позвякивали кубики льда.
- Ты хороший муж. Знаешь что нужно нервничающей женщине. 
- Должен же я быть хоть в чем-то сведущ? – улыбнулся супруг. – До своих алкогольных пристрастий ты меня рискнула допустить.
- Не обижайся. Я расскажу. Только попозже. Мне очень грустно….
Машину напрокат Ричард заказал заранее. Катрин колебалась, - не подождать ли до завтра? Время подходило к полудню. Самая жара. Нет, до завтра вконец измучаешься.
Машина оказалась большим корейским джипом. Катрин на таких никогда не ездила, и это было к лучшему. Хватит на сегодня похожестей, совпадений и ассоциаций. 
- Кошмар, они так и норовят попасть под колеса, - ужасался Ричард. – И не лень прыгать в такую жару?
- Подозревают, что за рулем сидит белый наивный бумажник, набитый баксами. Отъедем подальше, самоубийцы кончатся. Только остановись у магазина….
Ричард с изумлением посмотрел на упаковку минеральной воды. Катрин свалила покупки на заднее сидение.
- Мы что, к ужину не вернемся? – жалобно спросил муж.
- Не уверена. Лучше подстраховаться. Давай я сяду за руль.
- Ты командуй. Я справлюсь. Вот только бы из города выбраться.
Джип медленно двигался по едва угадывающейся среди песчаных бугров дороге. Ричард, удерживая рыскающую машину, поглядывал налево. Там, за прибрежными дюнами, простиралась  пронзительно лазурная бесконечность океана.
- Такие пляжи и никаких признаков жизни? Удивительно. Если строить виллы и дать хорошую рекламу, от покупателей отбою не будет.
- Здесь воды нет.  И охранять виллы некому, - сказала Катрин. Она сидела, поджав ноги и уткнув подбородок в колени. Кроссовки валялись под сидением. Смотреть в окно не оставалось сил. Кажется,  увидишь шкурки от бананов, что бросала тогда.
Месяцы. Годы. Как будто всё было вчера.
- Может, глотнешь еще? – тихо предложил муж. – Я взял джин.
- Молодец. Приобретаешь чужие дурные привычки. Я тоже взяла. Но слишком сейчас жарко….
Машина заползла на холм, и Ричард непроизвольно нажал на тормоза.
Посидел с открытым ртом и сказал:
- Ничего себе.
- Не волнуйся, это не станция космического наблюдения. И не памятник заблудившимся водителям. Для людей строили, как место уединенного отдыха. Автор - французский архитектор. Черт, забыла как его зовут.
Дом, - нанизанные на огромный столб, квадратные блины-этажи, - замер одиноко и безжизненно. Голые, рыже-серые склоны холмов вокруг плотно накрыты сферой ослепительно-голубого неба. 
- Где только не встретишь достижения человеческого гения, - сказал Ричард странным голосом. Кажется, муж был восхищен. – Сюда бы следовало возить туристов. Сколько же там этажей?
- Всего четыре. И никаких подземелий. Издали дом кажется больше, чем есть на самом деле. Вот здесь я и жила, Ричард. Долго и спокойно.
- Выглядит чудовищно, - Ричард, задрав голову, ходил по растрескавшимся плитам, разглядывал дом. – Но как художник художника, я понимаю автора. Вблизи, идея тоже производит впечатление. И место для возведения арт-объекта выбрано идеально. Эти холмы подчеркивают отчужденность и геометрию пластов….
Катрин молчала. Стояла, прислонившись к машине. Нагретый металл жег бедро. Хорошо что очки закрывают мокрые глаза.
Пустой дом. Видно что давно необитаем. Окна второго этажа забиты фанерой. На нижние окна навешены грубо сколоченные ставни. Пыль на ступеньках. Так было всегда. Всё остальное тебе приснилось в длинном сне. 
- Фанера впечатление портит. И эти оспины…. – Ричард прищурился. – Кому-то это чудо архитектоники так не приглянулось, что оппонент попытался расстрелять объект из ружья?
- Угадал. Только на дом оппонентам наплевать было. Это я им не приглянулась. Фанеры тогда не было, стекла летели как водопад. Это была первая большая пальба, в которой мне пришлось поучаствовать.
Ричард посопел, потом подошел и обнял за плечи.
- Прости, я не подумал. Здесь так тихо, что кажется…. 
- Ладно, мне теперь и самой не верится, - пробурчала Катрин. Мужская рука была горячей и тяжелой, но прикосновение успокаивало.
- Стоит ли тогда вспоминать? – прошептал Ричард. - Главное, - ты осталась цела.
- Я – да. Но я была не одна. Поэтому вспоминать стоит. Знаешь, некоторые занозы всегда будут гноиться.
Муж помолчал и спросил:
- Хочешь воды?
- Давай….
Вода нагрелась, но горлу стало легче. 
- Как здесь тихо, - сказал Ричард. – И солнце совсем иное. Настоящая Африка. На книги и телепередачи совершенно не похожа, но здесь она самая настоящая. Что там за холмами? 
- В ту сторону - океан. А там, за буграми опять бугры. Никого и ничего нет. Иногда птицы прилетают. Я из окна часто смотрела. Пустота.
- И никаких обезьян, жирафов и бегемотов? Антилопы? Зебры? Слоны? Бушмены?
- Ну, кое-что я видела, – Катрин невесело улыбнулась. – Там, дальше на востоке, довольно много жизни.
- Я поднимусь на склон? Посмотрю?
- Нет там никакой экзотики. Пустые холмы.
- Я понял. Просто хочу видеть, на что ты смотрела из окна.
Катрин безо всякой охоты пошла за мужем. Они поднялись на склон. Солнце жгло в шею, косынка на голове не помогала. Забыла ты Африку.
- Черт, я не знал…. – смущенно сказал Ричард.
Внизу, спрятавшись от дома за склоном, притаилось маленькое кладбище.  Катрин, не оглядываясь быстро пошла вниз. Под подошвами кроссовок колючая трава раздраженно трещала, пытаясь достать голые щиколотки. Одна из могил горбилась чуть в стороне, обложенная белыми разнокалиберными камешками. Торчал крест из двух сбитых и скрученных для надежности проволокой, реек. Остальные могилы, оплывшие одинаковые холмики, столпились ниже по склону.
Катрин кинула очки на землю, присела на корточки. От глинистой, с вкраплениями мелких камешков земли пахло раскаленной безжизненной пустотой. Никакого легкого, изящно ногастого-рукастого  там, в земле, быть не могло. И белозубой улыбки тоже там нет. Дики не могла уйти в эту вечно сухую пыль.
Катрин, плотно закрыв лицо ладонями, покачивалась на пятках. Слезы, такие же горячие, как и все вокруг, и поэтому неощутимые, текли из-под ладоней, капали на подол легкого платья. 
Нет, не может быть. Чья-то чужая могила. Или просто горка земли. Тогда, два года назад, ты ошиблась. Уехала, не осознав, не догадавшись. Дики отвезли в город, спасли, сделали правильную операцию. Этот тип, хозяин дома и хозяин Дики, наверняка вернулся и все оплатил. Ах, сука, ну что ему стоило приехать на день раньше?! Или он успел? Он, наверняка, успел….
Ну что ты врешь себе?! Чем бы он помог, козел? Ты одна во всем виновата.
Прости, Дики.
Слезы кончились. Катрин вытерла подолом мокрое лицо. Ноги затекли, хотелось сесть. 
Ричард протянул бутылку воды, подвинул сумку. Катрин, морщась от боли в коленях, села. Тиская бутылку, сказала:
- Понимаешь, она меня предупредила. А я ничего не смогла сделать. Ее убили, из-за того, что я ничего не могла сделать.
Ричард покачал головой:
- Уверен, ты сделала все что могла.
- Да! – Катрин яростно ткнула бутылкой в сторону холмиков. – Вон они лежат. Только это ничуть не помогло. Дики не оживишь.
- Ты их одна? – ошеломленно прошептал Ричард.
- Здесь не все, - Катрин изо всех сил запустила бутылкой в сторону
 альних холмов. – Остальные сдохли и высохли там. Да что толку?! За десяток смертей не купишь и одной жизни. И не смей их жалеть! Она была хорошей, такой доброй. Она так умела улыбаться….
Снова текли слезы. Катрин рассказывала о покойной Дики, и никак не могла остановиться. И перестать плакать не могла.
…- я виновата. Понимаешь, я виновата, и это уже ничем не исправишь. Я не должна была выжить. Так нечестно….
- Перестань. Нечестно сожалеть о сохраненной жизни. Девочка хотела, чтобы ты осталась жива. Она закончила свой земной путь, а тебе идти дальше, дарить жизни, забирать жизни. Когда-то твой путь подойдет к концу. Ты встретишься с ней, расскажешь, как честно и славно прожила отведенные тебе годы. Она будет рада. А сейчас не греши сожалениями. Ты ее огорчаешь.
Катрин вытерла зареванное лицо, на этот раз майкой супруга:
- Ты дурак, муж. Что ты знаешь о встречах на Той стороне? Но сейчас ты прав – я не хочу ее огорчать. Где моя бутылка?
- Ей такое нравилось, - Катрин поставила стаканчик с красным вином к основанию креста. – И сладкое она любила. Мы-то здесь с ней в основном на диете сидели, - девушка положила на стаканчик большую конфету. 
- Жаль, меня с вами не было, - сказал Ричард, поднимая свой стакан. 
- О, ты бы пришелся нам кстати, - согласилась Катрин. Она протянула руку со стаканчиком над могилой. Розовая струйка вина мгновенно впиталась в алчную сухую землю.
- Языческий обычай, но правильный, - Ричард поделился с африканской твердью своей долей вина.
- Спи спокойно, подруга, - Катрин отсалютовала стаканом и проглотила вино.
- Счастья тебе ТАМ, - Ричард медленно выпил.
- ТАМ я вас познакомлю, - Катрин улыбнулась сквозь слезы. – Я тебе говорила, как классно она умела трахаться?
- Не уверен, что ТАМ вообще приветствуются плотские развлечения.
- Трусишка, мы все равно попадем в ад. Неужели и там заправляют ханжи?
Они не торопясь допили вино.
- Хочешь, мы закажем надгробие? – предложил Ричард, жуя конфету.
- Нет. Ей оно не нужно. А я сюда больше не приду. Уж лучше подожду встречи, как ты выражаешься, ТАМ. Она знает, что я ее не забуду. 

***

Пляж не изменился. Солнце село, лишь над ночным горизонтом блестела полоска расплавленного красного золота. Катились и катились к ногам вечные океанские волны.
- Как здесь жарко, - сказал Ричард. – Песок теплый как в террариуме.
- Вообще-то, мы не так уж далеко от твоего дома. Если плыть уверенно, немного  забирая к югу, миновать мыс Горн, завернуть чуть к северу, вполне можно выплыть на Цуцика, запугивающего на пляже перед домом какую-нибудь заблудшую медузу. Хулиганит, наверное, бездельник.
- Жаль что мой дом, так и не стал твоим домом.
- Немножко стал. И ты, и твоя дочь, и даже твой идиотский садик, теперь не чужие. Я буду приходить к вам, обещаю. Большего, сделать не могу, ты понимаешь. Да и кому нужна под боком издерганная нервная особа, так и норовящая распустить руки?
- Я бы потерпел.
- Недолго. На моем счету и так много жертв. И я ненавижу незаконченные дела. Давай я лучше искупаюсь. А то у меня вся морда от слез распухла.
- Вот и окуни только ее, в смысле – умой лицо, - жалобно попросил Ричард.
–  А то ты так далеко заплываешь, что я каждый раз боюсь тебя больше не увидеть. Здесь могут быть камни, акулы….
- Не выдумывай, я здесь сотни раз купалась, - Катрин сдернула через голову платье и вздохнула. – Дики тоже предпочитала сидеть на берегу и переживать по пустякам. Поплыли вместе, и ты поймешь, что ничего страшного в воде нет.
- Вот и поплыву, - муж решительно расстегнул брюки, - а то пустишь тебя одну…
- Какие здесь звезды, - Ричард вглядывался в необъятный небосвод. 
Мир вокруг плавно колыхался. Волны ласково поддерживали наплаву большое мужское тело. Рядом Ричард видел покачивающиеся и смутно белеющие в темной воде, руки и лицо молодой жены. Художник чувствовал себя совершенно счастливым. Звездные россыпи над головой мерцали и подмигивали.
- Неужели я в Африке?
Катрин улыбнулась и ворчливо отозвалась:
- Не совсем. Если быть точным, - ты болтаешься под боком у Африки. 
- А мы найдем, в какой стороне берег?
- Слышу глас поклонника цифровых технологий. Компас, радары, спутниковая навигация. Ты еще спроси, - не угонят ли у нас машину? Поплыли к берегу, мой поэт.
- Хочешь одеться? – Катрин протянула мужу майку.
- Нет, тепло, - Ричард сидел на корточках, смотрел на возлюбленную снизу вверх. – Ты изумительно красивая. 
- Ага. Ты уже говорил, - Катрин отвела назад мокрые короткие волосы. На упругой груди, на высоких, все еще по-мальчишечьи узковатых бедрах блестели тысячи капель.
- Ты чудо.
- Вот еще. Я порядочная замужняя женщина. И требую незамедлительного выполнения супружеского долга. Никаких лирических отговорок, - Катрин обхватила голову мужа и почти села ему на плечи. – Долго мне еще ждать? 
Ричард обнял ее прохладную попку:
- Я, правда, не ожидал, что ты захочешь секса….
- Ты о Дики? Она была бы рада, что ее поминают так, здесь на пляже. Ей всегда нравились плотские удовольствия.
- Еще одна варварская, но чертовски правильная традиция, - прошептал Ричард. Его язык скользил по твердому животу жены, пощекотал впадинку пупка. Катрин нетерпеливо приподнялась на цыпочки.
- Хочу!
Муж оторвал ее от песка:
- Пойдем в машину, дорогая.
- К черту машину! Звезды, песок, тепло, волны. Что еще тебе нужно? Вот она свобода, медвежонок, - Катрин повисла, обвив руками мужскую шею, длинными ногами обхватив его талию. – Трахни меня по-настоящему. Хочу выть на луну….

***

 Портье с удивлением смотрел на вернувшуюся в столь ранний час белокожую пару. Странные североамериканцы. Где в Тонго можно найти настоящие ночные развлечения? Здесь нет ни казино, не приличных клубов. Страна никак не может оправиться от политических волнений и нищеты.
Ричард заказал завтрак в номер. Катрин что-то жевала, глаза слипались. Супруги завалились на свежую постель. У Катрин мелькнула мысль, - а не поразвлечься ли еще? Но Ричард уже засопел. И то правда, - он все-таки плюшевый мишка, а не железный дровосек. Да у тебя и у самой-то…. после такой активной ночи батарейки подсели.
….- Может быть, домой поедем? Нужно нам это сафари? – Катрин с наслаждением потянулась. Выспались супруги на славу. И не только выспались….
- Я уже и сам сомневаюсь, - вяло и блаженно пробормотал Ричард. Он был разбужен самым непосредственным и беззастенчивым образом. Отдав все, на что был способен, супруг испытывал немалое искушение погрузиться обратно в сон. – Но деньги мы заплатили. Нужно же, в конце концов, посмотреть на слонов?
- Ну, раз больше смотреть не на что, - разочарованно протянула Катрин и нагло пошарила под простыней.
Муж издал бессильный стон:
- Пощади. Ты здесь совершенно одичала.
- Жалуешься?
- Нет, мне нравится Африка. Ты здесь другая…. – Ричард запнулся.
- Не вздумай извиняться. Меня сюда тянуло, хотя здешние края никогда не приводили меня в восторг. Здесь осталась часть жизни и друзья. Теперь они - пыль Африки. Я их пережила, ну, так я в этом, честное слово не виновата. Все мы станем пылью рано или поздно. Хорошо, что я приехала сюда не одна. Спасибо, Ричард. 
- Не за что. На моем месте рад был бы оказаться любой.
- Ошибаешься. У меня отношения с мужчинами всегда складываются трудно. Я имею в виду, личные отношения, а не профессиональные или товарищеские. Там-то все нормально.
- По-моему, наши с тобой отношения тоже слишком похожи на товарищеские, - заметил Ричард.
- И это после того, что ты делал со мною сегодня ночью? – возмутилась Катрин. – С товарищами я таких извращений себе не позволяю. 
Ричард ухмыльнулся:
- Мне остается утешаться мыслью, что правильные классические жены таких потрясающих развлечений себе тоже не позволяют. Хотя, я бы согласился сократить удовольствия, лишь бы ты действительно стала моей.
- Ну, и глупо. Секс вещь увлекательная, а жена из меня, такая же, как из тебя балерина. Очевидно, я не создана для семейной жизни.
- У тебя получается, хотя ты и не очень-то стараешься. И, к тому же, - Ричард поколебался, но все же продолжил. - Ты же ищешь свою судьбу? Наверное, не только для того, чтобы глянуть ему в глаза?
- В основном, для этого, - Катрин вздохнула. – Размышлять о браке и семье, в данном случае, просто нелепо. У моей Судьбы строгий чувственный рот топ-менеджера, самый изумительный оттенок глаз, который мне приходилось видеть, и самый тщательный маникюр в мире. Еще – пара соблазнительных грудей, округлые стройные бедра, и вообще, все, что полагается иметь очень красивой женщине.  Перестань делать глупый вид. Ты наверняка, догадывался. Ты у меня умный.  Она – тоже умная. Даже не представляю, на что я рассчитываю. Прошло столько времени. Она наверняка меня помнит. Обстоятельства, при которых мы познакомились, врезались бы в память и отпетому склеротику. Ну, я тоже постаралась, чтобы уйма народу меня запомнила. Но, не думаю, что Фло меня ждет. Я тогда была взбалмошной девчонкой, она - взрослой женщиной. Не может она меня ждать. Черт, я даже не имею представления в какой части мира её искать.
- Тебе действительно нужно ее найти, - серьезно сказал Ричард. – Ты говорила, что иначе тебе не будет покоя. Совершенно согласен, нужно поставить все на свои места. Я могу тебе помочь в поисках. Информационные технологии практически всесильны….
- Я, знаешь ли, тоже иногда читаю журналы и даже суюсь в Интернет, - Катрин оперлась о локоть и глянула мужу в глаза. – Все не так просто. Пожалуй, я могу рассказать все с начала. Секрета здесь нет. Все заинтересованные стороны знают подробности произошедшего. Кроме моих нынешних координат, естественно.
- Я тоже заинтересованная сторона, - уверенно сказал Ричард. – Если можешь, расскажи все по порядку. 

- …не знаю, как они меня выследили в этом проклятом "Рамсесе". Я и оказалась в отеле совершенно случайно. В общем, я опять "наследила". Еще два трупа. Если учесть, что я тогда совершенно не умела стрелять, мне сказочно повезло.  А тем типам, - нет. Я прямо маньяк какой-то – куда не дернусь, - трупы появляются.
- Не сгущай краски. Трупы остались в прошлом. По-крайней мере, в Нью-Бридже на тебя никто не жаловался.
Катрин скривилась:
- Как сказать. Я никого не убила, что правда, то правда. Но всяких мертвецов там было предостаточно.
У Ричарда вытянулось лицо:
- Не понял.
Катрин отмахнулась:
- Неважно. Не хватало еще разницу между моими и приблудными мертвяками выяснять. Хотя должна признать, ты весьма хладнокровно относишься к тому, что лежишь рядом с профессиональным киллером.
- Я уже смирился с этой мыслью. Кроме того, ты не упоминала, что занимаешься умерщвлением людей за деньги.
- Да, как-то я небрежно отношусь к финансовой стороне дела, - Катрин одним движением оседлала мужа. – Нужно исправляться. Но это потом. А пока, раз мы все равно собираемся на сафари, ты не можешь еще немного поизображать буйного медвежонка? Ну, чтобы я свыклась с дикой природой?

Глава 45

Слоны оказались пыльными, утомленными. 
"Какие они серо-коричневые, как "панцеры" вермахта", - подумала Катрин. Но вот палить в животных из ПТР желания не возникало. Слоны выглядели безобидными, как в зоопарке. Егерь-экскурсовод что-то рассказывал о сокрушительных атаках разъяренных семитонных гигантов, но очевидно подобные инциденты происходили еще в те отдаленные времена, когда за добычу бивней не сажали в тюрьму. Теперь браконьеры почти закончились. Почему-то практически одновременно со слонами. По-крайней мере, слоновье стадо в шесть голов пришлось искать полдня. Экскурсантам еще повезло, - национальный парк занимал почти 250 тысяч гектаров. 
Катрин хотела спросить, в какое место нужно попасть слонику из лука, чтобы он раздумал топтать человека, но промолчала. И так уже выставилась как идиотка, когда спросила, можно ли есть мясо гепардов. 
В машине с высокими открытыми бортами, поручнями и полосатым тентом, сидело шестеро человек. Водитель, он же старший егерь-экскурсовод, его напарник - недокормленный юный тип с автоматом "Калашникова". И четверо пассажиров-туристов. Компанию Катрин и Ричарду составляла относительно молодая пара из Европы. То ли из Албании, то ли из Македонии. Катрин толком не поняла. Оба смуглые. Мужчина с брюшком, (пузо побольше, чем у Ричарда), все время сосал из банок пиво. Если у него такой запас, мог бы и предложить спутникам хотя бы из вежливости. Жлоб. Правда, английского языка тип не понимал абсолютно. Спутница ему пыталась что-то переводить, но толстячок проявлял к фауне мало интереса. Как и сама Катрин.
Большинство животных она видела не из кузова экскурсионного грузовичка. Конечно, львиное семейство являлось исключением. Но, во-первых, сытые львы дрыхли в высокой траве, и их было плохо видно, а во-вторых, девушка видела крупных кошек и покрасивее.  Гривастых краснолапых собак в национальном парке не водилось. Грустно.
Катрин развлекалась тем, что наблюдала за мужем. Вот кому не было скучно. Ричард практически не выключал планшет. Два-три движения стилусом и на экране застывала антилопа, настороженно вскинувшая голову, или  раскинулась крона одинокого баобаба. Катрин знала, что потом лаконичные силуэты засияют цветом, превратятся в фотографически точные детали фантастических сюжетов. Как муж творит свои сказки, оставалось загадкой. Действительно, Ричард видит в большей степени не то, что находится перед глазами, а то, что захочет. Нет, не совсем так. Действительность тоже не избегает его внимания. Пару взглядов украдкой, и в файлах на винчестере планшета оказался набросок женской фигурки, облокотившийся на поручень борта. В виде исключения, моделью художнику послужила не жена. Катрин ничего не имела против, если среди сотен коротко стриженых блондинок, затешется брюнеточка. Тем более македоночка очень недурна. Моделька или актрисочка. Ножки, ручки, грудки, муж-бумажник, – все на месте. Интересно, в кого превратит ее Ричард?  Собственный муж-бумажник быстро поменял батарею в планшете. Порывистые штрихи стилуса изобразили что-то неопределенное, прерывистое.
Катрин облокотилась о плечо мужа:
- Что это?
- Воздух, - таинственно сказал Ричард. – Пытаюсь запомнить воздух. Жаркий, легкий, и в нем этот смрад-аромат больших зверей. Как ты думаешь, древние твари, например, драконы, воняли так же?
- Драконов не встречала. Думаю, запах зависит от их физического состояния. Зато я встречала большую кошку, которая пахла так, что бедра сводило от желания.
Глаза Ричарда жадно расширились:
- Правда? Расскажи, на что похож запах.
- Потом. Рисуй пока африканскую фауну и чернявых красоток.
Ричард что-то смущенно забурчал. Катрин его украдкой ущипнула:
- Рисуйте, маэстро, не стесняйтесь.
Муж принялся торопливо набрасывать оскал однорогого черепа антилопы в придорожной траве.
Машина медленно тащилась по смутному намеку на дорогу. Экскурсовод пространно вещал о стервятниках. Катрин была согласна с тем, что сии птицы незаменимы как санитары, но самой хотелось кушать все настойчивее. Конкурировать в подборе падали с птичками еще рано, но с обедом организм уже полностью разобрался. Обедать останавливались в "Секретном лагере охотников на браконьеров". В недавнем прошлом через тайный лагерь прошла не одна сотня доверчивых туристов. Поскольку "охотники за браконьерами" до уборки за собой не опускались, в лагере было грязновато. Катрин терпеть не могла принимать пищу на помойке, но сейчас подумала, что можно бы и вернуться туда на полдник. Впрочем, полдник в плане дня отсутствовал, а ужин предполагалось получить уже в центральном лагере. Отель там был вполне комфортабельный. И кормили в ресторане неплохо.
Что он такое засасывает? Пиво у македонца кончилось, и он принялся прикладываться к небольшой фляжке. Девушка, спутница алкоголика, смущенно оглядывалась.
"Понаедут из своего захолустья", - великодержавно подумала Катрин, - “Приличным капиталистам на слонов посмотреть негде".
Машина, наконец, повернула к базе. Егерь-всезнайка воодушевленно повествовал о жутких ночах саванны, когда каждая тварь вынуждена отчаянно сражаться за свою жизнь и шкуру. Солнце действительно клонилось к горизонту.
Ричард с сожалением выключил планшет:
- Тени очень резкие, подробности уже не уловить. Знаешь, мне всегда не хватало подобных впечатлений. Запахи, ветер, ощущение дикости жизни. Мы успеем еще съездить куда-нибудь?
- Конечно. Если ты оторвешься от своего бизнеса.
Муж обнял ее за талию:
- Ты скоро уйдешь. Я уже начинаю считать дни. 
- Перестань. Я уйду - я приду. Я же обещала приходить. Или не веришь?
- Тебе всегда верю. Но это будет уже совсем по-другому. Ладно, я не буду тебе надоедать. Что ты там говорила про сексуальную кошку?
- Какая еще кошка? – прошипела Катрин. – Я есть хочу, как собака. Кормили – Цуцик бы оскорбился.
- Сейчас приедем, я закажу тебе огромный бифштекс из нильского крокодила. Почему кстати,  все крокодилы здесь нильские? Эмигранты? Или хочешь "седло" конгони?
- Хоть крокодила в седле. Еще этот жрет, - Катрин кивнула на македонца.
Тот, в очередной раз, приложившись к фляжке, набил полный рот орешков и звучно дробил их зубами.
- Получишь целый мешок орехов.
- Кокосовых? – заинтересовалась жена. – Будет чем заняться ночью.
Ричард напряг фантазию, но в этот момент машина дернулась, что-то металлически хрустнуло, и экскурсионный грузовичок резко остановился. 
- Приехали, - сказала Катрин. – Плакало наше крокодилье седло и мешки орехов.
Ричард покосился на ее руку, возвращающуюся из-под майки на поясе.
- Эта зазубренная штучка действительно может послужить оружием? 
- Может послужить, а может и не послужить. Ею куда удобнее апельсины чистить. Но гранатомета у меня нет. Хотя сейчас нам больше пригодился бы небольшой вертолет. На ужин точно опоздаем…
Машина сломалась намертво. Рассыпался задний мост. Двое чернокожих проводников собрались на экстренное совещание. Глядя на их энергичную жестикуляцию, Катрин сказала: 
- Могли бы и по-английски обсудить катастрофическое положение дел. Кстати, если учесть, сколько мы заплатили, фирма обязана на каждую экскурсию покупать новую машину. Жулики.
- Здесь плохие дороги. Никакая техника не выдержит, - пытался защитить местный сервиз Ричард.
- Я проехала всю эту веселую страну на грузовике. Он даже не чихнул ни разу. Уверена, ездил бы до сих пор. Если бы его не взорвали.
Ричард поразмыслив, признался:
- Знаешь, мне этот грузовичок больше нравится. Он, по крайней мере, не взорванный.
Катрин пожала плечами:
- Какая разница? И тот и другой больше никуда не едут.
- Ты очень пессимистично настроена. Это от голода. Сейчас вызовут по рации другой транспорт, и мы поедем ужинать.
- Что-то я не заметила, чтобы наши черные друзья так думали. Ладно, вот идут, следопыты.
Старший егерь лучезарно улыбался. Маленькое приключение, господа. Связаться с базой не удается. В парке есть зоны неустойчивой связи. Ничего страшного, леди и джентльмены. Здесь, совсем рядом, ветеринарная станция. Там отличный стационарный телефон. Еще до полной темноты за экскурсантами придет запасная машина. Если транспорт чуть задержится, волноваться не стоит. С гостями Национального парка остается сержант Киву. Он опытный егерь. По-английски, к сожалению, не говорит, но сможет показать, как чудесна саванна на закате….
Старший егерь вытащил из кабины винтовку с оптическим прицелом, и скорым шагом двинулся куда-то в сторону заходящего солнца.
- Не понимаю, почему мы все с ним не пошли? – удивленно прошептал Ричард.
- Очевидно, на ветеринарную станцию опасно являться неподготовленным туристам. Злые недолеченные бабуины, и так далее. Если эта ветеринарная станция вообще существует.
- Что ты имеешь ввиду?
- Ничего. Мы люди не местные. Откуда мне знать? Просто показалось, что этот зоолог громкоговорящий врет. Пожалуй, нам придется ночевать здесь.
- Не может быть. Ни одно туристическое агентство не позволит себе такой безответственности.
- Ричард, это страна не самой переразвитой демократии. Если хочешь с ними судиться, просидишь здесь лет пять. Потом получишь извинения и долларов двести неустойки.
- Но здесь же дикая природа! А машина даже не закрывается.
Катрин хихикнула:
- Ужас какой. Ты, когда мы кувыркались на пляже, даже не вспоминал о страшной дикой природе. Здесь люди, вонючая машина, - ни один приличный хищник и близко не подойдет. Вон, у этого "сержанта"  с голыми погончиками даже автомат есть. Не нервничай.
- Я нервничаю? Это же ты стонала, что есть ужасно хочешь.
- Сейчас-то что толку по этому поводу переживать? Объявлен разгрузочный день. Вон, смотри, как люди хладнокровно переносят неприятные сюрпризы судьбы.
Македонец дремал, запрокинувшись на неудобном сидении. Возможно, толстячок даже не уловил изменения в планах экскурсии. Правда, остальные потерпевшие выглядели не столь безмятежно. Девушка с надеждой вглядывалась в ту сторону, куда ушел старший егерь. Красотка явно ждала появление спасательной машины с минуты на минуту. Сержант Киву, очевидно, представлял ситуацию несколько по-иному, поскольку забился на водительское место и накрепко зажал автомат между колен.
Катрин поморщилась:
- Может быть, здесь какой-нибудь лев-людоед бродит? Что-то этот "Киви" выглядит чересчур перепуганным. Ричард, что ты бледнеешь? Это не виртуальная реальность, ни выключить, ни перезагрузить не удастся. В любом случае, сначала скормим льву этого сонного алкоголика. Македонец вполне толстенький. С другой стороны, ты крупнее…. Ладно, ладно, шучу. Звери-людоеды явление редкое. Пойдем, пока не стемнело, топливо для костра наберем….
Егерь-недоросток и черноволосая девушка смотрели на вылезающую из машины пару как на самоубийц. Македонец под "наркозом" уже начал похрапывать. Невдалеке высилось несколько деревьев. Катрин с мужем без труда набрали сухих веток. Саванна в последних лучах солнца светилась тревожным багрянцем угасающей жизни. Катрин отлично знала это ощущение навсегда уходящего дня.
- Что-то мне не по себе, - сказал Ричард, прижимая к себе охапку хвороста.
- Сейчас пройдет. Ты слишком втянулся в городскую жизнь. Разведем огонь, поищем в машине, что можно пожевать….
В машине нашлась только пачка старых галет. Хорошо что запас минеральной воды оказался чуть ли не недельный. Катрин честно разделила печенье на пятерых, хотя алкоголик пайки не заслуживал. Сержантик, не решившийся возражать, когда высокая блондинка принялась хозяйничать в кабине, тут же захрустел пересохшим продуктом. Девушка-македонка вежливо поблагодарила, но взяла печенье осторожно, как мышиную отраву. Честно говоря, просроченное печенье именно так и выглядело. Ничего, под утро схрумкает за милую душу. Прихватив бутылку минеральной воды, Катрин пошла к костру. Ричард старательно поддерживал огонь.
- Муж, можешь слегка расслабиться. Времена яростной борьбы за огонь между племенами раннего палеолита давно миновали. Тем более, что это выдумки из детских книжек. Костер не погаснет. А если погаснет, у нас есть замечательная одноразовая зажигалка.
- Да, благодаря случайности, - сердито проворчал Ричард, – безобразие, нас бросили, даже не спросив, есть ли у нас огонь. Я ославлю это мерзкое агентство на весь Интернет. Если бы у тебя в рюкзаке не оказалось зажигалки, мы бы сидели в темноте.
- В машине есть фонарь. Костер только для уюта. И чтобы нас быстрее нашли, если действительно начнут искать до утра. А рюкзак для того и нужен, что бы носить полезные вещи.
- Ты всегда носишь с собой зажигалку?
- Ага. Я же курящая женщина. Эта самый очевидный мой порок, - Катрин протянула мужу печенье.
Он машинально захрустел и сказал:
- Я видел как ты куришь, всего два раза. По-моему, эти огромные сигары, - дань ребячеству. Хорошо, что ты не втянулась.
- Я втянулась. Сигара в месяц. Единственное баловство, которое я себе позволяю. Кроме секса, конечно, - Катрин вытряхнула из футляра половину сигары, картинно щелкнула зажигалкой.
- Это не отдельный порок, - заметил Ричард. – Это продолжение твоей сексуальности. Ты куришь весьма порнографично. 
- Я тебя дразню. Чтобы не так боялся саванны, - хихикнула Катрин.
- Я понял. Только не балуйся зажигалкой, весь газ выпустишь.
- Мне нравится. Штучка ценою в доллар, а пользы от нее на миллион.
- Не преувеличивай, цена вполне соответствует истинной ценности предмета.
- Ты просто никогда не пользовался трутом и кресалом. Особенно под холодным дождем и разжигая сырые дрова. Это вам не "гаваны" раскуривать, - Катрин повела в воздухе яркой точкой сигарного огонька.
- Скучаешь по тем временам?
Катрин откинулась головой на рюкзачок-подушку, раскинула руки по сухой траве, и сказала, жуя сигару:
- Сложный вопрос. Иногда бывало просто чудесно, иногда страшно настолько, что и сейчас дрожь берет. Но дни были полны жизни. А в Нью-Бридже целые недели казались одним бесконечным днем. Нечего вспомнить. Одни и те же лекции, одни и те же лица, даже блюда меню в университетском кафе не вспомнишь. Ха, нечего вспомнить. Диетическое существование. Зато можно иногда никуда не торопиться, валяться в постели, и болтать с милым обжорой.
- Черт! Я все съел? Катрин, я настоящая скотина.
- Нестрашно. Но раз сам признался, отработаешь самым скотским, в смысле животно-первобытным, свойственным эпохе дообщинного строя, способом. Тогда бытовала гинекократия. Бабы получали все, что им причиталось.
- Я готов, - самоотверженно заявил Ричард. – Прямо сейчас приступим?
 - Ты крут как вареное яйцо. Чувствую, я не зря тратила время, - Катрин томно потянулась.
Муж погладил ее по ноге.
- А ты, похоже, не шутишь, - усмехнулась Катрин. – Дай хоть докурить. Не везти же остаток самокрутки обратно за океан? И подумай, что делать со зрителями в машине. Мне почему-то кажется, они не все спят.  
Вдали, во тьме саванны раздался истошный вой, перешедший в дьявольский хохот.
Ричард замер с открытым ртом. Катрин уже была на ногах. Вой-хохот повторился с другой стороны. 
- Гиены, - с досадой сказала Катрин. – Черт, а я сигару бросила.
- Ты уверена, что это гиены? – весьма озабоченным тоном спросил муж.
- Не очень. Я от саваны отвыкла. Но методом исключения выходит, что они. Думаю, ближайший сумасшедший дом отсюда далеко. Гиены существа культурные, можно сказать, отмеченные мировой литературой, - Катрин шепотом продекламировала:

Гиены вонзают в песок клыки,
И чавкают, и рычат.
И вот уж солдатские
башмаки
Навстречу луне торчат.
Вот он и вышел на свет, солдат,
-Ни друзей, никого.
Одни гиеньи глаза глядят
В пустые зрачки его.
Гиены и трусов, и храбрецов
Жуют без лишних затей,
Но они не пятнают имен мертвецов:
Это - дело людей.

- Печальные строки. Нет в них позитива, - Ричард зябко поежился.
Издалека донесся вой. Молодожены вздрогнули.
- Это уж точно не гиена, - сказал Ричард.
Катрин молча согласилась. Вой напомнил ей другой ночной зов. Тот, что девушка слышала в предгорьях безымянного и безлюдного хребта. 
- Милый, поскольку удрать от этого певца не удастся, волноваться нет смысла. К огню он вряд ли подойдет. Но я, пожалуй, возьму одну штуку, которая лично меня сильно успокоит.
Невдалеке раздался визг, рычание. Ричард подпрыгнул. В той стороне хрустели кости, звучно рвалось что-то влажное. Сквозь эти жуткие звуки, долетел короткий, почти совсем человеческий стон.
- Пойдем, посмотрим, - сказала Катрин.
- Прямо туда? – ужаснулся Ричард.
- Да, нет. К машине. Только подбрось хвороста.
Беззвучно двигаясь к машине, девушка расслышала какие-то странные звуки. Стало смешно – оказалось, это безмятежно похрапывал македонец.Когда Катрин запрыгнула в машину, перепугавшийся сержант, суетливо забормотал и скрючился на переднем сидении еще сильнее. Похоже, охранник предпочитал нести свою вахту в позе эмбриона. 
- Спокойно, это мы, - любознательные белые туристы. Пришли глянуть, не едет ли машина с горячим ужином, - успокоила воина Катрин.
Сержант продолжал что-то тихо лопотать. Девушка, прилипшая к бесчувственно дрыхнущему супругу, тоже издала слабый звук.
- Страшно? – сочувственно спросила Катрин. – Сейчас глянем, что там такое происходит, - она перегнулась через охранника, щелкнула тумблерами.
Фары грузовика ударили в темноту: обочины дороги, охваченная ореолами белого электрического света, трава, пологий подъем далеко впереди. Метнулись прочь кувыркавшиеся над дорогой летучие мыши.
Катрин выругалась:
- Не то, - она нашла другой тумблер. Укрепленный на стойке тента прожектор выбросил узкий и мощный луч света. Катрин повернула его из стороны в сторону. Слепящий луч заметался по желтой траве саванны. Вынырнуло, и кануло в темноту, раскинувшее длинные ветви-руки дерево. Луч полоснул по грязно-пятнистой шкуре. Катрин вернула луч прожектора назад. Ослепленные светом, замерли две гиены. Перед ними мокрело неопределенное пятно.
- У некоторых ужин выдался получше нашего, - констатировала Катрин и гаркнула: - Пошли прочь, жучки подзаборные! Сейчас на унты оприходуем.
Гиены метнулись было прочь, но тут же опомнились, и с чувством собственного достоинства затрусили в темноту.
Катрин выключила прожектор. 
- Кажется, это были пятнистые гиены, - сказал Ричард. Он стоял рядом с машиной, держа в руках кривоватый сук. Молодец муж. Оружие паршивое, но ничего лучшего под рукой не оказалось. – Пятнистая гиена самый крупный представитель семейства. Достигает длины более 160 см, и веса 80 кг. Имеет выразительные уши. В красную книгу не занесена.
- Видишь? – Катрин улыбнулась тощему представителю администрации национального парка. – Это ты должен был рассказывать. Иди-ка, сюда на секунду, Соколиный Глаз.
Сержант не понял. Девушка поманила его пальцем. Вояка неохотно вылез из машины. Под прикрытием борта, Катрин жестом предложила отдать автомат. Сержант изумленно выкатил глаза, вцепился в оружие. Не отдаст. Катрин пожала плечами,  ухватив за цевье, потянула АК-47 на себе и в сторону. Солдат уперся. Девушка поменяла вектор движения, и одновременно взяла легкого противника на бедро. Автомат с легкостью покинул руки хозяина. Даже как-то стыдно, - все равно, что игрушку у ребенка отобрать. Катрин придержала парня, чтобы не ушибся о борт. Показала на небо, обещая вернуть оружие, как только взойдет солнце. Чернокожий жалобно сморщился, но безропотно полез назад в машину. Все это произошло так быстро, что Ричард только изумился, увидев в руке, выходящей из-за грузовичка, жены оружие.
- Пойдем к костру, - сказала Катрин.
"Ствол" давно нечищеный, но вроде бы вполне исправный. Что интересно, еще советского производства. А вот патроны сомнительные. Какой-то африканский заводик штампует. И магазин неполон. Ну, затяжные позиционные бои этой ночью вряд ли придется вести.
- Ты его рассматриваешь с таким серьезным и недовольным, видом, словно тебя обманули. Он неисправен? – спросил Ричард.
- С виду работает. Все что нужно щелкает. Вообще, это оружие так просто не загубит даже наш геройский егерь. Должно быть, автомат ему достался от отца. Или от дедушки.
- Почему ты его называешь автоматом? – спросил Ричард. - Это же русская штурмовая винтовка АК-47?
- Точно. Ты здорово подковался за последнее время. Действительно русское оружие. А там, в дикой стране, понятия "штурмовая винтовка" не существует. Так что будь любезен, называть сие орудие убийства - 7,62-миллиметровым автоматом Калашникова. Этот экземпляр, похоже, сделали в Ижевске, кстати, не так уж далеко от столь запомнившегося тебе Нов-Сибирска.
- Катрин, я что-то не то про этот город тогда сказал? – жалобно спросил Ричард. – Кажется, ты обиделась?
- Может быть, я обиделась за свой маленький захолустный городок? Может быть, я удмуртка? Могу я быть удмурткой?
- Кем? – изумился муж. – Это такая религия?
Катрин отложила автомат:
- Иди сюда, глупый супруг….
Она целовала мужа долго и с удовольствием.
- Глупым быть не так плохо, - наконец, задыхаясь, пробормотал Ричард.
- Оценил? – узкая ладонь Катрин скользнула под мужскую рубашку.
- Ох! – муж содрогнулся. – Я тебя хочу.
- Смелое заявление, - промурлыкала искусительница. – А как же гиены? Ка-ак прыгнут….
- Плевать, - лапы Ричард цепко обхватили талию любимой, - они уже убрались отсюда. И вообще, у нас автомат….
- Ой, у нас еще что-то есть, - прошептала Катрин. Муж без стеснения прижимался, демонстрируя крепкую готовность. – Кто-то чертовски раскрепостился в последнее время….
Целуясь, они откатились чуть дальше от пламени костра. "Ведем себя как глупые школьники на пикнике, а мне нравится", – подумала Катрин, за ремень подтягивая поближе к себе автомат. Лежала под тяжелым активным мужем, и снова хотелось пошире развести ноги. Джинсы даже не особенно мешали, наоборот, преграда придавала возбуждению пикантную остроту
- Порвешь. Сразу и свои, и мои портки, - прошептала Катрин, подставляя шею поцелуям. Ричард только хищно зашипел. Жена скинула кроссовки, и босыми ступнями нажала на мужские ноги, побуждая тереться сильнее. Неожиданно, прошипела проклятие и вывернулась из-под Ричарда. Ошеломленный муж ткнулся носом в траву.
- Извини, к нам прется какая-то тварь…. – объяснила Катрин.
От машины неуверенно приближалась девушка-македонка. Костер ее слепил, и туристка ничего не могла разглядеть, пока не подошла ближе.
- Простите, я вам помешала? – робко спросила девушка, с недоумением глянув на автомат у ноги молодой блондинки.
- Нисколько, - нелюбезным тоном заверила Катрин. – Мы тут со скуки анекдоты рассказывали, - она принялась выбирать из волос сухие стебли.
Ричард все еще лежал на локтях, "принюхиваясь" к африканской тверди. 
- Можно я с вами посижу? – македонка говорила по-английски странно картавя. – Там все спят, а я не могу. Мне страшно.
- Что здесь страшного? – удивилась Катрин. – Чудесная романтическая ночь в зоопарке.
- Садитесь к костру, мисс. Огонь успокаивает, - изрек Ричард, продолжая лежать ничком. Поменять позу ему было сложно по техническим причинам.
- Спасибо, - девушка присела лицом к огню, обхватила себя за плечи. 
- Эй, добрый дяденька, всех приглашаешь? - прошептала Катрин мужу, и попыталась просунуть руку ему под бедра, что бы узнать, ничего ли там не испортилось.
- С ума сошла?! –  испугался муж.
- Я уже и на беглый досмотр право не имею? – надула губы супруга, и очень нежно погладила его по ягодице.
 Ричард содрогнулся и прижался щекой к ее бедру.
Они замерли молча. Молодая македонка сидела к ним спиной, по-прежнему глядя в огонь. Плотная ночь обступала костер теплым мраком. Вдали кто-то взвыл, потом пискляво затявкал. Звуки саванны уже не производили жуткого впечатления. Зверье занимается своими делами. Пальцы Катрин с изумрудными, под цвет глаз, ногтями, поглаживали потертую ствольную коробку АК. Другая рука лежала на шее мужа. Катрин остро чувствовала возбуждение Ричарда. 
Последние дни возникло то самое, необъяснимое, понимание поступков и желаний друг друга. Как странно. На бытовом уровне вне конкуренции оставалась Мышка, трепетно вылавливающая и выполняющая все нужды и потребности Госпожи. В сексе абсолютно недосягаемым ориентиром были воспоминания о ночах с Блоод. Собственно, суккуб и воплощала собой голый, опасный и головокружительно-острый секс. Убийца, дружески настроенная  к тебе и готовая безжалостно высосать любую мужскую жизнь. Нет, Блоод лучше любого человека знает правила игры. Блаженный безопасный сон – в обмен на скромный ужин, - непременный закон Медвежьей долины. Только не нужно злить свой Сон.
С Ричардом все иначе. Немного наивный, все еще застенчивый, упорный в бизнесе, талантливый в своем волшебном цифровом искусстве. Мягкий и мечтательный, борющийся с комплексами, с лишним весом, со своеволием своих бывших и настоящих женщин. Понятный большой мишка, с которым спокойно и приятно проводить каждый день и заниматься сексом каждую ночь. Ну почему рядом с тобой не сидит Флоранс? Нет, так нечестно. Он не виноват. И тебя возбуждает вовсе не давний призрак, а это крупное мужское тело. Человек, который жутко хочет заняться с тобой любовью. 
Грудь у Ричарда широкая, теплая, сердце колотилось как загнанный дизель. Катрин расстегнула еще одну пуговицу на его рубашке, лизнула чуть солоноватую кожу на плече.
- Стесняешься?
- Немного, - прошептал муж.
- Хочешь, помогу преодолеть муки совести?
- Не нужно. Мы в саванне. Здесь не место…. – Ричард еще возражал, но сил остановить руку, ласкающую сквозь брюки, уже не оставалось.
- Самое место, - заверила Катрин. – Ты здесь единственный достойный самец в прайде. Не разочаровывай. Ты ведь хочешь плоти….
Повинуясь ласковым уверенным рукам, Ричард оказался лежащим на лопатках. Жена оказалась сверху, оседлала массивное тело. Нагнулась. Ричард заглянул в кажущиеся совершенно черными глаза. Рот Катрин овладел его губами. Язык, казалось, скользнул в самое горло. Суставы мужчины напряглись в сладостной судороге, он выгнулся, приподнимая на себе бесстыдное прекрасное существо. Лежать на сухой траве и задыхаться от вожделения казалось самым естественным в мире делом. Катрин дала ему дышать.
- Ты целуешься как ведьма, - выдохнул Ричард, сжимая жену в объятьях.
- Как суккуб, - с трудом выговорила Катрин. – Не болтай. Ты утешишь напуганную девушку?
- Ее? Ты не можешь такого предлагать, - Ричарда охватил вихрь привычных сомнений.
- Могу. Что может быть естественней? Смотри, какая она одинокая, напуганная, она даже оглянуться боится. Прояви милосердие и власть. Она же тебе интересна. А у меня есть презервативы.
- Сумасшедшая, - простонал муж. – Как ты это себе представляешь?
- Художник, ты избегаешь примитивизма?
Катрин на четвереньках подползла к угасающему костру, тронула за плечо безымянную девушку:
- Не бойся. Пойдем к нам….
Трещали вездесущие цикады. Саванна пахла дикими табунами, выгоревшей травой, веками сплошных смертей и рождений. И плотью.

Глава 46

Мышка держала в руках симпатичную синюю папочку. Изредка справлялась со своими записями, но было видно, что все события, произошедшие за время отсутствия хозяйки, девчонка держит в голове.
- Дай-ка сюда, - приказала Катрин, протягивая руку.
- Да, Госпожа, но…. – Найни отдала папку.
Шесть листов, плотно покрытых мелкими шрифтом распечатки. Сокращения, отдельные буквы греческого и латинского алфавита, молекулярные цепочки, обрывки химических и математических формул. Недурной шифр.
- Я не знала, что Госпожа лично пожелает…. – пролепетала Мышка.
- О записях потом, - Катрин махнула папкой. – Что существенного произошло? Продукты и счета меня пока не интересуют.
- Кажется, ничего важного, - неуверенно прошептала Найни. – Новый мальчик Валери – главная новость.
- Говоришь, он не из прежней компании?
- Они здесь познакомились, на пляже. Валери гуляла с Риком. Мячик улетел в воду. Пока Валери раздевалась, подплыл парень и спас мяч. 
- А Цуцик куда смотрел?
Мышка смутилась:
- Он в доме был. Спал. Кажется, песик в тот день немного объелся.
Катрин обвиняюще ткнула пальцем.
- Я виновата, Госпожа, - коленки девчонки начали подгибаться.
Катрин слегка стукнула ее папкой по затылку:
- Дверь открыта. Если еще раз узнаю, что пес жрет, сколько захочет, и он получит по первое число, и Джинна, и Валери. Ты уже заработала себе "награду". Цуцик должен быть бодр, резв, искать, что бы сожрать, кого бы загрызть, должен двигаться целыми днями. Погубите животное, доброхоты. От тебя, слайв, как от биолога, не ожидала.
- Виновата, - убито пролепетала Найни.
- Само собой, - подтвердила хозяйка. – Наказание отложим. Значит, парень, что сейчас с Валери, - местный?
- Живет дальше по берегу. Пятнадцать минут пешком, или десять по дороге на велосипеде. Зовут – Майкл Кьюни. Отец – владелец фирмы грузовых перевозок. Мать – домохозяйка, увлекается флористикой, - отбарабанила Мышка.
- На первый взгляд – приличные люди, - заметила Катрин. – Если мамаша, конечно, не выращивает марихуану, а папа не рассылает собранный урожай по стране. Нужно взглянуть на мальчишку.
- Да, Госпожа. Можно прямо сейчас. Они гуляют по берегу. Из моей комнаты видно.
Бинокль оказался двадцатикратным. Видны даже прыщики на подбородке долговязого юнца. Прыщики это ничего, пройдут. Улыбка у парнишки неплохая. И Валери улыбается как нормальный человек. Сидят мирно на полотенце. Рик ковыряет песок рядом. Цуцик заглядывает под руку малышу. Никак не поймет, что интересного можно найти в сухом песке. Брюхо у пса как обычно мокрое. Вот водоплавающее животное.
Катрин опустила бинокль.
- Откуда оптика?
- Я купила, - прошептала Мышка.
-Хорошо. Ты способна стать надежным надсмотрщиком. Если бы не обжорство Цуцика….
- Я исправлюсь.
- Да уж, я сильно на это надеюсь, слайв. Лето кончается.
- Да, Госпожа. Нам скоро ехать?
- Отдых не может длиться вечно. Ты готова к занятиям?
- Я все сделала, - заверила Мышка. – Уже начала "Генетическую инженерию". Готова сдать первые тесты. Госпожа….
- Говори.
- Мы так и уедем? Ваш муж….
Катрин взяла девчонку за подбородок:
- Он будет сожалеть, да? Я знаю. Мы оба знали, что так и будет. Черт! Разве что по национальному телевидению об этом не сообщалось заранее. Я уезжаю. Другого выхода не вижу. Или у тебя иные предложения? Ты можешь остаться. Ричард будет рад.
Глаза Найни мгновенно расширились от ужаса:
- Я с вами, Госпожа!
- Еще три недели. Можешь передумать. В данном случае, я вполне пойму. Ты привязалась к этому дому, и наверняка, не жаждешь возвращаться в общежитие. Ричарду, да и всем здешним, понадобится помощь. Мне будет спокойнее, если ты будешь присматривать за здешними обитателями. Учиться можешь заочно. Я буду навещать.
- Госпожа, я с вами. И с Цуциком.
- Да уж, пса я не оставлю. Не желаю, чтобы он превратился в лохматую разжиревшую сосиску на кривых ногах и с одышкой. 
- Я тоже не хочу… с одышкой. Пожалуйста, Госпожа! – Найни в панике упала на колени, уцепилась за джинсы хозяйки.
- Штаны пусти, - приказала Катрин. – Ты понимаешь, что я прусь, в смысле движусь,  непонятно куда? Вряд ли из меня выйдет археолог. И тебе отступать будет некуда.
- Мне уже давно некуда отступать, - прошептала Найни. – Вы все знаете, Госпожа. Я с вами до конца.
- М-да, возможно, не так уж долго ждать конца, как тебе кажется, - Катрин села на узкую кровать девчонки. – Я хочу, что бы ты еще раз подумала. Допустим, - неделю. Не буду скрывать, - последнее время, в основном, я тобой довольна. И спокойна за свой тыл. Ты стала полезной слайв.
- Спасибо, Госпожа.
- Не за что. Если ты остаешься со мной, тебе придется научиться обходиться без моей опеки, не только недели, но и месяца. Ты ведь отвечаешь за мой тыл и обоз, а мне придется далеко отрываться от базы. Выдержишь? 
- Если прикажете. Только поклянитесь не бросать меня совсем, - из глаз Мышки покатились слезы.
Катрин фыркнула:
- Не забывайся, слайв. Какие еще клятвы? Я тебя когда-то обманывала?
- Нет, Госпожа. Вы заботливы.
- Именно. Я могу потащить тебя с собою в ад, о чем честно и предупреждаю. Немедленно убери слезы, и внимательно послушай. Если у тебя действительно хватит глупости волочиться следом, придется многое изменить. Прежде всего – твое образование. Микробиология замечательная и многообещающая наука. Но, боюсь, мне она не нужна. Как насчет того, что бы направить усилия на получения знаний в области скучных практических вещей? Скажем, коммунальной гигиены и общей терапии? Ведение крупного коммунального хозяйства? Меня чертовски интересуют подобные проблемы. 
- Как прикажете, Госпожа, - похоже, у Мышки не мелькнуло и тени сомнений.
- Ладно, - Катрин поколебалась, но все-таки продолжила: - Насчет записей. Имеет смысл ввести в практику. Благоразумнее, чтобы никто, кроме тебя, и частично меня, не понимал сих иероглифов. И еще, - полностью перейди на рукописные записи. Возможно, у тебя не всегда под рукой окажется клавиатура и принтер.
На личике Найни отразилось понимание. Девчонка засияла счастливой улыбкой, тут же глубоко ее спрятала:
- Да, Госпожа. Я буду стараться.
Катрин скривилась:
- У тебя неделя, чтобы опомниться. Подумай, во что может превратиться твоя жизнь, умножь этот кошмар в пять раз, и реши, стоит ли рисковать. Шутки могут кончиться.
Мышка серьезно кивнула:
- Я всегда плохо понимала шутки, Госпожа.

***

Катрин начала вытираться, бросила полотенце. После прохладной океанской воды воздух согревал. Уже давно перевалило за полночь. Можно было бы обойтись и без купальника, но Катрин не желала ставить под удар репутацию дома. Еще наткнется кто-то припозднившийся. Ты-то бесстыжая уедешь, а Ричард останется.
Муж задерживался. Катрин ждала, потом отправилась купаться. В последние дни Ричард засиживался в офисе допоздна.
Цуцик, охранявший старые кроссовки и завернутый в бандану нож хозяйки, подпрыгнул, тут же улегся обратно на песок. По берегу кто-то шел.
- Я здесь, - негромко сказала Катрин неясному светлому пятну.
Пятно неуверенно приблизилось, и оказалась белой рубашкой Ричарда и букетом бледно-розовых роз.
- Как вы здесь сидите в такой темноте? Я и под ногами ничего не вижу.
- Мы не сидим. Мы плаваем. И у нас есть нос, - Катрин обняла мужа.
Ричард прижал ее к себе, не боясь замочить рубашку, жарко поцеловал в ухо.
- Ты опять поздно, - сказала Катрин, запрокидывая голову.
- Осталось двадцать два дня, вместе с выходным. Я стараюсь уплотнить все, что можно, чтобы провести с тобой полностью день. И ни с кем не делиться. Как в Африке. Или в лесу. 
- Мы можем задержаться здесь на неделю. Пока в универе раскачаются….
Ричард вздохнул:
- Ты как-то сказала - "перед смертью не надышишься". Эта формулировка полностью отвечает моему нынешнему состоянию.
- Не говори так. Дурацкое сравнение. Я, вернее, мы, приедем на первые же выходные. Найни тоже, наверняка, захочет вас навестить. Потом будут каникулы.
- Я буду рад видеть вас обеих. Ты позволишь мне оплачивать дорогу? 
- Ричард, мы уже не раз обсуждали эту тему. Не заставляй меня злиться. 
- Не буду. Но мне будет обидно, если ты не сможешь приезжать из-за финансовых проблем.
- До этого еще далеко. Кроме того, у меня останется возможность что-то продать из твоих подарков. Это будет компромиссом, тем более что шмотки все равно не влезут в шкаф в моей хижине. Ты не обидишься?
- Нет. Я тебе что-нибудь новое подарю. Кстати, я кое-что привез. 
- Угу, спасибо, но я не успеваю все надевать даже по разу. Хватит с меня и цветов, - Катрин потерлась носом о нежные бутоны.
Ричард засмеялся:
- Надеюсь, надевать то, что я привез, не придет тебе в голову. Пойдем в дом? Честно говоря, я ужасно хочу есть.
- Вот, я садистка! – Катрин торопливо подхватила кроссовки. – Пойдем, пока изнеможденный медведь не рухнул с голоду.

***

- Наелся? – Катрин перекинула длинную ногу через колени мужа, и села, заслонила от мужа остатки ужина на столе.
- Уф, Джинна отлично готовит, - сказал Ричард.
- В ней вообще масса достоинств, - прошептала супруга, и, не теряя времени, принялась расстегивать рубашку мужа. – Присмотрись к ней, когда я уеду.
- Когда же ты перестанешь так навязчиво искать себе замену? – сердито сказал Ричард. 
- Когда найду, - шепнула Катрин, прижимаясь грудью.
Муж хотел что-то возразить, но только охнул.

Стеклянный стол был достаточно широк, чтобы двое любовников разместились на нем, не сдвигая грязных тарелок. Супруги в очередной раз испытали прочность модной мебели, потом Катрин отвела мужа в спальню, и там эффектно довела приятное дело до конца.
Уже засыпая, Ричард попросил хоть завтра заглянуть к нему в кабинет. 

***

Катрин вспомнила о просьбе мужа, когда собиралась на тренировку. Поднялась в кабинет. Сквозь жалюзи пробивались узкие полосы света. Портрет, прислоненный к спинке кресла, казался темным. Катрин присела на корточки. 
…Каменные стены, блики каминного огня приобрели реальность. Глефа на стене.… Самого лезвия не видно, но каждая заклепка на древке как настоящая. Девушка в кресле…. 
Катрин осторожно коснулась шероховатой от масляных мазков поверхности. Нет, черты твои, но все-таки…. Ты знаешь, на кого она похожа. Твой двойник, сестра-близняшка из пещеры. Но она - это ты. Значит и эта девушка на портрете, тоже ты. Метафизика, мать ее…. Ах, Ричард, как же ты умеешь догадываться? Красивая девка… и эта полуулыбка. Теперь не просто файл на винчестере. Масло, холст, простая темная рама. Кто делал копию? Не важно. Ричард все угадал. Сапоги изменили цвет. Теперь простая потертая кожа. А это что? На пальце девушки блестело обручальное кольцо.
Да, теперь не снимешь.
Катрин, улыбаясь, вытерла нос. Хитрый художник, все-таки оставил своей женой. А ты, дура, ведь будешь здорово скучать по своему большому мужу. И во что ты превращаешь свою жизнь, идиотка?

***

Уход, - удар, - блок. Катрин редко выпадал спарринг с Лобнором. Он двигался легко и быстро, те же козыри что и у самой девушки, но куда лучшая техника. Сложно. Катрин пропустила удар. Нагрудник подстраховал, сохранил ребра в целости. Отлетела к стене, использовав ее как опору, оттолкнулась и контратаковала. Пробила-развела руки, дальше головой…. Руки у Катрин были слабее, чем у любого бойца "таун-экшен", но череп твердостью ничуть не уступал мужскому. Если бы не закрытые шлемы и не капа во рту, Лобнору пришлось бы в ближайшие месяц-полтора питаться кашами и пюре через трубочку. Катрин дала партнеру сплюнуть в урну. Затанцевали дальше….
Занятиями девушка оставалась довольна. Пусть Ричард печально рассматривает синяки жены, - здесь Катрин ни на какие компромиссы идти не собиралась. Два раза в неделю, плюс тир. Самые разные партнеры. Два раза встречалась с женщинами. Так себе. Ненамного лучше ледяной Коры. Больше спорта, чем настоящего боя. Зато жутко интересными оказались встречи с узкоглазым мужиком, отвратительно говорящим по-английски. Общались с ним в основном знаками. Тип оказался единственным, кто всерьез работал топором. Увесистые макеты грубого древнего оружия нанесли солидный ущерб мебели тренировочного зала. Ничего общего с фехтованием, или работой ножом в таком бою не было. Встречи собрали неплохую аудиторию. Действительно – "рубка".
Стыдно сказать, - прекращение занятий в клубе казалось едва ли не большим основанием всерьез подумывать о перемене места жительства, чем любовь Ричарда. Ну, об этом, циничная девушка, ты никому не скажешь. И продолжать учиться ради учебы, тоже не будешь.

***

Ричард позвонил, когда Катрин с высоты автобусного сидения обозревала автомобильную пробку на перекрестке бульваров.
- Привет. Руки-ноги целы?
- Привет. У меня все в сохранности, - Катрин хмыкнула. – Но в клубе - еще подсчитывают убытки.
- Я рад за тебя. Ты еще не передумала приглашать нас в свой уединенный лесной вигвам?
- Конечно, не передумала. Вчера у меня Валери о том же спрашивала.
- Как ты посмотришь, если с нами поедет Пит? Он никогда не был в настоящем лесу.
- Что за вопросы, Ричард? Буду только рада. У тебя отличный сын. Правда, у меня в хижине условия спартанские. Мать Питера не будет возражать?
- Кора чуть ли не сама предложила. Удивительный прилив миролюбия и рассудительности. Говорит, - мальчику полезно мужское общество, естественно, в разумных приделах. Ты мне никогда не расскажешь, о чем вы с Корой тогда беседовали?
- Не-а. Не думала, что ты такой любопытный. На кой черт тебе знать подробности женской болтовни? Скажи лучше, когда мы сможем ехать? Неплохо было бы, если в Нью-Бридже нас встретила хорошая погода. 
Ричард, осчастливленный перспективой провести несколько дней семьей в полном составе, обещал перезвонить через пару часов.
Катрин сунула телефон в карман. Было немного стыдно. Такая мелочь, - а человек действительно счастлив. Ну что тебе стоит продлить ему это ощущение? 
Кстати интересно, - кого Кора подразумевала под "мужской компанией"? Одного ли Ричарда? Баба она ехидная. 

***

Багрово-красный цвет стен несколько смущал Катрин. "Красный в тонах Пикассо" – сказал Ричард. Неизвестно как испано-французский художник отнесся бы к тому, что внутренние стены конюшни выкрашены в один из его излюбленных тонов. Возможно, был бы польщен. Впрочем, конюшней этому строению остаться, очевидно, не было суждено. Валери посветив массу времени изучению проблемы, признала, что пока не готова к самостоятельному содержанию таких крупных животных как лошади.
- Не нравится? – хмуро спросила девчонка, кивая на стены
Катрин пожала плечами:
- Жить я бы здесь не стала. Но если тебе самой нравиться, кайфуй на здоровье. 
- Опять вся такая честная? – пробурчала Валери. – Отвыкла я от такой прямоты. Как по лбу молотком.
- Молотком гораздо больнее, - утешила Катрин. – Экспериментальным путем сравнивать не советую. Папа просил передать, что мы в пятницу едем на север. В смысле, - предстоит экскурсия в мое жалкое обиталище. Папа возьмет Питера. Ты не раздумала ехать?
- Из-за Пита? Он же нормальный малыш, - явно удивилась Валери. – Мой брат, между прочим. А на север я давно хотела. У тебя там лошадей рядом нет?
- Нет, там места для коневодства неподходящие. Валери, мне кажется, что ты хочешь что-то другое спросить?
- Ну, вот, - девчонка надулась. – Только захочешь поддержать чинную светскую беседу, поболтать как воспитанная леди. Тетя Маргарет меня воспитывала - воспитывала….
- Меня тоже воспитывала, - сообщила Катрин. – Она совершенно права. Может быть, ты предложишь мне сесть и поговорить, как положено истинным леди? Или считаешь, нам нужно сначала переодеться, дабы соблюсти все тонкости церемонии?
Валери насмешливо хрюкнула:
- У тебя такой серьезный вид, как будто ты действительно веришь в приличия. Ну, а вообще-то садись, пожалуйста. У меня есть минеральная вода.
- Новые привычки? До этого ты травилась кокой.
- Хочешь спросить, откуда новые привычки? - Валери склонила голову к плечу.
- Это ты хочешь, чтобы я спросила. Но тетя Маргарет никогда не призывала нас изображать непроходимую глупость и наивность. О парне по имени Майк Кьюни я знаю.
Валери скривилась:
- Найни - отъявленная стукачка.
- Некорректное сравнение, - заметила Катрин. – Тетя Маргарет никогда бы так не сказала.
- Формулировка "слишком длинный язык" устроит?
- Уже лучше, хотя между нами, знающими девушками, звучит двусмысленно.
- Фу, я все время забываю, что вы с Найни не только подруги. Как вам втроем удается уживаться в одной постели?
-Валери, вот эту тему тетушка наверняка не одобрит. И вообще, не вздумай повторять наших вынужденных экспериментов. Они намного коварнее, чем просто лупить себя молотком по макушке. Что бы тебе ни говорил Майк или еще кто-то, не поддавайся на провокации. У этих щекочущих забав очень тяжелые осложнения.
- У вас же получается? Майк надежный парень и хороший друг.
- Хорошим другом он станет лет через пять. Или если вы вместе попадете под пули или еще под какое-нибудь дерьмо. В данном случае, это не ругательство, а точное наименование субстанции. Тетушке придется простить нехорошее слово.
- Катрин, ты ведь не любишь папу. А он все равно выглядит счастливым. Он мне сказал, что ты скоро уедешь. Что, вот так возьмешь и уедешь?
- Знаешь, Валери, я не хочу оправдываться. Уеду. Если не вдаваться в подробности, - мне жизненно необходимо уехать.
- Твоя прямота как всегда жестока, - пробормотала после паузы Валери. – Лучше бы я заткнула уши.
- Тогда забудь, - Катрин скрутила с бутылки пробку, и протянула воду девочке. – Прости, я не хотела причинять вам неприятности.
- Вот выражение абсолютно в стиле тетушки Маргарет. Ладно, если папа это переживет, то кто я такая, чтобы жаловаться? Мне, наверное, тоже нужно стать жесткой.
- Не думаю, что уровень жестокости зависит от личного желания. По-крайней мере я никогда не прикладывала сознательных усилий. 
- Понятно. Могу я познакомить тебя с Майком?
- Естественно. Я буду рада.

Глава 47

Майк действительно оказался неплохим парнем. Разве что излишне любил рассказывать о своем бейсболе. Катрин ничего не понимала в питчерах и иннингах. В принципе, спорт самое нормальное увлечение для мальчишки. Лучше чем тяга к групповым изнасилованиям. Между прочим, юный Кьюни на грудь мачехи своей подружки почти не обращал внимания и вообще вел себя независимо, но воспитанно. Складывалось впечатление, что черные глаза Валери начали кружить голову парням даже раньше определенного Катрин срока. Может, девчонке действительно повезло?

***

За Питером пришлось заехать самой Катрин. Мать мальчика выразила такое желание, и никто не осмелился возражать. Только Катрин понимала, что Кора боится даже бегло увидеться с Валери. Ну и нет в такой встрече никакой необходимости.
Мальчик был собран. Рюкзак, пакет с теплыми вещами. Багажа на удивление мало, зато список требований, предъявленных Катрин, оказался бесконечным. В буквальном смысле – список. Кора свернула густо исписанный лист, вручила гостье, похищающей сына.
- Еще, прошу проследить, чтобы пес не лизал Питера в лицо. Мальчик неравнодушен к животным. И к поцелуям с ними.
- Ну, мама! Это было так давно, - смутился мальчишка, подтягивая новенькие защитные шорты.
- Обещаю, на моих глазах никаких нежностей с псом, - сказала Катрин. – Цуцик у меня и так слишком разбаловался. Бери рюкзак и иди в машину, Питер.
Мальчик выскочил на улицу.
- Он не сахарный, и не маменькин сынок. Но я все равно нервничаю, - сказала Кора.
- С ним ничего не случится, - заверила Катрин. – Я буду внимательна.
- Надеюсь, - сказала Кора. – С одним Ричардом я бы сына никогда не отпустила. Твой муж - хороший человек, но чересчур художник по характеру. Не забывайте мне звонить.
- Каждый вечер, - кивнула Катрин. – И список я тоже буду повторять.

***

Путешествие выдалось веселым. По-крайней мере так показалось всем, кроме Катрин и, отчасти, Цуцику. Пес уставал сидеть в машине. Побегать удавалось только на остановках, и пес с детьми устраивали такие свалки, что Катрин не выдерживала и вмешивалась. Быть матерью большого семейства оказалось задачей непростой. Чтобы утихомиривать троицу, продолжающую пихаться, хихикать и повизгивать и на заднем сидении, Катрин принялась рассказывать всякие лесные и речные истории. Увлекалась, и в рассказах возникали прекрасные навы, щуки длиною с лодку, хитроумные корреды, мудрейшие псы Моде Лу, и конечно, безлюдные, но полные жизни леса и горы. Когда Валери потребовала признаться из каких книг взяты эти сказки, Катрин пришлось сослаться на литературно-археологические памятники, вроде не до конца расшифрованных свитков времен Анвинна.
Несмотря на замысловатое научное объяснение, юные слушатели потребовали продолжения. К просьбам детей присоединился Ричард. Кажется, даже Цуцик слушал фантастические побасенки с осмысленным интересом. Катрин рассказывала до хрипоты, вспоминая те времена, когда пересказывала совсем другой компании вольную трактовку поэм Гомера.
После границы путешественники проехали полосу дождей и серого неба. Потом снова засияло солнце, и Цуцик чуть не подох от радости, увидев настоящий лес. Мохнатую молнию, мелькающую между деревьев, едва удалось загнать в машину.  Ночевали в маленьком мотеле. Ричард поднял всех на рассвете, но дети не жаловались.
Ближе к Нью-Бриджу густые леса заставили детей поверить в то, что в рассказах Катрин есть не только вымысел. Машин становилось все меньше. Сосны и ели встали вдоль трассы сплошной стеной. Фурор произвела перебежавшая через дорогу лиса.
К хижине подъехали уже в сумерках. Дом стоял пустой и тихий. Шелестела темная опушка леса. Валери заявила, что все себе так и представляла, но особой уверенности в ее голосе не было. Цуцик бессовестно покинул общество, не попрощавшись. Катрин растопила камин, потом достала ружье, и, не обращая внимания на обеспокоенный взгляд мужа, взяла Питера за руку и вывела под открытое небо. Почти совсем стемнело. Загорались звезды, лес стоял вокруг загадочный и настороженный. Зудели редкие комары.
Девушка с мальчиком медленно шли вдоль опушки.Катрин шепотом рассказывала об опасностях таящихся в лесных чащах, и о том, как их избежать. О том, как любит лес уважение, о том, как нужно слушать чащу. Держась за руки, молодая женщина и малыш вошли в тень деревьев. Посреди темной узкой тропки, Катрин остановила мальчика. Они долго слушали шорохи, скрипы, писк, и тысячи других звуков лесной тишины. Рука Питера лежала за цевье "Ремингтона" рядом с рукой девушки. В ружье оставалось лишь две пустые гильзы, но малыш был уверен, что оружие заряжено. Крик филина заставлял вздрагивать маленькие плечи, но мальчик еще крепче сжимал тяжелое ружье. Потом Питер прошептал то, что ждала Катрин.
Она вышла из леса и стояла, нервно переминаясь с ноги на ногу, слушала шелест ветра в ветвях. Вдалеке светились окна хижины. Минуты текли как часы. Наконец, на тропинке показался Питер. Ружье было слишком тяжело для него, мальчик едва тащил "Ремингтон" двумя руками, но рожица так и светилась сдержанной гордостью.  Катрин подхватила ружье. Ничего не сказала, только поцеловала мальчика в щеку. Вранье, что мужчиной становятся в постели. 
В доме было тепло, светло. Уже почти готов был ужин. Сестра и отец с удивлением посмотрели на молчаливого мальчика. А сама Катрин давно не была так горда собой. Ричард что-то понял, тоже заулыбался. Валери поглядывала требовательно, но ей объяснять не спешили.
После ужина пришел черед девочки послушать голос леса. Храбрости Валери было и так не занимать. Ума да рассудительности прибавить бы. Но как это сделать Катрин и сама не знала, иначе бы ни преминула над собой поработать. Поэтому они с Валери просто сидели позади хижины, смотрели на звезды и обсуждали планы девочки на будущее. Валери подумывала о карьере зоолога, правда, почему-то то и дело вспоминая о Майкле. Выяснилось, что молодые люди не только не спали вместе, но и еще не целовались. Катрин согласилась, что такая сдержанность действительно многое означает.
Потом будущего биолога перепугал бесшумно вынырнувший из темноты Цуцик. Из пасти пса свисал заяц с перекушенным хребтом. Валери ужаснулась кровожадности хвостатого любимца. Катрин объяснила, что и в пакетики собачьего корма попадает не только морковка и витаминные таблетки. Девчонка возмутилась. Вовсе она не наивная. Все она знает, все она понимает, просто вот так, ночью…. Он же еще и облизывается, живоглот….

***

Рыбная ловля, походы к реке, стрельба из ружья по безропотным банкам. И выловленная плотва, и грибы, и корень похожий на тощего дикобраза, всё вызывало восторг, так понятный Катрин. Еще два вечера у камина, потрескивание поленьев, свечи вместо лампочек. Снова сказки о храбрых служанках, о королях и одноглазых ворах со страшными шрамами, о горных кошках-хозяйках и морских змеях-убийцах. Катрин чувствовала себя зарвавшейся Шехерезадой. Ричард ловил слова жены едва ли не с большей жадностью, чем дети. Большей части историй он прежде не слышал. Придется потом объясняться.
Дни пролетели мгновенно. Пора было уезжать. Цуцик оставался дома, и дети пережили расставание болезненно. Катрин пришлось отвернуться, дабы не видеть, как Питер тискает пушистую шею пса. Все остальные обещания, данные Коре, удалось выполнить полностью. Ноги мальчик ни разу не промочил, питался регулярно, с непокрытой головой по солнцу не бегал. Ну, а о стрельбе, или ночных прогулках по лесу, в списке ничего не было сказано. Вполне возможно, строгая мама об этом и не узнает. По-крайней мере, по телефону Питер своими подвигами благоразумно не хвастал. 
Уезжать всегда трудно. Цуцик остался вилять хвостом на крыльце. Дети мрачно молчали. В качестве утешения Катрин устроила завтрак-экскурсию в "Милю". Экскурсия вышла взаимной. Хотя Пит Херисс с женой и был предупрежден, но, воочию увидев многочисленное семейство, хозяева кофе-заправки несколько оторопели. Ричард тоже выглядел смущенным. Зато дети увлеченно разглядывали индейские диковинки на стенах закусочной.
Валери успела коварно поулыбаться сыну Хериссов. В общем, напряженность сгладилась, тем более завтрак в "Миле" как всегда оказался безупречен. Уже перед отъездом Катрин вместе с хозяином закусочной таинственно поманили Валери за собой. В гараже Пит без церемоний вытряхнул на пол коробку из-под телевизора. Четверо щенков вывалились на свободу, любознательно закрутили лобастыми головами. К ногам обомлевшей девочки приковылял один, черно-белый. Валери, кажется, еще не понимая, что сюрприз заранее планировали, цапнула и прижала к себе пушистый клубочек.
Катрин и Пит засмеялись. Ричард только изумленно закрутил головой. Валери была счастлива. Черно-белое создание устроилось у нее на коленях, дремало, изредка поглядывая бусинками-глазами, и тоже, очевидно, осталось довольно переменой в судьбе. Катрин, убившая массу времени на телефонные переговоры с Питом и на заочный выбор породы и пола животного, оформление документов, облегченно вздохнуть не успела.
Выяснилось, что теперь младший Кольт убит горем. Щенка ему не досталось, из тяжелого, (самому даже не поднять), но совершенно настоящего ружья бабахнуть удастся еще не скоро. Жизнь теряла свою прелесть на глазах.  Валери благородно предложила дрессировать щенка вместе. Отец пообещал возить сына по выходным в тир. Катрин молча взяла Питера к себе на колени. Какое-то время они просто смотрели в окно. Мальчишка боролся со слезами. Волосы его пахли как, пахнут волосы семилетнего ребенка. Катрин впервые подумала, что могла бы родить сама. Крепкого, сильного малыша, с таким же, как у Ричарда убедительным носом. Черт, нельзя о таком думать.
Катрин зашептала в ухо мальчика. Об ответственности за того, кого воспитываешь. О том, как трудно быть старшим. О том, что пес, кролик или хомяк просят защиты, и человек, взявший их домой, непременно обязан зверенышей защищать, а для этого нужны силы, смелость, знания. Пройдет немножко времени и Питер Кольт станет взрослым ответственным человеком.
Долг – жутко суровая вещь.
Через некоторое время, Катрин поняла, что говорит почему-то о войне. Не о той с зычными звуками рыцарского рога, блеском благородных клинком и звонким топотом копыт. О жуткой бесконечной мясорубке, воняющей бензиновым и дизельным выхлопом, рвами-могилами, рвущими уши самолетными сиренами и визгом осколков. О той войне, где честь и долг – до конца сделать свою грязную работу. Питер слушал внимательно, не понимая должно быть и трети. Зато Валери смотрела раскрыв рот. 
- Это, из каких манускриптов? 
- Новейшая история. ХХ век. Но ты права, Питеру такое слушать еще рано.
- Не рано. Я по телевизору видел. Только там непонятно объясняют. Мама
 оворит, - я должен знать в каком мире росту, - насуплено сказал Питер.
- Это уже давно было, - возразила сестра. - Сейчас солдаты другие.
- Солдаты другие, смерть та же, - машинально пробормотала Катрин. – Давайте, лучше о другом поговорим. Уж очень тема невеселая.
- Рассказывай, Катрин, - сказал Ричард. – Настроение у нас все равно грустное. Нелишне будет понять, что возращение из отпуска не самое дурное, что происходит с людьми. Только повествуй не слишком… реалистично. У тебя сегодня в основном юная аудитория…
Закончился затянувшийся экскурс в историю во время обеда в закусочной.
…- Не может быть, - упрямо сказала Валери. – Слишком цифры фантастические. Наверняка телевизионщики наврали.
- Наверняка, - согласился отец. – Только непонятно в сторону уменьшения или увеличения? Ешь свой гамбургер, и не капай на скатерть.
- Что-то у меня аппетит пропал, - пробурчала девчонка.
- Жуй, впечатлительная наша, - посоветовала Катрин. – Вдруг завтра что-то случится, а ты не евши? Поздно переживать. Та война действительно давно закончилась.
- Но мы победили? – потребовал подтверждения Питер. Он прилежно лопал предписанный материнским манускриптом салат.
- Как же иначе, - грустно сказала Катрин.

***

 Кора придирчиво осмотрела сына, но ничего не сказала. Питер слишком устал, чтобы проявлять эмоции. За руку попрощался с Катрин, и потащил рюкзак в свою комнату. Дисциплина.
Катрин протянула хозяйке список:
- Все исполнено. Погода оставалась благоприятной. Теплые вещи не понадобились.
- Спасибо, - без выражения поблагодарила Кора.

***

Щенок под присмотром кучи зрителей знакомился с океаном. Вокруг толклись Рик с мамой, Мышка, ну и естественно гордая хозяйка "дикого северного койота". Юный бейсболист тоже примчался встречать возлюбленную.
Катрин повернулась к мужу:
- Что ты за рулем застрял? Устал?
Ричард сидел в распахнутой машине.
- Знаешь, мы зря ездили. Было слишком хорошо. Я просто не в силах тебя теперь отпустить.
Катрин погладила его по колену:
- Что за мрачность? Ты просто слишком много работаешь, возишься со мной и с детьми. Тебе самому нужно хорошенько отдохнуть.
- Вот ты исчезнешь, и я буду отдыхать всю оставшуюся жизнь, - тоскливо сказал Ричард. – Я просто не могу поверить, что тебя не будет рядом. Чем я буду заниматься в этой пустоте?
- Черт возьми! – разозлилась Катрин. – У нас полно дел. И у тебя, и у меня. Перестань хныкать. Я не собираюсь исчезать из твоей жизни. Мы уедем, а ты активно займешься бизнесом. Пока есть время. Вот будет фокус, если осенью я приглашу вас приехать, а ты начнешь мяться и мямлить что у тебя контракты, встречи, планы. По-твоему, там много разницы, отсиживаю я попу здесь на пляже, или занимаюсь своими делами? Общаемся мы все равно немного.
- Разница есть, - Ричард потер нос. – Во многом ты права. Но пока ты еще спишь в моей постели. И, знаешь ли, вряд ли я смогу настолько много работать, чтобы не обращать внимания на пустую подушку рядом. Или для тебя ночное общение не важно?
Катрин засунула руки в карманы джинсов и насмешливо улыбнулась:
- Риторический вопрос. Что бы я ни заявляла, ты в мою фригидность не поверишь. Взгляни на мой отъезд с этой стороны. Ведь так мы сможем сохранить остроту ощущений бесконечно долго. А то трахаемся как кролики. Тебе же первому надоест.
- Д-аа, надоест, - обиженно пробурчал Ричард. – За всю поездку ты меня два раза поцеловала.
Катрин развела руками:
- Дети, звери, хозяйство, рыбалка, - где успеешь? Ты, между прочим, сам от исполнения супружеского долго отлынивал. Не успеешь оглянуться, - он уже сопит. Дольше Питера дрых, лентяй.
- Я уже немолодой человек, - стыдливо сказал муж. – Такая шайка как вы, кого угодно замучает.
- Ай, какие мы нехорошие. Может быть, немолодой человек, сразу баиньки отправитесь?
- Опять?! – возмутился Ричард. – У нас большая, совершенно свободная спальня. Неужели мы не можем уединиться раньше полуночи? Вон, у Валери кавалер какой преданный. Пусть он ей сегодня сказки рассказывает.
- Что я слышу? Ты толкаешь дочь в объятия практически незнакомого парня? Какое пренебрежение родительскими обязанностями!
- Издевайся, издевайся. Валери ведет себя так скромно, что я даже боюсь подумать, какой небывалой оргией кончится ее воздержание. 
- А какой оргией закончится наше воздержание? – промурлыкала Катрин, играя бедрами.
- Ты что? Дети увидят! – испугался муж.
Катрин за руку вытащила его из машины:
- Иди-ка сюда.
Они целовались за стеклянной дверью, пока Ричард не взмолился:
- Пойдем наверх. Вся толпа сейчас вернется.
Катрин не торопилась вынимать руку из его джинсов:
- Наверх? Что за бессовестный эгоизм? Нас будут ждать к ужину. И потом, милый, смотри какой порядок вокруг. Разве наши девушки не заслуживают благодарности? И внимания.
- Ты что имеешь в виду?! Еще и  Джинна?! Я тебе говорил, что ни в коем случае….
- С Джинной потом лично разберешься. А моя Найни должна получить хоть что-нибудь. Ты только подумай, - девочка какую неделю постится. Мы чудовищно жестоки.
- Кет, пусти меня! – пискнул, извиваясь, муж. – Или пойдем в спальню.
- Поздно, - трагически прошептала Катрин. – Они идут… - С трудом застегивая джинсы супруга, она заметила: - А мысль о Найни тебя не очень-то угнетает.

***

Теперь вкус белого вина навсегда останется связан с сексом. Катрин сидела на спинке кресла, тянула из бокала прохладную жидкость. Чулки съехали и слегка перекрутились, бретелька кружевной рубашечки дивного, черно-оранжевого цвета, оборвалась. Уже не важно. Ричард давно спикировал от эстетично-эротической стадии разврата к брутальному злоупотреблению женской плотью. Работал он яростно. Большой, настойчивый почти до грубости. Найни уже перестала пищать, только запрокидывала голову, пытаясь рассмотреть самца-доминанта. Ричард практически полностью втоптал маленькое тело в постель. Мышка из последних сил оттопыривала задик. Любовник удерживал ее за кожаный корсаж и уже совсем не боялся сломать миниатюрную игрушку. Обоим было так безрассудно хорошо, что можно только позавидовать. 
Катрин и завидовала. Совсем немного. Уж очень страстным выглядело действо. Сама она была сыта. Для начала и слайв, и муж прилежно потрудились над удовольствием жены-Госпожи. Потом центром куда более жесткого безобразия стала Найни. Девчонка получила все, что ей требовалось. Распаленная хозяйка по привычке стянула со слайв парик. Ричарда, до сих пор не очень задумывавшегося над частой сменой причесок подружки-служанки жены, зрелище изящного лысого черепа ввело в какое-то судорожное состояние.
Ревности Катрин не испытывала. Немножко зависти, немножко раскаяния. Немножко облегчения. Может же мишка получать удовольствие и без тебя? И дальше останется способен к подобным подвигам
Найни оскалила ровные мелкие зубки. Глаза, обведенные темно-металлическими тенями закатились. Очередной оргазм, как и всегда, практически беззвучный, накрыл девчонку. Нормальный женский оргазм, уже безо всяких мазохистко-шизоидных штучек. Может ведь, сучка утонченная. 
Катрин, улыбаясь, поправила уцелевшую бретельку рубашки. Левая грудь нагло обнажилась и демонстрировала возбуждение хозяйки. Еще глоток вина. Пора спасать мужа. А то этот "станок" работает больше часа. Шестеренки полетят….

***

- Вот четыре варианта тотального поиска, - объяснял Ричард. – Если твоя подруга не перешла на нелегальное положение, мы ее обнаружим. И если ты ее визуально узнаешь. Вы, женщины, умеете парадоксально менять внешность.
Катрин смотрела на экран монитора. Сложные программы. И слишком масштабные. 
- Мы "засветимся".  Я этого боюсь, больше всего. Нельзя ли придумать что-либо более узкое и тонкое? Не привлекающее постороннего внимания?
- Легко. Даже придумывать ничего не нужно. Таких программок тысячи. Через три-четыре года узнаем предварительные итоги, - муж смотрел сердито. – Это компьютер, дорогая. Просто машина. Скопище многих-многих цифр. Мы ставим задачу,  практически не давая точных данных и требуем найти одну единственную женщину из 3-х миллиардов очень похожих особей.
- Не злись. Что делать, если мне так много баб не нужно.
- Я понимаю, - Ричард вздохнул и поймал жену за руку. – Видишь ли, даже в виртуальном пространстве невозможно взять что-то, не оставив хотя бы маленьких следов. Чего ты боишься? Нигде не останется доказательств того, что это именно ты ее ищешь. Даже за клавиатурой буду сидеть я. Мало ли кто что ищет и чем интересуется. Если она такая интересная дама, как ты рассказываешь, то почему у нее не может быть случайных поклонников? Таких романтических идиотов, как я? 
- Ой-ой, перестань кокетничать. Ты все правильно формулируешь, но я должна подумать. Как-то не могу решиться. Риск остается. Может быть, есть другие пути.
- Ну, подумай. Если мы запустим программу, то к нашему возвращению результаты будут на экране монитора. Или ты предпочтешь, как это называется? – строго поочередно "зачищать" все европейские страны?
- Ну, идея надежная, хотя и несколько громоздкая в воплощении. Ладно, я подумаю над этой проблемой в самолете. 

Глава 48

Супруги летели на восток. Их ждала Юго-Восточная Азия, курортное королевство, с мелким, но приветливым населением. Слоны, горы, джунгли, знаменитая секс-индустрия. Ричард жаждал набраться экзотических впечатлений. Почему-то он считал, что без Катрин подобные туристические вояжи теряют всякий смысл. Или муж пытался втиснуть в оставшиеся дни как можно больше? Катрин не хотелось ни возражать, ни задумываться. Она и сама боялась расставания.
Снова жара. На этот раз липкая, влажная. Воздух с трудом просачивался в легкие. Через несколько часов станет полегче. Обычно Катрин хорошо переносила акклиматизацию. Ричарду будет сложнее. Пока он крепился, поддерживал жену под локоть. Вот мужчина, на которого можно опереться, безо всяких раздумий и сомнений. И у тебя хватит глупости его оставить?
Отель, приветливые, с виду совершенно искренние улыбки персонала. И выбор отеля, и практически вся программа путешествия были проработаны Найни. Мышка снабдила хозяйку подробнейшими сведениями о маршруте, об увеселительных заведениях, манерах местных девушек легкого поведения, полицейских, водителей такси, о местных блюдах, и о реакции на них нормального желудка, о москитах, болезнях и ценах на аспирин и алкоголь. Катрин еще никогда не отправлялась в вояж такой подготовленной. Итак не нуждающейся во всех этих туристических премудростях.
Ледяной джин с тоником. Один бокал, не больше. Катрин хотела быть веселой. Получалось наполовину. Хорошо еще, что Ричард по-настоящему увлекся пряной страной. Рынки и узкие улочки, неоновые проспекты и убийственно пахнущие каналы, храмы и статуи Будды, пещеры, водопады, древние мотороллеры и слоны, сверкающие китайскими елочными гирляндами. Головокружительные запахи, очаровательные узкоглазые красотки, самая высокая из которых едва доставала макушкой до подбородка белокурой иностранки. Катрин здесь привлекала внимание. Ричарду так хотелось видеть жену во всем блеске. Прическа, смена тряпок несколько раз в день, макияж. С большущим чемоданом пришлось смириться. И с отсутствием Мышки тоже. Катрин уже забыла, когда сама делала маникюр. Зеленоглазая блондинка выглядела женственно, обольстительно, и при этом чувствовала себя очевидным моральным уродцем.
Не нужно было ехать. Тяжело.
Только раз Катрин забыла о своей глупости. Поехали к маленькому храму, очень известному в туристических кругах, чем-то так и не задержавшимся в голове девушки. Ричард отлично приспособился к нраву маленького, с правым рулем, "Судзуки". Машина весело летела по дороге, обгоняя экскурсионные автобусы, сельские грузовички и непременных слонов. Все это двигалось туда же, куда и Катрин с Ричардом. Или храм в действительности был гораздо больше, чем описывал путеводитель, или, там, впереди, поклонников экзотики ждала грандиозная западня туриндустрии. 
Катрин глянула на карту:
- Миль пятнадцать осталось. Давай передохнем. 
Свернули у реки. Грунтовка уводила к какой-то дальней деревушке. На дорогу лезли буйные заросли. "Судзуки" остановился на маленькой площадке. Дорога тянулась вдоль берега дальше. За рекой все выше и выше поднимались лесистые холмы. Присмотревшись, можно было различить крошечный силуэт храма. Автобусов, палаток сувениров и всей прочей ерунды, слава богам, отсюда было не разглядеть. Спокойно несла свои воды узкая безымянная река, отрезала от суетливой цивилизации.
- Не вздумай купаться, - предупредил Ричард, наслышанный о местной злобной микрофауне и прочих бациллах. 
-  Не буду, - послушно сказала Катрин и засмеялась. 
С чистого солнечного неба упали первые крупные капли дождя.  Ричард ругался и поспешно прятал свой фотоаппарат, планшет и все прочие электронные драгоценности. Потом супруги сидели на корточках, прикрывались куском полиэтилена. Мир за пленкой посерел. Капли лупили с такой силой, что грязь с мгновенно размокшей дороги взлетала фонтанчиками.  Катрин высунула босые ноги под теплые струи дождя, обняла мужа за шею. Рубашка  на спине Ричарда промокла насквозь.
- Прости меня, - прошептала Катрин. – То, что я сделаю, не доставит мне удовольствия.
Ричард пихнул обожаемую супругу локтем:
 -Перестань. Если ты перестанешь делать то, что должна, мир перевернется. По-крайней мере, для меня. Я буду тебя ждать. В гости. Ну, если решишь задержаться, то никто против не будет. 
- Двинь меня еще разок локтем, чтобы я получше запомнила, - попросила Катрин. 
Муж с готовностью повторил, и нежная пара принялась целоваться. Мокрый полиэтилен шуршал. Супруги загнанно дышали. Катрин, оказавшаяся в излюбленной позе сверху, от которой уже начала отвыкать, показала настоящий класс. На вершине ощущений Ричард  звучно заколотился затылком о сидение.
От всего на свете шел пар. Солнце палило, как ни в чем не бывало. Машина, листва зарослей и дорога сохли на глазах. О ливне напоминали лишь обширные лужи на дороге.
 - Через пятнадцать минут можем ехать, - сказала  Катрин. – Два небольших подъема, а дальше асфальт. Не завязнем.
- Не помню никаких подъемов, - пожал плечами муж. - Впрочем, на топографические темы с тобой спорить бесполезно. Не поскользнись.
- Не поскользнусь, - заверила Катрин, ноги, которой до щиколоток покрывала грязь. – А ты штаны неправильно застегнул.
Ричард поспешно исправил ошибку. Глаза художника бегали по противоположному берегу. Планшет уже был включен. Сейчас очертания сиамских предгорий навсегда окажутся пленены компьютером.  Платье Катрин сушилось на капоте. Впрочем, и в бледно-лимонном бикини было жарко. Девушка неторопливо прошла по дороге. От зарослей одуряюще пахло. Как будто там утонула, зацвела и начала разлагаться целая парфюмерно-кондитерская фабрика. Катрин воровато оглянулась, согнулась и почти на четвереньках пролезла в заросли. Стоял едва слышный, но постоянный гул. Тысячи насекомых жужжали, зудели и скрипели на все лады. От земли шло ощутимое тепло. Ноги погружались во влажную труху из листьев, плодов и личинок. Наверху что-то зашуршало, захлопали крылья.
Катрин машинально подтянула узкие трусики-стринги. Нож, хоть и легкий, их порядком оттягивал. 
Что ты здесь делаешь? Голая, разутая, рискуя подцепить какого-то клеща? Времена дикости и приключений давно миновали.
Голова перестала кружиться. Катрин начала различать разные запахи. По лиане бежала цепочка рыжих муравьев. Порхали мотыльки. Кто-то протяжно и настойчиво вопил в глубине чаще. Жизнь бурлила повсюду. Стоит зазеваться, и ты станешь шестьюдесятью килограммами высококалорийной пищи. Всем понравится.
Катрин с уважением смотрела вокруг. Хищный мир. Много здесь всего. Водятся огромные полосатые кошки. В некоторых туземных племенах женщины все еще заковывают свои шеи в металлические обручи, веря, что зверь побрезгует портить клыки. А еще королевские кобры, и прочее…. Вот бы пройти эту землю насквозь.
От реки начал звать Ричард. Голос звучал глухо, как будто за сотни метров. Катрин поспешила к мужу. 

***

В номере отеля прохладно, тихо, простыни так и манят к себе. Но пора идти развлекаться. Катрин не слишком любила развлекаться по расписанию.
- Как-то это неестественно, - сомневался Ричард. – Не уверен, что нам стоит идти.
- Ты уж реши, хочешь ты увидеть шоу или нет, - воззвала к мужеству супруга Катрин.- Что мы здесь торчим? Поехали лучше прокатимся по ночному каналу. Зачем, нам извращенные шоу? Мы сами извращенные.
- Билеты уже заказаны, - жалобно сказал муж. – Трансы все-таки совершенно особенные танцоры. Пластика, фигуры, мимика, - рисовать их и сложно и интересно. Шоу в "Ват Ло" считается одним из лучших. Может быть, все-таки посмотрим, если ты не против?
Катрин пожала плечами:
- Пойдем. Я не против. 
За окнами номера сияли разноцветные огни вечернего города. Столица курортного королевства стремилась вытрясти из туристов все до последнего цента и бата. Что ж, такая уж у этого города работа. Катрин нервничать по столь мелкому поводу не собиралась. Вообще-то, Юго-Восточная Азия оказалась местом крайне людным и суетливым. Если бы у супругов оставалось больше времени, можно было бы выбраться в действительно приятные чистые места. Джунгли производили впечатление, и Катрин была не прочь вновь оказаться в мокрой и душной, полной незнакомой жизни, чаще.
Ну, это в следующий раз. Пока супругов ждали улицы полные проституток разного пола, сводников, добровольных гидов-попрошаек, официанток, барменов и прочих работников сексуального и околосексуального труда. Катрин здешнее гнездо низкорослого разврата порядком наскучило. Сама она ничего возбуждающего в этом мельтешении не видела. Ричард находил порок захватывающе интересным, но сам пользоваться услугами жриц любви категорически отказывался. Сифилис и СПИД оказывались самыми понятными из неприятностей, подстерегающих любителей доступных удовольствий. Можно подцепить и что-то позагадочнее.
Муж повздыхал, наконец, обулся и супруги вышли из номера. Шоу трансвеститов, так шоу трансвеститов. Катрин было все равно. На трансов она уже насмотрелась. Их и среди проституток  было навалом. Угловатые, со странной манерой двигаться, они казались не то чтобы отвратительными, но какими-то настораживающими. Ложиться в постель с ними не хотелось абсолютно, хотя в некоторых переделанных существах имелось определенное изящество. Действительно, перенеси эту чуждость в фантастические изображения, и получится оскорбительная пародия на груагов. Чисто внешняя, конечно.

***

Шоу несколько удивило Катрин. Ничего похожего на ожидаемое: никаких перьев, дешевых аляповатых тряпочек и прочей пошлости. Вот сексуальности было предостаточно. Танцевать существа на сцене умели.
Катрин поглядывала на мужа. Ричард наблюдал за танцующей парой, ловил движения смуглых, одновременно и поджарых, и искусственно округлых  тел. Пальцы Ричарда подергивались, в них так и просилось стило. Рисовать и фотографировать в "Ват Ло" не полагалось. Хотя та мужская компания, за удобным столиком в углу, что-то черкала на листах бумаги. Следить за ними Катрин было неудобно: она сидела практически спиной к этим трем европейского вида мужчинам. Обычные туристы. Среднего возраста, одеты не крикливо. Смахивают на немцев. Что они там, ставки на трансов делают?
На сцене крутилось на высоченных каблуках огненно-рыжее сисястое существо. Весьма женственно и грациозно крутилось, нужно признать. Но Катрин стало не до взвешенных и независимых оценок. В спину смотрели.
Гадкое знакомое чувство. Оборачиваться нет смысла. Кроме той троицы в углу, - никого заслуживающего внимания. Мужчина с двумя местными девчонками, группка вездесущих любознательных японцев. Нет там ни снайпера, ни уже вспоминавшегося сегодня груага. Здесь просто увеселительное заведение, крайне сомнительного морального характера, зато с охраной и вздутыми ценами на билеты, что в некоторой степени гарантирует безопасность.
Катрин быстро оглянулась. Все трое смотрели на нее. Нет, на сцену. Катрин и сама уставилась на ноги танцовщицы. Показалось? Ну, рассматривали твою дивную шею и редкую здесь масть волос. Ты и так привыкла к взглядам. Все Ричард с его принудительными платьями, юбками и высокими каблуками. Нравится ему, видите ли. Вот и "обсасывают" взглядами твою супругу все, кто хочет.
Почему ты не поняла, куда они смотрят? Нехорошо. Затылок так и чешется. Тебе не подходит этот климат. Скоро начнут вег-дичи по закоулкам мерещиться.
За спиной звякнуло разбитое стекло. Катрин мгновенно обернулась. Двое за угловым столиком смотрели на нее и смеялись. Третий "немец" смотрел на пол, на разбитый стакан. Один из весельчаков хлопнул неуклюжего товарища по плечу. Другой весело извиняясь, развел руками. Что с подвыпившего увальня возьмешь?
Ритмичная музыка била по ушам. Катрин напряженно смотрела на сцену. Две, хорошо накрашенные, красотки ласкались полуголыми телами. Ритмичная музыка, дорогая светотехника.
Уйти бы сейчас. Бред какой-то.
- Что с тобой? – озабоченно спросил Ричард.
- Показалось, наверное, - неопределенно сказала Катрин.
Муж что-то еще спросил, Катрин машинально кивала.
Что тебе показалось? Что?!  Чувство тревоги. Что там тревоги! Да ты практически в панике. На ровном месте, без малейшей причины. Успокойся, истеричка. 
Медвежья долина. Там все спокойно. Снов сейчас почти нет. Только мгновения, как неглубокие вдохи. Там лето. Течет река. Тихо. Никто не таится в лесных чащах на западе и юге. И у подножья гор тоже спокойно. 
- Ричард, давай уйдем. 
- Конечно, Кет, - муж раскрыл бумажник.
Под столиком нож перекочевал из сумочки в руку. На сцене мурлыкала в микрофон красавица, удивительно похожая на светловолосую южноамериканскую певицу.
Катрин резко встала и обернулась. За угловым столиком оставалось двое. Один что-то писал или рисовал. Другой улыбнулся Катрин. Да насрать на твои улыбки. Даже, если этот козел явственно представляет как засовывает член тебе в рот, наплевать.  Двигай ногами, Ричард. Двигай. Мы уходим, уходим, уходим….
В такси Катрин перевела дух. Что случилось? Что же ты так дергаешься?  Слишком долго отдыхать вредно. Начинаешь психовать как нормальная домохозяйка.
Куда делся третий? Хорошо это или плохо? 
- Что случилось, дорогая? Только не говори, что тебя замутило от трансов, - Ричард настороженно улыбался.
- Сейчас. Я немного подумаю.
Муж послушно замолчал.
Могут проследить? Могут. Куда ты денешься, белобрысая, длинная, да еще в этом броском светло-зеленом платье? И с большим Ричардом. Десятки машин едут следом. Десятки "хвостов". Кому ты нужна? Разве что в постель затащить. Впрочем, сюда едут не за блондинками. Всё тебе показалось.
До отлета домой еще двадцать с лишним часов. Могут перехватить в отеле, по пути в аэропорт. Ричарда волновать пока не стоит. В отеле полно людей, проскочим.
Но кто? Кто?!
Момент, когда из  темноты вынырнул мотоцикл, Катрин не уловила. Такси вильнуло, стремясь избежать столкновения. Взвизгнули тормоза. Удар получился несильным. Седок мотоцикла успел соскочить и пробежать несколько шагов, только потом плюхнулся на четвереньки. Водитель такси уже был снаружи и что-то негодующи кричал.  
Влипли. Катрин правой рукой раскрыла нож. Держала короткий клинок у бедра. Ричард ничего пока не заметил. Выглядывал из машины:
- Я все ждал, когда это случится. С их-то пунктуальным соблюдением правил, мы еще легко отделались. Хорошо, что до отеля осталось пару минут пешком….
Катрин удержала его за рукав:
- Подожди, может быть, нам лучше посидеть в машине.
- Зачем? – удивился муж. – Вон уже отель виден. Что-то ты сегодня нервничаешь.
Да уж, с этим не поспоришь. Катрин загнанно вертела головой. Водитель и неудачливый гонщик вопили друг на друга. Заднее колесо упавшего мотороллера еще вращалось. Абсолютно нет причин волноваться. Обычное дорожное происшествие. Должно быть, за сутки в городе происходит несколько сотен подобных.
Машина – мышеловка. Ничего не видно и сидишь как привязанная. Лучше, действительно, выйти. 
Оба водителя, забыв о машинах, выясняли  отношения. Дело было не в нескольких царапинах на крыле и бампере. Открылись глубинные разногласия, уходящие корнями в глубину веков. Сбитый гонщик показывал исцарапанные ладони, очевидно, требуя возмещения урона здоровью. Это надолго.
Катрин окинула мотоциклиста взглядом. Обычный таец, обычный двухколесный драндулет со столичным номером. Неужели просто совпадение?
- Иди, пожалуйста, слева, - попросила Катрин. 
- Да что с тобой? – изумился Ричард. – Никогда бы не поверил, что легкая авария может вывести тебя из равновесия. Придем в отель, я закажу тебе выпить.
- Это было бы здорово, - согласилась Катрин. – Только не бери меня сейчас под руку.
Ричард отдернул руку:
- Что-то случилось?
- Пока, нет. Я просто нервничаю. Пойдем быстрее.
Половину улицы заливала темнота. На той стороне тянулась высокая ограда парка. Он был отлично виден из окон отеля. Парковый комплекс дворца одного из королей. Или из принцев? Катрин забыла. Из зелени торчали шпили пирамидальных башенок и острых крыш одного из бесчисленных храмов. По другую сторону улицы тянулась проза жизни в виде новеньких офисных зданий. По-крайней мере здесь есть фонари.
Каблуки постукивали по плиткам тротуара. Далеко позади маячили какие-то люди. Мимо проскакивали редкие машины. Фары отражались в закрытых жалюзи офисных окнах. Ничего, ближе к отелю будет оживленнее. Осталось только повернуть и откроется выход к каналу, а там….
Проезжающая машина резко свернула к тротуару, коротко взвизгнули тормоза. Сердце Катрин упало.  Из темной "Тойоты" вышли трое. Мужчины, - один повыше, - очевидно европеец. Катрин кинула взгляд назад. Так и есть, - подползла еще одна машина. Фары погашены.
- Что это? – недоумевающее спросил Ричард.
- Это - сложности. Главное, держись за мной и соблюдай спокойствие. Чтобы ни случилось. 
-Если они будут назойливы, я не буду молчать, - возмутился муж. – В конце концов, мы с тобой граждане не самой последней страны в мире. Здесь центр города, и полиция обязана….
- Ради всего святого, только не вмешивайся, - взмолилась Катрин.
Трое уверенно приближались. Высокий шел чуть сзади. Сзади из машины вышли двое. Оба выше среднего роста. Не местные. 
- В чем дело? – громко спросила Катрин.
- Полиция. Лейтенант Сона - с акцентом сообщил маленький незнакомец, раскрывая какой-то блестящий значок. – Необходимо ваше содействие. Уделите нам несколько минут.
- Не могли бы мы оказать содействие полиции в стенах отеля? – вежливо поинтересовалась Катрин. – Уже поздно, мы устали.
- К сожалению, у нас мало времени, - сказал лейтенант. – Сядьте в машину и дайте свидетельские показания. Это не займет больше пяти минут.
Говорит уверенно. Спорить бесполезно. Но полиция без веских оснований себя так не ведет. Тогда где основания? Сдвинуться чуть ближе к ним. Левее. Останется свобода маневра. Или все-таки они из полиции?
- Можно взглянуть на ваш значок еще раз? – Катрин шагнула к лейтенанту.
- Не подпускай, - быстро сказал высокий мужчина за его спиной. Говорил на английском тоже с акцентом, но с европейским. Лицо держал в тени, но по движению головы, Катрин узнала одного из "немцев", сидевших в "Ват Ло". Лейтенант резво отшатнулся от протянутой руки девушки.
- Что все это значит? – оттягивая время, спросила Катрин. В правой руке она держала сумочку, и даже помахивала ею, демонстрирую легкое недоумение, но ни в коем случае ни настороженность. – Что это за шутки? Разве нельзя показать значок?
Ах, как мешал Ричард! Слишком большой, слишком непонятливый. В карман его не сунешь, и не скажешь, чтобы бежал к отелю. Не послушается. А сзади подпирают эти двое. Катрин на них не смотрела, но была готова поспорить, что они те самые "немцы". 
- Сядьте в машину, и никто не пострадает, - скомандовал высокий. – Без шуток, - он продемонстрировал пистолет. – Сядьте в машину, Е-ка-те-рина, - с трудом выговорил он имя.
Ну, вот и все прояснилось.
- Хорошо, - согласилась Катрин, - в какую машину мне сесть?
Только бы оказаться к ним поближе.
- Никуда она не поедет! – взорвался Ричард. – Вы не из полиции!
- Подожди! – крикнула Катрин, но было уже поздно.
Муж на удивление быстро качнулся к подступившим со спины людям. От медвежьего удара один отлетел к стене дома. Другой увернулся от размашистого кулака, вскинул пистолет….
Всего этого Катрин не видела. Едва поняв, что Ричарда не удержать, атаковала сама. Сумочка полетела в лицо "лейтенанта", он машинально прикрыл лицо, девушка пролетела мимо, не задержавшись и на долю секунды. Нож, до этого прикрытый ремнем сумки, полоснул живот невысокого тайца. В следующий миг, Катрин за плечо развернула от себя второго местного "полицейского". Он уже тянул из-за пояса пистолет, но не успевал. Укрываясь за его спиной, девушка присела, одновременно ударила иззубренным клинком в печень. Над плечом свистнула пуля. Стрелял "немец". Тут же выпустил вторую пулю - снова чуть выше. Катрин, как манекеном прикрывалась еще не понявшим, что его ранили тайцем….
….Ричард с яростной силой давил на плечи врага. Те не выдерживали, немаленький мужчина опускался на колени. Ричард так и не понял, что, то твердое, что упирается ему под нижнее ребро и есть ствол пистолета….
 … Когда за спиной почти непрерывно прозвучали четыре глухих выстрела, Катрин завыла. Резко толкнула вперед тайца, тот не упал, быстро засеменил вперед. Клинок ножа хотя и достал печень, но был слишком короток, чтобы вызвать мгновенный шок. На этот раз выпущенная "немцем" пуля с визгом срикошетила от асфальта вверх. Сам стрелок оказался уже в метрах в пятнадцати от цели и продолжал отступать. Близость к неуловимо быстрой светловолосой фурии явно не входила в его планы. Катрин зарычала ему вслед, и повернула назад. Машинально кинула свое тело направо к мостовой, уходя от очередной пули. Не попадешь, ублюдок. 
"Немец" стрелял быстро. Даже слишком. Торопился. Фигура в зеленом платье металась в прорези прицела, предугадать резкие движения казалось невозможным. К тому же стрелку мешала, покачивающаяся на месте, фигура "лейтенанта". Маленький лейтенант никак не мог поверить, что эти сизо-красные петли, все лезущие и лезущие из-под пальцев, являются его собственными кишками. Не понимая что делать, осторожно придерживал прорезанную рубашку и все разрастающийся ком кишок.
Катрин упала на четвереньки, разбила колени. Не чувствуя ни боли, ни того что ушла от очередной пули, смотрела только на Ричарда. Муж лежал, словно о подушку, опираясь щекой о бордюр. Неподвижное тело казалось, уменьшилось, хотя перегораживало собой  весь тротуар.
Над головой снова свистнуло. Девушка машинально перекатилась к стене дома. Затрещало по шву платье, ставший таким скользким нож мешал двигаться. Впереди удирали к машине двое европейцев. Вот один вскинул руку. Сверкнуло. Катрин даже не стала утыкаться в асфальт. Пуля ударила в стену дома над головой. Вторая оставила оспину рядом. Взревел двигатель. Стрелок поспешно кинулся в машину.
Катрин оглянулась. "Лейтенант" стоял на коленях в луже крови, петли кишок все ползли на асфальт. Темная "Тойота", сверкнув стоп-сигналами, умчалась. Там где она стояла, замерло тело-холмик второго тайца. 
Под руками хлюпала влага. Катрин перевернула мужа. Глаза Ричарда были закрыты. Он был мертв. Катрин трясущимися руками распорола окровавленную рубашку. Четыре входящих отверстия слились в одну широкую рану. На спине, в районе левой лопатки темнело сплошное месиво. Пули прошли по восходящей. Поражены легкие, сердце, возможно селезенка. Что можно сделать? Остановить кровь, попробовать запустить сердце, поддержать до прибытия профессиональной помощи.
Шансов нет.
Где-то выли полицейские сирены. "Лейтенант", наконец, лег на асфальт и умер. Катрин работала. Ее руки были по локоть в крови. Надежды не оставалось, но девушка делала все, что могла. Когда-то ведь получилось?! Но здесь нет старого лекаря с его древней магией. Да и что бы он мог сделать? Четыре девятимиллиметровых пули разодрали сердце большого мужчины в клочки. Разве можно заставить работать то, чего нет?  
Не меряй пульс. Не лови звук дыхания. Работай, работай…. Катрин остановилась лишь, когда вокруг стало полно людей, кофров с медикаментами, чужой речи. Кровь на асфальте в свете прожекторов стала яркой как компот, мир пульсировал в ритме "маяков" полицейских машин и машин скорой помощи.
Ричард так и не начал дышать.

Глава 49

- Мне плохо. И я очень устала, - Катрин смотрела на чашку кофе. До сих пор девушка сделала единственный глоток. Кофе давно остыл и покрылся маслянистой пленкой. 
- Понимаю, миссис Кольт, - офицер для убедительности приложил руку к груди, там, где под кармашком защитной рубашки предполагалось наличие честного и мужественного сердца. – Но и вы поймите нас. Ужасная трагедия, настоящий позор для нашего города, - пресса сходит с ума, - полицейский кивнул на стол, заваленный газетами.
"Резня у дворца Менам-Наресуан". "Новые трупы, старые загадки". "Новая жертва бездействия". "Тротуары, омытые кровью". Цветные снимки. В основном сияние полицейских мигалок. Ричарда можно узнать только по рубашке.
"Не Ричарда. Тело Ричарда", - поправила себя Катрин, а в слух сказала:
- Когда меня отпустят? Где наш консул? Я так устала.
- Консул ждет в соседнем кабинете. Мне очень жаль, но вы основной свидетель. Помогите нам отыскать преступников, - полицейский снова сел за стол. Второй офицер мрачно смотрел Катрин в спину.
- Что я могу? – тускло сказала Катрин. – Я уже всё вам рассказала.
- Хорошо, давайте продолжим с момента, когда преступники бежали. По вашему мнению, обе группы отступили одновременно?
- Мне так показалось. Я лежала, надо мной летали пули. Точно ничего не могу сказать. Все кричали, но я не понимала ни слова.
Полицейский  кивнул:
- Естественно. Как же получилось, что нож оказался в ваших руках?
- Я его подняла. Он лежал около раненого бандита. Мне нужно было помочь мужу. Я пыталась остановить кровь, перевязать….
- Понимаем, понимаем. Вы сделали все, что могли. Врачи подтверждают, что первая помощь была оказана профессионально. У вас действительно нет медицинского образования? 
- Курсы доврачебной помощи Нью-Бриджского университета, - тупо объяснила Катрин.
Эта часть допроса, почти слово в слово повторялась уже четвертый раз.
- Для оказания помощи вам так уж необходим нож?
- Нет. Если бы были бинты и тампоны, я бы обошлась без инструментов. Я не подумала, что нож для вас такая важная улика. Я тогда вообще не была способна думать. Я и сейчас не могу, - Катрин закрыла лицо руками и глухо пробормотала: - Где консул? Я не могу больше. Я хочу домой….
Заплакать бы, да слез нет.
- Еще несколько минут. Проясните нам один важный вопрос, миссис Кольт. Взгляните вот сюда, - полицейский мягко, но настойчиво отвел руки девушки от осунувшегося лица.
Катрин посмотрела на лист измятой бумаги.
- Это что?
- Найдено на теле одного из убитых. Посмотрите внимательнее, миссис Кольт.
Увеличенная и не очень качественная копия документа. Скорее всего, переслана по факсу или электронной почте. Нет, не документ, только часть документа, текст срезан полями. В центре фотография. Молодая девушка, черты лица чуть размыты, - это из-за увеличения. 
Катрин покачала головой: 
- Я не могу ничего рассмотреть.
- А фотография? Она вам незнакома? – теперь оба полицейских просто пожирали глазами лицо миссис Кольт.
- Девушка какая-то? Я ее не знаю, - Катрин говорила равнодушно. Совсем не трудно притворяться равнодушной, когда тебе и вправду безразличен весь мир. Да и узнать саму себя на давно забытом фото из загранпаспорта почти невозможно. Тебе семнадцать лет. Фотоателье на углу Большой Полянки и Добрынинской. Нет. Не было такого никогда. Большая полянка - это из мира Медвежьей долины. 
Полицейские переглянулись.
- Миссис Кольт, вы никогда не бывали в Восточной Европе?
- Нет, никогда. Я бывала в Великобритании и Западной Африке. Какое это имеет значение? Что вы от меня хотите? Я требую встречи с консулом. Перестаньте меня пытать. Это жестоко….

***

Формальности по отправке тела взяло на себя посольство. Катрин сидела в салоне первого класса, смотрела в спинку кресла перед собой. Мысли бегали по куцему кругу.  Вот вы и возвращаетесь домой в последний раз. Ты в удобном кресле, Ричард в тяжелом многослойном ящике. Там, в грузовом отделении должно быть холодно. Но твоему мужу уже все равно.
Катрин чувствовала себя хорошо. Пила апельсиновый сок, без аппетита, но полностью съела обед. Читала полицейские и посольские документы, - их за три дня накопилась целая папка, пыталась найти и выделить основное. Предстояло много дел. Но голова отказывалась думать, и едва ощутимо ныло сердце.
Он мертв. Он не придет к тебе ни на страшном холме, не где-то еще. Ричард не из тех, кто доставляет беспокойство. Хотя он тоже предан. Предан тобой. Это из-за тебя он остался лежать на тротуаре душной и влажной столицы курортного королевства.
Все потом. Страдания потом. Сначала дело.

***

Ричарда похоронили на зеленом, до неприличия жизнерадостном кладбище. До дома на берегу всего полчаса езды. Белые кресты торчали из аккуратной ухоженной травы. Даже черный зев могилы здесь казался очевидным недоразумением. Временной случайностью. Так на стадионе рабочие перед ответственным матчем подновляют и приводят в порядок газон игрового поля.
Катрин помнила все, и не помнила ничего. Распухшее от слез лицо Валери, согнувшуюся над гробом тетю Маргарет, черную вуаль Коры, лицо так и не до конца понявшего, что здесь делают взрослые, Питера. Прочувственные слова священника, такие же прочувственные, только еще более глупые слова Бориса. Цветы, темная толпа друзей и знакомых покойного. Бесконечные соболезнования. В некоторых было настоящее сочувствие. Совсем как свадьба, только все наоборот. И не с кем, и некуда от этого бежать.

***

Катрин машинально доела жаркое. Джинна убрала посуду. Служанка молчала, за что Катрин была очень благодарна. В доме тихо. Здесь вечерами всегда было тихо. Но сегодня хозяин не вернется. И незачем слушать, когда подъедет машина Ричарда.
Катрин побрела наверх. Перед душем разделась, бросая траурный костюм на пол. Под холодными струями стало чуть легче. Когда вышла в каплях, одежда исчезла. Вместо нее на спинке кресла ждал легкий халатик. Мышка. Катрин весь день чувствовала грызуна за спиной.
Спасибо, слайв.
Халат прилипал к телу. Ричард всегда удивлялся, почему молодая супруга частенько пренебрегает полотенцем. Теперь уже шутить на эту тему никто не будет.  
Катрин оглядела просторную спальню. Покрывало заботливо приоткрыто, подушки, стаканы, - все свежее.
Нет, сюда ты не ляжешь. Просто невозможно здесь лечь одной.
Девушка вышла в небольшую комнату рядом с кабинетом мужа. Здесь стоял большой телевизор, который почти никогда не включали. Катрин прилегла на диванчик. От кожи пахло когда-то пролитым на нее вином и туалетной водой. Запахи большого сильного мужчины. Катрин тоскливо улыбнулась и обняла подушку. Есть в этом доме место, которое не напомнит о добрых минутах?
Глаза смотрели в темноту. Не заснуть. День был тяжелым как могильная плита. Завтра будет не легче. Завтра придется  много думать и много делать. Нужно хоть немного отдохнуть.
Через час Катрин встала и выбралась на улицу. Как раньше - по стене. Почти пять дней бессонницы тормозили работу мозга, но тело по-прежнему требовало нагрузки.
Календарная осень только наступила, океан на сентябрь среагировать не успел, но вода казалась такой холодной. Катрин выбралась из волн, под ногами с шорохом утекал обратно в океан песок. Все-таки уже осень.  Кутаясь в халат, девушка села на песок. Вот и наступил последний день в этом доме. А ведь тебе было здесь хорошо. Почти как в "Двух лапах". Неожиданно для себя Катрин уткнулась в ладони и заплакала.  Ну что ты? День выдержала, чего уж сейчас? Ничего. Так, для себя.
О, боги! Как  же это горько. Ой, дура, дура, дура….
Зашуршал под чьими-то шагами песок. Катрин дернулась. Из оружия один поясок от халата. 
- Это я, - Валери нерешительно переминалась с ноги на ногу. – Можно присесть?
Катрин поспешно вытерла о халат мокрые от слез ладони и хрипло сказала:
- Садись.
Валери присела на корточки и вдруг обняла мачеху за плечи:
- Ты много не плачь. Не помогает. У меня только морда распухла.
- Я не плачу, - растерянно сказала Катрин.
- Вижу, - хмыкнула девчонка, - вот ты и врать начала.
Катрин ошеломленно почувствовала, что ее гладят по волосам. От стыда снова потекли слезы.
- Прости, я не смогла, - простонала Катрин. – Все случилось слишком неожиданно. Я там совсем расслабилась.
- Перестань. Конечно, ты сделала все что могла, - ворчливо сказала девчонка. – И не смей плакать. Мы и так все здесь в слезах и соплях.
- Слушай, я долго держалась. Дай мне хоть пять минут. Я больше не могу. 
- Да, держалась, как же, - пробормотала Валери. - На тебя было страшно смотреть. Надеюсь, когда я умру, Майкл будет так же выглядеть на моих похоронах.
- Что ты несешь, идиотка! – Катрин обхватила девчонку.
Они плакали вместе, потом Катрин вытерла рукавом халата лицо девочки, высморкалась сама:
- И правда, хватит, Валери. Папа был бы недоволен. К тому же, у нас завтра будет много дел. Тетя Маргарет спит?
- Когда я выходила, у нее горел свет. Подожди, Катрин, посиди со мной. Мы все равно не заснем. Расскажи, как  умер папа.  
- Прости, мне пока на эту тему говорить трудно. Да ты и так все знаешь.
- Расскажи то, чего я не знаю, - требовательно сказала девочка. – Я взрослая, и мне нужно знать. Давай, говори. Я не верю, что папа так нелепо мог умереть.
- Он не умер, - поправила Катрин. – Погиб. Как мужчина. В бою.
- Ну? – Валери тряхнула мачеху за рукав. – Дальше.
- Их было пятеро, - Катрин замолчала, а потом сказала то, что нельзя было говорить: - Мы сделали двоих, но у остальных были стволы и….
Валери подпрыгнула на коленях:
- Черт! Я знала! Не могла поверить, что вы как тараканы попали под ноги каким-то узкоглазым гангстерам. Суки желтокожие!
Катрин взяла девочку за руки:
- Ты не понимаешь. Они шли за мной. У меня есть враги, и, в конечном счете, твой папа погиб из-за меня.
Валери презрительно выпятила губу:
- Мой папа погиб в бою, ты сама сказала. И ты сама раньше говорила, что человек не выбирает поле боя, он выполняет свой долг там, где нужно. Папа знал, что ты не наивная девочка из соседнего дома. Да это и дураку ясно. Он тебя любил, и понятно за что. Неужели ты будешь вспоминать о нем как о жертве?
Катрин помолчала.
- Валери, ты едва ли станешь просто зоологом. Ты - боец. Только больше не насилуй никого. Парни и так все твои будут.
Девочка задумчиво вздохнула:
- Насчет насилия не обещаю. Майкл мне очень помог эти дни. Сейчас спит у меня на ковре. По-моему, он будет счастлив, если я его изнасилую. Когда-нибудь потом. Когда ты уезжаешь?
- Завтра. И вы все тоже уезжаете.
Валери ошеломленно помотала головой:
- Но так нельзя….
- Детка, бой не кончился. Я наболтала тебе много лишнего, теперь уже закончу. Я возвращаюсь туда, - Катрин с ненавистью ткнула рукой в темный океанский горизонт. – Нужно довести дело до конца.
- Катрин….
- Все, молчи. Если тетушка не спит, не будем терять времени. Я разбужу Найни, ты – Джинну. Вам нужно готовиться к отъезду.

***

Знакомое, увитое плющом, крыльцо. У Катрин оставалось мало времени. Билет в ненавистную курортную страну лежал в сумке. Еще там было немного тряпок, ноутбук и всякие полезные мелочи. Отныне, молодая вдова вновь собиралась путешествовать налегке.
- Входи, - Кора пропустила гостью.
- Питер в школе?
- Я оставила его дома. Подумала, что ты захочешь ему что-то сказать.
Питер примерил отцовские часы. 
- Буду носить, когда вырасту. Спасибо, тетя Катрин. Ты еще зайдешь к нам?
- Обязательно. Вот только закончу с делами.
Женщины пошли к двери, как мальчик вдруг тихо спросил:
- Ему было больно?
Катрин обернулась:
- Нет, Питер. Твой папа свалил одного бандита и боролся с другим. Он не успел ничего почувствовать - в него стреляли в упор.
Мальчик повернулся и стал пристально смотреть в окно. 
В гостиной громко тикали старинные часы.
- Меня могут искать, - сказала Катрин. – Могут прийти и сюда. Лучше вам тоже временно уехать.
Кора без эмоций посмотрела на гостью, потом встала, выдвинула ящичек комода и достала револьвер 32-го калибра.
- Я буду держать его под рукой. Бегать не в моем вкусе.
- У тебя сын, - сказала Катрин, глядя в холодные глаза. – Будь осторожна. Купи кобуру скрытого ношения. И еще… Я хочу отдать тебе бумаги. Подготовь адвоката, нотариуса и все что полагается для оформления.
- Я?! – вот теперь Кора по-настоящему удивилась. Даже помолодела лет на десять.
- Да, я хочу все имущество оставить Валери и твоему сыну. Займешься подготовкой?
- Займусь, - коротко сказала Кора. – Но Ричард оставил четкие и совершенно иные указания. Лично я уважаю его волю. Так что о долях наследства придется поговорить дополнительно.

***

Катрин снова сидела в самолете. На этот раз в тесноватом салоне эконом-класса. Деньги, в общем-то, чужие, нужно экономить. Катрин с трудом представляла, какие траты ей теперь предстоят. В руках только кончик ниточки. Нет, даже не кончик, - только намек. 
Номер мотоцикла, устроившего случайное дорожное происшествие. После мучительных размышлений девушка все-таки решила, что номер не фальшивый. На обеих машинах номеров вообще не было. Их предусмотрительно сняли. А на мотоцикле не успели. По-крайней мере, на это очень хотелось надеяться. У "немцев" было очень мало времени. Хотя, нужно признать, действовали они чертовски быстро. Узнали девушку, успели связаться с Европой, уточнить личность подозреваемой, и организовать преследование.
Ах, если бы тогда такси удалось поймать хотя бы на три минуты раньше, Ричард был бы сейчас жив. Возможно….
Возможно и другое. Мотоцикл подвернулся действительно случайно. Не повезло. Тогда и наличие номера на драндулете объяснимо. Случайный придурок, случайная царапина на капоте. Нет, слишком все неудачно получилось. И слишком удачно для "немцев". Катрин испытала прилив жуткой ненависти к фрицам. Не добила их в 41-м.
Бляди.
Скорее всего, они не немцы. Успокоимся, и опять пройдемся по цепочке.
"Ват Ло", взгляды, уход из клуба, такси, столкновение, машины, "лейтенант", Е-ка-те-рина, дальше все понятно. Они точно знали, кто ты такая, почти наверняка знали, в каком отеле вы остановились. И еще подозревали, что Е-ка-те-рина опасна.
Насчет отеля – вычислить несложно. Закрытая территория у дворца, дальше каналы и единственный приличный отель в том районе. Вы с Ричардом выглядели слишком импозантными, чтобы жить в двух-трехзвездочных приютах. Тем более Ричард довольно громко назвал отель таксисту. Ну почему ты не предупредила мужа?! Ведь не лежал бы он сейчас под зеленым дерном.
Спокойно, только дело.
Каким чудом ты запомнила номер двухколесной дряни?
У Катрин теперь имелась подробнейшая карта курортной столицы. Памятникам и храмовым комплексам в ней уделялось не так много внимания, зато все каналы, остановки общественного транспорта, рынки и таксофоны видны как на ладони. Семь миллионов жителей. Есть где порезвиться, мать их.
Уцелевшие на некоторых пальцах длинные ногти впивались в ладони. Ровнять маникюр Катрин пока не стала, нужно сохранить остатки ухоженности. Предстояли контакты с органами власти. Мышка привела руки хозяйки в порядок, насколько это было возможно. Вообще Мышке пришлось нелегко. Госпожа требовала слишком много и слишком срочно. Но Найни справилась. 
Сейчас дом Ричарда опустел. Катрин настояла на полной и немедленной эвакуации. Слишком легко найти жилище трагически погибшего бизнесмена. И его молодой вдовы. Катрин охотно подождала бы гостей здесь. Но элитный пригород Анджел-Сити неподходящее место для войны. Валери, Мышка, тетя Маргарет, Джинна с сыном, черный щенок и самые ценные вещи отправились в место,  о котором Катрин не имела не малейшего понятия. На этом молодая вдова сама жесточайше настояла. Как и на смене номера телефона Найни и Валери. Теперь только слайв могла найти хозяйку.
Телефон, ноутбук Катрин подверглись безжалостной чистке. Если попадет в чужие руки, не должно остаться никаких следов, ведущих к семье Ричарда.  Чего не знаешь, то невозможно выдать. Катрин понимала, что сама лезет в ловушку. Собственно, только так и можно было ИХ достать. Сколько ИХ, где ОНИ сейчас, девушка имела смутное представление. СС – скотская корпорация. В последние месяцы ты мало о них вспоминала. Вот и расплата.
Катрин была на девяносто девять процентов уверена, что натолкнулась на старых знакомых. Оставалась вероятность какого-то фантастического совпадения. Ничего, разберемся. Дайте только до вас дотянуться.  Большая организация. Мощная. С ней нужно, как с танком. Подобраться поближе, в "мертвую" зону, так, чтобы не заметили, не учуяли. И точно ударить. Желательно насмерть.
Не фантазируй. Одним ударом, да без ядерного оружия? Мечтательница. Придется повозиться.
 Ничего, ничего….
Ладоням опять стало больно. Кресло заскрипело. Сосед недовольно зашевелился. Катрин расслабила ноги.  Только попробуй психовать. Уже давно не девочка. Только дело. Полностью автономное плавание. Ты одна, у тебя одна цель, и масса времени. А ведь ты от такого отвыкла. В обеспеченную дамочку играла. В мать семейства.
 Дурища.
Семейству, хоть и не своему, Катрин была очень благодарна. Послушались ведь, исчезли. Конечно, смерть Ричарда их раздавила, обессилила, но все равно они поверили тебе. Развязали руки. Возглавляла остатки дома Кольтов тетя Маргарет, но можно быть уверенной, что именно Мышка пунктуально соблюдет все инструкции хозяйки. И заставит всех соблюсти.
Кстати, Мышка-Найни, - неужели она не принадлежит твоему семейству? Именно твоему, Катрин Кольт, леди-сержант, легкомысленная блудница? Все это потом. Через два часа самолет сядет. Думай….

***

Вот и приметный магазинчик сувениров. Деревянные слоны, ожерелья, банки со специями. Катрин помнила магазинчик еще по первому дню пребывания в королевской столице. Здесь они с Ричардом тогда взяли такси. За спиной возвышается суперсовременное здание аэропорта, вываливаются возбужденные толпы новоприбывших туристов. Все как одиннадцать дней назад. Только теперь нет Ричарда, и тебя уже ждет "такси".
На Катрин смотрел худой таец. Все правильно: в одной руке футляр с фотоаппаратом, в другой – свернутый журнал. Таец небрежно взмахнул журналом, - демонстрируя "Космополитен". Сие издание Катрин терпеть не могла, но о названии журнала условилась Мышка, связавшаяся с гидом по электронной почте. Примитивная, но необходимая конспирация.
- Мистер Сунуан? – спросила Катрин, протягивая руку.
- Просто Сунуан, - таец осторожно пожал белую руку с оранжевыми ногтями.
–  Куда едем, миссис Кольт?
- Сначала в отель, - сказала девушка, забираясь в потрепанный белый микроавтобус.
Подбирала гостиницу сама Катрин. Старенькое трехэтажное здание недалеко от аэропорта, на берегу реки, - так что название "Ривер" вполне оправдывало себя. Судя по фотографиям на сайте, вполне подходящее убежище. Фотографий на сайте оказалось предостаточно, снято с разных ракурсов. И задняя стена видна, что особенно важно. Впрочем, девушка в отеле задерживаться не собиралась.
Сунуан вел машину молча, внимательно поглядывая по сторонам. На первый  взгляд, мужик вполне оправдывает свою репутацию. В транспортном хаосе, творящемся в центре города, ориентируется свободно, рискованных маневров не производит. Лучезарной улыбкой поразить гостью не стремится. Катрин уже тошнило от местных восхищенных улыбок. Как же, вся страна обожает глуповатых фарангов. Кормильцы бледнокожие. 
Удачно проскочили шоссе Вибхади Рингсит. В центр города соваться не было нужды. Микроавтобус пробился через тесный мост и ушел к северным пригородам города. Вот и отель.
Катрин передала гиду заранее подготовленный пакет с одеждой. 
- Можете ждать меня часов в десять вечера? Скажем вот у того сквера?
- Да, миссис Кольт. Но лучше у кафе. В девять часов одинокая европейская девушка слишком привлечет внимание.
- Хорошо. Я не европейская девушка, но к советам прислушиваюсь. До встречи.
Сунуан деликатно кашлянул.
- Я слушаю, - остановилась Катрин.
- Позвольте мне принести соболезнования, миссис Кольт. Настоящая трагедия.
Катрин кивнула:
- Благодарю за сочувствие. На этом официальную часть прошу завершить. До вечера осталось несколько часов. А нам еще нужно отдохнуть. 
- Конечно, миссис Кольт. Но позвольте мне сказать, что чувство мести чуждо духу этой страны. Буддизм не одобряет….
Катрин рванула дверцу машины, и с трудом сдержалась, чтобы не вышвырнуть мужчину с сидения:
- Убедительно вас прошу, мистер Сунуан, не высказывать мне своих религиозных воззрений. Я атеистка. И я знаю, что мне делать. И я плачу деньги. Давайте заниматься работой.
- Извините, миссис Кольт. Я затронул ваши чувства.
Глаза разъяренной светловолосой пантеры чуть помягчели. 
- Не стоит извинений, мистер Сунуан. Надеюсь, мы поняли друг друга. Скажите мне лучше, были ли в газетах мои фотографии?
- Ничего определенного. Спина, затылок. Узнать трудно.
- Хорошо. До вечера, Сунуан.
Захолустье. Действительно - пригород. Вокруг одноэтажные домишки, которые так и хочется назвать развалюхами. Вот она, изнанка туристического рая. Только у реки буйно и празднично зеленеют заросли, показывая пример чахлому скверику. Небольшое кафе на европейский манер, но рассчитано на местных посетителей. Рядом магазинчики, маленький рынок. Отель стоит чуть дальше по улице, дистанцируясь от пригородной жизни оградой и многослойными живыми изгородями за ней. Видна порядком облезшая неоновая вывеска.
Катрин огляделась, и не торопясь, двинулась от отеля. Нужно ознакомиться с местными торговыми точками. Легкая сумка покачивалась на плече, и не мешала экскурсии. 

Глава 50

Купить немного фруктов, в основном бананы. С пакетом в руках девушка стала еще одной деталью рынка. Продавцы трясли ананасами и мангостанами, улыбались. Зубы у многих были темного, жутковатого цвета. В европеизированном центре города бетель употребляли куда меньше. Катрин протолкалась ближе к рыбным и мясным прилавкам. Среди покупателей хватало и туристов. Отель "Ривер" пользовался популярностью у молодежи, предпочитающей самые бюджетные туры. Катрин надеялась, что не слишком выделяется на этом фоне.
К девушке прицепились двое парней. Длинноволосые, загорелые, в вызывающе грязных джинсах. Честно говоря, Катрин думала, что хиппи-путешественники вымерли в семидесятые. Рыжий парень на ломаном английском принялся рассказывать, что они из Дании, отдыхают здесь после пляжных приключений. Катрин, приветливо улыбаясь, развела руками, демонстрируя незнание языка, и ответила по-испански. Испанского парни, естественно, не знали, что не мешало им волочиться следом и обсуждать достоинства новой знакомой. Катрин и в простых черных джинсах была хороша. Отсутствие макияжа делало девушку моложе и доступней. Парни явно начали пускать слюни и обдумывать практические варианты продолжения знакомства. Девушка мечтать им не мешала, наоборот, принялась наивно восторгаться разноцветной рыбой на прилавках. Парни наперебой тыкали пальцами, объясняя, как называются представители подводного мира. Должно быть, немало рыбки сожрали на своем бесплатном пляже. Катрин, наконец, нашла, что искала. Пристроила сумку на край рыбного ящика и принялась поочередно показывать на рыбу, требуя сказать название. Рыбы отличались разнообразием, - не меньше двух десятков разных хвостов. Девушка показывала, волосатики дружно выкрикивали названия. Возможно, парни приняли Катрин  за полоумную любительницу ихтиологии, но поскольку и сами были с придурью, всем было очень весело. Девушка почти лежала на прилавке, тыча пальцем в верхние ящики. Оглушительно пахло рыбьей слизью, льдом, какими-то пряными водорослями. В решительный момент, рыжий парень решил придержать новую подружку за бедра. Катрин дернулась, шутливо вильнула попой. Оба парня пришли в восторг. Продавец, поддавшийся общему веселью, предлагал уступить все рыбье поголовье за полцены. Катрин открыла сумку, принялась укладывать туда фрукты, одновременно знаками показывала какую рыбу взвешивать. 
Шоу кончилось. Катрин, в сопровождении кавалеров и пакетов с рыбой отправилась с рынка. Продавец, решил, что день прожит не зря. Сумасшедшая блондинка заплатила не торгуясь. Вообще-то все фаранги глуповаты, но эта еще и расточительна. Катрин тоже осталась довольна. Основная добыча пряталась в сумке среди бананов. Продавец ничего толком не вспомнит, кроме компании тронутых европейцев. Немного пройдя по улице, девушка решительно распрощалась с хиповатыми друзьями. Забавные были у них лица, когда белокурая красотка знаками объяснила что угощает их рыбой. Да-да,  все три пакета забирайте. Народный испанский обычай. Grasias, muchachos!
Удрав от ошарашенных парней, Катрин сделала крюк и, наконец, вошла на территорию отеля. Разминулась с компанией веселых облезлых девиц, громко болтавших по-французски. В вестибюле орала музыка. Действительно, "непринужденная дружеская атмосфера". Номер был заказан заранее. Портье выдал девушке ключи, с недоумением посмотрел на испачканную рыбой майку. Катрин мрачно пояснила, что дорога была тяжелой, долгой, а в самолете ее всегда жутко укачивает. Попросила не беспокоить до утра. Сеньорита желает выспаться.

***

 Номер маленький, с шумным кондиционером, но вид из окна хорош. Река с прогулочными катерами и похожими на венецианские гондолы, лодками. На той стороне современного вида набережная, в зелени торчат здания из тонированного стекла, а под самым берегом болтаются какие-то плавучие сарайчики-курятники. Еще один город контрастов.
Катрин проверила, как снимается москитная сетка и пошла в ванную. Все-таки жутко здесь жарко. Под мышками на футболке возникли отвратительные пятна. И как только к тебе парни еще липнут? Впрочем, вам с Ричардом духота не мешала.
Катрин стояла под душем и мучительно хотела выпить. Хотя бы глоточек чего-нибудь крепкого.
Голая и мокрая прошлепала в комнату, села на кровать. Собственно, здесь две кровати, сдвинутые вместе. Не важно, - скорее всего, спать не придется. Спелые бананы порядком помялись. Придется съесть сегодня же. А вот и основная добыча удачного шопинга. 
Катрин немедленно отправилась обратно в ванную. От похищенного ножа нестерпимо воняло рыбой и фруктовым соком. Рыба, еще куда ни шло, но со сладким десертом -  недопустимые кулинарные изыски.
Что за жизнь? Дома остался целый арсенал. Полно денег, и здесь вполне можешь позволить себе достойный "инструмент". Но уж очень ты заметна в этом городе. Проще заказать Сунуану, но раньше времени пугать человека кровожадными намеками тоже не дело. Вдруг здесь удастся обойтись вообще без крови?
Катрин опасалась наследить. Конечно, воровать нож у бедного рыночного торговца далеко не лучший вариант. Чистой воды импровизация. Ну, импровизации, особенно дикие, у тебя обычно проскакивали успешно. Должно же в чем-то везти человеку?
Нож, около тридцати сантиметров длиной, предназначался больше для рубки, чем для потрошения и пластования рыбы. Кустарное изделие: деревянная на заклепках ручка, крепкое, сотни раз точеное лезвие. Катрин предпочла бы более хищный кончик клинка. Ну да ладно, - зато инструмент остр как бритва. 
Соорудить из обложки рекламного буклета и скотча импровизированные ножны не составило труда. В сумке девушки хранилось достаточно полезных мелочей не должных вызвать подозрений и у самого Шерлока Холмса. Катрин примерила, как будет держаться нож на теле. Рулончик лейкопластыря тоже пригодится.
Банан был ничего, вкусный. Катрин съела второй, плюхнулась на кровать и развернула карту. Желательно выучить ее наизусть, но город для этого слишком огромен. Рассмотрим еще раз район Сухимивити роуд. В Сухимивити роуд жил хозяин того проклятого мотоцикла. 49-54, плюс две буквы, похожих на домики с замысловатой крышей. Ну, тарахтелку могли угнать, продать, одолжить кому-то. Ничего этого в официальных документах дорожной инспекции не отражалось. Только выдача  номерного знака на имя господина Кут Мон.
Катрин вспомнила, сколько труда стоило уломать Бориса проникнуть в компьютерную сеть дорожной инспекции. Сама процедура заняла чуть больше часа, но уговаривать ведущего специалиста фирмы пришлось чуть ли не двое суток. Катрин прибегла к излюбленному доводу – угрозам физического воздействия. Лысый друг покойного мужа обладал редким талантом хакера и вполне заурядной трусостью кролика. Небось и сейчас трясется, грызун плешивый.

***

Пластырь стягивал кожу. Катрин приклеила нож на пояснице, чуть наискось, - вынимать так удобнее. Пластыря не пожалела, - потом кожа будет жутко чесаться. Ну, это не самое неприятное в сегодняшней программе.
Ноги опоры не находили. Девушка спускалась из окна, полагаясь на свою интуицию. Не так уж высоко, но брякнуться будет обидно. И стыдно перед Блоод. Катрин сползала по стене, выходящей к реке. Окна отеля в основном еще оставались темными. Постояльцы шлялись по городу. Но из двух окон так гремела музыка, что стена под руками девушки ощутимо вибрировала. Нечего сказать, веселая гостиница.
Катрин повисла на кончиках пальцев, спрыгнула на землю, обо что-то обожглась. Ничего себе, здесь крапива. Потирая предплечье, скользнула к реке. Вроде никто не заметил.

***

- В Сухимивити роуд туристов не бывает, - предупредил Сунуан.
- Вот и славно. Лучше бы там никого не было, кроме нашего будущего друга мистера Мона, - Катрин была настроена оптимистично. Сунуан подъехал минута в минуту, привез с собой все что заказывали, ночь выдалась прохладной, луна не слишком яркой. Хотя при чем здесь луна? Действовать предстояло в городском районе.
- Могу я спросить, что вы собираетесь с ним делать? Если я буду знать, то смогу точнее переводить, - проводник вел машину, не отрывая взгляда от дороги, но голос его звучал напряженно.
- Мне нужно выяснить детали произошедшего. Кто именно его послал. Если его действительно кто-то посылал. Где сидит его хозяин и как его найти, и вообще, зачем они всё это затеяли, - легко сказала Катрин.
- А если Мон не захочет рассказать? – спросил Сунуан, осторожно обгоняя грузовик, доверху груженный клетками с курами.
- Захочет, - Катрин пожала плечами. - Почему он не должен захотеть? Вот насколько он будет искренен, - это вопрос. Надеюсь на вашу помощь.
- Сделаю все что могу. Но что будет потом? Он ведь может рассказать хозяевам.
- Вряд ли, - по-прежнему легко усмехнулась Катрин. 
- Не хотите ли вы сказать….
- Он останется жив. Если не будет слишком трепыхаться.
Сунуан кинул на нанимательницу короткий взгляд:
- Миссис Кольт, я хотел спросить, не собираетесь ли вы предложить ему деньги? Во многих случаях подкуп, действует лучше чем угрозы. 
Катрин снова пожала плечами:
- Я не даю денег просто так. Тем более, тем, кто мне не нравится. Этому Мону вообще не за что платить. Он, или ни при чем, или замешан. Если он соучастник убийства моего мужа, то какого дьявола мне ему давать деньги? Не говоря уже о достоверности купленных сведений. Люди порой считают, что деньги оправдывают любое вранье.
- Вы логично рассуждаете, миссис Кольт. Но я не уверен, что вы сможете договориться. Если Мон входит в банду Кхо Кхиад, то….
- Мне наплевать в какую банду он входит. Я не собираюсь бороться с вашей организованной преступностью. Мне из нее нужно всего один или два человека. Нужен след, ведущий дальше. 
- Возможно, вам стоило обратиться в полицию. С вашими деньгами….
- Мой муж не был миллионером. К тому же полиция и так пыталась разобраться с убийством всерьез.
- Да, дело громкое, - согласился водитель. – А вас не беспокоит, что ваши действия могут быть признаны незаконными?
- Еще как беспокоит, - честно призналась Катрин. – Поэтому мы будем действовать очень-очень  быстро. 

***

Все выглядело не совсем так, как на карте. Сухимивити роуд оказался районом противно урбанистическим. Одинаковые коробки многоквартирных домов, построенных не меньше двух-трех десятилетий назад. Катрин и не догадывалась, что в экзотической королевской столице существует настолько тоскливая архитектура.
- Подняться можно на лифте. Через подъезд. Там сидит, - Сунуан замялся, - не знаю, как правильно сказать. Привратник? Сторож? 
- Консьерж, - кивнула Катрин.
- Наверное. Можно подняться и по пожарным лестницам. Они старые, ненадежные, но в вашем случае….
- В моем случае, они надежнее лифта, - согласилась девушка. – Значит четвертый этаж, № 43? Окна выходят на обе стороны?
- Да, миссис Кольт. Может быть, вы передумаете? Дело сомнительное. Я с вас денег не возьму.
- Очень благородно. Лучше проверьте телефон.
Оба телефона были новенькие, купленные три дня назад. Далеко не последняя модель, но для нескольких сеансов связи сойдет.
Катрин довольно неловко выбралась из машины. На девушке было темно-розовое сари и маечка с дурацкой вышивкой. Одежда незнакомая, и доставляющая неудобство. Сунуан оказался не слишком большим знатоком женских туалетов, но общими усилиями Катрин удалось завернуться в легкую ткань. Край-капюшон прикрывал лицо, высокая фигура тоже несколько потеряла свои очертания. Катрин надеялась что при беглом взгляде маскировка не вызовет подозрений. Для сохранения инкогнито куда больше подошла бы чадра. Но в этом районе города, по уверениям проводника, встретить одинокую мусульманку, да еще вечером,  просто немыслимо.
Сари шуршало. К тому же приходилось мельчить ногами. Да, в этом наряде удирать и прыгать через заборы будет трудно. 
Катрин разминулась с какими-то мужчинами. Те покосились, но ничего не сказали. Возможно из вежливости, а возможно, приняли высокую фигуру за переодетого мужчину. Ну и ладно, главное, чтобы не запомнили долговязую блондинку-чужеземку. 
Пожарных лестниц оказалось навалом. Катрин даже слегка растерялась. С того места, где она оставила машину с проводником, задний фасад здания не просматривался. Пожарных лестниц здесь насчитывалось штук пятнадцать. Они чуть ли не сплошным переплетением охватывали дом. Очевидно, специалисты по пожарной безопасности считали, что в случае пожаров все жильцы будут спасаться одновременно, и поэтому предусмотрели эвакуационные пути практически из каждой квартиры. Что ж, в этом была своя логика. Но у жильцов, очевидно, имелась своя точка зрения. Насколько могла рассмотреть снизу Катрин, большинство переходов были заставлены и завалены мало нужным скарбом.
Катрин беззвучно выругалась, подпрыгнула и уцепилась за нижнюю ступеньку лестницы. Аборигены, наверное, вынуждены подсаживать друг друга. Подтягиваться в сари было чертовски неудобно. Хлипкая лестница скрипела и раскачивалась. Катрин подозревала, что весит больше среднестатистического местного жителя. Вот сейчас отвалится весь пролет, да еще за собою и соседние потянет. 
Девушка оказалась на проходе первого этажа, и присела, переводя дыхание. Совсем рядом раздавались голоса, бормотал телевизор, жужжали кондиционеры. Некоторые окна были закрыты лишь москитными сетками.
Интересно, как там, на четвертом этаже?
Катрин двинулась дальше. Шаткий металл под ногами раскачивался и прогибался. Руки в резиновых перчатках прели, к тому же, девушка опасалась порвать тонкую резину о ржавые поручни. Пришлось перебираться через баррикаду из корзин, ящичков и пластиковых бутылок. Катрин старалась двигаться бесшумно. За окном тонко смеялась женщина. Жалюзи на окне здесь оказались подняты, - пришлось нырять на четвереньки.
Еще пролет наверх. Здесь окна темны, зато Катрин чуть не рухнула, наступив на детскую игрушку. Наделают дурацких пластмассовых жужелиц, как будто здесь живых мало. Приходилось придерживать ткань сари, - девушка опасалась, что женственный индийский наряд не выдержит частого соприкосновения с ржавыми перилами. Еще эти бесконечные бельевые веревки, черт бы их взял…. 
Поднявшись выше, Катрин присела и замерла. На узкой пожарной галерее кто-то был. Рассмотреть мешали падающие из окон полосы света. Зато девушка чувствовала колебания железных перил, улавливала между шумами большого дома человеческое дыхание.
Минута шла за минутой. Сидеть темно-розовым холмиком-привидением было глупо, но и двинуться дальше Катрин не решалась. Непонятно, чем там занят человек. То ли просто дышит свежим воздухом, то ли, занимается гимнастикой. А если это какой-то местный сторож? Вдруг у них здесь стираное белье начало пропадать, и жильцы выставили дополнительного охранника?
Свет в двух окнах погас, и Катрин, наконец, рассмотрела соседа по галерее. Вернее, соседей. Парочка придавалась сексу усердно и неспешно, тесно прижавшись к хилым перилам. Молодежь, рисковые ребята. Катрин подумала о Валери. Как она там? Должно быть, сильно скучает по своему бейсболисту. Дом у океанского пляжа отодвинулся куда-то на сто лет назад. Уже и верилось в ту жизнь  с трудом.
Кроссовки, надетые вместе с сари – наверняка признак чудовищного нарушения приличий. Зато ступаешь бесшумно. Катрин, стараясь быть невесомой, проскользнула к следующей лестнице. Пришлось пройти почти над головами любовников. Катрин слышала частое страстное дыхание. Не отвлекайтесь, ребята, здесь ничего интересного. Девушка присела спиной к стене, еще раз пересчитала окна. Вот здесь и должна быть 43-я квартира.
Наш малознакомый друг Мон занимает трехкомнатные апартаменты. В люди выбился, по здешним понятиям. Свет горит, значит, хозяин дома. Одинок мистер Мон, или обладает большой семьей, - установить не удалось. Ох, будут сюрпризы. Особенно если кое-кто окном ошибется.
Когда же любовнички закончат? Начинать вторжение при возможных свидетелях совершенно не хотелось. Катрин осторожно выглянула с галереи. Дело шло к концу. Партнерша (хм, или партнер, - в потемках не разглядеть) опустился на колени. Вздохи стали слышнее. Катрин снова присела на корточки, грустно взглянула на звезды, сияющие сквозь ржавые прутья верхней галереи. Совсем недавно ты тоже была желанной возлюбленной. Чудесное было время. И совершенно тобой не заслуженное.
Придушенный хрип внизу сигнализировал о завершении процесса. Катрин подождала, пока проскрипят, удаляясь, шаги, и зашевелилась сама. Извлечь нож из-под сари дело не легкое. Заодно поверила вещички в карманах джинсов, и стряхнула со штанин каких-то меланхоличных жуков.  Девушка подобралась к окнам вплотную. На ближайшем москитная сетка и жалюзи, следующее закрыто стеклом, ниже неторопливо урчит кондиционер.
Там, очевидно, спальня. 
Катрин напряженно прислушалась. Вроде бы в этой комнате тихо. Дальше, - или разговаривают, или бухтит телевизор.
Черт, чего здесь сидеть? Все равно никто ничего не подскажет.
Скрипнула-треснула поддетая ножом сетка. Лезвие аккуратно вырезало угол. Катрин, не дыша, оттянула полоску жалюзи. Пустая комната: горит настольная лампа, торчит низкий стеллаж со статуэтками местного божественного пантеона. Ого, да здесь и компьютер есть.
Ладно, пора окончательно нарушить неприкосновенность частных владений. Катрин подобрала сари и перебралась через подоконник. Пахло неизменными благовониями, которые в последнее время, девушка перестала путать с кулинарными специями. Катрин скользнула к закрытой двери. Осторожно приоткрыла. Гостиная. Мелькают цветастые виды морского побережья на экране телевизора, о чем-то непонятном вещает хорошенькая дикторша.
Здесь тоже полутемно. На столике-подносе чашки с остатками ужина. Катрин осторожно просочилась в дверь. И, наконец, услышала живой разговор. Говорили в третьей комнате. Дверь закрыта, но дверь-то - фигня, так, - одно название.  Циновки отлично глушили шаги девушки. Разговаривают двое. Мужчина и женщина? Не важно, голоса у всех писклявые. А вот сколько их там? Может быть, кто-то спит? Или, скажем, занят минетом? 
Катрин заглянула на крошечную кухню. Дышать от ароматов нечем, зато никого нет. Ванная…, туалет…. Можно начинать.
Девушка подняла телевизионный пульт и чуть прибавила звук, тут же убавила, снова прибавила….
Дверь распахнулась. В квадрате света появилась маленькая женщина. Недоуменно огляделась, шагнула к телевизору.  Катрин возникла сзади. Нож зажат в зубах, одна рука закрыла женщине рот, другая коротко двинула в солнечное сплетение, сбивая дыхание. Пленница задохнулась. Держа ее голову под мышкой, Катрин распахнула дверь. На постели сидел мужчина в трусах. Катрин узнала его мгновенно. Он. Любитель мотогонок.
Мужчина изумленно открыл рот. Возможно, он не собирался кричать, но Катрин не стала проверять. Пленница полетела на постель, опрокинула своего друга. Немножко громко, но что поделаешь? Непрошеная гостья мгновенно оказалась верхом на хозяевах. Мужчина получил расчетливый удар в нос. Откинувшись, стукнулся затылком о стену….
Не давая смотреть на себя, Катрин сунула пленницу лицом в циновку на полу. Почувствовав, что та открывает рот, ударила по почкам. Несчастная снова задохнулась. Кляп из подвернувшейся под руку майки, сверху узкий пластиковый хомут. Универсальное средство фиксации, уже давно применяемое не только солдатами-янки. Второй хомут на узкие запястья. Кости тоненькие как у ребенка, но сейчас Катрин о милосердии  не вспоминала. Придерживая коленом лежащую женщину, Катрин поспешно занялась хозяином квартиры. Этому руки нужно стянуть спереди, кляп плотно, но без фиксации, зато ноги затягиваем потуже. Катрин вернулась к подружке хозяина, стянула щиколотки и ей. Для верности добавила хомуты на колени и локти. Больно, но крошке придется потерпеть. Если хочет живой остаться. Катрин оглядела результаты трудов, осталась удовлетворена.
Повезло, - если бы здесь были дети, всякие бабушки и дедушки, без шума бы не обошлось. 
Мистер Мон приходить в себя не торопился. Под бормотание телевизора Катрин обыскала комнаты. Хорошо, что здесь не так много мебели. Набор инструментов нашелся в гостиной. Девушку интересовали пассатижи, но прихватила весь чемоданчик. Заодно принесла с кухни кувшин с водой и бутылку местного аналога бренди. Осмотрела перчатки, - вроде уцелели, не порвались.
Как-то слабоват этот Мон. Катрин вылила на голову пленнику воды. Мужчина задергался, раскрыл глаза. Девушка подождала, пока взгляд сфокусируется на ней, и откинула с головы складки темно-розовой ткани.
Узнал, сукин сын.
Сомнений уже не оставалось. Этот мелкий дяденька воткнулся на своем драндулете в бок такси не случайно. Вид у сукиного сына жалкий, - ребра торчат как у цыпленка, а ведь если бы не он, Ричард остался бы жив.
Катрин, улыбаясь, поправила свои светлые локоны. Хорошо, что блондинки здесь редки. Даже после легкого сотрясения мозга, можно узнать. Но плохо, что мистер Мон так и не взглянул на лежащую у своих ног подругу. Жена она ему или нет, мужичку на нее наплевать. Только о себе беспокоится, скотина. Вон как глаза выкатил. Значит, через подругу на него воздействовать бесполезно. Ну что ж, действительно повезло малютке.
Катрин подхватила женщину. Отнесла в ванную и сунула в прохладу пустой ванны. На всякий случай подперла дверь. Сделала погромче телевизор. Сообразительный мистер Мон ерзал по постели, пытаясь освободиться. Увидев вернувшуюся девушку, замер и даже зажмурился. Катрин села рядом, устроила пленника поудобнее. Похлопав по щеке, заставила открыть глаза. Жестом показала, что лучше хранить молчание. Мон с ужасом смотрел, как девушка возится под сари.
- Насилие будет, но не сексуальное, - пробурчала Катрин.
Телефон, наконец, удалось выудить. Девушка позвонила:
- Я на месте. Мистер Мон, - тот человек. Он меня тоже узнал. 
- Вы уверены? - голос Сунуана доносился как будто из Европы.Могли бы и получше мобильную связь наладить.
- На 95%. Мистер Мон готов к разговору. Прежде всего, скажите ему, что бы вел себя тихо. Потом спросите, может ли он разговаривать на английском языке.
Катрин поднесла трубку к уху пленника, потом предостерегающе похлопала его ножом по колену и вынула кляп.
Муж жадно глотнул воздуха и немедленно залопотал по-тайски.
- Насколько я понимаю, он не поклонник языка Шекспира? – спросила Катрин в трубку. – Пожалуй, я его убью, и закончим на этом.
Сунуан озадаченно молчал, зато мистер Мон торопливо забормотал:
- Нет, нет, нет….
Английским он владел на самом зачаточном уровне. Лучше чем ничего, но Катрин была раздосадована. Общаться все равно пришлось через переводчика. Мистер Мон боялся, но лгал. Катрин пока сохраняла терпение. После длительных препирательств, мужчина признал, что участвовал в дорожном происшествии, но это было чистой случайностью.
…- Говорит, что ехал на работу. Торопился. Очень сожалеет, - перевел Сунуан.
- Я поняла. Пожалуй, нам нужно прерваться. Обдумать ситуацию. Вы ему объяснили, что в его интересах сразу говорить правду?
- Несколько раз. Возможно, вы все-таки пообещаете ему денег?
- Я подумаю и перезвоню, - Катрин отложила телефон. 
Мон смотрел на нее с надеждой. Да, сейчас тебе назовут цену, которая тебя однозначно устроит. Катрин двинула локтем в живот пленника. Пока он хватал воздух, запихнула ему в рот кляп. Зажигалка, пассатижи… Шила в инструментах не нашлось, вместо него сойдет тонкая отвертка. Мистер Мон все еще не верил в решимость светловолосой гостьи.
Через пять минут он был готов поверить во что угодно. Эти самые пять минут оказались самыми длинными в его жизни. Щеки мужчины мокры от слез и воды. Он дважды терял сознание, и Катрин приходилось освежать его из кувшина. Теперь расписываться, жрать, и открывать двери правой рукой, мистер Мон сможет не скоро. Если вообще сможет. Ни сочувствия, ни мстительного удовольствия Катрин не испытывала. Просто грязная необходимая работа.
Когда мужчина перестал мычать от невыносимой боли, Катрин вытащила кляп. Жалобные стоны и всхлипывания пропустила мимо ушей. Пленник сохранил остатки рассудка, чтобы не вопить, и не звать на помощь. Глоток бренди еще лучше прочистил мистеру Мону мозги. Девушка надеялась, что он готов к конструктивной беседе. Лезвие ножа придерживало мужской подбородок. Но, кажется, мистер Мон куда больше боялся пассатижей.
- Он очень просит больше его не мучить. Он все расскажет. Он клянется, что ничего не утаит, будет честен как перед самой богиней. Он не знал что вы воплощение белокожей богини Кали… - Сунуан замолчал.
Катрин знала эту милую богиню. Четыре руки, вечно демонстрирующие окровавленный меч, отрезанную голову, жертвенный нож и лотос. Ожерелье из человеческих голов, пояс из отрубленных рук. Любит потанцевать на трупе, лежащем на погребальном костре. К тому же, красавица синекожа и трехглаза.  Впрочем, в данной ситуации, сравнение с тобою, леди-палач, звучит нелестно для богини. 
- Не знаю, что вы с ним сделали, но в любом случае, это будет трудно скрыть, - напряженно сказал Сунуан.
- Ничего мы скрывать не будем. Скажите ему, пусть рассказывает. Кстати, если вы меня решите бросить, я задержусь в этом чудесном городе и вас достану.
- Вряд ли вы меня достанете. Но я всегда выполняю договор.
- Рада слышать. Тогда не будем отвлекаться….
Мистер Мон действительно все рассказал. Только к собственному сожалению, не сразу. Главное имя он никак не решался выдать. Катрин надоело слушать наспех придуманные басни о малопонятных друзьях друзей хозяина квартиры. С руками пленника дело обстояло печально, и Катрин пришлось сдирать с него пассатижами трусы. Особенно трудиться над гениталиями не пришлось.
Мон окончательно раскололся.

Глава 51

Осторожно спускаясь по ржавой лестнице, Катрин обдумывала ситуацию. Дом, в основном, уже спал. Светилось всего несколько окон. Процедура дознания никого не разбудила. Хорошо. Но слишком затянулась возня. Середина ночи.
Больше нельзя терять времени. 

***

Сунуан смотрел подавленно и настороженно. Да и кто бы на его месте смотрел иначе?
- Поехали. Ваш земляк жив. И его сожительница, тоже.
- Он не мой земляк. Я - из лао. Он - из тай. Мне кажется, сейчас оставлять живых свидетелей неосмотрительно.
- Мы обещали ему жизнь. Я, как и вы, обычно выполняю свои обещания.
- Европейский гуманизм? – тихо спросил водитель. – Разве не христианская заповедь – око за око, зуб за зуб?
- Я не европейка. Я из Медвежьей долины, там свои законы.
- Вам будет трудно все это объяснить полицейским.
- До середины дня этих двоих не хватятся. И мой след будет нащупать непросто. Если вообще в это дело будет впутана полиция. Я оставила на спине мистера Мона автограф из Поднебесной.
- Вы знаете иероглифы?
- Один вырезать могу. Перерисовать с бумажки. Надеюсь, это чуть-чуть запутает след. 
- А почему они не расскажут? Если живы?
- Женщина не успела меня рассмотреть. А мистер Мон…. Не хочу вас шокировать, но без языка и пальцев непривычному человеку трудно объясняться.
- Я был неправ. Вы не из Европы, - водитель внимательнейшим образом всматривался в дорогу. – Мы едем в клуб?
- Да, в "Ват Ло". И побыстрее. Пока они не ушли.
Они – это господин Джорвал и господин Габор. Собственно в ночном клубе должен быть только Джорвал. Этот индус являлся исполнительным директором клуба. Он и дал указание Мону остановить такси. Все тогда происходило в спешке. Сам Мон работал в гараже клуба и иногда выполнял разные щекотливые поручения. Ничего особенного, - скорее мелкое жульничество, чем настоящая уголовщина. Естественно, в детали происходящего в тот вечер Мон посвящен не был, но часть поспешных телефонных переговоров шла в его присутствии. Дело происходило в кабинете директора. Один из фарангов, гостей клуба, дозвонился в Европу, получил факс, потом вместе с директором они звонили господину Габору. Разговоры шли  большей частью на английском языке. Мон многого не понял. Но, в общем, господин Габор приказал  оказывать полное содействие тем трем фарангам - гостям клуба.
Сначала захват светловолосой девицы планировался при выходе из клуба. Но Катрин с мужем уже собрались уходить. В "Ват Ло" было слишком много гостей, охрану предупредить не успели. Было решено перехватить такси. Расторопный Мон чудом успел догнать машину. Тут подоспела и "группа захвата". Правда, дальше все пошло не по плану….
Слишком хорошо знал славный трудяга Мон родной город. Знал все переулки и тропки вдоль берега. Срезал на своей тарахтелке дворами, выиграл минуту. Исполнительный парень, просто герой, мать его. Ну, теперь, остаток жизни за руль ему не сесть. Катрин еще не слышала, чтобы кто-то водил мотоцикл без больших пальцев на обеих руках. Если, конечно, гонщик не сдохнет от потери крови….
Ричарда все равно не вернешь.
Катрин отогнала ненужные мысли. В программе стояло посещение замечательного увеселительного заведения. Свидание с господином директором. И крайне желательна встреча непосредственно с господином Габором. И все это должно происходить очень-очень быстро. Пока не хватились.
Большинство дискотек и клубов столицы закрывались в два часа ночи. К счастью "Ват Ло" и еще десяток фешенебельных увеселительных заведений работали до рассвета. Повезло. Вот только как быть с господином Габором? Едва ли удастся его вытащить в клуб из постели глубокой ночью. Насколько поняла Катрин, тип с венгерской фамилией являлся кем-то вроде крупного шоу-продюсера. Поскольку секс в этом городе тоже в своем роде шоу, надо думать, интересы господина Габора занимали не только хореография и вокал. Как бы его подманить и разговорить?
Ладно, все это потом. Сначала "Ват Ло" и г-н директор. Уже 2.45 местного времени. Слишком много времени заняла возня с пассатижами. 

***

- Я понимаю как вы войдете, но не понимаю, как оттуда выйдете, - сказал Сунуан.
- Или ногами, или вперед ногами, - пробормотала Катрин, оглядывая себя в неудобно маленькое зеркальце. Она преобразилась. Черный парик "каре" до плеч, блестящая челка прикрывает глаза. Яркий макияж делает из лица сексапильную маску. Пышно и сложно повязанный на голову шарф отдает театральщиной. Так ведь на шоу и собралась. Розовое сари, зеленый газовый шарф, пурпурные губы, серо-розовые тени вокруг глаз. Несколько выбивались из ансамбля кроссовки, выглядывающие из-под сари. Пришлось потратить две минуты, Сунуан заскочил в ночной магазинчик. Купил большую бутыль колы, бутылку виски, орешков и мужские носки веселого голубого цвета. Кола и орешки для отвода глаз. Носки Катрин натянула на ноги, посильнее отвернула, стараясь прикрыть кроссовки. Получилось что-то вроде забавных гетр. Чем смешнее – тем лучше. Сегодня ночь веселья и ты работаешь клоуном.
Микроавтобус несся по оживленным, несмотря на середину ночи, улицам. Мелькали туристы, проститутки, торговцы маленькими шашлычками и фруктами. Чадили жаровни, сверкали фотовспышки.
Катрин натянула безумно надоевшие перчатки, скрутила пробку с бутылки виски. Щедро окропила сари, прополоскала рот и выплюнула жгучую жидкость за окно.
- Вот за это и арестовать могут, - заметил Сунуан.
Катрин хмыкнула:
- За запах или за то, что добром плююсь?
- За запах. И за то, что на одежде пятна, - серьезно сказал водитель.
Действительно, на животе девушки темнело несколько пятен. Орудовать пассатижами Катрин все-таки не слишком наловчилась. К счастью, на темно-розовом фоне кровь была  малозаметна.
Девушка пожала плечами:
- Ну, я не к английской королеве иду. Вы меня, главное, слишком близко не подвозите.

***

У "Ват Ло" пик оживления уже спал, но посетители все еще входили и выходили из стеклянных дверей. Постояв за мерцающей афишей, Катрин подождала, когда такси высадит подходящих жертв. Парочка среднего возраста, стопроцентные фаранги.
Со слегка избыточной силой подхватив туристов под локти, девушка затараторила:
-"Ват Ло" приносит вам свои поздравления! Сегодня вы трехсотые посетители клуба. Бесплатный вход и специальная программа. Прошу вас….
Ошеломленная парочка нерешительно перебирала ногами, Катрин, не давая им опомниться, подтащила к кассе. Деньги были наготове, девушка мигом купила билеты.
- Прошу вас, добро пожаловать. Наша программа запомнится вам на всю жизнь…. – Катрин под руки протащила гостей мимо контроля. Крепкие парни в галстуках с удивлением посмотрели вслед. Наплевать, - вокруг уже мигали огни, стучала музыка, на сцене извивались неопределенно соблазнительные тела. 
Катрин направила пленников к бару:
- Советую начать с коктейля. Потом выбирайте себе места по вкусу.
- А какой бонус нам полагается? – деловито поинтересовалась дамочка, поправляя очки. – Что-нибудь еще будет бесплатно?
- Всё, - щедро пообещала Катрин. – Но только ближе к концу программы. Пока поддержите наш клуб, оставьте сотню-другую в баре. Не пожалеете, у нас отличные коктейли.
Мужик, благосклонно улыбаясь, приобнял высокую красотку. Спиртным от него разило похлеще, чем от "надушенной" Катрин. Девушка, с кокетливой улыбкой вывернулась из объятий. Еще немного, и нащупал бы нож на спине, козел старый.
- Постойте, мисс, - окликнула очкастая дамочка. – Вы же белая? Правда, белая?
- Наполовину. На верхнюю, - ответила Катрин. – Я переоденусь, и через часок увидимся.
"За шлюху какого пола меня приняли?" – мрачно подумала Катрин, пробираясь к служебной двери. Попутно подхватила со столика пустой бокал из-под мартини. Пара за столиком изумленно посмотрела вслед. На официантку высокая красотка похожа не была. Вообще, Катрин ни на кого не была похожа. Сари и рост привлекали внимание. Хорошо еще, что в полутьме и мигании огней перчатки на руках не выглядели чересчур заметными. На девушку и так глазели со всех сторон. Катрин старалась игриво вилять задом, но без каблуков и в спешке получалось не слишком романтично.  
Вот и служебная дверь. С магнитным замком. Катрин соображала на ходу, что предпринять. Только не останавливаться. Здесь наверняка полно телекамер. Есть еще путь через кухню. Прорваться можно, но будет шум. 
Катрин постучала в дверь. Хорошая дверь, полированная, металлическая. Не выбьешь. Вот так и остаются в дураках….
Дверь распахнулась. Перед девушкой стоял охранник. Посерьезней чем те, на входе. Тот же дурацкий полосатый галстук, но на поясе и рация, и дубинка, и пистолет.
Катрин как флаг вытянула перед собой пустой бокал, тут же убрала, дабы скрыть резиновые пальцы:
- Почему нет оливок? Мистер Джорвал лично мне обещал, что оливки будут! Почему вы лжете клиентам? – Катрин далеко высунула язык и идиотически скривилась в лицо парню, – Где оливки, педик?!
- Обратитесь к администратору, - пробормотал коренастый охранник, невольно отшатываясь.
- Только мистер Джорвал! Он может…, - Катрин  привалилась к приоткрытой двери, сделала судорожное глотательное движение.
Опасаясь за форму, охранник отшатнулся еще дальше. Девушка ввалилась в дверь, тупо приоткрыв рот, повисла на шее парня. Охранник поморщился от тяжести и алкогольного аромата, хотел что-то сказать, но Катрин воткнула колено ему в пах. Глаза парня, казалось, выскочат из орбит. Еще, разок, еще. Так же безжалостно, но крепкий охранник все еще стоял на ногах, хотя боль от раздавленной мошонки была просто безумной. Катрин, скалясь, развернула парня. Затрещала рубашка, сильный толчок впечатал несчастного охранника лбом в стену коридора. К ужасу девушки, жертва опять устояла на ногах, зато раздался картонно-фанерный звук. По ту сторону стены что-то упало и разбилось. Проклиная архитектуру курортного королевства, Катрин вырвала из кобуры охранника пистолет, и врезала рукояткой по смуглому затылку. Порвала перчатку, сломала еще два ногтя, зато непоколебимый страж порядка, наконец, осел на пол. Катрин сдернула с его пояса наручники, но в это время в коридор высунулась какая-то узкоглазая рожа. С изумлением глянула на согнувшуюся над телом охранника девушку.
Катрин вскинула пистолет, но рожа придушенно взвизгнула, исчезла.  Катрин прыжком оказалась у двери, рванула ручку. Легкая дверь чуть не слетела с петель. 
Что-то вроде бухгалтерии. Несколько столов с мониторами и лотками для бумаг, доска с большим графиком. За столом в ужасе замерла длинноволосая тайка. Ее узкоглазый приятель прыжками удирал в глубь комнаты. Там виднелась дверь на  лестницу, ведущую на второй этаж. Стрелять Катрин ужасно не хотелось.  Девушка подхватила со стола литую бронзовую коробочку и метнула в беглеца. В увесистой коробочке хранились скрепки.
Разноцветный фейерверк разлетелся по всей комнате, но коробочка угодила точно между лопаток беглеца. Мелкий мужчина екнул, оступился, уцепился за перила. Заминка была короткой, но Катрин успела пролететь комнату, ухватить прыткого счетовода за шиворот. Мужчина истошно взвизгнул, Катрин без шуток приложила его лбом к лестнице. Конструкция была металлической, осечки, как с охранником, не произошло, но загудели ступени изрядно.
Сверху раздались встревоженные голоса, кто-то спускался по узкой лестнице. Доставая со спины нож, Катрин глянула назад. Пистолет мирно лежал на столе, там, где его пришлось поменять на бронзовый метательный снаряд. Вот ведь все как неудачно.
Девушка прижалась к стене рядом с дверью. Места едва хватало. Под ногами валялся бесчувственный любитель повизжать. Сзади замерла за столом перепуганная женщина. Сверху по лестнице торопливо стучали каблуки…
Дверь, выходящая на лестницу, распахнулась. Выскочил приличного вида мужчина в белой рубашке. Катрин полоснула его ножом по горлу. Не успели еще брызги окропить ближайшие столы, как незваная гостья нырнула мимо еще стоящего на ногах тела. Лестница оказалась чертовски узка. Катрин ударила плечом и одновременно ножом следующего человека. Рыбный клинок вспорол живот до грудины. Девушка с усилием отбросила наваливающееся на нее тело. Третий человек отшатнулся. Выдернул из-под мышки револьвер. Катрин метнула нож. Снизу вверх кидать было неудобно. Задела только руку. Мужчина, ахнув, выронил оружие. Девушка прыгнула на противника, ударила в пах. Кулак наткнулся на встречный защитный блок. Несмотря на глубокий порез на правом предплечье, мужчина защищался и умел неплохо это делать. Мечтая добраться до ножа, Катрин уже сама отбила удар. Противник, приходя в себя от неожиданности, попятился. Девушка сделала обманное движение, но враг был начеку. На узкой, круто поднимающейся вверх лестнице, развернуться было негде. Маневру Катрин мешали тела, завалившие нижнюю площадку. Противник пятился, но у него оставались все преимущества. Странно, что он еще не зовет на помощь. Катрин с ненавистью взглянула на смуглое скуластое лицо. Мужчина тоже взглянул на нее, в глазах его мелькнуло изумление, - узнал в пестром, окровавленном существе женщину. Катрин метнулась вперед. Не атакуя, - просто стремясь повалить. От пропущенного прямого удара на миг потемнело в глазах.
Шарф-тюрбан и парик смягчили удар, пришедшийся в голову. Подхваченный под коленями мужчина, сел на ступеньки. Катрин распласталась на нем, дотянулась до рукоятки револьвера. Удар по печени изумил девушку своей болью. Противник брыкался, яростно пытаясь сбросить с себя девушку. От еще одного удара в беззащитный правый бок Катрин показалось, что она умирает. Третий раз ударить не дала. Ткнула короткий ствол револьвера под себя, плотно вжала в дергающуюся плоть. Звук выстрела оказался неожиданно глухим. 
Катрин села. Во рту стояла ядовитая горечь желчи, в голове бухали молоты. Отвыкла, совсем отвыкла. Поднимай жопу.
Мужчина лежал на ступеньках, смотрел в потолок, умирал. Опершись стволом револьвера о ступеньку, Катрин с трудом встала. Мутная, густая боль волнами окатывала тело. 
Некогда.
Парик и шарф поправить, край промокшего сари накинуть на голову…. Ступая по телам, девушка вывалилась в комнату. Женщина за столом с тем же потрясенным выражением смотрела на окровавленную нелепую фигуру. Ну да, прошло секунд двадцать. Катрин торопливыми пинками столкнула два тела, оказавшиеся перед лестницей, под прикрытие столов. Кривобоко проковыляла мимо женщины, забрала со стола пистолет. На всякий случай погрозила двумя стволами "бухгалтерше".  В ступоре тетенька, никуда не двинется.
Тишина. Катрин пыталась понять, - тишина только в ушах или действительно? Выглянула в коридор. Охранник лежал. Слышалась музыка. Сквозь глухоту, как сквозь вату – но слышалась. Катрин поспешно вытерла ноги. Хорошо что здесь на полу циновки. Девушка выскочила в коридор, ухватила за руки охранника. Ох, - собственная печень, казалось, заняла всю брюшную полость и давила на легкие. Катрин с трудом разогнулась. Из горла неудержимо перла горечь. 
Потом.
На линолеуме пола коридора едва заметно розовели отпечатки кроссовки. Ничего, если не приглядываться, незаметно. Катрин заперла дверь. Где здесь скотч? Первым делом замотала порвавшуюся перчатку. Потом связала оставшихся живыми пленников. Тетка все так же смотрела в стену. Ресницы дрожали, но скосить глаза на убийцу не решалась.
Молодец. Попадаются же такие умные женщины.
Катрин сошла со спины, тихо прошептала в ухо:
- Джорвал?
Тетка не реагировала.
Катрин шлепнула ее резиновой ладонью по щеке:
- Джорвал? Где он?
Бухгалтерша судорожно дернула носом в сторону двери на лестницу. Катрин покачала головой. Вот так просто?
На лестнице густо смердело смертью. Стоит вскрыть кому брюхо, - и хоть сама вешайся. Зато спокойно. Никто не бегает. Катрин поднялась по скользким ступенькам. Поворот. За узким окном горит разноцветная реклама, проезжают машины. Там продолжается нормальная жизнь. Держа в левой руке револьвер, в правой нож, Катрин ступила в маленькую комнату. Секретарское место, включенный без звука телевизор, в пепельнице дымятся сигареты. Курить вредно. Те, кто валяются на лестнице, могут подтвердить.
Катрин в комнату не входила. Вон она, камера. Катрин чувствовала себя слишком испачканной, чтобы позировать. Хорошо, что здесь охрана сосредоточена на наблюдении за залами для гостей. Иначе ты давно бы считала остающиеся в пистолете патроны. 
Деловитым шагом девушка пересекла комнату, толкнула дверь. Заперто. Ах, мать его через задницу. Плотная дверь, настоящая, из хорошего дерева. Катрин отошла на три шага, заранее приготовившись к боли, кинулась на преграду. 
Дверь оказалась запертой не на замок, а только на защелку. Хрупкий металл обломился, Катрин влетела внутрь, сшибла плетеное кресло, худосочную полутораметровую статуэтку и журнальный столик. С просторного письменного стола полетели бумаги и кипы дисков и фотографий, но сам стол остановил стремительное вторжение.
Катрин вскинула револьвер и нож, направляя на двух людей, стоящих в разных углах комнаты.
- Руки за голову и молчать!
Чернобородый мужчина без страха, но с глубоким изумлением смотрел на вторгшееся в кабинет пугало. Испятнанное сари, из-под которого выглядывают джинсы и нелепые носки-гетры. Превратившийся в экстравагантное воронье гнездо шарф, слегка съехавший на левую сторону парик, - зрелище могло в равной мере, и напугать, и насмешить.
- Что происходит? – строго сказал хозяин кабинета. – Я не понимаю таких шуток. Сейчас никаких кастингов.  Я очень занят, - мужчина раздраженно поправил телефонную беспроводную гарнитуру на голове.
Хрупкая девушка в коротком стрейч-платье замерла у аквариума в другом углу комнаты. В руках у нее был электронный планшет. Взгляд больших раскосых глаз красотки не мог оторваться от рыбного ножа в руках гостьи. С лезвия капнула еще одна густая капля.
Портить этого типа нельзя. Катрин качнулась к мужчине, расчетливо ткнула стволом револьвера в низ живота. Мужчина пытался отшатнуться, не успел, охнул и согнулся. Катрин сорвала с него гарнитуру, бросила девке.
- Извините, вам перезвонят, - догадливо пискнула девушка в микрофон. 
Приятно когда все говорят на понятном языке. Через секунду Катрин оказалась рядом с девицей, гарнитура хрустнула под подошвой кроссовки, секретарша оказалась развернутой лицом к стене.
- Мистер  Джорвал? – прошипела Катрин, одним глазом глядя на татуировку на голом угловатом плечике, а другим, следя за согнувшимся и держащимся за живот мужчиной.
Девушка быстро-быстро закивала:
- Да, это он. Не бейте меня, пожалуйста.
Голос у секретарши был приятный, но странно низкий для хорошенькой девушки. Катрин подумала, что у мистера Джорвала, наверное, не секретарша, а секретарь. Но сейчас это никакого значения не имело.
- На колени, уши заткнуть, не шевелиться.
Симпатичное создание рухнуло на колени, зажмурилось, лапки с сияющими ноготками зажали уши. Как бы себе голову не раздавила, бедняжка. Катрин пинком заставила девку шире развести ноги, обутые в классические лакированные "лодочки" на высоком каблуке.
- Мне тоже заткнуть уши и встать в позу? – зло прокряхтел хозяин кабинета.
Катрин, не отвечая, метнулась к нему. Мужчина шарахнулся, задел бедром стол, но от удара не ушел. Ахнул, получив по почкам…. 
Через несколько секунд Катрин привстала с его спины. Руки мужчины надежно фиксировал за спиной незаменимый пластиковый хомут. 
- У вас двадцать секунд, что бы подумать, почему у вас еще открыты уши, рот, и я не завязываю вам глаза, - прошептала Катрин в его ухо.
С "секретаршей" Катрин управилась быстрее. Великое дело – практика. Очередной кляп, хомуты на запястья и щиколотки. Катрин оттранспортировала легкий живой сверток в соседнюю комнату. Вся эта возня отнимала время, но беседу надлежит провести в удобной обстановке. За время ее отсутствия мужчина успел сесть и даже посмотреть на телефон.
- Хотите позвонить? Не стесняйтесь, - Катрин рывком переместила тяжелого пленника в кресло. – Вы здесь хозяин. Если вы, конечно, мистер Джорвал?
- Да, я Джорвал. И вы вторглись на мою территорию. Кто тебя послал? Та-Хан?  О-Анг? Ты к тому же девка? – холеное бородатое лицо презрительно исказилось.
- До сих пор принадлежала к женскому полу, - согласилась Катрин. – У вас здесь все так запутанно, что необходима полная ясность. Но теперь, когда мы прояснили сей животрепещущий вопрос, не пора ли перейти к разговору по существу?
- Деньги в сейфе. Могу открыть, забирай и проваливай. Тебя наверняка найдут. От людей клана Кхо-Кхаид не скрыться. То, что ты девка, сделает твою смерть интересной, - Джорвал оскалился. - И твои хозяева не заскучают. Будете подыхать вместе. О-Анг? Я угадал?
- Фу, - Катрин поморщилась. – Я не местная, и не обязана знать всех ваших собачьих кличек. Сколько у нас времени?
- До чего? – настороженно спросил мужчина.
- До того как сюда кто-нибудь попробует войти и мне придется кончить тебя и уходить.
- Куда ты уйдешь? И убить ты меня не посмеешь. Я – Джорвал. Моя смерть означает войну между кланами.
- Война уже началась, - Катрин сплюнула на брюки хозяина кабинета. – Ты пока меня не узнал, индийская морда? Ладно, иди-ка сюда…. – подталкивая револьвером, она протащила мужчину через комнату секретаря, дала взглянуть на трупы.

- Не понимаю, чего ты хочешь, - сказал мистер Джорвал. Он снова сидел в своем кресле, только теперь сквозь смуглую кожу на лице мужчины проступала бледность.
- Я жажду продолжения войны. Вы ее начали, я закончу. 
- Какая война? Ты сумасшедшая женщина.
- Не перебивай, - предупредила Катрин. – Я нервничаю. Могу без затей, совершенно бесперспективно начать тебя резать. Так, идем сначала: сколько у нас времени, пока нас не начнут беспокоить?
Джорвал пожал плечами:
- У тебя нет времени. Я не знаю почему служба безопасности бездействует. Давно должны понять, что возникли проблемы.
- Камеры? – поинтересовалась Катрин.
- В каждой комнате, - с улыбкой сказал Джорвал. – И здесь тоже.
Смелый мужчина. И интересный. Экая бородка шелковистая. 
Катрин тоже улыбнулась:
- Все пишется на видео?
- Да. В офисе охраны. Это на первом этаже по левой стороне. Там пятеро парней. Хочешь попробовать с ними справится?
Катрин глянула на часы. Со времени ее прибытия в клуб прошло всего одиннадцать минут:
- Возможно, я ими займусь. Если хватит времени. А есть здесь местечко, где мы бы могли поговорить без посторонних глаз? Я бы все-таки хотела предоставить тебе шанс начать сотрудничество.
Место для интима нашлось. К кабинету примыкала ванная комната. Судя по роскошному бледно-зеленому дивану и прекрасным лакированным панелям на стенах, мистер Джорвал здесь не только трудовой пот смывал после нелегких будней шоу-бизнеса.
Катрин слушала, почти не задавая наводящих вопросов. Она только сняла парик и шарф. Возможно директор "Ват Ло" узнал ее и до этого. Глаз на красивых девушек и недевушек у мистера Джорвала был наметан. Он вообще оказался умным человеком. 
Во всей этой историей с супругами Кольт, господин Джорвал был не причем. Ну, почти, не причем. Он только сотрудничал с представителями европейской компании. Всё как обычно. Небольшая услуга старым клиентам. Старые дела в Европе его совершенно не касаются. Ему искренне жаль, что дело кончилось смертями. Лично он никогда не бывал во Франкфурте. Нет, фирма "Вест-Тренд" зарегистрирована на Кипре. Но агенты прибывают из Франкфурта. Туда же отправляются девушки и мальчики, подписавшие контракт. Совершенно законно. Не проституция. Обычные гастроли. Все это исключительно чистый бизнес, ничего личного. Он отвечает лишь за профессиональный подбор артистов. 
Имена представителей "Вест-тренд"? Пожалуйста. Вон там лежит бумага. Они улетели в Европу на следующий же день после прискорбного случая с мистером Кольтом. Кто мог знать, что так получится?
- Без лирики, - сказала Катрин,  записывая последнее имя. – Каас через два "а"?
- Через два, - кивнул Джорвал, ерзая. Сидеть со связанными за спиной руками ему было неудобно. – У меня на столе их визитные карточки. Обычно мы ведем дела с мистером Майером, но лично он приезжает сюда лишь во второй раз. Двое других бывают чаще.
- Это все? – спросила Катрин, напяливая парик.
- Я только посредник. Мистер Габор мог бы рассказать вам гораздо больше. Все контакты с "Вест-Тренд" были в его руках. Он летал в Европу каждый месяц.
- Прекрасно. Как бы мне с ним побеседовать в спокойной обстановке? Не подскажете?
Джорвал как-то странно молчал.
- В чем дело? – Катрин нетерпеливо постучала по циферблату часов. – Я уже спать хочу. Что вы об этом Габоре так заботитесь? Он что, ваш любовник? Когда вы его в последний раз видели?
- Минут двадцать назад, - пробормотал Джорвал. - Он, собственно, и сейчас здесь. Там… на лестнице….
Катрин дернулась. Джорвал шарахнулся, но Катрин ухватила его за ворот прекрасной шелковой рубашки:
- Этот, в светлой "гавайке"?
Мужчина кивнул, пытаясь отодвинуться подальше от изумрудных ледяных глаз.
- Что ж он, скотина, предупредить не мог? – процедила девушка сквозь зубы. – Пожил бы еще.
- Не расстраивайтесь так, - неуверенно сказал Джорвал. На его лбу выступили капли пота.
- Ну что за джентльмен! Ты меня успокаиваешь? Да ты просто милочка. Ах, знал бы ты, как меня возбуждаешь, - Катрин провела кончиками резиновых пальцев по шелковистой бородке пленника. – Такой шикарный самец. И ответы почти на все вопросы знаешь, и утешить можешь. Было бы время…. Увы, ни времени, ни презерватива у меня нет. Пойдем, поищем их визитные карточки. 
Визитные карточки, факс с собственной дурно отпечатанной юной физиономией, копии договоров о гастролях, - хорошо, что у мистера Джорвала в делах был полный порядок. Катрин запихала все бумаги в карман джинсов, для чего пришлось неприлично задрать сари. Смазанный макияж, шарф, ставший похожим на чалму моджахеда, тонкий шелковый мужской халат перекинут через плечо, - девушка выглядела странно. Директор "Ват Ло" косился со страхом. Должно быть, опять возникли сомнения в умственной полноценности гостьи. А возможно, смуглый красавец предчувствовал скорое будущее.  
- Веди себя естественнее, и все будет хорошо, - улыбнулась Катрин.
На лестнице смрад плохой смерти стал еще невыносимее.
- Он? – на всякий случай спросила Катрин, показывая стволом револьвера на человека, лежащего лицом вниз.
Джорвал кивнул, и девушка перевернула труп. При жизни представитель "Вест-Тренд" в Юго-восточной Азии должно быть был недурен собою. Около сорока лет, тонкие черты лица, короткие с проседью волосы. Ну да, вспоротый живот никому привлекательности не прибавлял.
Индус оказался брезглив. Его едва не вывернуло, пока смотрел, как девушка, обшаривает изуродованное тело. Телефон, паспорт, бумажник…  Действительно, Янош Габор, гражданин Австрийской республики. Сорок три года. Сдержанно улыбается на фотографии.
Ирония судьбы. 
Катрин кинула паспорт на тело. Телефон и бумажник пришлось нести в руках, - карманы джинсов и так уже до отказа набиты всем нужным и ненужным. 
- Идемте, идемте, мистер Джорвал. Время идет.
В помещении светлой и относительно нетронутой бухгалтерии хозяин "Ват Ло" приободрился.
- Вас отвести прямо к службе безопасности, мисс Кольт?
- Миссис Кольт, - поправила Катрин. - Вечер выдался утомительный. Пора закругляться, вы не находите? Так что пошли прямо к вашим орлам. Ну, если что, первая пуля естественно ваша.
Под ногами скрипели рассыпанные скрепки. Джорвал покосился на лежащие под столами тела.
- Эти еще живы, - объяснила Катрин. – Они себя хорошо вели.
 Девушка поспешно засунула за пояс джинсов бумажник и мобильный телефон покойного Габора. Взяла в каждую руку по стволу. Шестизарядная "Астра Кадикс" и автоматический "Смит-Вессон 469" охранника. Неплохо здесь вооружена стража увеселительных заведений. В сумме – 17 выстрелов.
- Миссис Кольт, - сказал Джорвал, не оглядываясь, - может быть, вы просто уйдете? Вы узнали все, что нужно. Я провожу вас до дверей и гарантирую неприкосновенность.
- Ага, а потом вы вернетесь, и будете мастурбировать на записи, где я мелькаю вся такая красивая и приметная? Нет уж, давайте поговорим с охраной, а уж потом вы меня проводите. 
Светлый коридор. Катрин с неудовольствием заметила уже подсохший отпечаток своей кроссовки. "На белых полах далеких бардаков оставим мы наши кровяные следы". Не в рифму. Впрочем, здесь взрослые мужчины имеют твой размер обуви. Вот и знакомая дверь в зал. Еще играет музыка.
Хорошо. Идем дальше. У мистера Джорвала глупый вид, - руки за спиной, как будто что-то прячет, желая преподнести сюрприз. Ну, кому-то сюрприз будет. Дальше по коридору мелькнули две женские, или поддельно женские, фигуры. Узнав директора, помахали ручками. Хорошо приветствуют издали, спутницу директора вряд ли опознают. Джорвал сдержанно кивнул головой в ответ. Молодец. Мы руководим, нам некогда. Лестничный пролет вверх.
Направо. Табличка на трех языках "Служба безопасности". Отлично. Сама бы искала вечность. Директор вопросительно оглянулся.
Катрин улыбнулась:
- Спокойно открываете дверь. И спокойно садитесь в уголке. Только никуда не вздумайте отлучаться. Вы ведь меня обещали проводить до дверей?
Джорвал неуклюже присел. Поколебался и потянулся носом к ручке двери.
- Ничего, ничего, - утешила Катрин, - в вашем положении некоторая неловкость простительна.
Дверь открылась.
Катрин начала стрелять, едва увидев первую цель. Грохотал "Смит-Вессон", резко хлопала "Астра", девушка шла вперед, посылая пули во все, что шевелилось. Падали фигуры в форменных рубашках, мелькали картинки на десятках мониторов слежения, лопалось стекло, летели куски пластиковой мебели. Катрин отвлеклась только на долю секунды. Выпустила пулю в спину все-таки вздумавшему удрать мистеру Джорвалу. Действовал бы решительно, может быть и успел бы скрыться за углом. Но на коленках уползти не суждено. Катрин бросила опустевшую "Астру". Добила пытавшегося сесть охранника. 
Капала на пол минеральная вода из опрокинувшейся на столе бутылки, хрипел пробитыми легкими умирающий охранник, что-то пощелкивало в разбитом мониторе. Под ногами катались гильзы и фишки какой-то загадочной игры.
Заигрались парни.
Пистолет успел достать лишь один из четверых. Вообще охранников оказалось меньше, чем предполагалось. Обманул мистер Джорвал или ошибся, не важно. Сам он точно стал пятым. Катрин выдернула из пальцев мертвеца еще один "Смит-Вессон". Полная обойма.
Только не суетиться.
Если прислушаться, еще слышна музыка. Никто не бежит, не кричит.
Не обольщайся, скоро начнется.
 Охапка газет и журналов полетела на пол. Катрин вынимала из пишущих приводов диски, бросала на эту кучу. Потом опрокинула туда все, что могло гореть. Вполне подошли циновки украшающие стены. Теперь побольше мятых газет… 
Чиркая зажигалкой, глянула в коридор. Кажется, Джорвал пошевелился. Не сдох еще, скотина. Огонь синеватыми язычками заплясал по груде циновок и документов. Катрин достала нож и выскочила в коридор. Еще одна грязная работа….
Клубы дыма почернели, едко завоняло горелым пластиком. Девушка заботливо открыла пошире дверь. Сквознячок нужен. Сдернула с себя сари, шарф.
Отстирывать, пожалуй, не стоит. Вещи полетели в огонь.
В коридоре слышались встревоженные голоса. Завизжала, зазвенела пожарная сигнализация.
Катрин бросилась прочь.

***

Когда она среди десятков людей выбежала из "Ват Ло", пылал уже весь первый этаж правого крыла здания. Лопались стекла. Вокруг мелькали возбужденные опасностью и спасением люди, истошно вопил какой-то пьяный.
Уже завывали сирены спецмашин. Топталась перепуганная стайка длинноногих закопченных трансвеститов. Никто не обратил внимания на грязную высокую особу в странной просторной рубашке заправленной в джинсы. Вполне сгодился прикрыть окровавленную цветастую маечку гламурный халат мистера Джорвала.
Катрин полюбовалась на блестящую пожарную машину, и не торопясь, пошла прочь.

***

- Все прошло успешно? – поинтересовался Сунуан.
- Как вам сказать? В чем-то повезло, в чем-то нет, - сказала Катрин, вытрясая из себя бесконечные мобильные телефоны, визитные карточки, и прочие трофеи. 
Водитель выглянул из машины. Над соседним кварталом виднелось зарево.
- Без страданий не достигнешь ни просветления, ни нирваны, - туманно сообщил Сунуан.
- Буддизм великая религия, - согласилась Катрин. – Поехали, дело к утру.

***

Спать девушка не рассчитывала. Едва успела забраться в номер. Небо уже во всю светлело. На втором этаже кто-то сладко, с присвистом похрапывал.
Катрин вернула на место москитную сетку и кинулась в ванную. Хотя на девушке была новая майка и сандалии, тело жутко чесалось. Особенно распаренные в резине пальцы. Одежда и кроссовки, побывавшие в деле, были гарантированно утоплены в грязном канале. Хорошо, что догадалась заранее оставить Сунуану пакет с запасной одеждой. 
Кожа горела. Ныл бок, кровоподтек на нем выглядел устрашающе. Тот парень на лестнице умел работать.
Катрин не стала раздумывать, повезло ей или нет. В утренней тишине было слышно, как кто-то разговаривает на улице. Пригороды столицы курортного королевства просыпались. Следовало поторопиться. На плечах и руках особенных синяков не осталось. Девушка рассчитывала надеть открытое платье, привезенное как раз для ответственных визитов.

***

В полиции были изумлены. На Катрин пялились оба следователя, пришел еще какой-то пузатый тип в штатском.
Девушка умоляюще сложила ладони:
- Скажите мне, есть надежда найти этих негодяев? Вы их найдете? Я специально прилетела взглянуть вам в глаза. Я понимаю, у вас очень много дел. Я не буду надоедать занятым людям. Скажите мне, и я уеду.
- Миссис Кольт, расследование идет полным ходом. Но поймите, среди семи миллионов жителей встречаются и бесчестные люди, бандиты, которые позорят наш город. Мы, несомненно, выйдем на след преступников, но для этого нужно время.
- Понимаю, - потерянно сказала Катрин. – Хорошо, я уеду, не буду вас отвлекать.
- Миссис Кольт, вы остановились в том же отеле? Возможно, в ближайшее время появятся новости….
- Нет, там слишком шикарно для одинокой женщины. Я остановилась в "Ривер". Недорогой отель, но к сожалению слишком шумный, - Катрин жалобно заморгала. – Я не могла спать. Я вообще не могу спать. Все так ужасно. Я, наверное, покину вашу страну как можно быстрее. Извините мою слабость….
Полицейские сочувственно кивали, но конечно, отметили и тщательно уложенные волосы, и браслеты на руках, и сияющий лак на ноготках. Ну да, сучка манерная. Катрин хотела выглядеть соблазнительно-слабой и утонченной. И это гостье удалось, насколько может удаться чужеземной девице, почти на голову переросшей храбрых стражей правопорядка.
Катрин надеялась, что они не разглядели вопиюще разную длину ногтей. И надеялась, что пожар с жертвами в клубе ""Ват Ло" будут расследовать другие детективы. Но на всякий случай требовалось поспешить.

***

Девушка влетела в номер, мгновенно переоделась, схватила приготовленную сумку. Такси ждало у отеля. Катрин оставила портье ключи и честно сказала, что "Ривер" отличный отель, но слишком веселый. 
Была мысль пересесть на мототакси.  Шустрые мотоциклисты легко обходили пробки и заторы и двигались намного быстрее любой машины. Но торчать в аэропорту лишнее минуты было бы тоже нежелательно. Катрин смотрела в окно. Снова пагоды, туристы, пестрые магазинчики и торговые центры, и опять туристы. Наверное, это хорошая страна. Но лучше сюда никогда не возвращаться. Прежде всего, ты вспоминаешь ту мостовую, на которой лежал Ричард.
В аэропорту Катрин тщательно проверила, нет ли "хвоста". До самолета оставалось еще достаточно времени. Зашла в лавку сувениров, купила маленькую бронзовую статуэтку богини Кали. Потом сделала лишнюю петлю, и зашла в кафе на втором этаже.
Сунуан ждал за столиком у окна, читал газету. Катрин заказала чашечку кофе. Сунула  под газету конверт с оставшейся частью гонорара. Мужчина непринужденно смел конверт, улыбнулся:
- С вами приятно работать. Как жаль, что вы так быстро нас покидаете.
- Да, много дел. У вас все хорошо?
- Да, я отправил послание. А копии документов уже в вашем "почтовом ящике".
- Быстро работаете, Сунуан.
Послание, дословно гласящее "Я к вам приду и отрежу голову" было отправлено на все электронные адреса найденные в документах и в "контактах" телефона покойного мистера Габора. Наверняка подпись "Екатерина" поставит в тупик большинство адресатов. Ну, ничего, сообразят. Судьба мистера Джорвала должна доказать серьезность намерений. Никакой пожар не скроет, что голова уважаемого директора отделилась от тела на два десятка метров и взобралась на потолочный светильник. Катрин сожалела, что не догадалась проделать такой же мясницкий фокус с Габором. Ну, это уже детали. Разрезанный живот тоже производит впечатление.
Катрин допила кофе:
- Мне пора. Приятно было познакомиться, Сунуан.
- Мне тоже, миссис Кольт. Всегда к вашим услугам. Не хотите взять в самолет газеты? Я прихватил издания на английском языке.
- Вообще-то мне страшно хочется спать. А что, там есть что-то интересное?
- Ночная трагедия в известном ночном клубе. Пожар, возможно перестрелка между гангстерскими группировками. Одиннадцать трупов.
- Что-то многовато мертвецов, - безразлично сказала Катрин. – Врут журналисты. Ладно, давайте газеты. 

***

В самолете девушка пролистала газеты. Экая таинственная история. Вот жуткий пример истинно азиатских нравов. 
Едва слышно урчали турбины. Катрин свернула газеты и закрыла глаза.
Угрызения совести не мучили. Хотелось спать.  

Глава 52

Середина октября не лучшее время для ночевок под открытым небом. Весь день накрапывал мелкий дождь. Земля дышала уже не просто сыростью, а водой. Кусок старого брезента, натянутый над убежищем, капли дождя не пропускал, но под ногами ощутимо хлюпало и чавкало. Полиэтиленовая пленка, постеленная на еловые ветви, от подтопления предохраняла, но уюта не прибавляла.
Дело затягивалось. Катрин ночевала в "блиндаже" третью неделю. Уже на добрый десяток ночей больше чем рассчитывала. Где-то допустила ошибку.
Цуцик повел носом, поежился, и снова замер. Вообще-то Катрин пожертвовала ему старую куртку, чтобы защитился от сырости снизу, но пес умудрился завернуться так, что только нос и одно ухо торчали наружу. Катрин не возражала, на нюх и слух хвостатого стража удобства лежбища не влияли. Цуцик проявлял себя положительно. В теплый дом проситься давно перестал. Относился к ночным бдениям со всей серьезностью. Катрин подозревала, что может первой не выдержать сырого блиндажного существования.
Луна пробилась сквозь случайную прореху в облаках. На минуту поляна перед домом просветлела. Можно увидеть мокрые бревна, сырой блеск темных ступенек крыльца, легкий парок над трубой. Призрачный лунный свет быстро задавили тучи. Снова темный осенний туман, и только слабый свет в окне еще можно различить в мокром холодном мире.
Включенную настольную лампу Катрин оставляла как дополнительную приманку. Вряд ли они на это клюнут. В гости должны пожаловать серьезные люди. Но если решат заранее отрубить свет и телефон, то появится дополнительный шанс узнать о часе "икс".
Желтый свет настольной лампы, открытый ноутбук на столе. Рядом постель. Сухая, большая. Можно укрыться двумя одеялами. В тишине изредка потрескивает угасающий камин. Сушатся носки. На столике, так чтобы было видно из окна, стоит бутылка и стакан.
Катрин поморщилась. Все это дешевые уловки. На них никто не купится. И хватит о сухих носках мечтать. У тебя ноги толком еще и не промокли. Неуютно? Ну, так  не рассчитывала же ты на удобства, как в "Хилтоне"? Хотелось под крышу. В сущности, в тепле принимать бой даже выгоднее. Пусть гости мерзнут. Два раза девушка не выдерживала, - удирала в дом до назначенного утреннего часа. Потом было стыдно и перед собой, и перед Цуциком.
Ладно, время экстаза – 9 часов утра.
Конечно, глупо. План строился на том, что гости обязательно придут ночью. Шоссе здесь пустынное, но все-таки если ОНИ решат работать чисто, то должны подождать темноты. Ночи становятся все длиннее, не так уж и трудно выбрать глухое время суток. Сама Катрин пришла бы в гости ближе к рассвету. Если то, что наступает по утрам последнюю неделю, можно назвать рассветом. Ну, да, прийти, взять тепленькой. Это при условии, если идешь просто, без затей, убивать. А если ОНИ предпочтут более тонкий план? Не все же прут на пролом, как одна известная дурища. 
Вряд ли. Здесь поддельный таксист, фальшивый почтальон или агент по продаже пылесосов, привлечет куда больше внимания, чем "случайная" пуля из-за кустов. ОНИ должны это понимать. И ты их разозлила. Грубая, наглая, жестокая девка. Не должны ОНИ играть в интеллектуальные игры. Прийти, убить суку, развесить кусками по деревьям. Черт возьми, ты же доказала, что опасна. Кровожадна, нахальна, жаждешь только крови. Обычно подобные люди думают только о драке. Тупо принимают бой. Убрать таких людей недешево, но просто. Пришли бойцов посильней сумасшедшей девки, и жди обрезанные уши в качестве доказательств выполненного задания. 
Катрин сделала все, чтобы привлечь внимание. Трупы, оставшиеся по ту сторону океана само собой. Электронные угрозы тоже должны ИХ подстегнуть. Неужели не ищут? Катрин тщательно засветилась, продемонстрировала себя в университете. Даже вспоминать не хочется. Сколько соболезнований, сколько всякого дерьма. Приходилось терпеть.
Катрин всех подряд оповещала, о том, что обязательно будет сдавать осенние тесты, потом уедет и займется семейными делами. Вернется к новому году. Нужно работать, нужно учиться. От официального сочувствия тошнило. Кто им Ричард? Человек, глупо попавшийся в сети длинноногой стервы. Конечно же, со своими  ребятами было куда сложнее. Фиона расплакалась, когда сидели в кафе. Катрин скованно рассказывала о произошедшем в далекой Азии, чувствовала, что не верят до конца. Слишком ее хорошо знали. Но сказать больше было нечего. Осталась настороженность. Тем более, когда Катрин попросила не ездить к ней в лес. Ни Фиона, ни Томми не считали одиночество лучшим лекарством для молодой вдовы. Кажется, друзей несколько сдерживал Бобби. Парень или что-то понял, или нафантазировал. По-крайней мере, троица в основном ограничивалась пересылкой лекций и учебных рефератов по электронной почте. Катрин была искренне благодарна друзьям. Выбираться в университет девушке становилось все труднее. Нервы и так были напряжены до предела. Каждый незнакомец казался ИХ человеком. Катрин ходила по кампусу как по минному полю. Оружие приходилось оставлять в машине. Почти во всех зданиях университета стояли металлоискатели. Дань борьбе с терроризмом, будь он неладен. Катрин чувствовала себя голой. За последнюю неделю девушка съездила в университет единственный раз.
Лес, короткий сон в тепле, подновление признаков мирной жизни, вроде выстиранного белья, свеже наколотых дров. Проезд туда-сюда на машине, чтобы оставить свежие следы на дороге, и снова лес. Еще строго через день завтраки в "Миле".
С Хериссами пришлось сложнее всего. Дженни, видевшая Ричарда и детей единственный раз, отчего-то прониклась к ним такой симпатией, что весть о трагической гибели большого хорошего мужчины, ввергла женщину в настоящее горе. У Катрин неоднократно промокала рубашка от слез чувствительной хозяйки "Мили". Сам Пит толкался рядом с таким виноватым видом, что Катрин не знала куда и деться. Честно говоря, девушке было не до соседей. Когда же в субботнее утро рядом с ее хижиной появился младший Херисс и стеснительно предложил пойти на рыбалку, Катрин пришла в ужас. Только лишних жертв не хватало. Пришлось поговорить с Питом.
Девушка обрисовывала ситуацию так осторожно и размыто, что в итоге и сама  не очень поняла, что именно пытается соврать. Во всяком случае, до Херисса дошло, что в ближайшее время молодая соседка будет очень занята и лучше ей не мешать. Обиды Пит вроде бы не затаил. Катрин подозревала, что два ствола за поясом ее джинсов не остались тайной для хозяина бензоколонки. Больше девушку в хижине никто не беспокоил. Но на завтраки приходилось ездить. Катрин разговаривала с Дженни, ела оладьи. Раньше все это было удовольствием. Теперь Катрин ждала, когда же разлетятся под пулями стекла закусочной. Лопатки ныли от пристальных взглядов из чащи на той стороне дороги. В окна смотрели-целились из каждой проезжающей машины. Девушка все чаще вспоминала склоны Бьер-Та. Быть ходячей мишенью оказалось ничуть не лучше, чем чувствовать тесную опеку мертвых вождей. 
Ну, должен же кто-то прийти? Или ты сглупила на все сто процентов?
Катрин поправила капюшон. Мех опушки пропитался влагой, стал тяжелым, неприятным. Хорошо, что нет нужды прислушиваться, Цуцик умеет это куда лучше. Эх, песик, песик. Втравила тебя хозяйка в нехорошее дело. Мокнешь ночь за ночью, а в награду еще и пуля светит. Катрин всерьез обдумывала, не посадить ли пса на привязь у Херрисов. Цуцик, конечно, обидится на всю жизнь, но зато останется в целости и сохранности. До сих пор пес сражался только со штанами добропорядочных граждан. Гости, которых сейчас ждала Катрин, вряд ли принадлежат к активным членам "Общества защиты животных". Получит пес в лоб пулю, как ты тогда оправдаешься? Вообще-то без слуха и носа пушистого сторожа обойтись было трудно. Переживая, девушка брала пса с собой на еженощное дежурство. Шепотом рассказывала, как нужно себя вести, днем старалась тренировать. Цуцик существо крайне сообразительное, но все-таки не человек. Как проверишь, все ли он усвоил? Хотя любого новобранца, даже двуногого, сколько не обучай, только бой покажет, на что он способен.
Катрин вспомнила, слова Ноя Уоти, - пес в любом случае покажет себя воином. Индеец оказался единственным гостем, побывавшим в хижине, после возвращения девушки. У Катрин была к индейцу  серьезная просьба. Уоти, как и ожидалось, и глазом не моргнул. За партией в шахматы обсудили детали. Катрин отдала полторы тысячи долларов. Винтовку и боеприпасы индеец привез через два дня. Сама услуга была бесплатной,  маленький индеец только попросил о встречном одолжении. Катрин не колебалась.
Действительно, если дело окончится плохо, зачем жадничать? Деревянное ожерелье отныне лежало в металлической коробочке в условленном месте. Если Катрин умрет, Ной Уоти станет законным наследником бижутерии. Справедливо. Катрин снова раздумывала, о том, куда она попадет после смерти.  Побыстрей бы. Тоска и сожаление жрали непрерывно. Если бы ты не была такой непробиваемо жестокой, не демонстрировала уверенность в том, что Ричард прекрасно обойдется без тебя, - не было бы и той глупой поездки в жаркое пряное королевство. Ричард остался бы жив, Валери и Питер имели бы отца. Ты бы жила с ними, и все было бы хорошо.
Слишком много "бы". Ты бы сделала Ричарда несчастным. Тебе нужны только вишневые глаза, и он об этом прекрасно знал.  Лучше не очень счастливый человек, чем мертвый. Флоранс, ну где же ты? Объясни молодой дурочке всю правду, скажи, что хватит иллюзий, хватит дури, пора глянуть реальному миру в глаза.
Выгони, отпусти.
Уйти бы сейчас. В "Двух лапах" столько работы. Можно ни о чем не думать, не вспоминать. Катрин едва слышно фыркнула. Как же, уйдешь ты. Не расплатившись?
В "Двух лапах" как раз все в порядке. Недавно мелькнула во сне Блоод. Вечер, влажная трава. Там тоже идут дожди. Суккуб недовольная, но спокойная. Кажется, опять именно тобой она и недовольна.  Все тобой недовольны. Больше всего ты сама. Сгниешь здесь под старым брезентом. Никто не придет. А ведь был и другой вариант. 
Чертовски обидно. Столько адресов, телефонов, других данных, и ничего не сделаешь. После визита в клуб в руках у Катрин оказалось уйма сведений. Даже слишком много. Вся Западная Европа, щедрые куски Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии. Гонконг, Токио, Сеул, Каир, Стамбул. В телефоне покойника хранились сотни номеров. Надежды, возлагаемые на визитные карточки знакомых по клубу "немцев" тоже не оправдались. Нет бы их лично расспросить, ведь сидели за соседним столиком. Только никакие они не немцы. Судя по номерам, телефоны зарегистрированы в Италии, Бельгии, и Франции. Адреса двоих указывали на большой офисный центр в Берне, но там никакого представительства "Вест-Тренд" не существовало. Самостоятельно просчитать даже ориентировочное место жительства этих не немецких "немцев", Катрин не могла. Борис категорически отказывался учувствовать в хакерских операциях даже в качестве консультанта. Он даже умудрился избежать личной встречи. Впрочем, Катрин была в Анджел-Сити несколько часов. Конспиративно, в парке, встретилась с Мышкой и Валери. Катрин подарила девочке маленькую статуэтку диковатой богини и несколько газет.
Больше ничего объяснять не стала, а повзрослевшая Валери ничего не спрашивала. Найни смотрела умоляюще, но хозяйка взять ее с собой никак не могла.  У девочек все хорошо. Учатся. Валери, соблюдая осторожность, встречается со своим парнем. Мышка вникает в историю культур и практическую медицину. Надеется, бедняжка. Зря, наверное. Сейчас до Медвежьей куда дальше, чем было летом. Леди остается прочесать половину Европы и достать как минимум трех уродов. Нет, этого мало. Нужно достать до головы. Ну, и как стало уже привычкой, обрубить. По самые.…
Катрин знала, что не откажется от мести. И так виновата, - убегала, пряталась. Ладно, была когда-то девчонкой. То время давно прошло, пора было головой думать. Подставила человека. Теперь хоть купайся  в их крови, Ричард не оживет. Зато от таких процедур на душе становится чуть легче.
Корявая у тебя душа, садистская.
Цуцик высунул нос, прислушался. Катрин уже умела догадываться по повороту башки и положению настороженных ушей, что именно слышит пес. Скорее всего, куница кого-то сцапала. И не лень живности шнырять в такую мерзкую погоду.
Катрин получше укрыла ствол винтовки. Несмотря на гордое американское название, по сути, оружие представляло собою охотничий вариант Маузера"98". Плюс  4-х кратный оптический прицел. И то и другое далеко не новое, но девушка осталась довольна "аппаратом". Оружие практически не отличалось от боевого, отлично знакомого по 41-му году. С оптикой Катрин раньше общалась мало. Африканские уроки подзабылись, но сейчас самое время вспомнить. Вообще, на спешку ничего списать не удастся. Давно Катрин не готовилась к бою так тщательно. Вот только воевать не с кем.
С каждой ночью собственное поведение казалось все глупее. 
Девушка пошевелила пальцами в новых ботинках. Отличная обувь, но ноги от неподвижности все равно стынут. Под курткой у Катрин был теплый жилет с двумя десятками карманов. Не очень удачный аналог "разгрузки". Но ничего лучше раздобыть не удалось. Вообще, гражданские условия проведения операции весьма стесняли девушку. Катрин не пожалела бы денег, чтобы поставить хотя бы две-три "растяжки". Но достать в этой глуши гранаты оказалось задачей нереальной.
На часах 4.47. Катрин опустила рукав. Зарекалась ведь не смотреть, пока не рассветет. Дождь вроде бы кончился. В воздухе  висел даже не туман, а какая-то влажная взвесь. 
Катрин сунула руку под цуцикову куртку. Тепленький, пушистенький. Пес издал едва слышный звук удовольствия. Привык подлец, что его чешут, гладят.
Мускулы под пушистым мехом мгновенно напряглись. Цуцик вскинул голову, потом сел, не обращая внимания на свалившуюся куртку. У Катрин екнуло сердце. Неужели?
Пес оперся передними лапами о стенку "блиндажа". Черный нос забавно шевелился.
- Что? – прошептала девушка, доставая  бинокль.
 Справа от хижины возникли две темные фигуры. Катрин их не то чтобы увидела, скорее догадалась. Нос Цуцика служил неплохим ориентиром. Бинокль делу не слишком помог – смутные очертания увеличились в размерах, но деталей всё равно не разобрать. Одна фигура пригнулась на колене. Другая замерла, подняв руки к лицу. Очевидно, тоже бинокль, только направленный на хижину.
- Мало, - прошептала Катрин. – Двое, - это мало. Как ты считаешь? 
Пес напряженно вглядывался и внюхивался в сырую тьму. Пушистое тело вытянулось в струнку, стало почти тощим.
- Спокойно. Все помнишь, что я говорила?
Цуцик раздраженно дернул задней лапой.
Катрин зашипела: 
- Что ты гонишь, как барышня без трусов? У тебя, оболтуса, вся жизнь впереди. Попробуй мне только под пулю попасть….
Катрин жутко нервничала сама. Многодневное ожидание подошло к концу. Кажется…. А вдруг это какие-то заблудившиеся охотники? Еще две фигуры вынырнули из тени кромки леса, гораздо ближе к "блиндажу". Эти двигались вдоль лесной дороги. Темные куртки, капюшоны откинуты, на головах вязаные  шапочки. Очень похожая шапочка согревала и светловолосую голову девушки.
 Катрин вглядывалась в бинокль. Осторожно идут. Не торопясь. А тебе нужно расслабиться. Напряглась как Цуцик, а ведь тебе не по кустам шнырять придется. Руки дрожать не должны. Не отрываясь от бинокля, девушка заставила расслабиться ноги и плечи. Да, холод как-то сразу перестал чувствоваться. 
Ближняя пара остановилась. Обменялись знаками. Дальний человек выпрямился, вглядываясь в слабый свет окна хижины. Катрин успела разглядеть сталь в его руках.
Оп, - совсем они не охотники. МП 5К – кургузый немецкий пистолет-пулемет. Машинка хорошая, весьма популярная у спецслужб, но подходящая исключительно для города. Если и остальные вооружены в таком же духе, у вас, сержант, появляется хоть и символическое, но преимущество.
Человек характерным движением поднес руку к уху. Ну, да, и связь у них есть. Пара медленно двинулась к хижине. Катрин кинула взгляд на часы – 4.57. Практически армейская операция. Вот это по-нашему. Бинокль отправился в рюкзак. Боги будут милостивы, - потом заберем. 
Цуцик нетерпеливо смотрел на хозяйку.
- Иди. Только осторожно. Если что, - я тебя сама прибью.
Пес выскочил из ямы "блиндажа", исчез в зарослях, уходящих в глубину леса. Вообще-то, хвостатый мастер заходить со спины. И мозгов у него хватает. Должен уцелеть. Все равно Катрин чувствовала себя, так, как будто отправила под пули пятиклассника.
Сожалеть поздно. Работай.
В оптический прицел фигуры были видны лучше, чем в бинокль. Вершина прицельного "пенька" в окуляре плавно следовала за пригнувшейся фигурой. До цели около ста двадцати метров. Луна, обычно настоящая предательница, сейчас хоть и скупо, но подсвечивает цель. Удобнее не придумаешь. Пуля войдет точно между лопаток. Жизнь темного человека полностью в твоих руках.
А что дальше? Ты здесь не в боевом охранении. После первого выстрела никто не поднимется "по тревоге", не придет на помощь. Зато товарищи павшего захотят познакомиться со стрелком. 
Фигуры перед домом затаились. Лужайка голая, Катрин об этом позаботилась еще осенью, вырубив молодую поросль шиповника. Сейчас у незнакомцев будет минутная пауза, потом штурм. Интересно, входить они планируют через крыльцо или со стороны гаража? Можно дать палец на отсечение, что еще одна пара заходит с той стороны. Как минимум, - еще одна пара….
Теперь Катрин держала на прицеле одного из дальних незнакомцев. Не того, что смотрел в бинокль, а его соседа. Тип производил впечатление второго номера. Задача ведь не только взять скальпы незваных гостей. Нужен "язык". Умный, начитанный, разговорчивый.
Ну и свою задницу в целости сохранить, тоже не помешает.
Все четыре фигуры одновременно  двинулись вперед. Пригибаясь, но достаточно быстро. Скорость и слаженность противника всегда производят впечатление. Негативное.
Катрин подождала пока передней фигуре останется до дома метров двадцать, и очень мягко потянула спуск.
Американский "маузер" рявкнул как пушка. Фигуры мгновенно залегли, но девушка была уверена, что одна залегла, если не навечно, то надолго.  Секундная пауза казалось вечностью. Потом за домом злобно загавкал Цуцик. Раздался негромкий треск автоматной очереди. Катрин удивилась, - по старым добрым временам ей помнилось, что автоматная стрельба звучит куда громче. Неужели влага все глушит?
Еще одна очередь. Собачьего лая больше не слышно. Один из лежащих перед домом приподнял голову, полюбопытствовать. Катрин выстрелила. Отчетливо увидела, как дернулась цель. Тут же на голову посыпались листья и мелкие ветки. По девушке били как минимум из трех стволов. Чертовски хорошо стреляли. Пуля просвистела над макушкой. Катрин, не поднимая головы, дослала новый патрон, выстрелила в сторону пульсирующей вспышки, и на четвереньках начала отступление. Хорошо, что не поленилась вырыть короткий ход сообщения. Наверху пули с глухим постукиванием впивались в ствол березы. Блин, понаедут разные снайперы.
Катрин бежала по тропинке. Винтовка оттягивала руку. Стало жарко, хоть куртку сбрасывай. Ребристые ботинки оставляли на тропе достаточно заметные следы. Можно, надеяться, что дополнительных указаний преследователям не понадобится. 
Двоих гостей можно списать. Даже если на них бронежилеты, Гость №1 вряд ли сможет вести преследование, а Гостю №2 пуля определенно разнесла голову. Это, так сказать, положительные результаты на текущий момент.
Отрицательных результатов, пожалуй, будет побольше. Стреляют гости точно, и что еще хуже, отлично видят куда именно стреляют. У них не только кургузые МР5К, но и что-то более длинноствольное. К тому же – глушители. Вот почему часть очередей звучит почти неслышно. Ну, глушители нам ни к чему, мы тут и так никого не разбудим. 
Главное - сколько их?   
 Большое искушение - задержаться и посчитать. Но тогда можно и не оторваться от преследователей. А чем ближе дистанция, тем больше вероятность схлопотать пулю самой. С нынешними гостями дело иметь, - это тебе не замечтавшуюся охрану по кабакам расстреливать.
Катрин выскочила в просвет между сосен. Впереди покатый отрытый склон. Здесь в изобилии выпячивались каменные бока скал, покрытые рыжими пятнами лишайников. Огромный сонный динозавр укрытый лесным одеялом. Тропинка уходила через пустошь, спускалась к реке. Девушка промчалась вниз, до ближайших деревьев. Остановилась, и принялась разуваться. Пальцы с трудом справлялись со шнурками. Нервничаешь, и есть из-за чего.
Держа ботинки в руках, Катрин запрыгала по каменным лысинам обратно. Маршрут намечен заранее, девушка трижды раза пропрыгала его вот таким образом – в одних носках. Сегодня, правда, камни намного мокрее. Здесь, недалеко от реки, мир отчего-то казался светлым и почти утренним. Катрин теперь отчетливо различала камни, покрытые шероховатостями лишайников, сосновые кроны над головой. Кажется, к утру распогодиться. 
Вот и убежище. Если на опушке у дома был блиндаж, то здесь настоящий дот. Правда, не возведенный лично отставным сержантом, а естественный. Каменные уступы образовывали подобие чаши, прикрытой со стороны тропинки несколькими валами-складками в лишайчатых струпьях. Девушка нырнула в углубление. Здесь под пленкой ждал туристический коврик, пакет с боеприпасами и "Ремингтон" в непромокаемом чехле. Катрин развернула коврик, плюхнулась на него и принялась торопливо обуваться. Запас времени еще должен быть, но глупо, если тебя застигнут в одном ботинке.
Ружье расчехлено и проверено. Коврик под задницей приятно теплый, но вспотевшая спина уже начала мерзнуть. Катрин глотнула из фляжки еще немного холодного чая. Сейчас не помешал бы термос с кофе, но подобные удобства остались в прошлом. Белое вино, просторную постель, ежедневный хороший секс и безмятежные пробуждения по утрам, - всё ты прогуляла-профукала.  
Катрин сидела согнувшись. Полагаться приходилось только на слух. Место, где тропа выходила на каменное взлобье, находилось выше и правее. Можно поднять голову и тогда разглядывай выныривающую из-за сосен тропу, как на ладони. Только и твою голову, торчащую на фоне относительно светлых камней, будет замечательно видно от крайних деревьев. Рискованное место для засады вы выбрали себе, леди. Настоящая мышеловка. Только у здешнего грызуна есть зубы, да и запасной выход из каменного чулана предусмотрен.
Держа винтовку на коленях, Катрин слушала лес. Хорошее место. Сосны всегда шумят на ветру отчего-то красивее, чем другие деревья. Сидеть удобно. Кругом камень - и из пушки не пробьешь. Если бы этот "дот" находился по склону выше тропы, Катрин бы решилась принять настоящий бой. Вон - здесь даже полное подобие амбразуры имеется. Но если тебя засекут (а они засекут), то голову не высунешь. Будут поливать сверху огнем, пока не подойдут вплотную. Так что, здесь гостей ждет не "брестская крепость", а лишь маленький сюрприз.  Сюрприз ждет и тебя, если гости не пойдут по тропинке, а вздумают прочесывать лес. Пусть и короткую, но цепочку они могут составить. Тогда кто-нибудь, идя по каменным выступам, вполне может наступить тебе на голову. Но их поджимает время. Не могут же гости на все сто процентов быть уверены, что ты не бежишь в полицию или за помощью к соседям?
Или они как раз в этом и уверены? Тебя и твою психологию наверняка изучали под микроскопом. Нет, многого они знать не могут. Биография у тебя мудреная.
6.02. Небо уже становится серым.
Чуть слышные шаги. Умеют они ходить по лесу. Все умеют, мать их.  Катрин подняла винтовку. До тропинки около сорока метров. Теперь оптический прицел только мешал. Ничего, если промахнешься с такого расстояния, смело можешь сама застрелиться. 
Между камнями девушка видела лишь театральную сцену, сильно обрезанную снизу и по бокам. Так сказать, - занимала место суфлера. Проплыли плечи и голова. Мужчина. Около тридцати лет. Аккуратные усы, гарнитура связи. М16 наперевес. Вглядывается под ноги.  Поплыл второй гостевой "бюст. Держит у плеча полноценный МП5, - на прицеле деревья дальше по тропе. Подробностей Катрин разглядеть не успела, так как выстрелила в голову этому второму.
Оба исчезли.
Пули над головой засвистели-застучали с такой частотой, что Катрин показалось, что по ней ведет огонь, по крайней мере, батальон. Девушка громко взвизгнула. Отрепетировано прислонила винтовку к камню, - ствол должен чуть-чуть торчать над камнем. Хлопнула по целлофановому пакетику. Кровь испачкала камни, испохабила брюки, Катрин, просунув вперед себя ружье, ввинтилась в узкий лаз. Кто бы знал, сколько труда стоили срубленные зубилом десять сантиметров дикого камня. Катрин тогда прокляла всех каменщиков и скульпторов, вместе взятых. Мазохисты хреновы.
Извивающиеся ноги втиснулись в нору - дальше проход сразу расширялся.
Наверху с треском хлопнуло. Взвизгнули осколки. Легкие наполнились знакомой ядовитой вонью взрывчатки.
Ого, как тебя уважают! Даже гранаты?!
Сзади трещали очереди. Кто-то закричал, кажется, приказывая, прекратить огонь. Катрин не вслушивалась, ужом скользя между камней. Маршрут проверенный, камни заслоняют, но чуть ошибешься, покажешься гостям, и можешь попрощаться со своей сексапильной задницей.
В тишине девушка доползла до кустов у границы пустоши. Лаз был давно готов. Катрин, придерживая полы куртки, просочилась сквозь колючки.
Лучше кустам не шевелиться.
С трудом разглядела движение возле брошенного "дота". Двое там. Вон залег еще один. Перебежав подальше вдоль опушки, Катрин занялась наблюдением. Хотя ощутимо посветлело, разглядеть еще кого-то из гостей не удавалось. Только глаза заболели. Нужно было взять бинокль. Запропавшего гостя девушка так и не увидела, хотя поредевшая компания, двинулась дальше. Двое перебегали, третий прикрывал. Неужели они сюда, на пустошь, только втроем приперлись?  В смысле, вчетвером?  
Катрин ощутила даже нечто, похожее на разочарование. А если они сейчас уйдут?
Впрочем, не похоже. Трое охотников приближались. Один тащил в руке винтовку, оставленную девушкой. В магазине винтовки еще четыре патрона. Может глупо получиться. Интересно, поверили ли охотники в то, что дичь действительно подранена?
Катрин развернулась, и ускоренно поползла прочь от каменистой гривы к постепенно нарастающему шуму реки.

Глава 53

Когда девушка выскочила на берег, уже совсем рассвело. Над дальними силуэтами гор в сером занавесе облачности образовался просвет. Там голубело бледное осеннее небо. Черт, не ко времени тучи отступают. 
Катрин влетела в воду, поднимая над головой ружье, проломилась в гущу тростника. Каноэ оказалась на месте. Места конечно, безлюдные, но девушка побаивалась, что легкое средство транспорта может и исчезнуть. Осенью в лесу всегда блуждает больше народа. Поэтому и пришлось прятать лодку. Катрин обрезала веревку, вернула нож в ножны, закрепленные на жилете. 
Девушка вытащила каноэ на берег, попрыгала по гальке и песку. Еще несколько капель крови из опустевшего пакетика, несколько ниток от бинта. Все. Катрин столкнула лодку на воду, запрыгнула в верткое суденышко. Жаль только, плыть далеко не придется. Девушка выгребла за стену камыша. Вот он, камень. Плоский, похожий на накренившийся стол, валун торчал в воде среди шелестящих стеблей. Весной Катрин пыталась с камня ловить рыбу. Не слишком-то удачно. Дно здесь слишком ровное, одна мелочь на крючок садилась. 
Катрин сидела на камне, вернее, почти лежала. Так ящерицы греются на летнем солнце. Только сейчас солнца не было. Девушка, вымокшая по пояс, сдерживала дрожь. "Ремингтон" холодил пальцы. Перчатки Катрин одевать не стала, - стрелять будет неудобно. Ведь толком и прицелиться наверняка не дадут. 
Леди казалось, что она намертво примерзла к камню. Неудобная поза, спина затекла. Хорошо еще на профессиональные брюки разорилась, - коленям стоять на камне хоть и холодно, но удобно. Сквозь тростник берег был едва различим. Река тихо, но настойчиво журчала, глушила звуки. Катрин почти утыкалась носом в камень. Пахло холодной водой, активной, нагуливающей к зиме жир, рыбой. В голову лезли неуместные мысли. В любом случае, ни крючок, ни блесну, тебе здесь больше не забрасывать.
Все-таки она сначала их услышала, а не увидела. Тихий разговор. Двое стояли на берегу там, где причаливало каноэ. Катрин опять видела только головы и плечи. Какие-то одинаковые нынче гости. Даже шапочки похожи.
Кого из них выбрать? Левый, в  очках казался поумнее. Катрин беспокоило, то, что она не видит третьего охотника.
Все равно, больше ждать нельзя. Девушка выпрямилась на деревянных ногах, вскинула ружье. За миг до выстрела Катрин встретилась взглядом с мужчиной в очках. Громыхнул выстрел. Девушка целилась в другого охотника, но особых иллюзий по поводу меткости попадания не испытывала.
"Ремингтон", конечно, отличное оружие, но картечь есть картечь. Она  успела выстрелить еще раз, когда в ответ затрещали очереди. Катрин показалось, что в нее попали. По-крайней мере, в воду она спрыгнула не только по своей воле. Девушка с трудом удержала над водой ружье. На берегу кто-то кричал от боли. Автоматные очереди косили тростник, изредка пули щелкали по камню.
Катрин сообразила, что ей самой не очень больно. Прижимаясь спиной к спасительному валуну, девушка сидела по грудь в воде. Смотрела, как появляются дырки в корме, не полностью укрытого за камнем каноэ. Стрельба оборвалась. Ветер шелестел перебитыми стеблями тростника. Течение влекло мимо девушки мусор и труху. Катрин ждала шагов. Скорее всего, один будет прикрывать с берега, другому придется лезть в воду. По реке бесшумно ходить невозможно. Хотя, если твои выстрелы оказались не слишком удачны, в воду могут пойти двое. Обогнут камень с обеих сторон. А стоит высунуться, тот, - оставшийся на берегу, - легко всадит тебе пулю. Возможно, из твоей же винтовки.
Да, глупо получается.
Катрин уже не чувствовала палец на спусковом крючке ружья. Пора что-то предпринять. Иначе безо всяких охотников околеешь. 
Захлюпала вода. Кто-то нагло двигался вдоль берега. Если они думают, что дичь уже можно брать голыми руками, то им придется сильно огорчиться. Катрин постаралась плавно поднять ружье. Удалось, хотя суставы скрипели и щелкали.
Тростник над водой раздвинулся, и высунулась серо-черная морда. Цуцик выглядел недовольным. Очевидно, и для него вода была холодновата.
- Черт! Еще чуть-чуть и я бы тебе башку отстрелила. Давно они ушли?
Пес всем своим видом изобразил, что прежде чем задавать дурацкие вопросы, нужно бедной собаке хотя бы дешевенькие часы купить. Катрин, дрожа, выбралась на берег. Охотников рядом не было, в этом хвостатому можно было целиком доверять.
Трясясь и ругаясь, девушка вылила из ботинок воду. Пальцы не слушались. Сухая куртка осталась в каноэ. Но надевать ее девушка не собиралась, - будет мешать быстрому движению. А двигаться придется очень и очень быстро.  Катрин перезарядила ружье. Попутно выяснилось, что на камне ее все-таки немножко подстрелили.  По-крайней мере, карман жилета с четырьмя патронами вырвало, и в свитере оказалась дыра. Тело тоже слегка жгло.
Царапина. А вот простудиться вполне можно.
- Пошли. Только осторожненько, хвостатый. Особенно на открытых пространствах.
Через два десятка метров пришлось задержаться. На песке кровавые пятна. Россыпь девятимиллиметровых гильз. Здесь что-то волокли. Из зарослей ивняка торчали ноги. Этот охотник получил несколько картечин в голову. Левой части черепа попросту не было. Как он мог кричать? Под ногами шелестели зеленые обертки армейских пакетов первой помощи. Помощь оказывали не этому стопроцентному покойнику. Значит и второй ранен. Катрин приободрилась. План был прост: она должна выйти к машинам охотников, раньше, чем сами охотники. У них фора, двигаются они быстро, и к тому же знают, где оставили автомобили. Но один из них ранен. К тому же, Катрин знает этот лес как свои пять пальцев. Охотники без сомнения двинутся по тропе. Она – напрямик. Срезать удастся не так уж много. Но девушка четырежды проходила-проверяла этот путь. Дальше придется терять время, идя вдоль шоссе и разыскивая спрятанные машины.
Катрин наметила шесть мест, где бы она сама укрыла от посторонних глаз транспорт. Шесть мест - многовато, но далеко не безнадежно. Пока все шло по плану. Приятно чувствовать себя хозяйкой в большом лесном доме.
Еще иногда приятно быстро двигаться. Катрин начала согреваться. С листвы капало, остро пахло грибами, ветви норовили хлестнуть по лицу. Цуцик исчез где-то впереди, иногда появлялся, демонстрировал нетерпение, снова растворялся в осенней желто-зеленой чаще. Катрин запретила своим ногам подавать протестующие сигналы. Работайте, работайте, для этого вам и дорогие ботинки покупали, для этого вас тренировали каждый день.  Катрин бежала уверено. Ни компас, ни карта, не требовались. Только скорость. Скорость, скорость….
Впереди мелькнул просвет шоссе. Девушка не останавливаясь, двинулась вдоль  дороги. Вокруг шоссе стояла мертвая тишина. Ни единой машины, даже птицы не поют. Только шелест веток, да мягкий стук подошв ботинок. Цуцик теперь далеко не уходил. Светлел неопределенным пятном-призраком впереди. Сейчас пес был неслышен, - ничего не трещит под лапами, не шевелятся кусты. Понимает, что не время шутить.
Черт, жарко-то как. Катрин стянула шапочку с головы. Мокрые волосы липли ко лбу. Ружье норовило выскользнуть из потных ладоней. Девушка чуть замедлила бег. Слева открылась небольшая прогалина старой вырубки. Невысокие елочки, несколько худосочных березок. Гости вполне могли укрыть здесь свои машины.
Нет, Цуцик целеустремленно бежал дальше. Катрин и сама чувствовала, что здесь никого и ничего нет. С ходу пересекла заросшую полянку. Ноги тяжелели с каждым шагом, легкие горели огнем. У организма есть свой предел, за которым никакие уговоры и призывы уже не действуют. 
Машины обнаружились на четвертой предполагаемой стоянке. До поворота, ведущего к хижине с шоссе, оставалось каких-то двести метров. Поленились охотнички плестись пешком, оставили транспорт рядом с целью. 
Катрин прислонилась к дереву, принялась бороться со свистящим как паровоз, дыханием. Цуцик топтался рядом. Судя по недовольному, но спокойному виду пса, людей у машин не было. Запах бензина не нравился и самой девушке. Вонь лезла в ноздри, удивляла своей ядовитостью,  будто в первый раз её чуешь.
Потрепанный пикап и микроавтобус. Машины, передвигаясь на которых компания мужчин, не привлечет лишнего внимания. И ребенок скажет, что охотники едут. Разгар сезона. Наверняка в автомобилях валяются яркие клетчатые куртки, упаковки с пивом, решетка для барбекю и прочее дерьмо.
- Сиди здесь, и не высовывайся, - натягивая перчатки, прохрипела девушка Цуцику. – Думаю, без пальбы не обойдется.
Пришлось вовсю дышать бензином. Катрин сидела между микроавтобусом и пикапом. Недалеко за спиной проходило шоссе. Девушка машинально пригнулась, когда по трассе пролетел грузовичок. Черт, за стеной деревьев тебя все равно не видно. Охотники должны выйти с другой стороны. Вообще-то, следовало бы сидеть на опушке, - и обзор лучше, и подстрелить можно любого из двоих на выбор. Только стрелять Катрин очень не хотела. Осталось два человека и лучше поговорить с обоими. Прошлый раз смерть нужного сукиного сына оборвала почти все ниточки.
Время шло. Никто не появлялся. Не ушли ли они в другом направлении? Возможно, решили взять машину неподатливой дичи. Катрин на всякий случай сняла со своего "Индейца" аккумулятор. Но двое уцелевших об этом естественно не догадываются. 
Шаги. Наконец-то. Рукам в перчатках стало жарко. Снимать нельзя. Катрин не собиралась здесь оставлять отпечатки пальцев. 
Из леса вышел человек. Двигался с трудом, держась за правый бок. Катрин узнала того охотника в элегантных очках, что смотрел на нее на берегу. А где же второй!?
Девушка почувствовала, что ее охватывает паника. А если второй остался страховать в зарослях? А если этот стрелок со снайперской винтовкой выслеживает тебя в чаще, или возле дома, положение глупой хозяйки еще хуже. Катрин попробовала себя успокоить, - возможно, у хижины остался раненый, и пропавший охотник присматривает за ним?
Гадать времени не осталось. Человек осторожно приближался, в опущенной правой руке поблескивал никелированный пистолет. Фасонит очкарик. Катрин осторожно приподнялась из-за капота пикапа.
- Стоять! Не двигаться или стреляю!
Человек замер, глядя в дуло "ремингтона". В тот же миг сбоку и правее от девушки послышалось короткое и яростное рычание Цуцика и человеческое ругательство. Катрин успела увидеть чужака-гостя и пса, запрыгнувшего ему на спину. За лето хвостатый порядком набрал веса, поэтому человек не устоял и упал на четвереньки.
Автомат в его руках все-таки брызнул огнем. Боковое стекло пикапа разлетелось. Катрин машинально выстрелила в другую сторону, по очкастому, присела. Попасть не надеялась. Пока вертела головой, очкарик, понятное дело, упал и откатился в сторону. Цуцик грыз врагу затылок, - в этом увлекательном занятии псу здорово мешал плотный капюшон. Человек выл и бился, пытаясь сбросить с себя зверя. Катрин стрелять из ружья не могла, - наверняка сноп картечи уложил бы и гостя, и пса. Бросив ружье, девушка рванула из-под мышки пистолет. Охотник, воя от боли в прокушенной шее, вывернул руку, пытаясь навести на дьявольское животное автомат. Катрин видела, как толстый от глушителя ствол неумолимо приближается к снежно-серому пушистому боку пса. В последний миг догадливый Цуцик отпрыгнул. Огонь автомата, кажется, все равно обжег пса. Цуцик взвизгнул. В следующий миг девушка вогнала две пули из своего "Вальтера" в спину лежащего охотника.
Рядом с локтем взвизгнула, срикошетив от диска колеса, пуля. Катрин шарахнулась. По ней стрелял очкастый. Девушка его не видела. В ярости Катрин сунула руку под днище пикапа пистолет и опустошила магазин, рассылая пули в сторону опушки. Схватив ружье, перекатилась ближе к микроавтобусу.
Осторожно выглянула из-за колеса. Очкастый уползал к деревьям. Дело выглядело безнадежным, - на открытом пространстве, явно раненый, куда он денется? Охотник не глядя, дважды выстрелил в сторону машин. Катрин рывком поднялась на ноги, тщательно прицелилась. "Ремингтон" грохнул. Картечь прошла, так как хотелось девушке - над самой головой ползущего мужчины, но, не задев его самого.
Человек замер:
- Не стреляй. Я ранен.
- Вижу, - рявкнула Катрин. – Не шевелись.
Охотник не двигался. Девушка, не опуская ружья, попятилась к псу. Противник Цуцика был мертв. Сам пес сидел рядом и энергично зализывал заднюю лапу. Посмотрел на хозяйку с донельзя обиженным видом. Как же – больно ведь. Катрин присела рядом с хвостатым. Чудный густой мех на ляжке пса был порядком подпален, но сама рана оказалась пустяковой, - пуля скользнула по касательной.
- Чтоб ты сдох, дурак, - с облегчением прошептала Катрин. – Терпи теперь….

Пленный, не дожидаясь приказа, подальше отбросил пистолет.
- Еще шевельнешься без приказа, - череп снесу, - предупредила девушка.
- Верю, - с сарказмом прохрипел пленник, - ты, говорят, настоящий охотник за головами. Но, думаю, у меня есть несколько минут. Ты ведь хочешь поболтать?
- Хочу, но не настолько, чтобы рисковать собственным здоровьем, - Катрин не опускала ружья. – Где остальные?
- Надеюсь, на небесах, - пробормотал лежащий мужчина. – Все мертвы. Мы тебя недооценили. Что ты в действительности такое?
- Ты что, журналист? Многовато любопытства для человека в твоем положении. Ты дышишь не для того, чтобы задавать вопросы.
- Недолго мне осталось дышать, - с горечью сказал охотник. – Могу я попросить,  не стрелять мне в затылок? Хотелось бы быть похороненным с головой, а не ошметками мяса и костей.
- Ты чересчур привязан к своим мозгам. По-моему, они у тебя не слишком-то справились с работой.
- Если бы нас предупредили, что ты профи, а не сумасшедшая садистка, мы бы подошли к делу по-другому, - охотник неловко шевельнулся.
И сколько я должна доказывать, что я не сбежавшая шлюшка? – обиделась Катрин. – Тупые вы какие-то. И держи-ка руки на виду.
- У меня ребра перебиты. Можно я лягу на бок? Если ты, конечно, хочешь со мной говорить.
- Всю жизнь мечтала. Перестань торговаться. Ложись как удобно, только без резких движений.
Охотник со стоном повернулся. Под распахнутой курткой, сквозь наскоро наложенную повязку расплывалось широкое кровавое пятно.
- Очки можешь тоже поправить, - милостиво разрешила Катрин.
- Спасибо. Ты необыкновенно любезна, - мужчина попытался улыбнуться. – С нашей стороны истинное варварство приходить незваными к столь очаровательной и гостеприимной девушке.
- Ты чертовски болтливый гость. Давай по делу. Мне нужны сведения. Тебе жизнь. Можем сторговаться.
- Не верю, - с сожалением сказал раненый. – Ты меня не можешь отпустить. Не в твоих правилах. Так что давай не притворятся, что верим в девичьи сказки.
- Плохо знаешь мои правила. Если я обещаю, то оставляю жизнь. 
- Ты про того узкоглазого типа? Не уверен, что ему стоит завидовать. Он нескоро научится самостоятельно ходить в сортир. У тебя инквизиторские способы оставлять о себе память.
- Мои привычки подревнее инквизиции. Но я предлагаю тебе свободный выбор. В полном соответствии с принципами развитой демократии. Двадцать секунд на размышление.
- Без пальцев мне будет трудно добраться до больницы, - заметил охотник.
- Оставайся здесь с коллегами, - предложила девушка. – Сейчас прохладно, если повезет, вас найдут во вполне приличном виде.
- Непростой выбор, - мужчина криво ухмыльнулся. – Екатерина, почему ты не на нашей стороне? Ты не похожа на сторонницу государственной судебной системы.
- Вы там что-то напутали. Во-первых, я, уже давно не Екатерина. Во-вторых, я не слишком понимаю, где именно находится "ваша сторона". Никто из "ваших" не предлагал мне выбор. Или запереть и изнасиловать девушку, по-вашему и означает начать взаимовыгодное сотрудничество?
- Они сделали большую ошибку, - согласился охотник. – Лично от себя готов принести извинения. Хотя понимаю, что они ничего не изменят.
- Весьма благородно с твоей стороны. Но извинения действительно не исправят ситуации. По-видимому, ты решил, как распорядиться своим будущим?
- У меня чертовски узкий выбор. Что ты хочешь знать?
Катрин сидела, положив ружье на колено. Ствол направлен на пленника, хотя тот вел себя исключительно корректно. Разговор вышел долгим. На этот раз "язык" знал действительно много, и охотно делился этими знаниями. Нет, он никого не предавал. Сведения практически не содержали никакой тайны, за исключением немногих частных подробностей. Наконец-то все недоразумения прояснились. Катрин знала, кто ей нужен. Кому нужна она. Какая же в сущности простая и бессмысленная история. Око за око, жизнь за жизнь. 
Катрин сделала еще один звонок с телефона пленника. Все подтверждалось. 
- Благодарю, - девушка спрятала телефон. – Виктор, если бы мы познакомились раньше, множество людей остались бы живы. 
- Ты совершенно права. Сожалею.
- Я тоже. Но нам придется перейти к трудной, но необходимой процедуре.
- Понимаю, - охотник кивнул. – Надеюсь, ты до конца выполнишь свои обещания? 
- Не сомневайся, - Катрин вынула нож.
Мужчина с трудом сглотнул:
- Могу я сделать это сам и своим ножом?
- Попробуй, - девушка приподняла ружье.
Охотник неловко вытянул из-под куртки нож, - дорогой "танто".
- Начни с правой руки, - пробормотала Катрин, - ей было нехорошо.
Мужчина с трудом прополз на четвереньках несколько шагов. Удобней уложил в траве толстый сухой сук. Крепко оперся правой ладонью, примерился полированным лезвием. Одно нажатие и большой палец отделился от ладони, соскользнул во влажную траву. Охотник не произнес ни звука, только зубы заскрипели. 
Катрин смотрела как он торопливо обматывает четырехпалую ладонь бинтом. Затягивает узел неровной повязки зубами. Неловко сжимает в этом окровавленном коме рукоятку "танто". На сук легла левая рука. Охотник спешил. 
А ты бы на его месте стала растягивать удовольствие?
- Хватит! – хрипло выкрикнула Катрин. – Брось нож.
Она сидела рядом с пленным. Быстро бинтовала беспалую руку. Мужчина тяжело дышал. Бледное как мел лицо, капли пота. На висках колотится пульс. Катрин закончила тугую повязку. Вынула из жилета тюбик-шприц.
- На кетамин аллергии нет?
- Нет, - выдохнул охотник.
Катрин сделала укол.  В "пикапе" нашлась минеральная вода. Пленник  жадно пил, потом поднялся на ноги. Его качало. Катрин хотела поддержать, но не стала.
- Пожалуй, мне пора, - сказал мужчина.
- Давай. 
- Ты не позволишь мне взять мою деталь? Может быть, прилеплю на место.
- Попробуй….
Охотник забрался в кабину микроавтобуса, мутно посмотрел на девушку. Катрин протянула ему пакетик из-под сухофруктов. Отрезанный палец в целлофане казался удивительно маленьким. 
- Спасибо, - пробормотал мужчина.
- Не за что. В университете отличный госпиталь. Не доезжая до города, увидишь указатель. Но до завтра оттуда исчезни. Или будут осложнения. 
- Понял. Отличные у вас тут места.
Катрин пожала плечами:
- Да. Жаль, что мне отсюда придется переехать.
Охотник завел двигатель.
- Я передам в Европу все,  что ты сказала. Лучше, чтобы война на этом закончилась. 
Катрин улыбнулась:
- Совет хороший, но от меня уже ничего не зависит. Не нужно было убивать моего мужа. Я приду к твоим боссам. Пусть даже не сомневаются. Езжай, а то вырубишься по дороге….
Микроавтобус, хрустя кустами, выбрался на шоссе.
- Вот и поразвлеклись, - сказала Катрин псу. 
Цуцик мрачно глянул и продолжил зализывать раненую лапу. Пес оставался крайне обижен тем, что хозяйка до сих пор не обратила внимания на его ужасающее состояние.
- Да, вот такая я безжалостная сука, - вздохнула Катрин. – Давай посмотрим где там тебя поджарили….
Цуцик прыгал попеременно, то на трех, то на четырех лапах. Катрин шла следом. Можно было никуда не торопиться. 

***

Сумка и рюкзак собраны. Катрин оглядела комнату и села за стол. Лежали стопки уже ненужных рефератов, лабораторных работ и справочных пособий. Прощай археология.
Катрин сняла трубку телефона:
- Привет, Пит. У тебя там не очень много клиентов? Можешь уделить мне две минуты?
- Нет здесь никого, Кетрин. Кто в такую  погоду выбирается на природу? А что случилось?
Катрин вздохнула:
- Ты, пожалуйста, не волнуйся. У меня тут возникли трудности. Возможно, меня даже убили. Так что я исчезаю.
Пит помолчал, потом мрачно осведомился:
- Что, совсем убили?
- В общем-то, да. Исчезаю очень надолго. Тут вокруг какие-то чужие люди валяются. Не дышат. Неприятная обстановка.
- Мне шерифу когда позвонить?
- Завтра, Пит. Извини, что создаю трудности.
- Я знал, что ты надолго в нашей глуши не застрянешь, - ворчливо сказал хозяин "Мили".- Чертовски жаль, что тебя не будет. Мы будем скучать. Мой парень все еще соображает, как бы тебя заманить на рыбалку. 
- Здесь было здорово жить. Мне будет вас не хватать. Пожалуйста, расскажи домашним о моем звонке, когда все поуляжется. Боюсь, здесь будет прорва полиции.
- Хорошо, хотя Дженни меня потом наверняка убьет. Будь осторожна, Кетрин.
- Буду. Когда Ричарда убили, все пошло наперекосяк, - виновато сказала девушка. – Теперь и вас зацепит.
- Переживем. Будет о чем поговорить зимой. Если сможешь, дай о себе знать.
- Боюсь что это будет нескоро. Пит, последишь за хижиной? Деньги лежат под телевизором, мои ключи там же. Если сюда вздумает приехать Валери, пожалуйста, примите ее как мою родственницу.
Пит фыркнул в трубку:
- Само собой. Пусть и девчонка, и паренек приезжают. Мы будем рады. Не волнуйся. Твой китайский пес исчезает вместе с хозяйкой?
- Конечно. Он сегодня стал взрослым. Спасибо вам с Дженни и твоему парню. Пусть вспоминает меня на озере. Я ему там, рядом с ключами, подарок оставила.

***

Катрин стояла над телом. Охотник прижался щекой к камню, покрытому лишайником. Кровь на усах уже почернела. М16 отлетела и лежала на середине тропы. Тускло блестели гильзы. Весь лес ты со своими гостями испохабила. Как людям теперь здесь ходить? А молодой шериф еще о тебе хорошего мнения был.
Катрин подняла увесистую сумку и кивнула псу:
- Шагай, шагай, умирающий. 
Цуцик страдальчески закатил глаза и захромал вперед. Конечно, когда сожрешь трехдневную порцию консервов двигаться тяжеловато.

***

Заклеивать каноэ не пришлось, - выше воды пули борт попортили. Вещи погружены, Цуцик дремлет на рюкзаке. Катрин еще раз осмотрела берег. Все ненужные следы убраны, нужные оставлены. Еще одно пятно крови. На этот раз настоящей, человеческой. Пакет хранился в холодильнике чуть ли не месяц. Уже и аккуратный порез на вене рассосался. Клочок одежды, гильзы, законный револьвер. Пусть разбираются что здесь произошло. Жилет придется утопить подальше в реке. Если найдут – еще одна версия бойни неминуемо возникнет. 
Прощай лесная жизнь. 
Девушка оттолкнула каноэ дальше от берега, заровняла последние следы на гальке. Цуцик принялся демонстративно посапывать. Вот дурак, как будто его грести будут заставлять.
Катрин всхлипнула и запрыгнула в лодку.